Не дай мне упасть

Вам кажется, что вы знаете человека как свои пять пальцев, а потом выясняется, что вы не знаете о нем ровным счетом ничего. Ощущение не из лучших. Я думала, что знаю все об Андрее так же, как и он обо мне. Но только сейчас до меня дошло, что я не знаю даже самого главного. Где его родители, например, или в какой школе он учился. Я никогда об этом не спрашивала. Мне было не интересно или, может, не хватало времени спросить об этом. Во всяком случае, я так и не узнала, что связывает Юлю и Андрея. Оба отказались мне рассказывать. Мне хватило чуть меньше часа, чтобы понять, что идея притащить Юлю на вечеринку была дерьмовой. Уже почти шесть утра, а мы все не можем доковылять до дому. Мы бы поехали на такси, если бы Юля не закатила истерику. Таксист не внушал ей доверия, и она начала рыдать. В итоге, мы пошли пешком до моего дому. Да, мне пришлось тащить Юлю к себе домой. Перспектива вручать родителям очкастой дочь, пьяную в стельку, не была радужной. Поэтому оставался только вариант переночевать у меня дома. По дороге Юлю раз пять выворачивало на изнанку. Что же, надеюсь, это будет ей хорошим уроком, и алкоголь она больше в руки не возьмет. Зайдя в квартиру, я чуть не проваливаюсь под землю, так как вижу маму, сидящую за столом. Вот ее-то тут точно быть не должно. Как все не вовремя. - Юля, – зову очкастую шепотом, мама на нас вроде не смотрит. Юля, кажется, готова уже лечь на пороге и заснуть. Она еле стоит на ногах. Не стоит ее показывать в таком состоянии матери. Но другого выхода у меня нет. Заставляю Юлю опереться на меня, чтобы она не грохнулась посреди кухни. - Привет мам, как дела?- спрашиваю я будничным тоном, надеясь, что мама не обратит внимания на тушу, повисшую у меня на плече. - Кто это? – спрашивает она заплетающимся языком. Мама прилично выпила. Вот это уже нехорошо. Совсем нехорошо. Я бы даже сказала, хуже некуда. - Подруга, она… - С каких пор у тебя появились друзья? – спрашивает мама с издевательской усмешкой на губах. У нее вообще талант: она умеет раздражать людей в долю секунды. - С тех самых, - огрызаюсь я и увожу Юлю в свою комнату. Кладу ее на кровать и тяжело вздыхаю. Не смотря на то, что я не пила, чувствую себя, кажется, похуже Юли. Голова раскалывается, словно по ней бьют молотком. - Иди сюда! – слышу отклик мамы из кухни. Нехотя плетусь к ней и сажусь напротив. После недолгой паузы, задаю вопрос, застрявший в моей голове с того самого времени, как мы с Юлей зашли в квартиру. - Что ты здесь делаешь? Ты же в командировке должна быть. - Ты как будто не знаешь. Не было никакой командировки. К мужчине я ездила. - И что мужчина? - Не твое дело! Чего ты тут расселась? Проваливай спать!- заорала мама, крик ее, правда, вскоре превратился в ужаснейший визг. В таких ситуациях я обычно молча покидала «поле боя», но сейчас уходить желания не было. - Ты сама меня позвала, если что. - Как же я устала... - я вижу, как слезы стекают по ее щекам и собираются в уголках губ. Вижу, как мама осторожно слизывает их своим языком. Она снова усмехается. Горько так. - Ты меня, наверное, ненавидишь,- говорит она. Этого вопроса я точно не ожидала. Что мне ей ответить? Ненавижу ли я ее? Все-таки, какой бы она ни была, какие бы вещи она не делала, она моя мать. - Я не… Хочу сказать, что не ненавижу ее. Но слова застревают в горле. Грудь сдавливает что-то тяжелое. В горле ком. Почему она говорит мне такие вещи? Возможно, я должна ее ненавидеть за то, что ее не было рядом, когда она была мне так нужна. За то, что она не была как все матери. Не водила меня в цирки, кино, зоопарки и прочее. Наверное, я должна ее ненавидеть за то, что я была лишена материнской любви и заботы. Хочется кричать и плакать. Плакать вместе с ней. Но я знаю, что не заплачу. - Знаешь, у тебя есть все права, чтобы ненавидеть меня. Мама тяжело вздыхает и поджимает губы. Я молча встаю и ухожу в свою комнату. Ее слова все никак не хотят уходить из головы. Я знаю, что, в любом случае, никогда не смогу ее ненавидеть. Но и полюбить ее я тоже никогда уже не смогу.

***

Помнится, где-то как-то я слышала одну фразу «Дерьмовый день дерьмовой недели дерьмового года». Сейчас она мне как никогда подходит. Состояние мое просто отвратительно. Похоже, грипп я где-то все-таки подхватила. Из носа у меня просто ручьем течет, и платка я, естественно, не взяла с собой. Приходится каждые пять минут отпрашиваться в туалет. Из-за этого учителя и одноклассники на меня косятся. Зуб даю, девушки типа Аллы уже напридумывали, что у меня понос, запор, заворот кишок, или, что еще похуже. Но самое отстойное не насморк и не насмешки одноклассников, а мое внутренне состояние. Я хожу и чего-то боюсь. Тревожусь. Кажется, вот-вот должно что-то случиться. Что-то серьезное. Не раз ловлю себя на том, что руки у меня трясутся, как у алкаша со стажем. Да что же такое! Все, чего мне хочется, это прийти домой и закутаться в теплое одеяло. Успокаивать себя мыслями, мол, все будет хорошо и ничего не произойдет. Уроки заканчиваются в 14:40. До занятий с Владом еще двадцать минут. Ну и что мне прикажете все это время делать? Душу бы сейчас дьяволу продала, только бы не идти на это долбанное занятие. После недолгих раздумий решаю пойти в женский туалет и скурить сигарету. Но, зайдя в него, понимаю, что кто-то уже сделал это до меня. Запах никотина чувствуется, едва я открываю дверь. И какого же было мое удивление, когда я вижу Аллу, смывающую бычок в унитазе. - Ну и какого хрена ты вылупилась? Какого хрена ты приперлась? – кричит она. Наша святая мадам оказывается не такая святая. Все-то думают, что эта звезда сигарет и в глаза не видела, а тут вот оно что. - Туалет вообще-то общий. Угостишь? – спрашиваю, указываю на пачку сигарет в ее руках. Гримаса злости на лице Аллы сменяется неподдельным удивлением. Наверное, она думает, не шучу ли я. А возможно, просто опешила от моей наглости. Во всяком случае, сейчас мы с ней тет-а-тет, нас никто не увидит, думаю, она не побрезгует со мной выкурить сигарету. Так и есть. Мы садимся на подоконник, после чего она достает две сигареты. Одну дает мне, другую себе. - И давно ты куришь? – не могу удержаться, чтобы не задать этот вопрос. - Почти год. Не могу бросить. Что только не пробовала: никотиновые жвачки, пластыри там разные. Фиг. Руки так и тянутся за очередной сигаретой. - Понимаю, - говорю я с усмешкой. И это чистая правда. Я действительно ее понимаю. Порция никотина немного успокаивает меня. Дрожь в руках становится не такой заметной, и я могу, наконец, облегченно вздохнуть. - Так вы с Владом, типа, вместе? – честное слово, не знаю, какой черт меня укусил, что я решила задать этот идиотский вопрос. Алла аж поперхнулась, бедная, чуть не проглотила сигарету. - Нет. Не очень хочется встречаться с неуравновешенными психами, знаешь ли. Только ему не сболтни, что я так сказала. Хотя, он тебе вряд ли поверит. Но все равно, - видимо, Алла не на шутку испугалась, когда подумала о том, что я могу рассказать, какого она мнения о нашем короле. - Почему психами? - Просто он странный. Нет, реально странный. Он иногда так долго молчит и смотрит в одну точку, что жутко становится. А как-то раз его парень нечаянно толкнул, так Влад бедного исколотил до полусмерти, еле оттащили. Одним словом, псих он. Если он узнает, что курю, то конец мне настанет. Он ведь легко может сделать, чтоб я была такой как… - Как я? – заканчиваю за нее. Странно, наверное, я должна была обозлиться, но ничего такого. - Да, как ты, - или я совсем больная, или ее глаза действительно печальные. Уж не из-за меня ли? - Ну, куришь ты, ему-то какое до этого дело? - Ну, я же вращаюсь в тех же кругах, что и он. Он просто не выносит, когда девушки курят или матерятся, или, что еще хуже, наркотой балуется. У него бзик на этом. По-моему, у Влада мамка от передозировки умерла. - Серьезно? - Не знаю, мне самой сказали. Может, врут. Сам-то он не очень любит рассказывать о таких вещах. Повисло молчание. Алла тушит свою сигарету о подоконник и смотрит на меня, поджав губы. Наверное, хочет что-то сказать, но все никак не решается. - Слушай, ты не такая плохая, оказывается. Ну, в смысле, ты классная. Но я, надеюсь, ты понимаешь, все сказанное останется только между нами. Этот разговор ничего не значит. Как только мы выйдем отсюда, я точно так же буду издеваться над тобой, как и раньше. - Я понимаю, - эти слова я буквально выдавливаю из себя. Потому что я ни хрена не понимаю. Лучше б она и вовсе ничего не говорила. Эти ее слова вроде бы должны были обрадовать меня, но они сделали только хуже. Ладно, посидели, хватит. Спрыгиваю с подоконника и тут же хватаюсь за голову. Такое чувство, будто мне туда вкололи тысячи игл, потом высунули и снова вкололи. Опираюсь на стену, потому как у меня ощущения, что я вот-вот упаду. Алла перепуганная скачет возле меня. Я вижу, как шевелятся ее губы, но слов разобрать не могу. Что она говорит? Она машет руками, щелкает пальцами у меня перед глазами. Кажется, зовет меня. Я смотрю на нее, как идиотка, и не могу понять, чего она от меня хочет. Резкая боль в голове постепенно проходит, и я облегченно выдыхаю. Теперь я слышу визжащую Аллу очень даже хорошо. - Что с тобой? Все нормально? Все в порядке? Эй, ты меня слышишь? Сиди здесь, я позову кого-нибудь, - с этими словами она пулей вылетает из женского туалета, я даже не успеваю и слова сказать. Подхожу к раковине и высмаркиваюсь. Клянусь, никогда еще в жизни такого насморка не было. Похоже, все нормально и помощь мне не нужна. Хрен с этой Аллой, я наверняка уже опаздываю. В библиотеке я вижу, угадайте кого? Правильно, Аллу. Она стоит перед Владом и рассказывает, тот сидит с спокойным выражением лица и делает вид, что внимательно ее слушает. Когда он замечает меня, брови его чуть приподнимаются, и он одаривает Аллу злющим взглядом. - Алла, блять, ты тональника своего пережрала? Вон она, живая и здоровая, - парень указывает рукой на меня. Теперь настал черед удивляться Алле. - Ты же умирала? Хотя, мне все равно. Не сдохла, и слава богу, - Алла поправляет свои чуть растрепавшиеся волосы и удаляется из библиотеки. Ну, прям сама доброта, ей богу. - Садись, лебедь умирающий, - говорит Влад раздраженным голосом. Он открывает учебник, находит нужную тему и начинает мне ее объяснять. Обычно, я, хоть и с малым, но все же с интересом его слушала. Однако в этот раз мои мысли были далеко за пределы этой библиотеки. Я думаю о головной боли, о насморке, о тревожном состоянии. Мало похоже на грипп. Я, правда, надеюсь, что это не то, о чем я подумала. - Повтори, что я только-что сказал, - голос одноклассника прерывает поток моих мыслей, и я встречаюсь с ним взглядом. - Э…ну… - Ясно. Еще один такой раз, и я заставлю конспектировать все книги в этой библиотеке. Я вздыхаю. Влад снова начинает рассказывать. - Твоя мама умерла от передозировки? – спрашиваю я и тут же жалею, что природа одарила меня даром речи. Лучше бы я была немой. Влад откладывает учебник. Я вижу, как напрягаются его руки. Слышу его тяжелое дыхание. Бог мой, надеюсь, он меня не убьет при свидетелях. - Ты можешь идти. Занятие окончено. Клянусь, в этот момент, я его просто расцеловать была готова. Как только я встаю, моя головная боль возвращается. Становится еще хуже. Я хватаюсь за голову обеими руками и падаю на колени.