Не дай мне упасть

17:30 Я резко открываю глаза. Знаете это неприятное чувство, когда тебе снится, что ты падаешь с высоты и разбиваешься о землю. Мои губы пересохли и покрылись трещинами. Во рту пустыня, ощущение, будто я дня два не пила. Еще я хочу курить. Прилагаю немалые усилия, чтобы встать с кровати. Ноги налились свинцом, и делать шаги оказывается труднее, чем я думала. Открываю шкаф. Так, где мои сигареты? В отличие от многих курящих подростков, у меня нет надобности прятать от матери сигареты. Мой взгляд останавливается на пачке, и я жадно хватаю ее. Она почти полная. Отлично. Иду на кухню. Нащупываю в кармане джинсов зажигалкой. Чиркаю ею. Делаю затяжку. Откидываю голову назад и внимательно рассматриваю потолок. Идеальный ремонт на кухне заставляет меня скривится. Все это дерьмо, просто показуха. Мол, вот смотрите, пожалуйста, у нас идеальные жилищные условия, и вообще мы очень дружная семья. Живем душа в душу. Ну да, как же. Пару раз к нам домой приходила комиссия, так как меня ловили курящей в туалете, да и успеваемость моя оставляла желать лучшего. Впрочем, вскоре всем это надоело, и они махнули на нашу семью рукой. Моя мать наконец-то облегченно вздохнула, и я снова отправилась, так сказать, в свободное плавание. Для многих отсутствие контроля со стороны родителей кажется крутой вещью, но все они просто не были на моем месте и не знают, как это паршиво. Сигарета закончилась. Я тушу ее и выбрасываю бычок в окно. Голова кружиться не перестала, но сейчас эта боль прекратила сводить меня с ума. Я стою и все так же смотрю в окно. Чувствую, как мой рот наполняется слюной. Меня тошнит. Делаю пару вдохов, чтобы прогнать тошноту, но это не помогает, и я со всех ног несусь в туалет. Я в последний момент успеваю открыть крышку унитаза, и меня выворачивает наизнанку. Кажется, что все мои внутренности просятся наружу. Когда наконец все это прекращается, я полощу рот рукой. Обессиленная, сажусь на холодный пол в ванной. Я смотрю в одну точку и картины прошлого снова встают перед глазами. Они прокручивается с бешеной скоростью. Детство, ненависть матери. Улица, ее особые жестокие правила. Школа, презрение одноклассников. Каждый день - это испытание. Безжалостное. И тут, к моему удивлению, я первый раз в своей жизни заплакала. От отвращения к самой себе, от усталости, от боли. Я зарыдала. Сейчас я сижу на полу в своей небольшой ванной и, вцепившись в волосы руками, сотрясаюсь от рыданий. Я кричу во весь голос. Крики вскоре становятся похожие на вой. Слез, которых не было никогда, которые так долго копились во мне, сейчас вышли наружу. Их так много. Я все никак не могу остановиться. Слезы не заканчиваются. И почему-то именно сейчас это показалось таким правильным. Я ложусь на пол, меня пробирает озноб. Закрываю глаза. - Пусть все это закончится. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Никогда не верила в бога, но почему-то сейчас, кажется, только он один готов мне помочь. Неважно, на самом деле, есть он или нет его. Я в первый раз в жизни начинаю молиться. Это не какая-нибудь всем известная, выученная наизусть молитва. Нет. Это просто набор слов, мольба о помощи, которую я придумала только что. И сейчас я убеждена на все сто процентов, что только это может спасти меня в данный момент. Я проваливаюсь в сон. 7:30 Я все еще в ванной, все еще на полу. Черт, сколько я вот так проспала? Сейчас я чувствую себя бодрой и выспавшейся. Головная боль почти незаметна, и я облегченно вздыхаю. Выхожу из ванной. Приготавливаю себе яичницу и быстро съедаю ее. Прошлый день кажется кошмарным сном. Вдруг в памяти всплывает момент поцелуя, и я матерю себя за такую выходку. Куда ушел мой здравый смысл в этот момент? Провожу пальцами по волосам, облизываю губу, задевая языком пирсинг. Беру сумку и выбегаю из квартиры. 8:00 Я стою за школой и докуриваю уже вторую сигареты подряд. Руки мои подрагивают, колени трясутся. Я оборачиваюсь и смотрю на проходящих мимо меня людей как на самых злейших врагов. Внезапно время как будто останавливается, и я замечаю выражение лица на всех этих людях. Общее, одно. Высокомерное. Они смотрят на меня с презрительной усмешкой. Даже второклашка смотрит на меня, как на таракана. Я открываю рот от удивления. Им-то что я сделала? Встряхиваю головой и… все пропадает. Никаких выражений лиц. Всем нет дела до меня. Все идут, занятые своими делами и заботами, даже не смотрят на меня. Но я же видела их лица? Видела же? Бред какой-то… Еще раз глубоко затягиваюсь сигаретой. Вдруг кто-то выхватывает ее у меня и бросает на землю. Топчет бычок. Что за хрен? Поднимаю глаза. Влад. Дерьмо. А ведь день еще даже не начался! - Ты че, попутал? – рявкаю я на него. Влад приподнимает свои брови. Конечно, он не привык, что с ним так разговаривают. Но пусть даже это и Влад, никто не смеет отбирать у меня сигарету. - Малова, я искренне верю, что когда-нибудь настанет тот день, когда ты научишься разговаривать по-человечески, а не как гопник в местном дворе, - спокойно говорит он. - Какое тебе дело до меня? Иди, походи, поищи, может, где-нибудь девочку избивают, уверена, тебе понравится это зрелище. Влад, кажется, ничего не понял из мною сказанного, да и я, честно говоря, тоже. Тут он резко хватает меня за предплечье, и я начинаю шипеть от боли. Пальцы как тиски. - Бред несешь Малова, пиздуй в класс, - он толкает меня в сторону школы. - А что такое? Не противно ли тебе трогать меня? А то смотри, может, я заразная какая-нибудь! Влад подходит ко мне вплотную, и я буквально на себе чувствую нервозность и раздражение, волнами исходящие от него. - Сейчас будет контрольная по математике. И ты напишешь ее хорошо. Не зря же я вдалбливал тебе этот гребаный предмет целую неделю. А если ты напишешь ее плохо… - Влад не успел закончить, так как я его прервала. Его угрозы взбесили меня не на шутку. - То что?! Что ты со мной сделаешь? Убьешь меня и повесишь мою голову на школьном стадионе? Моя жизнь и так полное дерьмо, и мне абсолютно насрать и на математику, и на твои угрозы. Может быть, от тебя и шарахается вся школа, ты авторитет и все такое, но мне фиолетово. И я не пойду на математику. Ты, блять, понял? От моей маленькой речи мне становится даже легче. Но по Владу сразу видно: он так просто от меня не отстанет. Одноклассник приближается к моему уху. - Сейчас ты пойдешь на математику. А если нет, то я потащу тебя. Представляешь, какое зрелище? Мне-то ничего не будет. А вот тебе… Дальше я привяжу тебя к стулу, и ты отсидишь все уроки. Потом, если не угомонишься, я запру тебя в кладовой. Там темно и сыро. Одно мое слово охранникам, и они закроют глаза на твои крики и просьбы выпустить тебя. Там ты и просидишь до следующего дня. А потом опять по новой. И тебя никто даже искать не будет, уж поверь мне. Ну как, тебя устраивает такая перспектива? Влад отодвигается от меня. А я смотрю на него уставшими глазами. Этот бой он выиграл, и он это знает. Мне остается вынуть белый флаг и признать свое поражение. Я иду на математику. 9:00 Иду по школьному коридору. Дети задевают меня, толкают, смеются, а я просто иду. Сейчас я задумываюсь о том, в какой именно момент моя жизнь полетела в тартарары? Может, я была обречена уже с рождения? Мама бы меня не полюбила, и я не виню ее. Не знаю, как бы я поступила на ее месте. Смотрю на стенд, висящий на стене. И тут… Мужчина, изображенный на стенде, коварно мне улыбается, затем улыбка превращается в оскал. Теперь его лицо искажается, оно становится изуродованным. Мужчина кричит так, что у меня закладывает уши. Он царапает себе лицо ногтями. Он молит о помощи. Я смотрю на него изумленная. Черт, как такое возможно это же просто стенд. Картинка! - Лика! Лика! Я моргаю, и все исчезает. Никакого бившегося в истерики мужчины. Вот он, изображенный на стенде, абсолютно спокоен и неподвижен. Черт, что со мной? - Лика! Я обращаю внимание на Юлю, которая пытается привлечь мое внимание. - Что? – спрашиваю я хриплым голосом. - С тобой все нормально? Ты здорова? Знаешь, мама мне такое устроила после той ночи. Ужас. - Угу. Дальнейшие рассказы Юли о том, как ее отчитывала мама, я пропустила мимо ушей. Юля замолкла. Удивительно. Я вижу, как к нам подходят Алла и две ее подруги. - Юля, привет, - здоровается Алла с очкастой, игнорируя меня. Она прям само дружелюбие. Конечно, все это показное. Думаю, Юля понимает это и не строит никаких иллюзий. - Привет. - Что ты здесь делаешь? – спрашивает Алла. Ее подруги, как статуи, как предмет интерьера, просто стоят и наблюдают за Аллой и Юлей. - Я разговариваю с Ликой. Алла наконец смотрит на меня. Слишком презрительно, видно, что она притворяется. - Не стоит общаться с такими людьми как Анжелика. Это может плохо кончиться, - последнее предложение содержало явную угрозу. Что-то типа «Не общайся с ней, а не то получишь по башке». Я чуть слышно цыкаю. Юля смотрит на меня, и я вижу странный огонек в ее глазах. Даже толстые линзы не могут скрыть этот огонек. Юля внимательно смотрит на Аллу и улыбается ей, красотка отвечает ей такой же улыбкой. - У тебя изо рта воняет, кстати,- все так же улыбаясь, говорит Юля. Секундное молчание, и я не сдерживаюсь. Сначала я изо всех сил пытаюсь сдержать свой смех, но потом не выдерживаю и хохочу на весь коридор. Скорее, даже не от реплики Юли, а от выражения лица Аллы. Ее подруги тоже не выдерживают и хихикают. Когда мы успокаиваемся, Алла распрямляет свои плечи. Делает пару вздохов. - Запомни, очкастая, это был первый и последний раз, когда я тебе прощаю подобное, - Алла снимает с Юли очки и бросает их на пол, дальше она с невероятной злостью топчет их, и, естественно, очки ломаются. Это было последней каплей. Как посмела эта двуличная сука Юлю очкастой даже назвать. Только я имею на это право! Мне абсолютно плевать, что они думают обо мне. Мне абсолютно плевать, что они сделают мне. Первый раз я почувствовала в себе столько силы, которую нельзя было просто сдержать. И я выплеснула ее единственным способом, который знала. Я со всего размаху заехала Алле по лицу. Плевать, что будет дальше. Плевать вообще на все. Хуже уже не будет. Я давно должна была это сделать. В каком-то фильме говорилось, что каждый должен получить по заслугам. Так вот пусть хоть раз этой суке будет больно. Ее подруги зажимают рты руками. Юля стоит в недоумении. Алла смотрит на меня ошарашенно, из ее носа капает кровь. Я не знаю, какой ад она мне устроит, и знать не хочу. После того, что я пережила вчера в ванной, мне, кажется, уже ничего не страшно. Алла смотрит на меня свирепыми глазами. Она готова наброситься на меня в любую секунду. Что ж, пусть попробует. Кто она без своей толпы? Так, ничтожество, точное такое же, как и я. Ладно, помирать, так с музыкой. Пути назад все равно уже нет и не будет.