Бессильный ангел

"Пытки" продолжались, а для Гэвина такие действия со стороны Ричарда были именно пытками. Тот постоянно сжимал нежные крылья, силой раздвигал, давая волю белым конечностям и в то же время удерживая их. Голая спина детектива постоянно содрогалась, привлекая внимание к старым и недавним шрамам, и главарь провел рукой по линии позвоночника от лопаток до края штанов, задевая пальцами кончики перьев. Рид хотел было взвыть от животного возбуждения и таких плавных и медленных касаний. Штаны стали настолько тесными, что полицейский ёрзал по кровати,  проклиная себя и всё вокруг с беспомощной яростью. - Прекрати немедленно, ублюдок! - из последних сил, слабым голосом, в котором слышалась дрожь, произнес мужчина, закусывая губу, так как рука Ричарда вновь скользнула по чувствительной точке. Но вдруг она исчезла, будто ее и не было, и Рид на секунду поверил, что мучитель и правда сжалился, отступил. Естественно, это было вовсе не так, и Гэвин очень скоро осознал это. Расправленное крыло показывало миру все чувствительные точки, которые возможно было найти на нём. Главарь обеими руками надавил на три точки сразу, больно упираясь кончиками ногтей в розовую кожу. Коп резко выгнулся, его охватила крупная дрожь, похожая на судороги, а с губ сорвался тихий, сдерживаемый крик. Такие экстремальные ощущения сразу начали действовать на его стояк, даже крайне положительно: он окреп ещё больше, казалось, что сейчас член в мгновение ока прорвет ткань штанов. На глазах сероглазого снова выступили слёзы, теперь уже от горькой обиды и унижения, но он ничего не мог сделать, позволяя Ричарду творить с собой немыслимые вещи. А брюнет и не думал останавливаться на начатом: руки его, как змеи, ловко пробирались ко всем нужным местам, надавливая и лаская их по очереди. Рида перед ним открыто трясло, что передавалось дрожью на крылья, и оттого Ричард ухмылялся, чувствуя свое превосходство. Голос Гэвина стал сиплым, да и вообще вскоре пропал: угроз и обзывательств больше не было, только стоны и крики. Запретность такого поведения давила на нервы, будто пресс, и полицейский буквально кусал себя за губы, пытаясь сдержаться хоть немного, хоть на одну минуту. И от этого крики становились интимнее, будто они были предназначены только для Ричарда и никого больше. Главарь наклонился к уху мужчины, грубо кусая его за мочку, и лизнул место своей "метки", вызывая новую волну дрожи. Черная лента уже была влажной от слёз, которые бесконтрольно стекали по щекам "ангела", ведь из-за концентрации внимания на стонах он совсем забыл о контроле своего плача. Он хныкал совсем как маленький ребёнок, сжимая постельное в связанных руках до боли, чтобы забыть об ужасающем последствии жестоких ласк главаря. - Пожалуйста... - прохрипел детектив, шмыгая носом, так как действия со стороны главаря на минуту утихли, видимо, тот разминал руки для дальнейших утех. Дыхание Рида сбилось, а грудь поднималась и опускалась все чаще от плача, который прекратился лишь несколько секунд назад. Чувствовать себя таким униженным и возбуждённым помимо воли было гадко, даже мерзко, и Гэвин прекрасно осознавал это. Он свёл ноги, прогибаясь в спине, и снова с ужасом осознал, как низко пал лишь за один вечер. А Ричард спокойно наблюдал, как мужчина перед ним теряет последние частицы уважения к самому себе, как душит свою гордость, чтобы немного облегчить свою участь. - Чего ты хочешь, ангелок? - мягко спросил брюнет, оглаживая открытый пресс полицейского рукой, задевая грёбанную ткань штанов так, чтобы Рид поскуливал и стонал, пусть и губа уже была прокушена до крови, которая теперь капала с подбородка на чёрную простынь. От одного касания Ричарда пленник уже был готов умолять его, лишь бы наконец этот ужас закончился. Длинные пальцы главаря обхватили цепь от ошейника, о котором совсем забыл Гэвин, видимо, привыкнув к нему. Цепь натягивается, заставляя "ангела" выгнуться, касаясь затылком плеча брюнета. Наконец Ричард мог полюбоваться покрасневшим от плача лицом мужчины, на его дрожащие губы и двигающиеся от частого дыхания ноздри. Гэвин медлил, и голубоглазый чувствовал это, плотоядно усмехнувшись. - Чтобы все закончилось... - проговорил Рид, не в силах принять то, что сейчас он сдаётся. Позорно принимает свою участь в планах Ричарда. Детектив поджимает губы, сводя крылья ближе к спине, как бы защищая их от рук брюнета. Ошейник давит на шею, точно останется след, и весьма яркий. Хотя, от кого тут скрываться? Главарь опускает взгляд ниже, отмечая, что Рид уже не просто возбуждён, а давно изнывает от переполняющей его похоти. Отпуская цепь, мужчина снова оглаживает кожу у самого основания крыльев, вызывая тихое мычание их обладателя. "Становись на колени, малыш. Здесь, на кровати", - послышалось над ухом Гэвина, и тот в нерешительности закусывает губу, ещё не решаясь полностью подчиняться этому извергу. Наконец он собирается с мыслями, которые витали вокруг, будто они и не принадлежали Риду, выравнивает спину и становится на колени, уже не в состоянии сжимать постельное руками, из-за чего нервничает, даже боится дальнейших действий главаря. Ровная спина, из которой росли белоснежные крылья, была открыта полностью, и Ричард не упустил возможности ещё раз поиздеваться над "ангелом": руки прижимают податливое тело к груди голубоглазого, так, чтобы его лицо было напротив шеи мужчины. Крылья же были ниже, и главарь начал покусывать шею "ангела", с наслаждением слушая тихие стоны, вырывающиеся из груди полицейского. Рука брюнета скользит вниз по прессу и начинает расстёгивать ширинку на штанах детектива, вслед она разобралась с пуговицей, и теперь Ричард стягивал ненужную теперь ткань с бёдер мужчины. Так как та давила на стояк Рида, то как только штаны были спущены до колен, тот судорожно выдохнул, вздрогнув всем телом. Главарю открылся чудесный вид на обтянутую боксёрами упругую задницу пленника, и вскоре он избавился и от белья, стягивая его также до колен, чтобы ничего не мешало. Крепкий член Рида наконец был на свободе, подрагивая от нетерпения. На головке уже были белесые капли, которые стекали вниз по стволу или же капали на простынь. Из-за того, что Гэвин был "незрячим" в какой-то степени, любые прикосновения были для него, как удары током: он постоянно дрожал, уже готовый кончить, но Ричард постоянно убирал руку в тот самый момент, чем вызывал сдавленные стоны. Рука брюнета плавно скользила по члену, размазывая естественную смазку аккуратными движениями. - Если хочешь кончить - попроси правильно, Гэвин. - прошептал голубоглазый, растягивая гласные, чтобы произвести больший эффект на подсознание пленника. Тот в отчаянии выдохнул, снова поджимая губы и чувствуя вкус своей же крови. Хотелось сказать: "Да пошел ты, конченный извращенец!", но Рид знал, что за такие острые слова он не только не получит желаемого, но и будет жестоко наказан. А быть снова изнасилованным ему совсем не хотелось. Он не решался, медлил, вновь и вновь прокручивая в голове слова своей просьбы, и чем больше мужчина это делал, тем сквернее казалась ему собственная жизнь. Член начал побаливать от долгого воздержания, и рука Ричарда теперь служила неким спасением, хоть Гэвин и отчаянно пытался доказать себе, что это ложь. - Прошу, дайте мне...кончить. - тихо попросил детектив, проклиная всё вокруг снова и снова. Ричард довольно хмыкнул, пусть он и ожидал большего от упрямца, и наконец продолжил свои ласки до того момента, как белая липкая жидкость не начала течь между пальцами. Рид снова всхлипнул, поворачивая голову чуть в сторону, и её тут же повернули обратно за подбородок. На губах оказались пальцы брюнета, испачканные в сперме, и требовательно надавливали на губы мужчины. У Гэвина не было сил сопротивляться дальше, и он покорно начал облизывать фаланги пальцев, заглатывая их и чувствуя вкус своего же семени. Тошнота подступала к горлу, и кадык нервно забегал, потому как Рид подавил в себе желание очистить желудок прямо здесь и сейчас. Противный привкус спермы остался на его губах, и он поморщился, отгоняя дурные мысли. Ричард же спокойно убрал руку, а второй надавил на поясницу детектива, заставляя того прогнуться ещё немного. Лёгкая улыбка заиграла на губах мучителя, ведь он, все же, успел возбудиться и теперь мог воспользоваться послушанием "ангела". - Не хочешь отблагодарить меня за мою доброту, пернатый? - уже более громко спросил брюнет, наблюдая за тем, как Рид уже почти выровнял дыхание. Тот напрягся, смутно осознавая, о чем говорит главарь, но когда до него дошел весь смысл сказанного, то мужчина тяжело сглотнул, а его глаза под повязкой забегали. Все же ублюдок решил использовать его, как игрушку, до конца. Он не реагировал и не отвечал, потому как брюнет и так знал, что он совсем не хочет ублажать Ричарда. Жаль, что его приходится заставлять. Хотя, чего ещё ожидать от полицейского? - Перевернись на живот лицом ко мне. - приказал главарь, так же спокойно, как и прежде, и наблюдал, как "ангел" выполняет это. Упираясь руками в кровать, Рид разворачивается, а после ложится на живот, выставляя вперёд согнутые в локтях руки. Крылья оказались сложены за спиной, чтобы те не мешались. Штаны так и были на уровне коленей, из-за чего они немного натирали. После ласк Ричарда Гэвин и правда стал более податлив, только вот к лучшему ли это? Брюнет касается рукой ошейника, подтягивая мужчину ближе к себе, и от неожиданности "ангел" замычал, чувствуя, как ошейник чертовски давит на шею. Лицом он почти что уткнулся во внутреннюю часть бедра главаря. - Теперь сам, малыш. - проговорил главарь, мягко погладив Рида по макушке. Наконец он мог видеть его лицо: волосы прилипали ко лбу, повязка плотно закрывала глаза, хоть и местами была влажной от слёз, а рот был приоткрыт, ведь мужчина дышал через рот, когда волновался. Связанные руки потянулись вперёд, заставляя "ангела" снова выгнуться в спине, и вскоре наткнулись на ширинку штанов. Немного приподнявшись, Гэвин вслепую нашел ремень, начиная расстёгивать его. На его лице отражалось такое нежелание это делать, что Ричард невольно усмехнулся, но ничего говорить не стал. Когда с ремнём было покончено, пальцы схватились за собачку на ширинке и потянули вниз. С каждым своим движением детектив все больше отчаивался. Штаны оказались немного приспущены самим брюнетом, чтобы его пленник не мучился с этим ещё дольше. В руку полицейского лёг крепкий ствол, на котором выступали венки, а головка призывно подрагивала, зная, что Риду придется делать. "Ангел" сглотнул, закусывая губу, и слегка опустил голову, в нерешительности застыв. Ричард был терпелив, потому подождал, пока мягкие губы мужчины накроют его головку. Сначала пробуя, Гэвин сделал пару движений по отношению к головке, а после приступил к стволу. Деваться было некуда, поэтому шатен применял все свои навыки, приобретенные за жизнь. Он использовал язык все чаще и глубже заглатывал, и начал слышать, как дыхание главаря меняется, становится глубоким и рваным. Рука Ричарда легла на плечо мужчины, поглаживая его, а после поползла вниз. Второй же он взялся за цепь на ошейнике и слегка потянул ее вверх. Сероглазый вздрогнул, а его крылья будто растерялись, двигаясь каждое в свою сторону. За одно из них брюнет и схватился, находя новую чувствительную точку и начиная нежно касаться её. Рид протестующе замычал, выпуская член изо рта. От его языка до головки шла тонкая нить слюны, и это начинало возбуждать главаря всё больше. Такой развратный вид "ангела", его измученное лицо, обнажённое тело - все это было так прекрасно, что голубоглазый за долгое время заметил, что краснота распространяется по его щекам и ушам. Возбуждение словило его, будто в сети, и мужчина надавил на макушку детектива, заставляя его снова брать в рот. - Можешь, если хочешь... - послышалось со стороны голубоглазого, и тот закусил нижнюю губу, наблюдая, как Гэвин при помощи рук просто мастерски делает минет. Сжимая ствол у основания рукой, он двигал головой, только иногда отрываясь от своей работы, чтобы отдышаться. В такие моменты Ричард специально аккуратно трогал его крылья, из-за чего Рид скулил, жмурясь и опуская голову вниз, пачкая щёку в слюну, оставшуюся на члене. Вскоре, однако, главарь не выдержал таких активных действий и излился прямо в рот Гэвину, который даже подставил под подбородок руки, чтобы капли спермы, капающие с губ, не испачкали простынь. Послышалось тяжелое дыхание, и брюнет улыбнулся, видя, как Гэвина передёргивает от вкуса семени. Он не поднимал головы, потому как и так ничего не видел, и только расслабленно лежал на животе. Ричард поглаживал его крылья, уже не ища точек, и его грудь мерно вздымалась, пока он восстанавливал дыхание.