Радфем в Алфее

      Ночь стояла неестественно тихая. Даже фонтаны, чьи струи обычно пели, сейчас глухо и уныло журчали. Воздух, еще днем пропитанный сладкими цветочными ароматами, теперь отдавал холодной пылью. Блум ворочалась на роскошной кровати. Сон не шел. Под кожей назойливо зудело, а в висках стучало. Она поднялась и подошла к окну. Огромная луна висела в небе, заливая мир светом. В голове у нее стоял настойчивый и тихий шепот, который становился все громче. Блум накинула на ночную сорочку шелковый халат и бесшумно выскользнула из комнаты.       Коридоры дворца были пустынны и тонули в полумраке. Лишь редкие светильники отбрасывали на камни тревожные тени. Шепот вел ее вглубь жилого крыла, туда, где жили гости и родня королевской семьи. Блум шла, затаив дыхание, босыми ногами ощущая ледяную гладь каменных плит. Воздух становился гуще и тяжелее.       Вот и дверь. Не такая нарядная, как другие, но все же — из цельного массива темного дерева, с перламутровыми инкрустациями. Покои Химеры. Дочь новой фаворитки короля, девушка со скандальным характером, которую Стелла со смехом обозвала «прошмандовкой». Именно отсюда, из-за этой двери, и исходил зов. Волны почти осязаемой энергии, пропитанные страхом, гневом и чем-то… чужим.       Блум приложила ладонь к дереву. Оно было ледяным, и пальцы ощущали мелкую, беспрестанную дрожь. Она оглянулась. Коридор был пуст. Тишина давила на уши, становилась звенящей. Мгновение и она мягко нажала на массивную ручку.       Дверь бесшумно поддалась.       Сквозняк, хлынувший из комнаты, заставил Блум вздрогнуть. Он был спертым, густым и отдавал приторной, неприятной сладостью, как запах цветов, давно сгнивших в вазе. А под этой сладостью — озон, будто после удара молнии. Комната утопала во мраке, и лишь узкая полоска лунного света пробивалась сквозь шторы. И в самом центре этого мрака, на огромной кровати под балдахином, металась Химера. Ее тело выгибалось в немых, судорожных спазмах, простыни спутались в тугой кокон, сковывающий движения. По ее коже бежали мурашки, а сама кожа… то становилась белой, то покрывалась темными, расползающимися узорами. Блум застыла на пороге. Она догадывалась — темное заклинание.       В конце коридора послышались шаги. Приглушенная речь стражи. Сердце Блум застучало чаще, она прижалась спиной к холодной двери. Шаги, к счастью, затихли в глубине коридора. Блум закрыла глаза, погрузившись в шепот. Она позволила той энергии, что звала ее, пройти сквозь нее саму.       Фея медленно подошла к кровати. Химера глухо застонала, ее веки задрожали, но не открылись. На лбу выступили капельки пота.       — Тихо, — прошептала Блум, опускаясь на колени у ложа. — Ничего страшного, — она осторожно, кончиками пальцев, коснулась висков Химеры.       Она позволила своей магии откликнуться на чужую силу. Это было похоже на падение в ледяную и бурлящую воду. Сознание закружилось, подхваченное водоворотом чужих видений. Обрывки картин: смеющиеся лица, оборачивающиеся гримасами; золото дворцовых украшений, стекающее вниз, словно расплавленная грязь; собственное отражение в зеркале — уродливое и чужое. И повсюду давящее чувство одиночества и зависти.       И сквозь весь этот хаос пробивался один образ — четкий и жуткий, как удар лезвия. Высокая, статная фигура. Лица не разглядеть, лишь ощущение невероятной, давящей силы и… насмешки. Легкой, презрительной. И низкий, бархатный голос, который врезался в память, как раскаленное клеймо.       Блум рванулась назад, будто обожглась. Она догадывалась кто это. Она знала его. Не лично, конечно, но по учебникам, по историям, которые преподаватели рассказывали. Харизма, способная подчинить себе целые миры. Сила, ломающая волю…       — Валтор… — имя вырвалось на выдохе. — Химера! — ее голос прозвучал резко, пробивая толщу кошмара. — Проснись! — она вложила в окрик всю волю и магию. Тело Химеры выгнулось в последней судороге, а губы беззвучно зашептали. И вдруг, что-то щелкнуло. Мерцающие узоры на коже померкли, сменившись бледностью. Девушка на кровати резко, с хрипом вдохнула, и ее глаза широко распахнулись, полные немого ужаса. — Тихо, тихо, все, — не отпускала Блум, продолжая держать ее за плечи. — Ты в безопасности.       — Ты? — просипел охрипший, слабый голос. — Что… что это было? Такой жуткий сон…       — Ты была под заклятием, — прямо сказала Блум. — Ничего не помнишь?       Химера зажмурилась, пытаясь собрать расползшиеся мысли.       — Помню… — всхлипнула она. — В голове стоял туман… а потом появился голос… такой бархатный… Он говорил, что я особенная… что во мне спит сила… — она открыла глаза, и в них мелькнула смутная догадка. — Он сказал… что я могу быть как Стелла.       Имя Стеллы она выдохнула с такой горькой, ядовитой завистью, что Блум едва заметно вздрогнула.       — Он назвал себя? Ты видела его?       Химера беспомощно мотнула головой.       — Нет… но сила… она давила, не давала дышать. А потом… потом он рассмеялся… — она замерла, вглядываясь в пустоту, вытягивая из памяти тот обрывок. Слезы хлынули ручьем. Все ее тело затряслось от надрывных рыданий. Она инстинктивно потянулась к Блум, ища хоть какой-то опоры, и фея прижала ее к себе, чувствуя, как та мелко дрожит. — За что? — всхлипывала Химера, уткнувшись лицом в шелк халата. — Почему я? Я же ничего плохого не делала… Я просто… просто хотела…       — Чего ты хотела? — тихо спросила Блум, гладя ее по спутанным, влажным от пота волосам.       — Чтобы меня признали! — вырвалось у Химеры. — Восхищались мной! Чтобы были подруги, чтобы парни заглядывались… а не толпились вокруг этой… У нее ведь все есть! А я… я всего лишь тень своей матери, которая вечно лебезит перед новым ухажёром! — ее прорвало.              — Давай ты успокоишься. Я посижу с тобой до утра, а ты спи. Заклинание я прервала, а со Стеллой я поговорю утром. Думаю, она найдет, чем тебя занять, чтобы ты могла почувствовать себя лучше.

***

      Первые лучи солнца Солярии пронзили покои Стеллы. Блум стояла на пороге, прислонившись к косяку двери. Голова разрывалась. Она смотрела, как Стелла ворочается во сне, беззаботная, как и полагается сияющей принцессе, после подошла к кровати и села на край, положив руку на плечо подруги.       — Стелла, — ее голос прозвучал хрипло. Стелла промычала что-то невнятное и попыталась зарыться глубже в подушки. — Стелла, — настойчивее, чуть громче, встряхнула ее за плечо Блум. — Стелла, засранка, проснись. Не ты ли хотела встать ни свет, ни заря.       Только тогда Стелла открыла глаза. Не сразу, медленно, недовольно щурясь от яркого света. И увидела Блум с темными кругами под глазами, и ее собственное выражение из сонного недовольства сменилось на мгновенную настороженность.       — Блум? Выглядишь хреново, — она приподнялась на локте, сдвигая с лица прядь волос. — Ты всю ночь не спала? Я же говорила, тебе не надо было пить «Мичелада» перед сном…       — Не во мне дело, — резко оборвала ее Блум. Ее пальцы непроизвольно сжали розовую пижаму. — Слушай внимательно. Во дворце. Ночью. Со мной все в порядке. Но не с одной из твоих гостей. Стелла полностью села на кровати, ее сон как рукой сняло. Она видела, что Блум не шутит.       — Кто? Что произошло?       — Химера, — выдохнула Блум имя. — На нее было наложено заклятие. Не очень мощное. Но темное. Ей повезло, что недавно я интересовалась заклинаниями контроля и подавления воли. Снять удалось, оно пожирало ее изнутри. Девочка завидует тебе так сильно, что кто-то решил сыграть на этом.       Она видела, как лицо Стеллы вытягивается от недоумения, которое постепенно сменяется скепсисом.       — Химера? Дочь той… дуры? — Стелла фыркнула. — Может, она просто перебрала с шампанским? Или у нее нервный срыв из-за того, что ее мать шалав…       — Стелла! — голос Блум прозвучал резко и громко. Стелла замолчала, широко раскрыв глаза. — Ну будь серьезнее. Это не нервный срыв. Я видела своими глазами. Кто-то влез в ее сознание и подчинил его.       Она описывала все в деталях. Стелла слушала, и ее легкомыслие таяло с каждым словом.       — Опять дворцовые интриги… — прошептала она, прижимая ладони к щекам. — Ты выяснила кто?       Фея Огня сделала паузу.       — Не знаю кто, но предполагаю, что это Валтор.       Стелла уставилась на Блум.       — Кто? Это новых охранник? Или кто-то из аристократии, кто поебывает мамку Химеры?       Блум смотрела на нее несколько секунд, не веря своим ушам. Потом ее плечи обмякли, и она с раздражением провела рукой по лицу.       — Боже правый, Стелла. Ты и праву худшая ученица Алфеи не просто так. Валтор. О нем нам рассказывала Гризельда на истории магии. Демонолог, черный маг. Хотел поработить волшебное измерение, — объясняла Блум.       Принцесса Солярии пожала плечами.       — Ну, может, и было что-то такое… Но это же древняя история, Блум! Времена апостола Петра. Так же на Земле говорят? Какое отношение это имеет к Химере и ее зависти ко мне?       — Потому что мог выбраться из измерения Омеги! — почти взвизгнула Блум, теряя последнее терпение.       — И он специально выбрался из холодного плена. Ко мне во дворец.       — Именно! — Блум ухватилась за эту соломинку, видя, что Стелла наконец-то начала вникать в суть.       Стелла задумалась на секунду, затем ее губы расплылись в медленной, игривой ухмылке. Она откинулась на гору шелковых подушек, складывая руки за головой.       — Значит… — протянула она. — Великий и ужасный темный колдун, заточенный в вечной темнице… сбежал. И первое, что он делает, вернув себе свободу? Не мстит своим врагам, не собирает армию… а пробирается на Солярию, чтобы колдовать над девчонкой, которой я не нравлюсь, — она фыркнула. — Ну, знаешь, Блум, для злодея мирового уровня это как-то… мелковато. Может, у него просто кризис среднего возраста?       — Стелла! — Блум чуть не подпрыгнула от ярости. Ее кулаки сжались. — У него магия искажения!       — Ох, магия, — Стелла подняла бровь, явно получая удовольствие от реакции подруги. — Ты теперь и в почерках злодеев разбираешься? Следственный отдел измерения Магикса?       Блум глубоко вдохнула, считая про себя до десяти.       — Хорошо, — сквозь зубы произнесла она. — Шути. А пока ты будешь острить, случится что-нибудь еще.       — Ладно, ладно, не порть мне аппетит до завтрака, — она с неохотой спустила ноги с кровати. — Допустим, ты права. Допустим, этот ваш… Валтор… тут. Что мы делаем? Вызываем гвардию? Поднимаем на уши весь дворец? Устраиваем облаву на гостей? О, я знаю! Объявляем конкурс «Угадай злодея»! Приз — двухнедельный отпуск!       — Мы действуем тихо и умно, — парировала Блум. — Возможно, у него свои планы. Но это неважно. Важно, что он здесь. Сегодня же, днем, нам нужно связаться с Фарагондой. Только она сможет понять масштаб угрозы. И мы должны сделать это тихо. Никто не должен знать. Никто.       Стелла вздохнула, с драматическим видом подходя к своему туалетному столику.              — Ну, что ж… Раз уж намечается охота на негодяя, я хотя бы должна выглядеть соответствующе, — она поймала взгляд рыжей в зеркале. — Расслабься, следственный комитет. Я все поняла. Просто, если уж у нас опять суета намечается, то встречать её надо с идеальным макияжем. Погнали!       Горячий и благоухающий цветочными маслами душ смыл с Блум остатки ночи, а с Стеллы — сон. Завтрак на террасе с видом на сияющие башни дворца, где они почти не говорили, просто пили свежевыжатый нектар и слушали, как просыпается город.       Потом они переместились в гардеробную Стеллы — помещение размером с целый бал, заставленное зеркалами и забитое бесчисленными нарядами. Воздух густо пахнул саше из лаванды и дорогой кожи.       — После того, как я сняла заклятие… с ней случилась истерика, — тихо начала Блум, глядя на отражение Стеллы в зеркале. — Она плакала. Говорила, что никогда никому не нравилась. Что все смотрят только на тебя. — Стелла замерла с другим платьем в руках. Она не оборачивалась, слушая. — Она была так одинока и так напугана, Стелла. И так… раздавлена тобой. И я… я попыталась ее утешить. Обняла ее.       Стелла резко обернулась, глаза стали огромными, но теперь от изумления. В них не было ни злобы, ни насмешки, а только чистое, детское недоумение.       — Ты… обняла ее? — прошептала она. — После того, как она, вся в слезах и соплях, только что призналась, что ненавидит меня до такой степени, что это привлекло внимание древнего пердуна?       — Не ненавидит она тебя, — поправила Блум, все еще держа платье, — а завидует. И это… печальнее. Она сейчас одна в своих покоях. И я обещала ей, что поговорю с тобой.       Стелла молчала, глядя на Блум. Взгляд скользнул по темным кругам под глазами и усталому лицу. Она медленно выдохнула, и все ее напускное легкомыслие испарилось.       — Ладно, — тихо сказала она. — Буду к ней снисходительнее, — она посмотрела на Блум, и в глазах мелькнул знакомый огонек: смесь упрямства и нежности. — Но только если ты сделаешь мне сложный завиток сзади и заплетешь волосы так, чтобы скрыть диадему.       Блум улыбнулась.       — Договорились.

***

      Солнце Солярии поднялось уже высоко. За окнами слышались отдаленные звуки подготовки к балу: приглушенные аккорды настраиваемого оркестра, мерные шаги служек, расставляющих цветочные композиции, счастливый смех гостей, гуляющих в садах. Весь дворец жил в предвкушении праздника, сияния, легкости.       И только в покоях наследной принцессы царила иная, напряженная атмосфера. Воздух был густым от запаха лаванды и пудры, но под ним скрывался электрический привкус тревоги.       Блум застегивала крошечные, почти невидимые застежки на невероятно сложном платье Стеллы. Ткань струилась по телу подруги. В волосах Стеллы уже мерцала диадема.       — Готово, — выдохнула Блум, закрепляя последнюю застежку. — Теперь не дыши, не чихай и не смейся.       Стелла повернулась к зеркалу.       — Идеально, — прошептала она. Потом обернулась к Блум. — Пора звонить.       Они переместились в небольшой будуар, скрытый от посторонних глаз.       — Я наберу Фарагонду, — сказала Стелла.       Серебристые волосы были директрисы были слегка растрепаны. Очки сползли на кончик носа. Она была не в своем кабинете, а в каком-то небольшом, заставленном книгами помещении — вероятно, своей личной библиотеке. Вид у нее был такой, будто ее оторвали от важного в дела.       — Стелла? Блум? — ее голос прозвучал чуть резче обычного, без привычных приветствий. — Что случилось? Вы ранены?       — С нами все в порядке, директор, — быстро ответила Стелла, выпрямляясь перед экраном, как на параде. — Но ситуация более чем чрезвычайная. Говорить будет Блум.       Фарагонда перевела свой взгляд на Блум. Тот взгляд, который видел насквозь.       — Блум? — это было и вопрос, и приказ доложить обстановку.       Блум сделала шаг вперед.              — Директор. Прошлой ночью во дворце Солярии на одну из гостей, Химеру, было совершено магическое нападение. На нее было наложено заклятие контроля и подавления воли.       Фарагонда наклонилась вперед, ее глаза сузились. Казалось, она пыталась ощутить его через пространство.       — Описывайте, — скомандовала она коротко. — Детально. Все, что видели и чувствовали.       Блум заставила себя дышать ровно, по полочкам разложив в голове каждую секунду той ночи. Она говорила о чужеродной магии, о том, как та искала слабость в сознании жертвы. Она опустила только личные переживания Химеры — это было не ее право рассказывать.       — И когда заклятие пало, — закончила она, — девушка пришла в себя. Она была в состоянии шока, но смогла вспомнить один ключевой момент. Голос, который говорил с ней, и смутный образ. Я думаю, это… — она сделала драматическую паузу, глядя в холодные глаза Фарагонды. — Валтор.       Лицо Фарагонды не дрогнуло. Не стало ни на йоту бледнее. Оно просто… окаменело. Она медленно сняла очки и положила рядом на стол.       — Повторите-ка, — тихо потребовала она.       — Валтор, директор, — четко повторила Блум.       Фарагонда отвернулась от экрана. Они видели, как сжатые пальцы постукивают по деревянной столешнице, выбивая быстрый ритм. Прошло несколько томительных секунд.       — Судя по твоему рассказу, — прошептала Фарагонда, — это его работа. Бесспорно. Интересно, как быстро ты начала чувствовать магию искажения. Блум, как вам удалось разрушить связь?       — Я просто не стала с ним бороться, — честно ответила Блум. — Я… пропустила через себя магию. И Огонь Феникса уже сам разобрался с чужеродным искажением.       Фарагонда внимательно посмотрела. Взгляд был проницательным.              — Ваша уникальная связь с Огнем Дракона и собственной магией искажения, судя по всему, является куда более мощным инструментом, чем мы предполагали, — произнесла она наконец, — и одновременно возможно сделает вас мишенью. Слушайте меня обе очень внимательно, — она обвела их своим строгим взглядом. — Никаких открытых действий. Пока. Никакой паники. Валтор обычно действует через других. Ваша задача — вести себя как обычно. Стелла, ты — хозяйка бала. Сияйте. Блум, ты — ее гостья и подруга. Наблюдайте. Запоминайте все странности, любые мелочи. Но не пытайтесь противостоять ему в одиночку, — она сделала паузу. — Я свяжусь Гриффин и Крепостью света. Мы начнем расследование. Оставайтесь на связи. И… будьте осторожны. И он только что узнал, что его планам кто-то может помешать.       Связь прервалась так же резко, как и началась. Первой очнулась Стелла. Она глубоко вздохнула и выпрямила плечи. Диадема на ее голове вспыхнула в лучах солнца.       — Что ж, — сказала принцесса и ослепительно улыбнулась Блум. — Ты слышала. Мне нужно сиять. Так, чтобы ослепить любого, кто посмотрит на меня слишком пристально. Пойдем. Нас ждет бал.

***

Бальный зал Солярийского дворца был ослепителен. Огромные, от пола до потолка, арочные окна. Воздух трепетал от музыки — струнный оркестр, расположившийся на резном балконе. Запах редких лилий и орхидей смешивался с ароматом дорогих духов и сладких вин.       И в центре этого сияния, конечно же, была Стелла.       Она парила по отполированному до зеркального блеска паркету в объятиях какого-то знатного принца. Она сияла так, как того требовала Фарагонда. Но Блум, стоявшая у колонны с бокалом фруктового нектара, видела то, что не видели другие: легкую скованность в плечах Стеллы, слишком пристальный взгляд, скользящий по толпе, а не по лицу кавалера. Она не просто танцевала. Она сканировала зал. Искала угрозу.       Дверь в зал снова распахнулась, пропуская новую группу гостей.       Это были они. Винкс.       Они вошли не вместе, а как бы волной, каждая в своем ритме, но вместе они создавали такое яркое пятно, что даже ослепительная роскошь зала на мгновение померкла. Флора парила в струящемся платье цвета весенней зелени, словно сотканном из живых листьев и лепестков. Волосы были убраны в мягкий пучок, украшенный крошечными живыми цветами, которые источали тонкий аромат. Немного растерянные глаза с восторгом озирали роскошный зал.       Рядом с ней, создавая разительный контраст, шла Муза. Ее платье было ультрасовременным: асимметричным, со вставками из черного металла и неоново-синими светящимися нитями. Текна шла чуть поодаль, облачення в платье строгого, почти архитектурного кроя серебристо-голубого цвета. В руках она держала небольшой, стилизованный под веер гаджет.       За ними, буквально влетая в зал на волне собственной энергии, появилась Лейла. Ее платье было цвета океанской волны, струящимся и легким, позволяющим свободно двигаться. Ее темные волосы были заплетены в сложные косы, напоминающие паутину морских течений. Она сразу же заметила знакомых и помахала им рукой. — Винкс! — крикнула Стелла, забыв на секунду о принце и порвав танец. Она стремительно понеслась через зал, и толпа расступалась перед сияющей принцессой, как море перед кораблем.       Начались объятия, восторженные возгласы, смех.       — Блум! Ты чего там стоишь? — обратилась к ней Флора, протягивая руки. — Это место просто волшебно!       — Да уж, освещение тут на пять с плюсом, — оглядываясь, сказала Текна. — Хотя система вентиляции могла бы быть и мощнее. Концентрация углекислого газа растет.       — Погнали танцевать? — не удержалась Лейла, уже притоптывая.       Блум улыбнулась, выйдя из тени колонны, и присоединилась к подругам. Объятия были крепкими.       — Стелла, ты просто богиня! — восхищенно сказала Муза, вертя ее вокруг себя. — Кто тебя так уложил? Гений!       — Блум, — с гордостью ответила Стелла.       Блум быстро, пока все обменивались комплиментами, успела шепнуть Стелле на ухо.       — Она здесь. Слева. Одна. Смотрит на нас.       Стелла кивнула, ничем не выдав себя, и громко рассмеялась очередной шутке Лейлы.       Блум бросила взгляд через зал. Химера была в скромном платье лавандового цвета. Она держала пустой бокал и смотрела на их компанию.       — А кто это? — тихо спросила Флора, всегда чуткая к чужим эмоциям. — Она выглядит такой… одинокой.       — Это Химера, — ровным тоном ответила Стелла. — Дочь Графини Кассандры. Довольно милая, когда узнаешь ее поближе, — она поймала взгляд Блум и едва заметно подмигнула.       Блум сделала глубокий вдох и отошла от группы.       — Я сейчас. Пойду поздороваюсь.       Она пересекла зал, чувствуя на себе любопытные взгляды гостей и, как ей показалось, пристальный взгляд Музы. Она подошла к Химере.       — Как ты? — тихо спросила Блум.       Химера вздрогнула и обернулась. Увидев Блум, ее лицо осветилось робкой улыбкой.       — Лучше. Спасибо. Я… я даже немного поспала.       — Ты прекрасно выглядишь, — искренне сказала Блум.       — А твои подруги… они все такие яркие, — прошептала Химера, снова глядя на Винкс.       — Они лучшие. И они будут рады тебя видеть. Пойдем, я представлю тебя.              Химера заколебалась. В глазах мелькнул страх.       — Я не уверена…       — Пойдем, — мягко, но настойчиво взяла ее за руку Блум.       Когда они подошли, то разговор на мгновение затих. Все взгляды упали на незнакомку. Стелла сделала шаг вперед. Ее сияние было теперь не ослепляющим, а теплым, как солнечный свет в зимний день.       — Девочки, это Химера. Химера, это мои лучшие подруги.       Флора первая улыбнулась ей своей обезоруживающей улыбкой.       — Очень приятно! Твое платье очаровательно!       Лейла кивнула дружелюбно. Текна оценила ее взглядом, но без неприязни, скорее с любопытством. Муза слегка приподняла бровь, но тоже кивнула.       Химера выпрямила плечи.              — Очень приятно. Стелла много о вас рассказывала.       Оркестр заиграл новый танец: медленный и томный вальс. Стелла повернулась к Химере.              — Может, станцуешь? Я вижу, принц Аластор смотрит на тебя уже пять минут. Он неплохой танцор.       Глаза Химеры округлились от восторга. Она посмотрела на Блум. Фея улыбнулась и кивнула.       — А он красавчик, — прошептала Химера.       Стелла легким движением руки подозвала того самого принца, и через мгновение Химера, красная как рак, кружилась в объятиях.       Блум и Стелла остались одни, наблюдая за ними и за девчонками, которые тоже убежали танцевать.       — Ну что, я исполнила твою просьбу? — тихо спросила Стелла, не глядя на подругу.       — Да, — так же тихо ответила Блум. — Спасибо.       — Не за что. Но мать ее та ещё сучка. Я с ней мосты наводить не буду.

***

      Бал достиг своего апогея. Музыка сменилась на быстрый, зажигательный ритм, под который даже самые чопорные аристократы пускались в пляс. Флора что-то живо ей рассказывала, жестикулируя, а Химера слушала.       Блум стояла чуть в стороне, прислонившись к прохладной мраморной колонне. Она позволила себе на мгновение расслабиться и наблюдала, как Химера принимает комплимент от молодого дворянина, и в ее собственной груди теплился тихий огонек надежды. Возможно, сегодня ничего не случится.       Именно в этот миг что-то произошло.       Сначала погасла люстра. Словно кто-то щелкнул выключателем. Огромный зал погрузился в полумрак. Музыка оборвалась на высокой ноте с визжащим звуком рвущейся струны. Кто-то вскрикнул от неожиданности.       И тут же, с противоположного конца зала, с грохотом распахнулись массивные двери. Точнее, их вырвало с петель ударом. В проеме, на фоне светлого коридора, стояли три высокие фигуры.       Холод, физический, пронизывающий до костей, волной прокатился по залу, заставив дам вздрогнуть и потянуться за накидками.       Трикс.       Они вошли не спеша, с непередаваемым ощущением собственного превосходства. Каблуки гулко стучали по мрамору.       — Все такие нарядные, — голос Дарси прозвучал низко и бархатисто, но он разнесся по залу, заглушая сдавленные вздохи. — Жаль, что вечеринка окончена.       Но Блум уже не слышала их. Весь мир для нее сузился до одной фигуры. До ледяных глаз.       Взгляд Айси встретился с взглядом Блум.