Предел

Утром следующего дня лицо и руки выглядели отлично, чего нельзя было сказать об остальных частях моего тела. Синяками и ссадинами, по ощущениям, меня украсили, как ёлку шарами. Но как ни хотелось мне обработать ссадины из тонксового флакона, я этого не сделала. Дора – умная волшебница, она бы сразу заметила, что зелья истрачено больше, чем на «разбитую коленку». И я, понадеявшись на самоотхил, занялась обычным для всех учеников делом – складывала учебники в сумку. Заодно и брошюру полистала: простенький артефакт показал значение резерва, равное одной целой и трём десятым. То есть, я теперь не просто единица, а больше единицы. И не 1,03, как мне сперва подумалось, а 1,30. Ого! Получается, за один какой-то вечер я прошла путь, который в нормальных условиях проделала бы за двадцать месяцев! – Юх-ху! – не сдержавшись, крикнула на всю спальню девочек. – Ты чего такая радостная? – спросила переодевавшаяся Ханна. – Как будто камень с плеч упал! – искренне воскликнула я. – А-а, бывает, – заметила девочка. – Ну, с облегчением тебя тогда! Посмеявшись, мы ушли на завтрак. Пятница – день травологии, сегодня ещё и не спаренной ни с каким другим факультетом. А это означало – тишина, спокойствие и благодать. Отлично! Мне как раз хотелось всё обдумать, а то слишком много всего свалилось за раз. «Солнышко светит, птички поют, и мирные одноклассники рядом. Боже, как же я рада этой идиллии!» «Всё познаётся в сравнении, – заметил Голос. – Только горецветник сам себя на грядку не посадит». «Ладно, высажу», – ответила ему. Во время занятия я нет-нет, да и ловила на себе взгляды декана. Но профессору незачем было тревожиться. Я чувствовала себя хорошо, настроение было приподнятым, а работа в руках кипела. Кажется, профессора это немного успокоило. Но вот почему она не забеспокоилась раньше? Почему не вмешалась, когда меня избивали? Тогда я как никогда близко была к срыву. А ещё, я абсолютно уверена, что декан следила за моим состоянием с помощью магии замка. Так почему? «Либо не следила, либо не захотела вмешиваться, либо ты была закрыта от магии Хога, – объяснил голос. – Лично я за третий вариант: очень уж подозрительный зал». «Допустим», – мусленно вздохнула я. Когда горецветника осталось меньше половины, я села возле ящика с рассадой, чтобы немного отдохнуть. Как бы там ни было, во-первых и в самых главных: я стала полноценным магом. И это очень-очень-очень здорово! Первое препятствие пройдено! «Надо как-то себя за это поощрить, кстати». «Выпроси у эльфов что-нибудь вкусненькое», – посоветовал Голос. Я согласилась со своим внутренним критиком и продолжила думать. Увы, но важно было признать и другое. Я стала гораздо уязвимее к неконтролируемым выбросам. Если структура оформилась, то её можно сломать. Моя внутренняя магия всё ещё проигрывала в сравнении с другими первогодками. Аж в целых десять раз. Печально. На факультетское «одеяло» особо надеяться не стоило, однажды его уже не хватило. «Не наглей. В тот раз ты сама подставилась. А сколько было таких незначительных всплесков, что ты их даже не заметила?» «Да я не спорю, без одеяла можно было сразу поворачивать домой. И всё же, не думаю, что часто провоцировала всплески. Я хорошо чувствую эмоции людей, которые меня окружают. И я могу по пальцам пересчитать те ситуации, когда кого-то провоцировала. Только в первый месяц ученики обращали на меня внимание и удивлялись моей «инвалидности». А потом – всё, привыкли. Эмоционально меня встречали лишь в хоре, но и там не было всплесков. Бесконтрольный порыв был в ситуации с венком, и тогда – да, я «отгребла». Ещё на зельеварении десяток учеников точно сорвались – но там всё проконтролировал профессор. Так что шансы доучиться у меня есть, несмотря на риски». Голос скептически хмыкнул. «Есть еще одна вещь, про которую ты забыла. Жизнь, в которой нельзя много общаться, открыто высказывать своё мнение, привлекать к себе внимание – не для тебя. Рано или поздно ты сорвёшься и сама спровоцируешь конфликт». «БЛИН!» Голос снова оказался прав и указал мне на то, чего я сама не замечала. Я действительно запросто могу сорваться. Что же делать? «Главное, срывайся на уроках, где всё контролируют преподы», – дал он мне совет. «Ага, чтобы потом меня за это побили после уроков», – мрачно подумала я. «О, тогда срывай зельеварение! У слизеринцев для битья есть отличный зал», – предложил Голос, а мои плечи задрожали от сдерживаемого смеха. Пора было вернуться к грядкам, чтобы не получить замечание от собственного декана. Но вот рассада в ящиках стала подходить к концу, и я снова сделала перерыв. Во-вторых, внутренняя магия выросла, потому что отозвалась моя стихия – лёд. И мне очень хотелось бы узнать побольше про стихии. А то я в своих библиотечных изысканиях этой темы не касалась. Считала, что ещё успею. Ха! Я лишь прочитала мельком про огонь, и вот что нашла интересного. Отношения ведьм и инквизиции. Настоящих ведьм, разумеется. Эти милые барышни на магловских кострах не горели. Они просто развлекались, попадая в руки палачей. Даже соревновались друг с другом, кого больше раз приговорят к «смерти». Но. Существовала школа Огня, и в её чарах маги очень даже сгорали. Получалось, что огонь огню рознь. То есть, к придурям маглов и капризам погоды все волшебники были устойчивы по определению. А вот пламя с магической составляющей – это уже очень серьёзно. И что там с теми, кто этой стихией управлял, я совершенно не знала. Но думаю, что магический лёд – тоже не чета льду обычному. «Особенно когда Ледяной тебе прямо об этом сказал», – напомнил Голос. Кстати, наивно было бы думать, что после случившегося от меня отстанут. Скорее, наоборот, будут регулярно приглядывать. Но тут я вспомнила Агату и пришла к выводу, что присмотр уже ведётся. Третье. Я уже говорила, что считаю ночную порку своим личным делом. Но как бы я поступила, если бы в итоге не получила неожиданный левел ап? Ведь ясно же, что в тот вечер я рисковала и должна была замёрзнуть. Мне, по большому счёту, повезло, что моей стихией тоже оказался лёд. Но стала бы я жаловаться на вопиющее нарушение всех правил и притеснение меня другими учениками? Поставила бы в известность взрослых? Немного подумав, пришла к выводу, что нет, не стала бы. Не зря я вела мысленный список нарушений безопасности в Хоге. И этот список мне наглядно показал: нет в замке силы, способной защитить меня от нападок подобного уровня. Во всяком случае, официально. В голову вдруг пришла мысль что о моём избиении знал как минимум глава Дома Змей, как максимум – все главы. То есть, всё происходило с их одобрения? Ну ни хрена ж себе! Четвёртое. Дора как-то посоветовала мне вести себя тихо. И совет оказался практичным. Как ещё вести себя ученику, которого никто не защищает? Когда родные далеко, а опасностей выше крыши, не отсвечивать – лучший вариант поведения. Недавно меня злило поведение моего факультета и его позиция «непротивления злу насилием». Но лишь сейчас я осознала, что его просто подмяли. Люди и обстоятельства. За миролюбие и незлобивость характера к Дому Барсука так и относились – спокойно и снисходительно. При этом реальной силы, в неабстрактном понимании этого слова, факультет не имел. Но как бы там ни было, очередная гадость не испортила мне настроение. Солнце ласково грело землю своими лучами, природа была юна и прекрасна в своей нежности, а горецветник закончился. Тихо радуясь золотистому свету, я прислонилась к пустому ящику и прикрыла глаза. Неожиданный короткий сон подарил удовольствие и придал сил. Но его прервала Помона Стебель, сообщавшая об окончании занятий. Она оглядела каждого ученика, поблагодарила нас всех за труд и пожелала приятных выходных. Когда декан смотрела на меня, то я отчётливо почувствовала одобрение. Готова была поспорить, что волшебница следила за моим состоянием с помощью магии замка, и только теперь успокоилась. Да, сон придал мне сил. Но почему-то, на подходе к замку они стали стремительно таять. Даже аппетит не проснулся, а тело очень хотело ещё поспать. До своего стола в библиотеке я дошла по инерции и осознала, что ничего сегодня читать не стану. Сумка казалась почему-то очень тяжелой, перед глазами начало двоиться, резерв скатился в ноль и восстанавливаться не желал. «Вот же чёрт! До общей гостиной не доберусь. Надо было сразу туда идти, теперь уже поздно». Я огляделась в поисках места для сна и, не мудрствуя лукаво, улеглась прямо на полу. В углу как раз была тень от стены и стеллажа, а в чёрной мантии меня не должны заметить случайные читатели. «Пожалуйста, пусть так и будет», – попросила я высшие силы и отключилась.