Flame of Love 2

POV Катя       Я приняла очень спонтанное решение, когда убегала от Оли. Я понимала, что, возможно, доставлю неудобство всем вокруг своим поступком. Но мне нужно было подумать над происходящим, чтобы не наделать ошибок, как я любила поступать раньше. Пока я сидела на вокзале, у меня было время немного проанализировать, что творится в моей жизни. Мне очень хотелось психануть и скрыться у себя дома, ото всех подальше. Но, естественно, так сделать я не могла, как минимум по причине контракта. Уже за эту поездку я итак получу по первое число. Но сейчас мне хотелось устроить бунт хотя бы для того, чтобы не направить всю свою ненависть на еще неокрепшую Олину психику. Это все, на что я была способна после таких «грандиозных» признаний. Мне стало страшно лишь от одной мысли, что я останусь одна, без Оли.       — Без тебя меня нет, ничего не хочу, — прошептала я, заходя в последний на сегодня поезд по рейсу «Москва-Тула». Я уже представляла лица родителей, увидевших меня на пороге дома ночью. Я позвонила им только когда почти подъехала к дому на такси. Без чемодана, вообще без каких-либо вещей. В моих руках была лишь маленькая сумочка, и родители сразу заподозрили, что что-то произошло. Отбрив все их вопросы, я отправила их спать, а сама осталась в гостиной, выбрав какую-то легкомысленную книжку для чтения. Спать совсем не хотелось, хоть я и знала, что завтра начнется просто бесконечный разгром моего мозга.       Родители, конечно, очень счастливы меня видеть, но неожиданные приезды явно не скрасят их досуг. Я отключилась прямо на диване и проснулась уже когда в окно светило солнце, а озадаченные мама и папа на цыпочках ходили мимо меня на кухню и обратно. Увидев, что я проснулась, они быстро образовали вокруг меня чаепитие и подвинули мне кружку горячего кофе.       — Рассказывай, — мама смотрела на меня так, будто я сейчас должна выдать ей все страшные тайны глубин океана. Я усмехнулась, уловив их откровенное напряжение.       — Все хорошо, просто немного устала от суеты в группе, захотела сделать вам сюрприз, — я видела, что они не поверили, но мне было, откровенно говоря, все равно.       — Почему ночью поехала? — тут уже вмешался отец, и это означало, что меня добьют вопросами и окончательно вынесут мозг.       — А можно я сначала позавтракаю? — мои большие «щенячьи» глазки сделали свое дело: мама тут же побежала на кухню. В следующий момент передо мной оказалась большая тарелка каши. Пока я ела, отец поведал несколько историй, приключившихся с ним и с мамой пока меня не было. Они увлеклись разговором и временно забыли о моем резком приезде.       После завтрака я немного помогла маме по дому. И я все это время безостановочно думала об Оле и ее словах. Меня пугала перспектива остаться одной в группе. И остаться одной по жизни. Да и вообще, я же люблю Олю, хочу быть с ней, как вообще дальше жить после ее ухода из группы? Даже если мы будем вместе, она отдалится от меня… И все разрушится, потому что мы не выдержим постоянных разлук.       Я думала очень долго о том, что мне все же удастся уговорить Олю остаться. Но если она приняла решение так давно и даже ничего не сказала мне, она точно не остановится ни перед чем, даже если я встану на колени и проползу километры за ней с криками: «Одумайся!»       Меня начинало все больше тошнить ото всей ситуации и моих расшатанных нервов. Я загнала себя в такой страшный тупик, что теперь не знала, как из него выбраться.       За обедом родители снова решили надавить, в этот раз более настойчиво, и узнать, почему я к ним приехала. Я уже хотела попробовать отмахнуться повторно, но тут мама упомянула, что ей звонила Серябкина. И меня просто разорвало. Я не смогла сказать ни слова, просто выскочила из квартиры, схватив с собой свою сумку. Черт возьми, я даже здесь, в родном доме, не могу подумать, и Оля снова нашла меня! Она сама делает хуже своей назойливостью именно сейчас, когда мне нужно побыть одной.       Я вышла на улицу и побрела в сторону парка, внутри которого находился пруд. Я любила сидеть на скамейке около воды и мечтать о будущем. Кажется, сейчас та ситуация, когда выдохнуть было бы очень важно и нужно. Я нашла себе место в тени и осмотрелась вокруг. Как же я давно здесь не была. Последний раз я сидела на этом месте, когда меня обидел парень, года четыре назад. И вот сейчас я здесь, снова мусолю свои обиды. И что делать — тоже не знаю. Как мне успокоиться и принять Олино решение? Считать это предательством или все же поступком, который жизненно необходим ей? Она же сама сказала, что работа и я — это разные вещи. Значит, она хотела быть со мной вне группы. И зачем я так отреагировала? Господи, как же болит голова от всего происходящего...       Внезапно мне пришла совершенно безумная мысль. Если Оля действительно хочет уйти… Я уйду вместе с ней. В нашей ситуации это единственное правильное решение, которое я могла бы принять для нас двоих. О чем вообще может быть речь? Я ее люблю, без нее моя жизнь все равно не имеет смысла. Как же я сразу не догадалась о таком? Эмоции, как обычно, управляют мной… Эта идея буквально окрылила меня. Я поднялась на ноги и побрела к выходу из парка.       Уже подходя к дому, я увидела подозрительно знакомого мне парня, курящего у подъезда. Мой давний друг из прошлого совершенно не торопился уходить, поэтому пришлось пройти прямо мимо него. Но он сразу же меня заметил.       — Катя? Сколько лет, сколько зим! — воскликнул он, и я даже не успела ничего ответить, очутившись в крепких объятиях. — Ты как вообще здесь оказалась? Приехала к родителям? Как твои дела?       Меня завалили вопросами настолько, что я даже не заметила, как оказалась сидящей в такси вместе с ним. А когда заметила — мы уже были далеко от дома. Оказалось, что он направлялся в бар. Поразмыслив, я решила, что моим нервам не помешает немного алкоголя.       Мы зашли в место, которое я тоже не посещала уже сто лет, и я мгновенно погрузилась в атмосферу своего бурного прошлого. Я выпила несколько шотов, а потом… Все было так сумбурно, мы встретили его друзей у бара. Пошли гулять по улицам к речке. Там было еще больше людей, и я растерялась в этой кутерьме, совершенно забыв о своих проблемах и о родителях, которые обо мне беспокоятся. Мне было так хорошо, я впервые за несколько лет просто отпустила все и плыла по течению. Как будто кто-то свыше дал мне отпуск перед очень важными событиями далее, чтобы я просто расслабилась и оттянулась на полную катушку. Я смутно помнила, что было дальше. Я просто отрывалась, пока в моей голове совесть отголосками напоминала, что где-то в Москве возможно мучается одинокая Серябкина. POV Оля       Весь следующий день шел просто наперекосяк. Я понимала, что Кате нужно время все обдумать, но меня буквально убивали бушующие внутри меня эмоции. На студии все вываливалось из рук, я совершенно не могла работать и не находила себе места. Но работы было очень много, и у меня даже не было времени позвонить Кате или ее родителям, чтобы узнать обстановку. Я надеялась лишь на то, что у ее родителей хватило сил остановить беса внутри Кати. Но как же я ошибалась…       Когда я вышла из ПЦ в полшестого и включила, наконец, свой мобильник, я с невероятным удивлением обнаружила звонки от Кати и несколько пропущенных от ее родителей. Вся жизнь пролетела перед глазами, пока я пыталась набрать Катин номер. Но в ответ я услышала лишь: «абонент временно недоступен», что вызвало у меня еще больший приступ паники. Я с трудом села в машину, не чувствуя даже дрожь в ногах. Набрав номер Катиной мамы, я молилась, чтобы мне сообщили, что все хорошо, и Катя отлеживается дома. Но чуда не произошло. Я узнала, что Кати исчезла со вчерашнего дня, и родители понятия не имеют, где она может быть.       Я не помнила, как доехала до своего дома. И как оказалась на кухне, я тоже слабо осознавала. Я просто села за стол и уставилась в одну точку, пытаясь перезапустить свою точку невозврата. Видимо, мой организм разучился справляться со стрессом адекватно, потому что я не могла даже двинуться с места. Это было похоже на своеобразную паническую атаку, какие у меня были раньше, но почему-то я могла только сидеть и переживать о происходящем, не в силах что-либо предпринять. А ведь что-то нужно было делать. И когда я с трудом заставила себя выдохнуть, на часах уже было восемь вечера.       Я приняла решение ехать в Тулу и искать Катю там. Я побрела к себе в спальню за своей сумкой, но ноги не слушались, я не могла пройти даже пару шагов, не зацепившись за стену. Внезапно раздавшийся звонок в дверь немного вывел меня из транса. И я уже собиралась выплакаться любому первому встречному гостю моей квартиры, но вместо этого на своем пороге я увидела… Катю.       Она виновато смотрела на меня своими небесными глазами и не двигалась, вероятно, ожидая моей реакции. Но я смотрела на нее без желания что-либо говорить. Мы словно телепатически выражали свои мысли. И она знала, что накосячила, а я знала, что уже сейчас простила ее.       Не выдержав, я кинулась ей на шею. Она рассмеялась сквозь слезы, и, откинув сумку в сторону, потянула нас из коридора в мою спальню. А я понимала, что готова отдаться ей вся, навсегда, лишь бы она больше никогда не бросала меня одну. Я цеплялась за нее, как за последний шанс на спасение, и мы упали на простыни.       Кищук ловко расстегнула мою рубашку и сняла свою майку следом. Ее кожа была холодна после улицы, и я почувствовала дрожь, проходящую по моему телу. Я так давно хотела ее, а сейчас она пришла ко мне: ее губы ласкали мою шею, а ловкие руки прокладывали путь к моему центру удовольствия. Она была еще одета, а я уже была вся ее, лежала лишь с одной преградой до полностью оголенной души и тела.       Это было так символично: я снова доверялась ей, отдавалась полностью, без остатка, а она забирала так нежно и одновременно со страстью, как было возможно после наших бурь и эмоций. Ее язык порхал вокруг моей груди, когда я почувствовала, как она стянула с меня трусики. Она спустилась вниз и, крепко вцепившись руками в мои ягодицы, проникла языком в мое изнывающее без ласки лоно. Я так ждала этого момента, изнемогая от крепкого узла внизу живота, что с первых же секунд перед моим взором появились яркие звезды, и я выгнулась от удовольствия. Единственно на что я была способна — это зарыться пальцами в Катины волосы и притянуть к себе еще ближе, ощутив ожесточение ее хватки на моей заднице.       Она удерживала меня, пока я дрожала, мечась между желанием почувствовать ее еще глубже и, наоборот, отползти в сторону. Это было безумием, граничащим со сладким финалом, до которого Катя намеренно доводила меня медленно и расчетливо. Я думала о том, что если выживу после такого секса, то точно поверю в чудеса. Мне было так хорошо, что я готова была распасться на атомы, когда Катя, почувствовав приближение моего оргазма, добавила к ласкающему языку еще и пальцы. И я действительно поверила в чудо, когда тело полностью отключилось от разума, когда звезды перед моими глазами запульсировали разными оттенками, и узел в животе наконец распался на части. Мне стало так хорошо, словно я попала в рай и наконец ожила после долгого темного пребывания в глуши страданий.       Кажется, это называется «улететь в нирвану». Далеко не сразу я пришла в себя, когда почувствовала, как Катя ложится рядом и стягивает с себя грубые джинсы. Она обняла меня за талию, ожидая, когда я смогу снова чувствовать свое тело. И я повернулась к ней, нависнув сверху. Даже дрожь в руках не остановила меня от продолжения этой страстной ночи.       Я изучала Катю заново, как в первый раз. Она выгибалась подо мной, когда я вырисовывала языком одной мне известные линии, ласкала ее шею, грудь, ключицы, легко прикусывая атласную кожу, покрытую мурашками. Да, она тоже соскучилась. Ее глаза потемнели от пульсирующего возбуждения, и мы целовались до потери сознания, лишая друг друга желанного вдоха. Я трогала ее талию, проводила по ней пальцами, стараясь оставить след в своей памяти о ее фигуре. Она всегда разная, но все же такая, какой я запоминала ее. Я проводила губами по ее груди, находила набухшие соски и оттягивала их зубами, получая одобрительные стоны. Ее родинки сводили меня с ума, я целовала их с восхищением и вожделением, каждой я готова была уделить свое внимание, но Катя уже изнывала от желания, мучающего ее и меня. И я дала ей то, что она хотела.       Мои пальцы проникли в нее, и я была готова кончить еще хоть сто раз от Катиного лица в экстазе, когда она сама потянулась ко мне за поцелуем. Я не стала ее мучить, сразу нарастив темп. Она вцепилась своими пальцами мне в спину, царапая и терзая кожу. Жарко было везде. Я плавилась лишь от ее взгляда, теряющегося в пространстве моей комнаты, от ее рваного дыхания, ее движений и безудержных стонов, от которых не спасали даже наши бесконечные поцелуи. Мне было мало всего этого, и я опустилась вниз, тут же почувствовав ее вкус на губах. Она была прекрасна во всем, и я просто не смогла удерживать ее от финала. Это было красиво, и мне в какой-то момент подумалось, что все это мне мерещится. Даже в полубреду Катя смогла найти меня и буквально обвить меня руками и ногами, будто коала. И я просто легла на нее сверху, положив голову ей на грудь.       Я не знала, сколько мы так пролежали вместе. Но после осознания того, что я наконец отдала всю себя и заново доверилась Кате, я снова сломалась. А вдруг мы опять расстанемся после моего ухода из группы? Нужно ли мне, все-таки, выбирать между Катей и моим желанием быть свободной от продюсерского центра? Почему я вообще должна вечно делать выбор? Неужели я не могу жить без вечных трудностей в любви и работе?       — Что такое? — Катя приподнялась на локтях и взглянула на меня, чтобы смахнуть влажные дорожки с моего лица. Я не заметила, что плачу, и мои слезы стекают Кате на грудь. Я боялась сказать ей истинную причину моей истерики. Ее нежные руки гладили меня по лицу, она притянула меня к себе, пытаясь убаюкать в своих объятиях.       — Может, это действительно проклятье? — прошептала я, проглотив ком слез.       Катя замерла, перестав гладить меня по голове. Я поспешила пояснить, что имела в виду.       — Каждый раз, когда я думаю о том, что все будет хорошо, что я счастлива, мне приходится отплачивать за эти мгновения еще большими проблемами. Они всегда находят меня и разрушают мне жизнь.       — Нет, Оля, нет, — Катя заставила меня приподняться и обратить свой взор на нее.       Она хмурилась и, захватив пальцами мой подбородок, гипнотизировала меня своими омутами. Я тонула в бесконечном водовороте эмоций, задыхаясь от ощущения моей ускользающей жизни из собственных рук. Мне было больно морально и физически, и я безудержно продолжала содрогаться от плача.       — Я совершенно не верю в твои слова. Мы связаны невероятными узами. С самого начала мы находили пути, которые переплетались между собой. С первого знакомства жизнь свела нас при странных обстоятельствах. Из миллионов людей в нашем городе мы дважды столкнулись вместе. Мы пережили очень многое, особенно ты, Оля. И я полюбила тебя заново, что невозможно, ведь мы не в сказке... Это так волшебно и удивительно, и это еще раз доказывает сижу нашей любви, которая слишком велика, чтобы поддаваться реальности.       Я не смогла держать в себе накопившуюся боль, и я выбралась из ее объятий, чтобы забежать в ванную и склониться над раковиной. Открыв воду, я плеснула ее в лицо, пытаясь хоть как-то успокоиться. Мне хотелось упасть на пол и прижать колени к груди, создав вокруг себя мнимое ощущение спокойствия. Паническая атака охватила меня, лишив возможности осознавать свои действия. И когда я начала сползать на пол, Катя подхватила меня, прижавшись к моей спине.       Она позволила нам опуститься вниз, и я снова разрыдалась, понимая, что не смогу просто так жить без нее. Пока она держала меня за руки и прижимала к себе, я склонила голову вниз и заплывшим взглядом смотрела на слезы, капающие на кафель. Катя целовала меня в макушку, и я чуть отклонила голову в сторону, позволив ей дотронуться губами до моего уха.       — Я все уже решила. Я уйду за тобой, Оль. Без тебя ничего не имеет смысла.       Я задрожала, прижимаясь к ее груди еще сильнее, и опустила лицо в свои раскрытые ладони. Она наклонилась ко мне и впитывала мою боль, пока я разрушала себя чувством вины. Теперь из-за меня она готова разрушить свою карьеру? Что же мы делаем со своими жизнями? Я забыла все сны, только ты обними; Я кусала все губы до крови. Посмотри мне в глаза, я вернулась назад, Только тело так ноет от вины. Не надо, не надо, не надо, не надо больнее. Я больше бежать от тебя не хочу, не умею...