Murder Most Horrid

В детстве Гермиона всегда втайне радовалась, когда в конечном итоге она оказывалась права. В конце концов, её не просто так прозвали «мисс всезнайкой». Когда она выросла, эта черта характера никуда не делась: ей до сих пор нравилось, когда её точка зрения оказывалась правильной. К сожалению, сегодня в этом не было ничего хорошего. Оказаться правой значило получить ужасный, просто ужасный день. К тому моменту, когда Гермиона прибыла в свой офис, о побеге Беллатрикс уже стало известно. Более того, каким-то образом, информация просочилась в «Ежедневный Пророк». Первый в истории побег из Азкабана стал настоящей сенсацией. Впрочем, на самом деле это было не совсем так: из Азкабана уже неоднократно сбегали, но раньше все эти случаи удавалось сохранить в тайне. Как бы там ни было, сейчас фото Беллатрикс красовалось на первых страницах всех газет. Как и ожидалось, её описывали, как опасную преступницу, к которой лучше не приближаться. Репортёры весь день пытались пробиться к Гермионе, чтобы взять у неё интервью. Затем была реакция в самом Департаменте. Кобблфрост рвала и метала, но к удовлетворению Гермионы, большая часть сотрудников Департамента поддержала Беллатрикс. Было ли это из-за того, что они и правда верили в её невиновность, или из-за того, что Отдел Служебных Расследований уже сидел у всех в печёнках, но факт оставался фактом. Гермиона не стала нарушать правила и честно призналась, что Беллатрикс прислала ей Патронуса. О чём она умолчала, так это о том, что её жена собиралась прятаться в Чернотопье. Возможно, Кобблфрост ей не поверила, но в данном случае это не имело никакого значения. Гермиона не могла ей приказывать, но и Кобблфрост не могла приказывать Гермионе. Пока что ситуация была патовой. Затем наступило время бумажной работы. Отдел Служебных Расследований запросил авроров для организации охоты на Беллатрикс, и всё должно было быть сделано по правилам. Главными назначили Лонгботтомов. Это обеспокоило Гермиону: Лонгботтомы были опытными аврорами и прекрасно работали в паре. После этого Гермионе пришлось сообщить обо всём Нарциссе и Андромеде. Ну а потом утешать их: узнав новости, обе сестры ужасно расстроились. Нарцисса до сих пор винила себя за то, что заставила Беллатрикс пойти на ту вечеринку, ну а Энди... Окей, Энди просто была Энди. Кроме всего прочего, Гермиона по-прежнему старалась оградить своих детей от происходящего, насколько это было возможно. Так как сегодня друзья Беллы, работающие над расследованием, снова должны были собраться в Роузвуд-коттедже, Касс и Феликс в очередной раз отправились погостить в Малфой-мэнор. А вот Шарлотта опять куда-то пропала. Сегодня её не было на работе. Хотя она уже была взрослой женщиной, Гермиона волновалась за неё. Ей было бы спокойнее, если бы её старшая дочь сейчас сидела дома и ни во что не влезала бы. Впрочем, Шарлотта прислала ей записку, в которой сообщала, что вечером присоединится к Касс и Феликсу. Хотя у неё почти не осталось свободного времени, Гермиона ужасно переживала из-за Беллатрикс. Она знала, что её жена более чем способна позаботиться о себе, но... сейчас она была совсем одна. Было ли с ней всё в порядке? Нуждалась ли она в помощи? Было ли ей одиноко? Всё это совершенно измотало Гермиону. Когда она наконец-то добралась домой, то рухнула на диван и сразу же уснула. Она не знала, сколько времени проспала, но когда проснулась, то увидела, что над ней стоят Барти и Петуния. – Будь осторожней, Гермиона, – сказал Барти. – А то кто-нибудь может перепутать тебя с трупом и стащить твои внутренности. – Кто-нибудь, вроде тебя? – хихикнула Петуния. – Они им уже всё равно не нужны, – невозмутимо пожал плечами Барти. – Было бы преступлением позволить им бесполезно гнить в земле. Гермиона подавила зевок и протёрла глаза. Затем она подняла голову и увидела, что Бомбур, Джимми и Сириус уже сидят за столом. Люциус и Забини разговаривали о чём-то около камина. Как и ожидалось, Сириус то и дело бросал на Люциуса неприязненные взгляды. Заметив, что Гермиона проснулась, Бомбур хлопнул в ладоши, и разговоры тут же стихли. Гермиона поднялась с дивана и подошла к столу. Через несколько минут совещание стартовало. – Ну что ж, – ухмыльнувшись, сказал Бомбур. – Мы думали, что наша птичка будет спокойно сидеть в клетке, но оказалось, что старушка всё ещё способна удивлять. Белла каким-то образом пробралась в служебные помещения и улетела из Азкабана на метле. Они всё ещё пытаются разобраться, как ей это удалось. – И мне не терпится услышать всё в подробностях, когда мы в следующий раз соберёмся играть в покер! – весело сказала Петуния. Гермиона невольно улыбнулась. Следующий раз? Для этого они должны были оправдать Беллу в течение следующих двух недель. Впрочем, оптимизм Петунии вдохновлял. – Скажи, Гермиона, Белла случайно не сказала тебе, где она будет прятаться? – спросил Джимми. – Это может оказаться полезным. Мы расскажем ей, как продвигается расследование, и она сможет нам помочь. – Вынуждена тебя разочаровать, Джимми, – вздохнув, ответила Гермиона. – Она лишь сказала, что собирается залечь на дно и как следует всё обдумать. Никаких зацепок. И я не рискну отправлять ей Патронуса. – Думаю, это правильно, – кивнул Барти. – Они могут отслеживать такие штуки. Могу поспорить, что Кобблфрост только и ждёт от тебя чего-нибудь в этом духе. На мгновение Гермиона задумалась. Если уж Белль отправилась в Чернотопье, то где именно она могла сейчас быть? Чернотопьем назывались большие торфяные болота на севере Шотландии, в окрестностях которых водились банши-людоеды. Туда не рисковали заходить ни магглы, ни волшебники, да и территория была слишком обширна для поисков. Впрочем, количество зданий, в которых могла укрыться Беллатрикс, было строго ограниченным. Там был заброшенный мэнор, но сейчас на его месте остались лишь развалины, и это было слишком далеко от цивилизации. Ещё было несколько ветхих лачуг, разбросанных по местности. Одна из них находилась рядом с Бремаром, милой шотландской деревушкой, в которой они с Белль как-то прожили целую неделю, когда их направили в Чернотопье с инспекцией. Скорее всего, Беллатрикс сейчас пряталась именно там: тогда у неё была бы возможность пополнить запасы. К тому же в деревне было несколько ресторанчиков, в которых можно было заказать еду на дом. Внезапно её затылок пронзило резкой болью. Неужели опять мигрень? Иногда у Гермионы случались приступы мигрени после особенно напряжённых дней. Она извинилась и вышла на кухню. В буфете над раковиной хранились ингредиенты для зелий. Гермиона взяла немного стеблей флиттерблума и смешала их с семенами одуванчиков, после чего добавила в чашку толчёного корня мандрагоры и залила всё это водой. Один взмах палочки, и содержимое чашки закипело, превратившись в целебный бульон. Для того чтобы боль отступила, хватило всего пары глотков. Гермиона с облегчением выдохнула и улыбнулась. – Ты в порядке? – прозвучал у неё за спиной знакомый голос. Гермиона обернулась и увидела стоящего в дверях кухни Люциуса. – Да, конечно, – улыбнувшись, ответила она. – Просто голова немного разболелась. – Это радует, – сказал Люциус. – Не уверен, что справился бы с очередным нервным срывом. – Нарцисса? – понимающе кивнув, уточнила Гермиона. – Мы все хотим, чтобы наши любимые были счастливы, но сейчас это не так-то просто устроить, – вздохнул Люциус. – Цисси думает, что если Беллу поймают, то сразу же приговорят к поцелую дементора. – Что?! – растерянно воскликнула Гермиона. – Да никто не даст этому случиться! Я не позволю! – Я знаю это. Ты знаешь это. Визенгамот знает это, – Люциус вздохнул ещё раз. – Но если уж Цисси что-нибудь вбила себе в голову... Хуже всего то, что она считает, что это всё случилось из-за неё. Когда они вернулись в гостиную, все остальные сидели вокруг стола. – Что он здесь делает? – недовольно спросил Сириус, смерив Люциуса пренебрежительным взглядом. – Люциус здесь, потому что я его пригласила, – сказала Гермиона. – Он может рассказать нам кое-что важное об отношениях Десидериуса Фаули и его жены. – Именно так, – кивнул Люциус. – Мы с Десидериусом были старыми врагами, но я всегда с удовольствием вёл с ним бизнес. Честно говоря, он был самым неуступчивым переговорщиком из всех, кого я знал. С другой стороны, как только мы ударяли по рукам, он сразу же угощал всех бесплатной выпивкой. И его жена всегда присутствовала на переговорах. Раньше я не придавал этому особого значения, но в свете последних событий это может представить определённый интерес. – Ну и какой во всём этом смысл? – скептически спросил Билл, который тоже был не самым большим фанатом Малфоев. – Зачем ты нам это рассказываешь? И почему только сейчас? – Как я уже говорил, раньше мне казалось, что это не имеет особого значения, – пожав плечами, ответил Люциус. – Просто выслушайте меня. Пару лет назад произошёл довольно странный инцидент. Мы с Десидериусом проводили деловую встречу у меня в кабинете. Я уже не помню по поводу чего именно, да это и не важно. Драко в это же время привёл в мэнор двух своих лучших друзей – Крэбба и Гойла, и эти два идиота из-за чего-то поругались. Они достали палочки и принялись швырять друг в друга заклинаниями. Одно из них срикошетило в лампу, которая упала прямо на голову Джиневре Фаули. Её на всякий случай отправили в Мунго, но суть не в этом. Как только её увезли, Десидериус совершенно изменился. Он тут же перестал спорить из-за каждого пункта и начал соглашаться со всем, что я предлагал. Другими словами, из прожжённого дельца он внезапно превратился в добродушного идиота. Как любят говорить американцы, это было легче, чем отобрать у ребёнка конфету. – Хмм... – Бомбур задумчиво почесал бороду. – Могло ли это случиться из-за того, что он просто волновался за жену? – Тогда я именно так и подумал, – кивнул Люциус. – Но с ней не случилось ничего настолько серьёзного, чтобы так уж сильно переживать. – Странно, – сказал Барти. – Впрочем, это объясняет интересную аномалию. Когда я проводил вскрытие, то изучил его мозг. Очень хороший мозг, кстати. Большой, сочный и ещё он так прикольно трясётся, когда в него тыкаешь пальцем. – Барти! – возмущённо сказала Гермиона. Сириус закатил глаза и хлопнул себя по лбу рукой. – Что? – удивлённо переспросил Барти. – Ах да, мозг. Я обнаружил остатки магической энергии в тканях. Паттерны весьма напоминали Империус, но в намного более слабой форме. Но это было именно оно. Если вы хотите определить, находится ли под Империусом человек или нет, то всё что вам нужно – это извлечь его мозг и проанализировать энергетические паттерны. Конечно, вряд ли объект исследования выживет, но зато вы будете уверены на все сто процентов. – Погоди-ка, – сказал Билл. – Я слышал о заклинании, которое идеально подходит к тому, что ты сейчас описал. Я встречался с ним, когда работал разрушителем проклятий в Египте. Это называется Менс Пермовео. Похоже на Империус, но работает немного иначе. Не подчиняет себе человека, а скорее настраивает его в нужном ключе или заставляет сказать нужную фразу. И ещё одно: тот, кто использует это заклинание, должен постоянно находиться рядом со своей жертвой, иначе чары развеются. – Белль упоминала, что Джиневра Фаули просто помешана на контроле, – сузив глаза, сказала Гермиона. – Ей бы понравилось быть серым кардиналом. И она действительно хорошо владеет ментальной магией. Белль сказала мне, что на той вечеринке Джиневра вызвала у неё определённое воспоминание, чтобы манипулировать её эмоциональным состоянием. – Это именно оно, – кивнул Билл. – Менс Пермовео работает именно так. – Звучит логично, – сказал Джимми. – Всё, что мы до сих пор слышали о Фаули: они лучшие друзья, у них открытый брак и они прекрасно друг с другом ладят. Возможно, это было не совсем так. Возможно, Джиневра с самого начала манипулировала своим супругом. – Судя по состоянию его мозга, это длилось десятилетиями, – сказал Барти. – Звучит-то логично, – проворчал Бомбур. – Но леди Фаули всё равно остаётся наименее вероятным преступником. Это даже играет ей на пользу. Зачем бы она стала убивать гуся, который несёт золотые яйца? К тому же, у неё есть алиби. Что насчёт других подозреваемых? – Если говорить о мотивах, то мы должны повнимательнее присмотреться к Тэффи Харперу, – сказала Петуния. – Я покопалась в его финансовых отчётах. Хотя он хорошо запутал следы, легко заметить, что он получал куда больше денег, чем ему платили Фаули. Мои информаторы сообщили, что у него были связи с подпольными воротилами, которые набрали вес после падения Фронта Чистокровных. Если конкретнее – с хозяевами нелегальных борделей в Лютном. – Вот вам и мотив, – сказал Джимми. – Если мистер Фаули узнал о его связях с криминалом и пригрозил его уволить... – Возможно, – Бомбур пожал плечами и фыркнул. – Хапер всегда был мудаком, так что в его связях с криминалом нет ничего удивительного. Но я думаю, что Фаули с самого начала прекрасно знал, кого именно берёт на работу. Нет, я думаю, дело не в этом. – Бен Крид съехал от Фаули и залёг на дно, – сказал Сириус. – Это выглядит подозрительным. Словно ему есть что скрывать. И Эвелин Гринграсс, профессиональная светская львица. Никогда не была замужем, тратит кучу денег на алкоголь, вечеринки и мужчин. Я уверен, что патриарх Гринграссов уже сыт ей по горло, но ничего не может сделать, потому что Эвелин давно стала публичным представителем семьи Гринграсс. А ещё эта сучка любит сплетничать. Особенно со своей новой подружкой Максин Кобблфрост. В последнее время они часто встречаются. – Что, правда? – нахмурился Джимми. – И о чём же они болтают? – Я пытался подобраться поближе, но они использовали защитные чары, к тому же Кобблфрост знает, как я выгляжу в анимагической форме, – поморщившись, сказал Сириус. – В следующий раз Дора попробует превратиться в официантку. – Ну что ж, у нас остался последний подозреваемый, – сказал Бомбур. – Эпплботтом. По официальной информации последние пять лет он не занимается ничем незаконным. Сколотил небольшое состояние и наслаждается жизнью с женой и детьми. Но как по мне, это слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. – Что заставляет тебя так думать? – спросила Гермиона. – Взгляните на это с такой точки зрения, – пожал плечами Бомбур. – Мистер Малфой? Вы бы позволили заняться вашими грузоперевозками человеку, который только что был осуждён Визенгамотом за воровство и соучастие в убийстве? – Конечно, нет! – фыркнул Люциус. – Вот и я так думаю, – усмехнулся Бомбур. – Эпплботтом мог отпугнуть потенциальных клиентов. Кто доверит свой груз бывшему уголовнику? С этой точки зрения, у него как-то слишком хорошо идут дела. – Думаешь, он взялся за старое? – спросила Гермиона. – Контрабанда и всё такое? – Сейчас я не могу этого доказать, – сказал Бомбур. – Но я в этом практически уверен. И это поднимает ещё больше вопросов. Десидериус Фаули был уважаемым человеком и опытным бизнесменом. Он мог выбрать любую корабельную компанию. Зачем он в итоге решил воспользоваться услугами кого-то, вроде Эпплботтома? – Пока что вопросов больше, чем ответов, – вздохнула Петуния. – Но я чувствую, что мы на правильном пути. – Я тоже, – кивнул Бомбур. – Надеюсь, это наша последняя встреча. Нам нужно оправдать Беллу к следующему покерному вечеру. Я должен отыграть свои двадцать галлеонов, пока жена ни о чём не догадалась. Если она узнает, что я стащил деньги из её копилки, она меня убьёт. Кстати, никто не объяснит мне, как у Беллы постоянно оказывается каре тузов в каждой решающей раздаче? Когда её друзья разошлись, Гермиона почувствовала себя так, словно с её плеч упал тяжкий груз. Всё должно было быть хорошо. Она любила Белль и готова была сражаться за неё изо всех сил. Через несколько минут они с Люциусом отправились в Малфой-мэнор. Нужно было проведать детей и постараться как-нибудь успокоить Нарциссу.

***

Когда Беллатрикс вошла в Бремар, с неба моросил холодный дождь. Брюнетка поёжилась и надвинула капюшон на лицо: необходимо было запастись едой, но осторожность никто не отменял. Плакаты с её лицом уже вполне могли быть разосланы по всем городам Великобритании. Когда нужно было подчистить за собой косяки, Министерство могло работать очень быстро. Она спрятала метлу на окраине города и дождалась наступления темноты. Идя по городу, она старалась вести себя непринуждённо. В конце концов, люди всегда обращают больше внимания на тех, кто держится подальше от уличных фонарей и постоянно оглядывается. Её первой целью был небольшой магазинчик, в котором продавались кебабы. В этих краях было множество мелких деревушек, а Бремар являлся местным культурным и деловым центром. Местные волшебники жили бок о бок с магглами, так что Беллатрикс совершенно не удивилась, когда увидела над дверью магазинчика маленький символ, зачарованный так, чтобы его видели только волшебники. Помимо прочего, этот символ означал, что здесь принимаются галлеоны. Черноволосая ведьма вошла внутрь и тут же вздохнула с облегчением: в магазинчике было тепло и сухо. Из-за плохой погоды других посетителей пока что не было. Учуяв запах жареного мяса, Беллатрикс чуть не подавилась слюной. Она уже забыла, когда ела нормальную еду в последний раз. – Добрый вечер, красавица, – улыбаясь, сказал смуглый волшебник, стоявший за прилавком. В его речи ясно слышался тяжёлый акцент, характерный для уроженцев Пакистана. – Льёт как из ведра, да? – И не говори, – хмыкнула Беллатрикс. – Мне кебаб, пожалуйста. С собой. И соуса побольше. – Как скажешь, красавица, – кивнул пакистанец. Он повернулся и начал срезать мясо с медленно вращающегося вертела. Через пару минут он протянул Беллатрикс завёрнутый в лаваш кебаб. Брюнетка достала из мешочка несколько золотых монет. – Не разменяешь галлеоны на фунты? – спросила она. – Я собиралась заглянуть в Теско, но забыла дома свои маггловские деньги. – Ты даже не представляешь, как часто я это слышу, красавица, – улыбнулся смуглый волшебник. – Без проблем. Он взял у Беллатрикс галлеоны и выдал ей несколько глупых бумажек, которые по какому-то недоразумению назывались у магглов деньгами. Беллатрикс взяла их и положила к себе в карман. Поблагодарив продавца, она вышла из магазина и отправилась в местный Теско, чтобы закупиться припасами на ближайшее время. Через несколько минут она вернулась на окраину, держа в руках доверху наполненный пакет. Её метла оказалась на том же месте, где она её оставила. Беллатрикс оседлала её и взлетела в воздух. Теперь её путь лежал вглубь Чернотопья. Там было опасно как для магглов, так и для волшебников, поэтому никто не стал бы её там искать. Идеальное место для того, чтобы спрятаться. Рядом с границей Чёрнотопья находился старый коттедж, принадлежавший бывшему землевладельцу. Когда Беллатрикс обнаружила этот коттедж, он уже давно был заброшен, но с помощью магии она заделала дыры в стенах и восстановила большую часть мебели. Подлетев к нему, она осмотрелась вокруг. Кровожадных банши на горизонте не наблюдалось. Беллатрикс вошла внутрь коттеджа, заперла за собой дверь и закрыла её на замок. Освещение не работало, к тому же она первым делом закрыла все ставни. Свет мог привлечь банши. Беллатрикс совершенно не хотела проснуться и обнаружить, что вокруг дома толпятся эти монстры. Не факт, что она смогла бы с ними справиться. После этого она вошла в гостиную и поставила пакет с едой около дивана. Судя по всему, этот старый, побитый молью диван на ближайшее время должен был стать её кроватью. Беллатрикс вздохнула и достала из пакета бутылки с водой и свой кебаб. Затем она сняла с себя насквозь промокшую мантию и повесила её над камином. К сожалению, в этом долбаном коттедже было не только сыро, но и чертовски холодно. Беллатрикс натаскала в камин дров и подожгла их своей палочкой. Затем она поудобнее устроилась возле огня, взяла в руки свой кебаб и с наслаждением вонзила в него зубы. Это было первой нормальной едой со дня её ареста, и Беллатрикс была готова поклясться яйцами Мерлина, что она никогда в жизни не ела ничего вкуснее. Согревшись и насытившись, она подошла к дивану и плюхнулась на него. Она устала. О, Мерлин, как же она устала! Она укрылась одеялом и сладко зевнула. Снаружи лил дождь и шумел ветер, но внутри было довольно уютно. Беллатрикс повернулась на бок и посмотрела на письма, рисунки и фотографии, которые она уже успела развесить на одной из стен. Память о её семье. Память о том, почему она сделала то, что сделала. Ладно, сейчас она была в безопасности, и настало время составить план дальнейших действий. Ключ ко всему явно был спрятан где-то внутри Фаули-мэнора, но пробраться туда незамеченной станет той ещё задачей. Как же она устала. Беллатрикс ещё раз зевнула и решила, что она подумает над стратегией завтра. А сейчас ей просто нужно поспать.

***

Просыпаться ужасно не хотелось. Беллатрикс потянулась, наслаждаясь мягкостью кровати. Её глаза всё ещё были закрыты, но черноволосая ведьма улыбнулась, почувствовав, что вокруг неё обвивается чья-то мягкая и тёплая нога. Ещё более мягкая ладонь лежала у неё на животе. Вчерашний вечер получился просто великолепным. Гермиону наконец-то выписали из Мунго, и они решили это отпраздновать. Бутылка вина, вкусная еда из ресторана... Они разговаривали, смеялись и пили вино, а потом отправились в спальню и занялись любовью. Вечер получился просто волшебным. Беллатрикс открыла глаза, повернула голову и обнаружила, что Гермиона смотрит на неё и весело улыбается. Карие глаза молодой ведьмы были похожи на плавленый шоколад. – Доброе утро, – шепнула она. – Хмм, и правда доброе, – улыбнувшись, ответила Беллатрикс. Она всё ещё не привыкла к тому, что её девушка теперь живёт теперь вместе с ней. Вчера Гермиона уснула обнажённой. Беллатрикс скользнула взглядом по стройному телу молодой ведьмы. Плоский живот, упругая грудь, молочно-белая кожа. Мягкие розовые губы, длинные каштановые кудри. Просто идеально. По крайней мере, Гермиона уже не стеснялась демонстрировать своё тело: вся верхняя половина её туловища была словно специально выставлена на показ. Впрочем, возможно так оно и было. Её девушка пока что была не слишком опытна, но она уже успела зарекомендовать себя, как усердная ученица, которая схватывает всё на лету и обожает дополнительные занятия. – Чем это ты была занята? – спросила Беллатрикс, пока пальцы Гермионы неторопливо вычерчивали круги вокруг её пупка. – Смотрела на тебя, пока ты спала, – улыбнувшись, ответила Гермиона. – Ясно, – хмыкнула Беллатрикс. – И нет, это совсем не странно. Это стоило ей шлепка по плечу. Сразу после этого Гермиона прижалась к ней и положила свою голову ей на плечо, уткнувшись носом ей в шею. – Я часто слышала, как другие девушки говорят о том, каково это – влюбиться в первый раз, но никогда раньше не влюблялась, – тихо сказала она. – И вот я здесь. В животе порхают бабочки, и ужасно хочется прыгать от счастья. Это оно? – Вряд ли, – пожала плечами Беллатрикс. Она накрыла ладонь Гермионы своей ладонью, а другой рукой погладила её по волосам. – Обычно девушки твоего возраста влюбляются в красивых одноклассниц, а не в женщин, которым далеко за сорок. – Какая чушь, – закрыв глаза, пробормотала Гермиона. Судя по всему, молодой ведьме нравилось использовать Беллатрикс, как подушку. – Ты роскошная, умная и страстная женщина. Как я могла в тебя не влюбиться? Это заставило Беллатрикс рассмеяться. – Честно говоря, крошка, ты заставляешь меня чувствовать себя так, словно... – сказала она. – Короче говоря, я не испытывала ничего подобного уже очень долгое время. А может быть, и вообще никогда. На самом деле, Беллатрикс чувствовала себя так, словно ей снова шестнадцать лет. Это было... Как будто она после уроков бежала по коридорам на свидание с девушкой, о которой думала весь день. Ты долго ждёшь, а потом наконец-то видишь её – и тебя переполняет счастье. Эта невольная дрожь, которая пробегает по твоему телу, когда ты касаешься её руки. Это блаженство, которое сносит тебе крышу, когда ты целуешь её. Быть вместе с Гермионой... Это было по ту сторону блаженства. Одно Беллатрикс знала точно: она больше не хотела быть одинокой. Эта девушка была её шансом на счастье, и она не собиралась упускать этот шанс. К счастью, в волшебном мире вполне благосклонно относились к большой разнице в возрасте. Внезапно, что-то запрыгнуло на одеяло. Что-то злое и оранжевое... Этим «чем-то» оказался кот Гермионы, Крукшанкс. Он прошёлся по её кровати... по их кровати, явно требуя, чтобы его накормили. Черноволосая ведьма закатила глаза. «Никто не обещал, что всё будет идеально», – невольно подумала она. Корзина Крукшанкса была установлена между кроватью и стеной, причём она туда едва влезла. Это напомнило Беллатрикс о ещё одной важной мысли. – Боюсь, моя квартира слишком маленькая для нас двоих. То есть, троих, – сказала она. И это при том, что багаж Гермионы всё ещё был не распакован. Все её книги всё ещё лежали в зачарованном сундуке, и Беллатрикс совершенно не представляла себе, куда всё это ставить. – Я хочу быть рядом с тобой, – улыбнувшись, ответила Гермиона. – Ничего страшного, если будет тесно. – По крайней мере, нам нужен стол, за которым ты сможешь работать, – сказала Беллатрикс. Она помнила, что Гермиона собиралась догонять учебную программу. – Даже не знаю, куда его поставить, – Гермиона пожала плечами и зевнула. – Может быть, возле окна? – Я думала об этом, – сказала Беллатрикс. – Крошка, как это ни печально, но нам придётся передвинуть диван. Пока что она не хотела даже думать о том, чтобы переехать в другую квартиру. Впрочем, это казалось неизбежным. Гермиона собиралась жить вместе с ней, и это означало, что рано или поздно им придётся подыскать что-то более удобное. Беллатрикс сама едва умещалась в своей крохотной квартирке, а теперь им предстояло жить здесь вдвоём. Плюс этот чёртов кот. Но всякий раз, когда Беллатрикс начинала об этом думать, ей тут же становилось слишком грустно. Она жила в этой квартире с самого первого года своего изгнания. Да, по сути, эта квартирка была долбаной крысиной норой, но это была её личная долбаная крысиная нора, и она к ней уже привыкла. Беллатрикс вздохнула и в который раз решила, что лучше будет пока что просто не думать об этом. – Знаешь, о чём я подумала? – тихо спросила Гермиона. Она устроилась поудобнее и посмотрела на Беллатрикс. – Ты зовёшь меня «крошкой», и мне это нравится. Я тоже придумала для тебя кое-что в этом духе. Если ты не против. – Озвучь варианты, крошка. – Я думала о «Белль». Все зовут тебя Беллой, а для меня ты будешь Белль. Твоя мать француженка, так что всё сходится. И ты действительно красавица. Белль. Тебе нравится, как это звучит? Черноволосая ведьма задумалась на мгновение. – Белль... – медленно произнесла она, словно хотела попробовать это слово на вкус. – Белль. Да, мне это нравится. Гермиона довольно улыбнулась и обняла её за талию. – Белль, каким ты видишь наше будущее? – спросила она. – Я не знаю, крошка. Для меня это абсолютно новая территория, – улыбнувшись, ответила Беллатрикс. – Я лишь надеюсь, что мы узнаем это вместе. Гермиона на несколько секунд замолчала. – Прости меня... – печально сказала она, наконец. – Прости меня за то, что ты так долго была одинокой. – Как это может быть твоей виной? – выгнув бровь, спросила Беллатрикс. Впрочем, ей тут же захотелось сменить тему: она не любила, когда её кто-нибудь жалел. Даже девушка, в которую она была без памяти влюблена. Это слишком ранило её гордость. – И откуда тебе вообще знать, чего ты хочешь от жизни? Ты ещё слишком молода. – Думаю, я уже определилась, – сказала Гермиона. – Я хочу работать в Министерстве. Я хочу сделать этот мир лучше. Магглорожденные не должны сталкиваться с дискриминацией. И волшебные существа тоже. Я постараюсь это изменить. – Я вижу, ты до сих пор веришь в волшебство? – улыбнулась Беллатрикс. – Впрочем, учитывая, что ты умудрилась затащить в постель такую убеждённую расистку, как я, у тебя действительно есть шансы. Гермиона весело рассмеялась. – Сегодня первый день твоего отпуска, – сказала она. – Целый месяц свободы. Я даже не представляю, как такой трудоголик, как ты с этим справится. – Думаю, у меня есть на этот счёт идея-другая, – лукаво подмигнула ей черноволосая ведьма. Гермиона весело взвизгнула, когда Беллатрикс внезапно перевернула её на спину и навалилась сверху. Прижимать к постели свою девушку... Такое непривычное слово. Девушка. У неё есть девушка. Беллатрикс до сих пор не могла в это полностью поверить. Это было так странно и так прекрасно. Что ж, если у неё и вправду появилась девушка, то Беллатрикс Блэк была просто обязана доставить ей несколько приятных минут! Она наклонилась и нежно поцеловала Гермиону в губы. Молодая ведьма закрыла глаза и ответила на поцелуй, слегка вздрогнув, когда их языки соприкоснулись. Беллатрикс скользнула кончиком языка по языку Гермионы, но тут же отдёрнула его, когда девушка попыталась двинуться навстречу. Гермиона недовольно мурлыкнула и нетерпеливо схватила Беллатрикс рукой за затылок, прижав её к себе и глубоко засунув язык ей в рот. Беллатрикс тихо застонала. Её невероятно возбуждало, когда Гермиона так себя вела. Некоторое время они просто целовались, а затем рука Беллатрикс накрыла грудь Гермионы. Сжав её, брюнетка почувствовала, как вздрогнула её любовница. Кончики пальцев молодой ведьмы скользнули по её спине, и Беллатрикс едва не потеряла над собой контроль. Застонав от возбуждения, она чуть слышно прошептала имя Гермионы и принялась целовать её в шею. – Белль... – тихо простонала Гермиона. – Шшш, – брюнетка на мгновение прекратила целовать свою девушку и приложила палец к её губам. – Просто расслабься и получай удовольствие от того, что я с тобой делаю. Гермиона сглотнула и закрыла глаза. Беллатрикс накрыла губами её сосок и прикоснулась к нему кончиком языка. Тихий стон её девушки был музыкой для её ушей. Грудь Гермионы вздымалась всё чаще и чаще. Беллатрикс ещё раз поцеловала сосок и двинулась ниже. Её губы проложили дорожку из поцелуев к животу, а руки легли на бёдра молодой ведьмы. Она посмотрела наверх и встретилась взглядом с Гермионой. Карие глаза девушки были наполнены вожделением. Она явно хотела продолжения, но Беллатрикс не собиралась заканчивать всё так быстро. Она спустилась ещё ниже, к внутренней стороне бедра и засосала нежную кожу, чтобы оставить там след. Гермиона запрокинула голову назад и резко выдохнула. – Белль... – жалобно попросила она. – Не дразни меня... Пожалуйста! Беллатрикс хищно ухмыльнулась и оставила такой же след на другой стороне. Гермиона снова вздрогнула и умоляюще посмотрела на неё. В её взгляде смешались похоть, раздражение и молчаливая просьба продолжить. Беллатрикс решила, что настало время дать её девушке то, чего она так сильно хочет. Она взяла Гермиону за ноги и нежно развела их в стороны. Когда её язык коснулся самого чувствительного места, молодая ведьма громко застонала, а её пальцы судорожно сжали одеяло. Её ноги дёрнулись, заставив Беллатрикс усмехнуться. Её язык двигался внутри Гермионы, заставляя девушку выгибаться от наслаждения. Это было так сладко! Звук её вздохов и стонов, тихие слова любви, которые она бессвязно шептала, её вкус... её запах. Когда палец Беллатрикс скользнул внутрь, присоединившись к языку, Гермиона окончательно потеряла над собой контроль. Она выгнула спину и громко закричала от удовольствия, после чего рухнула на кровать и обмякла, вздрагивая от экстатических импульсов. Да, её крошке ещё многому предстояло научиться. Например, тому, как продлевать свой оргазм. Конечно, женщины не так сильно зависели от времени, но неопытность Гермионы означала, что она слишком быстро разряжалась и выходила из игры. В конце концов, секс тоже был навыком, и ему тоже можно было научиться. Гермионе просто был нужен хороший учитель. Беллатрикс легла рядом со своей девушкой и положила голову на подушку. Гермиона тут же прижалась к ней, явно желая, чтобы её обняли. Её желание тут же было исполнено. Беллатрикс давно заметила, что её девушка просто обожает обниматься. – Я люблю тебя, – тихо прошептала молодая ведьма. Я люблю тебя. Такая простая и такая непривычная фраза. Она столько лет была одинока. Но теперь это уже в прошлом. – Я тоже тебя люблю, – нежно сказала Беллатрикс, погладив Гермиону по её длинным каштановым волосам. Она не привыкла слышать, как ей признаются в любви, но говорить это самой... Это было ещё более странно. – Как насчёт того, чтобы проваляться в кровати весь день, хм? – Просто лежать в кровати? – с лукавой улыбкой спросила Гермиона. – Не совсем... – ухмыльнулась Беллатрикс. Они поцеловали друг друга в губы. – Но нам всё равно иногда придётся отдыхать. – Ты предлагаешь весь день заниматься любовью? – хихикнула Гермиона. – И всю ночь тоже. Считай, что мы навёрстываем упущенное время. – Звучит неплохо.

***

С того дня они прошли такой долгий путь... Беллатрикс вздохнула и поправила одеяло. По крайней мере, сейчас её грели воспоминания. Огонь в камине погас, по крыше барабанил дождь. Где-то явно была дыра, так как она отчётливо слышала хлюпанье. Последний раз, когда они с Гермионой вот так провалялись целый день в кровати, случился в этом году, когда они отправились на выходные в Уэльс. Они были наедине друг с другом; после того, как у них появились дети, это стало редкостью. К счастью, Шарлотта обеими руками ухватилась за шанс доказать, что она уже взрослая и согласилась посидеть дома с Феликсом и Касс. Это были славные выходные: крохотный коттедж с огромной кроватью, словно предназначенной для романтических приключений. Этот жёсткий диван и эта холодная, тёмная и сырая лачуга были чем-то совершенно противоположным. Беллатрикс внезапно осознала, что сейчас ей невероятно одиноко. Она отдала бы всё на свете, чтобы Гермиона сейчас оказалась рядом с ней!