Why does he need all this?

      Поднимаю взгляд на Беллу. Мне хочется посмотреть на это бесстыжее лицо…       Девушка сверкает от радости. Как же низко. Как человек может быть таким двуличным?       Моя голова трещит по швам — кажется, столько информации за раз она не получала. Мне хватает пары минут, чтобы понять: я загнана в ловушку. Меня с Беллой окружили со всех сторон: Чимин, Ви, Чонгук и Кристин. Кстати, да, о ней! Меньше всего мне хотелось видеть её здесь, такую нарядную и красивую, когда меня унизили как только могли. Как же отвратительно.       — Мне нужно было, чтобы он тебя уничтожил…       Я оглядываю всех, просто потому что за эти несколько минут разговора с Беллой мои силы иссякли, мне кажется, что сил даже сбежать у меня нет. В душе огромная пустота.       Чимин стоит в паре шагов от нас, глаза бегают то на меня, то на Беллу, словно в непонимании, что делать. Ви расположился рядом с Беллой, словно в боевой готовности. А Чонгук… просто стоит в сторонке с опущенными глазами. Как только я смотрю на него — мне становится так больно, что я даже описать не могу. От осознания того, что я влюбилась настолько сильно в него, что закрыла глаза на всё. На всю чёртову правду!       — Ну что? Тебя удовлетворила правда?       Я слышу противный голос Беллы, и меня тошнит. Тебя обвели за нос, как дурака, и никто даже не спешит объяснять ничего! Меня это жутко раздражает, моё сердце разрывается, но при этом ноги меня повели куда-то вперёд. Или это сердце ведёт меня к нему?       — Это правда? — спрашиваю я, когда останавливаюсь возле Чонгука. Он обескуражен: видимо, не ожидал, что подойду к нему. Но, если честно, я просто не знаю, как справиться со всей этой информацией.       — Ты сейчас серьёзно? — кричит Белла. — Какая же ты всё-таки дура!       — Почему ты молчишь? — меня начинает трясти. Я смотрю в глаза Чонгука и вижу в них то, что я не хотела видеть. Нет, только не сожаление…       — Мэй, — начинает брюнет.       — Если ты скажешь, что всё это неправда — я поверю, — говорю с трудом, потому что понимаю, что уже сдаюсь. Ещё немного, и слёзы, которые всё это время от шока отсутствовали, нахлынут огромной волной.       — Мэй, я всё объясню.       Нет-нет-нет! Я не могу тебя слушать сейчас. Просто скажи, что это неправда…       — Она сказала правду? Да или нет?       Я понимаю, что мой голос дрожит, он выдаёт меня, но я не могу иначе, мне просто плохо настолько, что готова снова поверить ему, если он скажет: «Это неправда».       — Мэй…       — Просто скажи: да или нет.       Тишина. Кажется, даже Белла затаила дыхание, а моё сердце лелеят надеждой…       — Да.       Это проклятое слово, состоящее из двух букв, может убить окончательно любую надежду и ожидания. Я готова упасть: мне кажется, мои ноги внезапно потеряли всякую энергию, но я всеми силами стараюсь не грохнуться прямо тут. Я готова провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этих жалеющих меня глаз… Это отвратительное чувство.       На ватных ногах отхожу от Чонгука, которого так люблю и так ненавижу одновременно. Моё сердце разбито вдребезги.       — Чимин, — начинаю я и подхожу к нему, надеясь, что он сможет мне всё объяснить, но вижу в его глазах раскаяние? Господи, нет, только не это. Я думала, он ни о чём не догадывается. — Ты знал…       Последние слова выходят с такой болью в горле. Смотрю на Ви и вижу точно такие же эмоции и понимаю, что всё, что происходило со мной и Чоном, они знали… Знали всю историю… Господи, нет. Получается, они и вовсе со мной не дружили? Звали на свои дни рождения, только потому что Белла этого хотела? Господи, нет. Какая же я наивная дура!       — Мэй, — слышу голос Чимина. Он идёт ко мне, но я пячусь назад. Боль пронзает всё тело… Обида просто прожирает меня изнутри. Я оглядываю своих друзей и отхожу как можно подальше от них.       — Я вам верила… — мне противен собственный дрогнувший голос. Как бы я ни старалась сдержать слёзы, я чувствую, как они стекают по щекам.       — Мэй, послушай, — начинает Ви, но я поднимаю руку в знак протеста. Я не хочу ничего слышать.       Последний раз оглядываю Чонгука, который стоит в стороне, понимая, что ему даже не стоит рыпаться. Я вижу в его глазах… грусть? Снова притворство?       Отворачиваюсь от всех и пытаюсь удерживать себя на ногах, чтобы не упасть окончательно лицом в грязь перед всеми этими людьми… такими чужими, которые так мне нравились. Я их считала своими братьями, успела принять их как семью… Боже, нет. Не думала, что мне когда-то будет так больно от осознания того, что происходило за моей спиной.       Выбегаю из дома, но, как только оказываюсь на улице, понимаю, что даже идти мне некуда, куда бежать? Бежать до дома? Как? У меня даже машины нет.       — Мэй, пожалуйста, давай поговорим, — я слышу, как ко мне подбежал Чон, но я не могу повернутся к нему. Я просто не могу посмотреть на него. На душе так тяжело, что мне хочется кричать, но не могу… Я сдерживаю себя. Лишь бы не показаться слабой… Но ведь я и так такой кажусь перед ними?       — Ты доволен, Чон? — пытаюсь говорить нормально, но не получается. Я поворачиваюсь к нему и вижу его растрёпанные локоны… — Ты сломил меня. Ты же этого добивался? Можешь рассказать своей сестрёнке.       Мой голос прерывается, он ломается.       — Нет, Мэй. Я не хотел этого, — звучит голос парня, которого я несколько минут назад называла своим.       Я вижу взволнованные лица двух парней позади Чонгука, но и на них не могу смотреть, потому что уже не понимаю, чему верить.       — Серьёзно? А чего ты тогда хотел?       — Я всё объясню.       — Знаешь что, — не хочу слушать его оправдания, так как обида во мне сильнее моей рассудительности. Я и так оказалась самой настоящей дурой перед его друзьями, — в чём в чём, но ведь Белла права, когда говорила, что я наивная дура и забыла все пакости, которые делал в начале. Хочешь сказать, что это неправда?       — Нет, в начале так и было. Но я ошибался, Мэй, пожалуйста, выслушай меня…       — Прекрати…       Разворачиваюсь и выхожу со двора, так как не могу больше здесь находиться, здесь меня словно всё душит, всё перекрывает мне кислород. Без разницы, если нет машины, значит, пойду пешком! Пелена слёз не даёт нормально понять, где я нахожусь, всё плывёт.       Вмиг все мои наивные догадки рушатся. Неужели всё произошло сейчас наяву? Может, всё-таки это страшный сон? Но снова моя наивность. Господи… Я готова была всё услышать, готова была всё принять, но почему как только я услышала всю правду, мне стало так плохо, словно весь мой мир перевернулся с ног на голову?       — Мэй, стой, — неугомонный голос Чонгука. Парень снова пошёл за мной.       — Не ходи за мной. Я устала, Чонгук.       Я готова кричать на весь мир, и меньшее, что мне сейчас хочется — это видеть Чонгука.       — Мэй, пожалуйста, выслушай. Я всё могу объяснить.       — Не нужно, — иду дальше. — Не утруждайся.       Казалось бы, наоборот, я должна была на него накричать, ударить, да что угодно, но почему-то в данный момент даже повернуться к нему не могу. Меня душит правда. Горькая правда о моей любви…       — Пожалуйста. Ты же хотела знать, я всё расскажу.       — Не нужно мне ничего от тебя!       Меня начинает раздражать его навязчивость, потому что я этих объяснений ждала вечность!       — Мэй…       Не могу больше так, останавливаюсь и, повернувшись к нему, пытаюсь достучаться:       — Я устала, Чонгук! — кричу от нахлынувших эмоций. — Я уже не могу. Каждый раз я пыталась спросить тебя, просила рассказать, говорила, что приму любую правду… Но сейчас… Это так больно… У меня просто уже нет сил причинять себе ещё одну боль.       — Мэй, пожалуйста.       Его сожалеющие глаза меня выводят с новой силой, мне плохо от всего этого, и я понимаю, что сейчас я готова высказаться.       — Каждый раз! — начинаю в порыве горечи и бью об его грудь рукой. — Каждый. Чёртов. Раз. Я просила тебя мне всё рассказать! Каждый раз, как наивная дура, пыталась тебя оправдать. Придумывала разные объяснения ради чего? Ради того, чтобы узнать всё это от этой мерзкой девушки?       — Это я дурак, не ты.       — Знаешь, как мне было больно каждый раз, когда ты закрывал передо мной дверь, — делаю паузу, так как сложно говорить из-за кома в горле, — убегал, — смотрю в его глаза сквозь пелену слёз, — бросал меня, избегал? — я уже не выдерживаю, слёзы обжигают новой волной. — Каждый твой шаг и каждое твоё действие оставляли глубокий след в моей душе. Но я продолжала улыбаться, искать причину твоих поступков самостоятельно, додумывать положительный ответ. Я всё время говорила «нет, он не такой», «он не мог так сделать», «наверное что-то случилось». Я постоянно думала о тебе, что совсем забыла о себе… Ровно до сегодняшнего момента. Если до этого ты оставлял следы печали в моей душе, сегодня ты разбил мне сердце…       Последние слова выходят с моим рыданием. Я слышу собственный голос, и мне тошно от него. Я продолжаю смотреть в глаза этому бесстыжему парню. Его взгляд пропитан моей болью, я вижу в них печаль, но уже не понимаю, где правда, где ложь..       — Мэй, — я слышу дрожь в его голосе, — выслушай.       — Ты так сильно меня ненавидишь?       Кажется, я совсем сошла с ума. Почему я до сих пор не ушла, а продолжаю так унижаться?       — Мэй, это не так.       — Чонгук, — я уже начинаю рыдать, потому что мне так больно, что я не могу дышать. — Я устала. Я так не могу больше. Не иди за мной, пожалуйста, оставь меня одну…       Последние слова сказаны с такой горечью в голосе, не думала, что когда-нибудь смогу ему такое сказать! Мне очень плохо, и я разворачиваюсь и иду дальше, потому что больше не могу быть рядом с ним…

***

      Я не знаю, как умудряюсь поймать такси и приехать домой, потому что всё, что я помню о дороге — как я пыталась сдерживать себя, потому что мне не хотелось выглядеть наивной дурочкой, которой разбили сердце… Даже несмотря на то, что всё так и есть.       Захожу в дом с пустой головой, в ней лишь отрывок того, как меня предали. Чёртовы люди! Почему это так больно? Всё это время я хотела знать правду, готова принять была любую информацию, но как только её получила, в тот же миг умерла, погас во мне тот самый счастливый огонёк, который зажёг во мне Чонгук. Чертовски больно и обидно.       Хожу по дому и не понимаю, что делать, меня бесит абсолютно весь мир. Я чувствую, как снова ком застревает в горле, как жгучие слёзы снова скатываются по щекам. Чёрт, Чонгук! Я стала такой тряпкой!       Как он так мог? Как так могла Белла? Зачем всё это ей? Я всё время думала, зачем всё это Чонгуку, а теперь задаюсь вопросом, зачем ей всё это? Но при этом понимаю, что раз он послушался свою сестричку, значит, он тоже ненавидит меня? Господи…       — Чёртов Чонгук, — кричу я когда спотыкаюсь обо что-то. — Зачем ты появился в моей жизни?       Непонятно кому кричу и непонятно зачем? Но мне хочется орать на весь мир. Меня раздражает каждая деталь этого мира. И первый, кто получает мой удар — это ваза, которая красуется у меня на столе, да и в целом всё, что там было, падает на пол, так как я сбрасываю всё со всей мощью. Всё разлетается по комнате, и я понимаю, что мне мало: начинаю скидывать подушки, аксессуары, игрушки, всё, что мне попадается на глаза. Я сбрасываю, словно хочу таким образом как-то утешить своё сердце. Но это всё не помогает, и я поднимаюсь на второй этаж. Разгрома на первом этаже мне мало. Останавливаюсь возле гипса, и в голове появляется воспоминание момента с Чонгуком, где он говорил, что я сохранила то, что принесло мне боль. Меня это жутко злит, и я со всей дури сбрасываю это проклятый гипс на пол, и он ломается на несколько частей: примерно так и поступили со мной ребята. Ведь я обманута не только человеком, которого полюбила, но и людьми, которых считала своими братьями… Боже.       От злости снова хочу сбросить всё, что лежало рядом с гипсом, но вовремя останавливаюсь, так как вижу вазу, которую очень любили мои родители. Здесь я сдаюсь, мои силы иссякают, и я снова рыдаю.       Я чуть не сломала то, что мне очень дорого, и от этого мне ещё больнее. Я считала, что нашла родственную душу в лице Чонгука и обрела братьев в образе Чимина и Ви, а в итоге осталась снова одна с разбитым сердцем и разбитыми надеждами…