take a lap, loser

— Ёнджун. Он зарывается лицом в подушку, гадая, может ли просто спокойно задохнуться. — Я знаю, что ты не спишь. Он громко стонет. — Да пожалуйста, пускай твой глаз загноится, — пожимает плечами Юнги, отходя от двери, когда она открывается. — Только это может заставить тебя подняться? Ёнджун не отвечает, уставившись на ноги старшего брата в носках. — Давай. — Они вместе идут в ванную, где Юнги указывает ему садиться на крышку унитаза. Он осторожно снимает повязку с щеки младшего, невозмутимо оглядывая рану. — Джин-хён звонил прошлой ночью, — говорит он, размазывая мазь по стёсанной коже. — Сказал, что можешь вернуться в команду в следующем семестре, если захочешь. А еще что перерыв пойдет тебе на пользу, чтобы ты научился держать себя в руках. — Ёнджун в ответ закрывает глаза. — Чонгук решил не выдвигать обвинения. Он сказал полиции, что начал первым, а ты просто защищался. — Он соврал. Юнги кивает, добавляя сухо: — Да. В этом он лучше меня: я бы последовал за твоей задницей и выбил из тебя все дерьмо, пока ты не стал бы молить прощения. Его старший брат был единственным человеком, который не только мог вытерпеть его характер, но и отвечал ему с таким же напором, даже не ведя глазом. По этому поводу они дрались не один раз. Тут нечему было радоваться, но Юнги всегда побеждал, всегда тушил огонь, который охватывал Ёнджуна в приступах гнева, всегда взывал к его разуму, всегда точно знал, что с ним делать. — Я знаю. — Открой глаза, — командует старший, и он подчиняется, неспособный долго держать зрительный контакт. — Тебе повезло, что они только временно отстранили тебя от занятий и от тренировок в команде. Тебя могли вышвырнуть из универа за то, что ты сделал, Джун-а, — отчитывает его Юнги спокойно и мягко, как делал всю его жизнь. Юнги всегда был более спокойным, более сдержанным, более авторитетным. Ёнджун всегда был проблемным, обузой, недоразумением. Ёнджун позволяет Юнги запрокинуть свою голову, принимает от него салфетку и держит ее под глазом, пока Юнги вливает двадцать капель чего-то, что прописал ему врач. — Я не хотел нападать, — признается он тихо и осторожно. — Я даже не был на него зол. — Тебе нужно извиниться. На этот раз я серьезно, Джун-а. Ты буквально ударил одного из самых пугающих парней, которых я когда-либо видел. Он тебе едва глаз не выбил, ради всего святого. — И как по команде его глаз начал ныть пульсирующей болью из-за того, что приходилось долго смотреть наверх. — И он не выдвинул обвинения, когда он, черт возьми, имел на это полное право. — Я просто хочу играть в волейбол, — пытается Ёнджун слабо, едва не срываясь в слезы от горького разочарования. — Вот и всё, хён. — Ты не всегда будешь получать то, что тебе хочется. Я думал, Хосок научил тебя этому. Юнги взял под свое крыло младшего брата сразу же, как тот выпустился из старшей школы и собирался поступать в универ, убедив его жить с ним, а не в кампусе, чтобы он мог за ним присматривать. Он готовил завтраки, обеды и ужины, подвозил его всюду, куда было нужно, даже нашел ему работу в своем ресторане этажом ниже. Ёнджуну никогда не нужно было изображать привязанность: она выходила естественной, невысказанной. Он был уверен, что Юнги пытался обеспечить его тем, чего ему не хватало в родном доме. Тем не менее, когда однажды он вернулся домой подбитым после драки на первом курсе и встретил дома Хосока, возникла еще одна негласная связь. Он полюбил Хосока почти так же сильно, как и Юнги, за те два года, что они были знакомы. Хосок придумывал для него прозвища, дарил крепкие объятья и делился с ним своей одеждой, потому что у них был похожий вкус. Как Юнги потом заметил, Хосок был единственной причиной, почему он хоть немного, но все же научился выражать привязанность. — Ты же не сказал Хоби-хёну, я надеюсь? — А я мог не сказать? Вздыхая, Ёнджун закрывает глаза и утирает слезы и вытекшие глазные капли. — Как я теперь смогу смотреть ему в глаза? — С тем же куражом, как когда ты бросился на Чонгука. Ёнджун уныло качает головой. — Надеюсь, он не слишком сильно разочарован… Я ненавижу, когда он перестает разговаривать со мной… Юнги кладет ладонь ему на плечо, чтобы успокоить. — Он придет сегодня ночью после того, как мы закроем ресторан, так что у тебя есть время подумать о том, что ты хочешь сказать. Джин-хён сказал, что ты можешь прийти на тренировку этим утром и как следует извиниться перед Чонгуком, а потом и перед командой. Не опаздывай. И не устраивай еще одну драку, договорились? Ёнджун кладет ладонь на руку брата, чтобы легонько сжать ее в знак благодарности. — Я вернусь к пяти. — Очень надеюсь.