take a lap, loser

— Ух ты, моя первая настоящая игра, — выдохнул Кай с трепетом где-то в двенадцатый раз. Ёнджун не обращает на него внимание, уже полностью привыкнув к диковинному поведению Кая за то время, что он играл с командой. Он продолжает наблюдать за Субином, обматывающим указательный и безымянный палец бинтами и серьезно разговаривающим с регистратором, который то и дело неловко поглядывал в сторону их команды. Ёнджун уверен — у него было бы такое же выражение лица, если бы он организовывал списки. В каждой другой команде было по двенадцать игроков плюс минус, пока в их команде было только шесть. У них не было игроков на замену или черных лошадок. Одно неверное движение от любого игрока, вывихнутая лодыжка или потянутая связка, и это может привести к позорной дисквалификации. Тэхён опускается рядом с ним на корточки, уже одетый в стандартную черную форму. — Нервничаешь? — А должен? — отвечает Ёнджун прохладно, стараясь не пялиться так очевидно, и специально отводит взгляд вниз, завязывая шнурки. Кай быстро отвечает, разминая руки. — Ну, это ведь наше первое настоящее соревнование… — Твое. — Наше, — настаивает Кай, скрещивая руки на груди. — Мы команда, хён. Хён. Ёнджун до сих пор не привык слышать такое теплое обращение по отношению к себе. Но первокурсники и (временами) второкурсники команды использовали его все время, говоря с ним. Даже вне тренировок. Ёнджун не мог не удивляться каждый раз, когда видел их, бешено машущих и выкрикивающих его имя, словно они не увидят друг друга вечером того же дня. Временами они даже вместе обедали. Ну, вместе — значит Кай, Чонин, Тэхён и Субин (и иногда Бомгю, когда он не заигрывал со случайными парнями из группы, чтобы выманить у них конспекты), садились с ним за один стол по вторникам и четвергам, потому что занятия у них проходили рядом. По большей части он предлагал заплатить за всех, и все кроме Субина совсем не возражали. Это можно понять, они с Субином близки по возрасту. — На нервах сложнее играть, — говорит он, прежде чем погрузиться в размышления о том, что он стал кому-то хёном. — Ты так говоришь, будто можно просто взять и не нервничать, — ноет первокурсник, растягивая руки. — Можно. — Ёнджун поднимает глаза в удивлении, когда слышит голос Субина справа от себя. — Ёнджун-и прав. Если вы будете нервничать, то не сможете сыграть как следует. Давайте избавимся от этого прежде чем выйдем на поле. Ёнджун-и. Субин начал звать его так с той ночи, когда они ужинали вместе. Они проговорили несколько часов, оставаясь до самого закрытия, пока остальные члены команды уходили по двое, пьяные и сытые. Тэхён и Кай ушли первыми — они вместе жили в общежитии. Потом Бомгю и Чонин, потому что они делили квартиру рядом с кампусом. Бомгю даже обнял Ёнджуна напоследок — он ни за что бы не сделал такого в трезвом состоянии. Он предложил проводить Субина до дома, когда понял, как поздно было, но тот вежливо отказался, настояв, что все будет в порядке. Когда он ушел, Юнги все уши ему прожужжал насчет того, что заставляет его держаться на ногах до последнего посетителя, прежде чем отпустить его наверх, в квартиру. Это не остановило его от того, чтобы утром поддразнить умирающего от похмелья Ёнджуна за то, что он был таким джентльменом. В кои-то веки Ёнджун не возражал. — Да, капитан, — говорят они хором, продолжая разминаться. Несколькими минутами спустя к ним подходит рефери, и Субин шагает вперед. — У вас есть тренер? — спрашивает тот, прищурив глаза, и Ёнджун чувствует, как в животе что-то скручивается. — На данный момент я выполняю обязанности как тренера, так и капитана, — отвечает Субин вежливо. — Это проблема? Рефери оглядывается на судейский стол, от которого пришел, и переводит взгляд обратно на Субина. — Извини, парень, но в этом сезоне правила поменялись. Игрок больше не может играть роль тренера. Нам нужен отдельный человек, чтобы записать его в списки. Казалось, все медленно начинало рушиться. Ёнджун рассеяно думал о том, что был готов к тому, что долго на корте они не продержатся, но чтобы вылететь еще до игры без единого шанса… Он смотрит налево — Тэхён и Бомгю выглядят шокированными, Кай — разочарованным, Чонин — абсолютно опустошенным. Он снова смотрит на Субина, замершего, широко распахнутые глаза словно ищут какой-то знак того, что сейчас выскочит кто-нибудь с камерой и скажет, что это просто неудачная шутка и что у них на носу матч с какой-нибудь командой из соседнего университета. Но один только взгляд на рефери, у которого хватило приличия, чтобы натянуть извиняющуюся улыбку, дает ему понять, что он абсолютно серьезен. — Есть ли кто-нибудь, кому вы можете позвонить? — спрашивает рефери, ему явно неуютно под их тяжелыми взглядами. Тишина. — Это может быть кто угодно. Нам просто нужен кто-нибудь, чтобы заполнить формы и сидеть рядом с арбитром во время игры. Ёнджун говорит прежде, чем успевает обдумать слова. — Сколько у нас времени перед началом матча? — Эм-м. — Мужчина смотрит на свой телефон. — Полчаса. — И это может быть кто угодно? У него не должно быть опыта в образовании? — Нет. Главное, чтобы он был тут в ближайшие тридцать минут. — Окей, мы кого-нибудь найдем. Спасибо, что дали знать. — Ёнджун чувствует тошноту в животе, его руки дрожат даже после того, как мужчина уходит. Субин даже не оборачивается к нему, спрашивая: — Кто? Кто может придти? Годы тренировок по сохранению нейтрального выражения лица позволили Ёнджуну сделать вид, словно он не перебирает лихорадочно в уме всех людей, которых знает. — Мы можем позвать кого-то из университетской… — У них сегодня игра, — отметает идею Субин, даже не дав ему закончить предложение. Бомгю хмурится, сдвигая брови к переносице. — Что насчет Хёнджина… — Экзамен. Кай беспокойно перебирает пальцы, а потом прочищает горло, предлагая: — Мой брат. Он все равно хотел посмотреть на сегодняшнюю игру, не думаю, что он будет против… — Можешь позвонить? Спроси, как далеко он. И спроси, может ли он побыть временным тренером. Не дави на него, дай ему право выбора, — инструктирует его Субин спокойно, все еще уставившись на место, на котором стоял рефери. — Кто-нибудь еще есть на примете? Когда Кай уходит, чтобы позвонить брату, Тэхён, Чонин и Ёнджун переглядываются. — Что насчет… твоего брата? — предлагает Чонин осторожно. — Он же подвез тебя этим утром, может, он до сих пор где-нибудь рядом? Ёнджун снова чувствует, как его желудок сжимается. — Я… я сомневаюсь, что он… — Разве ты не можешь спросить? Попытка не пытка. — Ага, — встревает Тэхён. — Ему всего-то нужно будет сидеть и наблюдать за игрой. — У него вроде работа… Ёнджун напрягается, когда Бомгю оживленно подскакивает. — Стой, твой брат же Мин Юнги? Тот самый легендарный либеро? Боже мой, я не могу упустить шанс, чтобы он на самом деле побыл моим тренером. Пожалуйста, позвони ему, хён! Пожалуйста, я сделаю все, что ты захочешь. Пожалуйста-а… — Гю, хватит, — обрывает его Субин резко, заставляя всех вздрогнуть. — Достаточно. Если Ёнджун не захочет звонить брату, то мы не будем его заставлять. Мы не будем заставлять его чувствовать вину за его выбор, и точно не будем его ничем подкупать. Я ясно выразился? Атмосфера становится напряженной, тяжесть оседает в груди каждого, и Ёнджун понимает, что это первый раз, когда он видит Субина по-настоящему злым. — Я ясно выразился, Бомгю? Второкурсник понуряет голову, бормоча: — Да, капитан. Никто не решается заговорить, все слишком расстроенные своей беспомощностью в этой ситуации. Ёнджун кидает взгляд на Кая, все еще жестикулирующего, пока он разговаривает по телефону, и понимает, что только и надеется, что его брат согласится. — Я сейчас вернусь. Оставайтесь тут, — говорит Субин, все еще не глядя в их направлении. — Не идите за мной. Третьекурсник уходит, сжимая пальцы в кулаки, пока он выходит из огромного зала. — Я не видел его таким расстроенным с соревнования в прошлом году, — разрывает тишину Чонин. Тэхён смотрит в сторону двери, в которую он вышел. — Я его вообще никогда таким не видел. — Я тоже, — добавляет Ёнджун жалобно, поворачиваясь к Бомгю. — Я не злюсь на тебя, если что. Я просто… — Забей, — выдыхает второкурсник, откидывая в сторону светлую челку. — У нас есть вещи поважнее, чтобы о них беспокоиться. Внезапно возвращается Кай с глупой улыбкой на лице, и Ёнджун чувствует облегчение только от выражения его лица. — У меня есть хорошая и плохая новость! Какую хотите услышать первой? — Кай, — сужает глаза Тэхён. — Сейчас не время. Улыбка Кая потухает на мгновение, и он переводит взгляд на пол. — Точно, извини, Хённи. Эм, мой брат не может придти, потому что сейчас у него занятие. Но его бойфренд сказал, что сможет. Он скоро придет, сказал, что будет через пятнадцать минут. Все выдыхают с облегчением, и потом Бомгю спрашивает. — Кто скажет Субин-хёну? Никто не выглядит особенно жаждущим пойти к капитану (особенно после того, как он прямым текстом сказал не идти за ним), так что Ёнджун, будучи хорошим хёном для своих донсэнов, вызывается добровольцем. — Я приведу его. Убедитесь, что попросите того парня утвердить наш состав, как только он придет. Продолжайте разогреваться, окей? Они кивают, и он направляется к дверям, в которые вышел Субин, и начинает искать его. Он заглядывает в окна классов, проверяет каждую дверь, которая не заперта, даже забегает в туалет. Время проходит с каждой провальной попыткой, и Ёнджун постепенно скатывается в отчаяние. Он повторил их путь, когда они пришли в здание этим утром, и все еще не нашел вполне себе заметного 185-сантиметрового игрока в волейбол. Когда он доходит до конца коридора, то возлагает все последние надежды на последнюю дверь — кладовку уборщика. К его удивлению, капитан оказывается в ней, склонившийся над ведром, лицо покрыто красными пятнами, пока он обхватывает себя руками. Ёнджун шагает назад, отшатываясь от резкого запаха рвоты. — Субин-а. Третьекурсник поднимает глаза, налитые кровью, показывая мокрые от слез щеки. Он держит зрительный контакт добрых десять секунд, прежде чем склониться над ведром снова, извергая в него свой завтрак. Ёнджуну приходится отвести взгляд, чтобы сдержать рвотный позыв. — Я скоро вернусь, — объясняет он, прежде чем рвануть обратно к туалетам. Он вытаскивает целый рулон бумажных полотенец из держателя и мочит горсть под краном. Он замечает кулер с водой у входа в зал и наполняет стаканчик, перекатываясь с пяток на носки и стараясь быть как можно быстрее. Когда он возвращается к кладовой, Субин уже соскользнул вниз по стене, опираясь на нее спиной, держа в руках дурно пахнущее ведро. Он тяжело дышит, глаза его закрыты. — Я же сказал не идти за мной, — хрипит он. Ёнджун закрывает за собой дверь и опускается на одно колено. Он пытается подобрать слова, неуверенный в том, насколько близкие у них отношения, даже после всего того времени, что они знакомы. — Из всех людей ты лучше всех знаешь, что я не прислушиваюсь к словам малолеток. Наступает удушающая тишина, и Ёнджун едва не сходит с ума, пока воздух вокруг них не заполняет смешок Субина. — Ну конечно не прислушиваешься. Ёнджун чувствует, как его губы растягиваются в улыбке, которую у него может вызвать только Субин, и говорит: — Бойфренд брата Кая уже едет. Он скоро будет тут. Субин широко распахивает глаза, и его взгляд быстро разрушает весь тот контроль, который Ёнджуну удалось добиться над своим сердцебиением. — Чего? Блять, да соберись уже, Чхве. — Кое-кто уже едет. Нам нужно подготовиться к игре. Я, эм… — Ёнджун опускает взгляд на свои руки, как если бы ему нужно было напомнить себе, что он принес. — Я нашёл тут кое-что. Давай-ка я помогу тебе вытереться. Ёнджун не думает о том, какая у Субина мягкая кожа, пока вытирает его рот одним полотенцем, и глаза другим. Он не залипает на то, какими мягкими и очаровательными щеки Субина выглядят, пока он полощет рот водой. Он не позволяет себе подумать о том, как чудесно бы губы Субина ощущались на его губах, потому что это было бы отвратительно, ведь его только что вырвало. А еще потому что он твой капитан. Да, а еще потому что он был капитаном команды, у которой были соревнования на носу, поэтому у Ёнджуна не должно было быть времени на то, чтобы мечтать о таких несбыточных вещах. — Спасибо тебе, — говорит Субин после того, как третий раз прополоскал рот и вытер губы. — За все. Мне жаль, что ты это увидел. Ёнджун мягко качает головой. — Поверь мне, это самый хорошенький нервный срыв, который я когда-либо видел. Третьекурсник снова смеется, сочтя чистосердечное признание Ёнджуна за поддразнивание, и, как ни странно, того это полностью устраивает. — Давай вернемся, пока Тэхён никого не убил. — Субин встает на ноги и выпрямляется, потягиваясь. — Ты тоже заметил, да? — Ага. — Они выходят из кладовой, игнорируя странные взгляды от людей вокруг. — Он становится смертельно серьезным, когда что-то идет не по плану. Временами он даже не понимает, каким грубым может быть. — Ну, это объясняет, почему он наехал на Кая несколько минут назад. Субин хмурится, его брови тревожно опускаются. — Черт. Знал же, что нужно остаться. — Не-а. Если бы ты сдержал свое беспокойство в себе, то нас бы быстро выкинули с площадки, — быстро успокаивает капитана Ёнджун. — Я думаю, мы все сейчас на грани. — Почему они стоят вот так? Ёнджун обращает внимание на их команду — все они стоят неподвижно, раскрыв рты в одном и том же шокированном выражении. Они бросаются к ним, обеспокоенные. — Что случилось? Без единого слова, все указывают на стол рефери, у которого стоит какой-то невысокий парень с обесцвеченными волосами в кожаной куртке, которая выглядит поношенной и какой-то знакомой (наверное, популярный бренд, заключает он). Он стоит к ним спиной и заполняет форму. — О, бойфренд твоего брата приехал? Отлично, кажется, сегодня мы все-таки будем играть. — Ёнджун поворачивается и смотрит обратно на своих ошарашенных сокомандников. — Окей, а почему вы выглядите так, будто знаменитость увидели? Кай отвечает первым, широко распахнув глаза. — Хён, он… — Отлично, они сказали, что в первом раунде вы будете играть с командой университета искусств Бэксок. — Ёнджун моргает, когда голос, который он слишком часто слышал, чтобы ошибиться, объявляет им. — О, вижу, что остальные пришли. Привет, я Юн… Ёнджун оборачивается как раз чтобы заметить удивленное выражение Юнги. — Хён? Его старший брат улыбается, показывая десны. — Так и знал, что ты будешь тут. Почему ты мне не сказал, что уже познакомился с младшим братом Хосока? — Чего? — Кай, — говорит Юнги просто. — Хосок будет рад тому, что… — Стой, что? — Ёнджун поворачивается к Каю, с трудом переваривая информацию. — Ты знаешь Хосок-хёна? Кай краснеет и выпаливает, запинаясь: — Я тоже не знал, что ты как-то знаком с Юни-хёном! — Юни? — переспрашивает Ёнджун неверяще. Субин, Бомгю, Тэхён и Чонин все еще пялятся на Юнги, явно восхищенные одним его присутствием, и прежде чем Ёнджун успевает сказать хоть слово, Субин кланяется, а за ним и вся команда. — Спасибо вам огромное. Большая честь, что вы решили нам помочь, — с благодарностью говорит Субин старшему. — Я только рад помочь. Можешь выпрямиться. Тренер Ким говорил мне о тебе много хорошего, так что я правда с удовольствием соглашусь на это. Субин краснеет, и Ёнджун хочет пнуть Юнги в голень за то, что он стал этому причиной. — О, да во мне нет ничего особенного, сэр. — Ну конечно. Редко такое бывает, что связующего непрерывно пытаются завербовать пять соперничающих команд, особенно когда он уже на третьем курсе. Изумленный, Ёнджун смотрит на то, каким раскрасневшимся стал их капитан, отказывающийся принимать похвалу. — Я так же хорош, как и моя команда, сэр. Я не смог бы ничего без них. — А они не смогли бы ничего без тебя. Ёнджун морщится, прежде чем успевает обдумать это, и когда Юнги смеряет его взглядом, он сразу же делает нормальное выражение лица. Субин, тем не менее, это замечает. — Ёнджун-и прав. Все, что я делаю — руковожу тренировками. Эти ребята усердно работали, чтобы оказаться на площадке, и я точно могу сказать, что они с нее просто так не уйдут. — Тем не менее, я рад, что вы позвали меня сегодня. Если вам что-нибудь понадобится — совет или тайм-аут, просто дайте знать, — объявляет Юнги, посмотрев каждому в глаза по несколько секунд. — Это касается всех. Громкий гул свидетельствует о том, что микрофон включен. — Доброе утро, игроки и тренеры, спасибо, что пришли на местные отборочные соревнования в рамках Весеннего Национального Турнира. Теперь, когда все зарегистрировались, давайте немного поболтаем. — Лысеющий мужчина средних лет становится на стол, чтобы его было видно со всех сторон. — Насколько вы знаете, только восемь команд из заявленного состава в сорок команд выйдут в региональные соревнования. Если вы проиграете сегодня, то знайте, что всегда есть следующий сезон. Если выиграете, то мы надеемся, что вы с честью будете представлять Сеул. Все вы усердно тренировались для сегодняшнего матча, так что не бойтесь. Оставьте все за пределами площадки, ладно? Рекрутеры, вам нельзя приближаться к любым игрокам на корте, даже если они стоят за линией. Можете остаться до конца матча или оставить визитки у тренеров. Теперь, когда мы во всем разобрались, состав для первого раунда уже сообщен вашим тренерам, и мы желаем вам удачи. Матч начинается через пять минут. Юнги поворачивается к команде, его кошачьи глаза привлекают внимание каждого. — Вы не проиграете сегодня. Все поняли? Никто не решается ответить, ни у одного не хватает смелости, чтобы возразить, но все слишком уверены в том, что не пройдут на региональный уровень. Ёнджун чувствует боль в груди, как если бы его физически травмировала мысль о том, что те самые люди, которые мотивировали его на работу над собой, даже не заметили, что сами стали так хороши, что представляли серьезную угрозу соперникам. Юнги шагает ближе, выражение его лица искреннее и решительное, как если бы он почувствовал раннее признание поражения от команды. — Вы все слишком усердно работали, чтобы проиграть. Вы будете играть ради друг друга и ради себя. Вы будете играть так, словно это последняя ваша игра, как если бы это был кубок мира и целая чертова страна поддерживала бы вас, чтобы вы принесли ей золото, уяснили? Слова зажигают в них надежду, и Ёнджун не может не почувствовать гордость за то, что его старший брат все же сохранил этот боевой дух из прошлого, когда он еще участвовал в соревнованиях. На этот раз вся команда чеканит громкое: — Так точно, сэр! — Руки, — зовет Субин, и на его лице появляется эта привычная глупая (читайте: захватывающая дух) ухмылка. Все подчиняются, даже Юнги, и Субин кладет свою руку поверх их. — Мы неудачники. Прошлый год… — он прерывается, сглатывая, и Ёнджун бессознательно шагает вперед для поддержки, Бомгю в ответ вздергивает бровь, зато Субин благодарно улыбается. — Прошлый год был провальным. Но в этом году у нас есть команда, которая на несколько световых лет впереди остальных. На площадке постарайтесь держать мяч в игре. Даже когда вы устанете, или разозлитесь, или налажаете. Верьте друг другу и самим себе. Но самое главное, ни о чем не жалейте, когда матч кончится. А теперь на счет три, раз, два… — Ёнджун встречается глазами с Субином, и внезапно становится слишком озабоченным тем, что их руки лежат друг на друге. — Три! Файтин! — Файтин! — кричат они в ответ воодушевленно, полностью погрузившись в момент и не замечая агрессивные взгляды, которые кидали им команды неподалеку. Когда они приближаются к команде соперников, Ёнджун вдруг чувствует острую необходимость пообещать капитану: — Мы дойдем до региональных. Субин поворачивается к нему, явно застигнутый врасплох его словами. — А? — В этом году мы выйдем в региональные. Я знаю это. Его оленьи глаза прищуриваются у уголков, щеки растягиваются от той улыбки, которую, как Ёнджун помнит, раньше получал только Кай. — Я тоже знаю. Ёнджун не может сдержать такой же широкой улыбки в ответ, потому что он бы обещал Субину победы каждый день, лишь бы тот в ответ так улыбался.