take a lap, loser

Субин изо всех сил старается не взорваться внутри, когда Ёнджун открывает для него пассажирскую дверь, проскальзывая на свое место с тихим: — Спасибо. Ёнджун закрывает дверь и обходит машину спереди, опускаясь на водительское сиденье. Он одет в простую белую футболку, коричневый кардиган и джинсы — Субин уже видел на нем эти вещи пару раз, но на этот раз его волосы разделены косым пробором, открывающим его лоб. Это так и кричит «я горяч», и Субин просто не может наглядеться. Он наблюдает за тем, как Ёнджун заводит машину и выезжает с парковки. — Как прошел день? У Субина был длинный день. На социологии было два теста, устный доклад по антропологии и самые истощающие на свете дебаты по корейской литературе. Завтра у него должна быть тупая контрольная лабораторная работа по биологии, к которой ему отчаянно нужна была подготовка. Он готовился с утра, то и дело напоминая себе, что Ёнджун, тот самый Чхве Ёнджун пригласил его на свидание. Поэтому он просто улыбается. — Немного устал. А твой? Субин и не знал, что вождение может сделать кого-то в сто раз более привлекательным, пока не наблюдает за тем, как Ёнджун с одной рукой на руле поворачивает на светофоре. — Отлично. Надеюсь, ты голоден. — Поверь мне, я всегда голоден. Ёнджун смеется, громко и беззаботно. — Я тоже. — На следующем светофоре он вытаскивает из кармана телефон, подключает его к AUX и протягивает Субину. — Сегодня ты диджей. Субин мельком смотрит на строку поиска в Спотифай. — Какие-нибудь пожелания? — Нет. — Вот и хорошо, потому что они все равно не принимаются, — улыбается Субин широко, принимая телефон из руки его пары на этот вечер. Остаток поездки Субин включает эмоциональные песни о расставаниях на полную громкость, и оба выкрикивают слова и вместе подражают лирике. Иногда Ёнджун сигналит в порыве страсти, и Субин взрывается смехом, прося его перестать быть полным идиотом. Одну или две песни Ёнджун только слушает, как поет Субин, улыбаясь уголком губ. Когда они наконец прибывают на место, Ёнджун заезжает на заполненную парковку, находит свободное место и выключает двигатель. — Это место совершенно не изменилось, — замечает он, глядя на фасады зданий перед ними. Субин отстегивает ремень безопасности и смахивает прядки челки с глаз. — Где мы? — Бондан-гу, Соннам. Я тут вырос. — Он выходит из машины, закрывает дверь и бросается к пассажирской двери, чтобы открыть ее для Субина. — В этом районе готовят лучшую еду. — Ты часто приходил сюда, когда был ребенком? Ёнджун кивает, закрывает машину и ведет их к витринам ресторанов. — Мой папа отводил нас сюда каждый раз, когда Юнги-хён выигрывал матч в старшей школе, и когда он был в хорошем настроении. Он позволял нам выбирать все, что мы хотели. — Он смотрит на Субина с легкой улыбкой. — Теперь твоя очередь. Кафе довольно симпатичное, стены увешаны плакатами с айдолами и полароидными фото посетителей. Посадочные места — комфортно выглядящие диванчики, заваленные декоративными подушками и пледами, и парочка стоек. Некоторые посетители сидят за ноутбуками, некоторые — общаются за чашкой кофе с десертом. У дальней стены — витрина с рядами десертов и цветастое меню, висящее над ней. На стене прямо за ним висят фотографии какой-то семьи с подписью «с любовью» под ними. Пожилая кореянка с седеющими волосами, стянутыми в высокий пучок, тепло им улыбается из-за стойки. — Ёнджун! Ах, какой ты костлявый. Подойди-ка сюда, чтобы я тебя хорошенько рассмотрела. — Я соскучился, — приветствует ее Ёнджун, сокращая между ними расстояние. Он позволяет ей потискать себя за щеки и зачем-то отряхнуть его и так чистую одежду, прежде чем повернуться к Субину. — Это Субин. Мы играем в одной волейбольной команде. Субин вежливо кланяется и здоровается, и женщина окидывает его орлиным взглядом, снова переключая внимание на Ёнджуна. — Субин, да? Хороший парень. А как Юнги? Как он ест? — Сейчас он дома, наверняка готовится к вечернему наплыву, — отвечает Ёнджун, в глазах у него такое тепло, какого Субин еще не видел. — Он хорошо ест. Ты хорошенько откормила его в последний раз, как вы виделись. — Мне бы и тебя стоит откормить, - фыркает она, поправляя его рубашку. — Ты выглядишь так, будто тебя может ветром сдуть. Ёнджун улыбается, наклоняясь через стойку, чтобы крепко ее обнять. — Я в порядке, бабуля. Честное слово. Субин внезапно замечает в них поразительное сходство — то, как форма их глаз зеркалит друг друга, как похожи спинки их носов и их профили. Он рассматривает коллаж из фото за ней и находит фото Ёнджуна в спортивной форме. Там же обнаруживается и Юнги — оба широко улыбаются, счастливо щурясь. Стену украшает парочка детских фото, и Субин пытается запечатлеть их в памяти. — М-м, — говорит его бабушка неодобрительно. — Возьмешь еды домой. Возражения не принимаются. Ёнджун отступает назад, посмеиваясь. — Так точно, мэм. — Он поворачивется к Субину, указывая на витрину. — Выбирай, что хочешь. За мой счет. От внимания Субина не укрывается то, как бабушка Ёнджуна оценивающе его рассматривает. Он пытается сохранять спокойствие под ее пристальным взглядом, неторопливо оценивая варианты, прежде чем выбрать: — Я буду бунопан*. Ёнджун вздергивает брови. — Что-нибудь еще? — Нет, это все. — Ты же говорил, что голоден, — мягко настаивает Ёнджун. — Может, ты хочешь пообедать по-настоящему? Нам необязательно есть тут. — Нет, я… — Субин чувствует, как кровь приливает к щекам, и проклинает себя за склонность к румянцу. — Я бы хотел поесть тут. Ёнджун не выглядит убежденным, но он не настаивает. Он говорит своей бабушке: — Можно, пожалуйста, два бунопана и манджу**? О, и хотток*** для Юнги-хёна. Она кивает, натягивая перчатки и доставая маленькую коробочку. — Он все еще дружит с этим мальчиком? Чоном? Ёнджун кивает, и она кладет в коробку еще один хотток, а потом достает еще одну коробку, наполняя ее вафлями, которые Субин разглядывал через стекло витрины. — Ох, мэм, совсем необязательно, — качает Субин головой. — Я просто любовался. Она складывает коробки в пакет и протягивает его через стойку, игнорируя попытки Субина ее остановить. — Ешьте. — Бабуля, — хнычет Ёнджун. — Сколько это стоит? — Не знаю. Поцелуй меня, прежде чем уйти. Она подставляет щеку для поцелуя, и Ёнджун вздыхает, доставая из кармана кошелек. — Да, мэм. Он тянется через стойку, прижимается губами к ее щеке, а потом кладет несколько банкнот в ее фартук. — Я скоро вернусь. Пожалуйста, прими это. Я люблю тебя. Она слегка морщится, а потом указывает на Субина. — Приглядишь за ним, ладно? — Конечно. — Субин глубоко кланяется. Они выходят из кафе и направляются к машине Ёнджуна. — Ты не замерз? — спрашивает он, разблокировывая замки и открывая дверь с пассажирской стороны. — Нет. Погода неплохая. Хоть зима еще не кончилась, погода стояла достаточно теплая, чтобы выходить только в свитере и джинсах — Субин так и поступил. — Мне тоже так кажется. — Ёнджун закрывает его дверь, потом садится на водительское сидение, протягивая пакет Субину для сохранности. Он пристегивает ремень безопасности, заводит машину и начинает выезжать из тихого района. — Кстати, прости за мою бабушку. Субин играется с ручками пакета, рассматривая ладони Ёнджуна на руле. — Зачем ты извиняешься? — Она может быть довольно настойчивой. — Она просто заботится о внуке. Это мило, — отвечает Субин. — У тебя ее глаза, знаешь же? — Мне постоянно так говорят. Когда нас видят вместе, то думают, что она моя мама. — Ёнджун усмехается воспоминаниям. — Ты похож на кого-нибудь из родственников? — На маму, — отвечает Субин почти сразу же. — Когда я был ребенком, все в классе знали мою маму, потому что я был ее точной копией. Это меня жутко бесило. — Так ее можно благодарить за то, каким красивым ты вышел, — отвечает Ёнджун легко. — Ты должен как-нибудь показать мне ее фото. Субину даже не нужно смотреть в зеркало, чтобы знать, что он порозовел. — Ха-ха, смешно. — А кто сказал, что я шучу? — Усмешка Ёнджуна ясно дает понять, что он осознает эффект, который приносят его слова. Субин смущенно бормочет: — Замолчи и следи за дорогой, придурок. Он тычет в кнопку на магнитоле и включает радио на случайной станции, чтобы приглушить заразительный смех Ёнджуна. Они едут еще где-то десять минут, прежде чем остановиться у небольшого парка. — Я взял одеяла и напитки. Я подумал, у нас выйдет неплохой пикник. — Ёнджун тянется к заднему сиденью и вытаскивает себе на колени светло-голубую корзину для пикника. — Если не возражаешь посидеть снаружи. Субин тает, превращаясь в живое воплощение эмодзи с сердечками вместо глаз. — Я с удовольствием. Остаток вечера пролетает в мгновение ока. Они с удовольствием поедают выпечку, обмениваясь историями и смеясь, пока небо не темнеет, а парк не опустевает. — Ты хочешь сказать, — поворачивается к нему Ёнджун с невыносимо довольным выражением лица, — что тот самый Субин, который плакал в садике из-за того, что сломал грифель карандаша… — Откуда мне было знать, что я мог наточить его? -…тот же самый Субин, который подрался c парнем, который не показался на свидание на первом курсе? Субин дуется. — Ну, кому-то же нужно было намекнуть ему, что нельзя поступать так по-мудацки. Это сделал я! Без посторонней помощи! — Даже без помощи Бомгю? — Ага. Ёнджун склоняет голову вбок, чтобы взглянуть на звездное небо. — Быть не может, чтобы ты так поступил. — И кто мне это говорит? — спрашивает Субин, по-детски скрещивая руки на груди и отводя взгляд с высоко вздернутым подбородком. — Я. — Тебя там даже не было! Магия ночи мягко накатывает на них первыми волнами, и Субин пытается притвориться, что раздражен поддразниваниями Ёнджуна. Он пытается поддерживать оскорбленное выражение лица, но все равно удивляется, когда слышит, как Ёнджун рядом двигается. Он чувствует, как две ладони обхватывают его лицо и разворачивают к себе, заставляя посмотреть на старшего. — Ты прав. — Глаза Ёнджуна захватывают все его внимание, поле его зрения, кажется, сужается до размеров булавочной головки. — Если бы я был с тобой, то позаботился бы об этом. Субин невольно вздрагивает и знает, что Ёнджун почувствовал это — его взгляд тяжелеет. — Теперь я тут, и тебе больше не придется ни с кем драться, — шепчет Ёнджун, ласково поглаживая большими пальцами скулы Субина. — Обещаю. Они замирают, утопая в запахах друг друга, ноги Ёнджуна поверх бедер Субина, руки Субина комкают одеяло под ними, пока они бесстыже друг на друга глазеют. Они как будто попали в фильм, а Субин молится каждому известному ему божеству, чтобы Ёнджун не услышал, как сильно грохочет его сердце, когда он тянется ближе, сокращая между ними расстояние. Их губы соприкасаются на полпути, прикосновение полное электричества и напряжения. Губы Ёнджуна полные, мягкие и влажные — это не оставляет Субину сил сопротивляться, как только поцелуй углубляется и они соприкасаются языками. Впервые с момента их знакомства Субин подчиняется, и он ныряет в это с головой, позволяя себе потеряться в неторопливых движениях Ёнджуна, в его уверенных прикосновениях и успокаивающем запахе. Ёнджун отстраняется первым, тяжело дыша, его губы припухшие и ярко-розовые. Когда их взгляды встречаются, Субин шепчет то, о чем думал всю ночь: — Теперь я тут, и ты никогда не будешь один.