take a lap, loser

Субин старается не думать ни о чем. Он пытается запихнуть все мысли в коробку и спрятать ее в самый дальний угол своего разума. Он сжимает пальцы в кулаки, медленно и осторожно. Пытается сосредоточиться на ощущении, что суставы его рук свободно сгибаются. Что его запястья подвижны. Пытается поднять в памяти все свои игровые знания, чтобы избавиться от осевшей на плечах тяжести. Не работает. — Детка. — Ёнджун тут как тут, когда он чувствует первую волну тошноты, и его рука на плече Субина возвращает его к реальности. — Ты хорошо себя чувствуешь? Субин собирает все крупицы самоконтроля, чтобы не прильнуть к его объятьям. — Нет. Ёнджун поворачивается к нему лицом, его ладонь скользит вниз по его руке, чтобы переплести пальцы. — Что я могу сделать? Субин нервно улыбается. — Просто… давай постоим так. Немножко. Пожалуйста. — Окей. — Ёнджун все еще тяжело дышит после разминки, его виски сияют от пота. — Чем хочешь заняться после этого? Субин благодарен ему за возможность отвлечься. — Честно говоря, я это еще не планировал. — Моя бабуля постоянно спрашивает о тебе. Мы могли бы заехать к ней и поздороваться. — А это не оправдание, чтобы получить манджу? — Что? Не-ет! Я просто хотел навестить свою любимую… Ладно, может, я и думал о манджу, но бабушка правда была бы рада тебя увидеть. Субин не может сдержать смеха, но это привлекает неожиданное внимание. — Эй, чего вы там хихикаете? — дразнится Хосок, сидя на скамейке рядом с Юнги. Он настоял на том, чтобы приехать на отборочные, чтобы поддержать их, потому что несколько месяцев назад не смог попасть на региональные. Но до сих пор он проводил большую часть времени, рассматривая Юнги в спортивном костюме. — Да, вам разве не стоит разминаться? — замечает Бомгю, сидя в глубоком приседе и глядя на их сцепленные руки суженными глазами. Субин чувствует, как Ёнджун сжимает его ладонь, но говорит: — Ты прав. Поможешь мне растянуться? — Детка, ты не обязан слушаться, — шепчет Ёнджун позади него. — Я знаю. — Субин смотрит на своего бойфренда, искренне улыбаясь. — Но он прав. Спасибо, что помог мне успокоиться. Он быстро целует Ёнджуна в губы, что вызывает у Тэхёна притворный рвотный позыв, а у Чонина — аплодисменты, потом подходит к Бомгю и присоединяется к нему. — Гю, — начинает Субин, принимая позицию для растяжки. Бомгю помогает ему дотянуться до правой ноги, крепко держа его за бок. — М? — Почему тебе так не нравится Ёнджун? Бомгю замирает, как олень в свете фар. — Что? — Ну же, Гю, не прикидывайся тупицей. Я знаю, что он тебе не нравится. Скажи, почему. Спустя несколько напряженных мгновений Бомгю бормочет: — Ты знаешь, я никогда… — Бомгю, почему? — Субин, ты сам видел, как он относился к своим сокомандникам. Черт, да его из-за этого из команды выкинули. Субин смотрит на своего парня, тренирующегося с Тэхёном и Каем, решительно нахмурившись и одобряя каждый удачный пас, который они ему подают. Уголки его губ ползут вверх. — С тех пор он изменился. — Откуда ты знаешь? Хён, вы же совсем недавно… — Мы знаем друг друга уже семестр… — Это всего четыре месяца, хён! Мы с Феликсом играли дольше! — Он изменился, — настаивает Субин. — Я точно могу сказать… может любой, у кого есть два глаза. Ты даже можешь спросить у Юнги-хёна. Бомгю усмехается, когда Субин хлопает его по рукам, намекая, что он готов перейти на другую сторону. — Что? — спрашивает он, склоняясь к левой ноге. — Ничего. — Что-то все же есть. — Ты просто будешь его защищать, — ворчит он, добавляя с горечью. — Как всегда. — Бомгю, чего ты хочешь? Он мой парень. — Ладно, забудь. — Почему ты ведешь себя так по-детски? — Потому что я знаю, что ты меня все равно не послушаешь, — рявкнул Бомгю, явно раздраженный. — И я не хочу ссориться в день игры. Субин молчит с минуту, касается руки Бомгю, готовый сменить позицию, склоняясь меж расставленных ног. Бомгю давит ему на спину, прилагая меньше давления, чем раньше, и Субин наконец набирается смелости, чтобы сказать: — Я спрашиваю, чтобы у нас больше не было недопониманий по этому поводу. Пожалуйста, скажи мне, что думаешь. Бомгю вздыхает, объясняя: — Если бы он изменился, ты думаешь, он бы попытался вцепиться своему брату в горло на региональных? — О чем ты? — Если бы он правда изменился, как ты говоришь, разве он бы стал реагировать на критику таким образом? Он выглядел так, словно был готов откусить Юнги-хёну голову. И ты был рядом с ним. Если бы он не преодолел себя, он мог бы причинить вред и тебе. Но он даже не думал об этом! Он был слишком зол, чтобы обратить на нас внимание. К примеру, Кай… — Все мы были на пределе… — Хорошо, а как насчет тренировки несколько недель назад? Когда мы играли три на три с Уёном, Хонджуном и Хёнджином? Субин изо всех сил старается не звучать защищающимся. — А что тогда было? — Помнишь, когда Уён сказал ему, что он недостаточно старается, и до конца игры он отправлял мячи только в него, пока плечо Уёна не стало болеть настолько, что ему пришлось отсидеться следующие две тренировки. Субин хмурится, выпрямляясь. — Он же не специально. — Вот, опять! Ты опять его защищаешь! Слушай, я не хочу говорить об этом. — Бомгю отходит от Субина, глядя на него. — Мне жаль, хён, но он мне не нравится, окей? Я не позволю этому повлиять на нашу игру. Но просто знай, что я не доверяю ему. Вообще. Он ослепил тебя и заставил думать, что он такой чудесный, когда на самом деле… Раздается громкий жужжащий звук, эффективно заглушая напыщенную речь Бомгю, а из динамиков слышится приветствие диктора: — Доброе утро, игроки и тренеры, спасибо, что пришли на отборочные к весеннему национальному турниру провинции. Присутствуют все соревнующиеся команды, поэтому мы собираемся начать. По традиции, только восемь команд из состава каждой провинции продолжат участие в национальном сегменте соревнований. С честью представьте свою провинцию. Рекрутеры, вам не разрешается напрямую приближаться к игрокам, которые находятся на площадке, даже если они находятся вне игры. Вы можете остаться до конца игры или оставить контакты тренерам. Пары в первом раунде следующие… Хосок поднимается со скамейки, чмокнув Юнги в щеку, и с энтузиазмом показывает группе большие пальцы. Он быстро фотографирует команду, прежде чем броситься к трибуне. — Университет Ханян против Сеульского Национального… Субин поднимает взгляд как раз вовремя, чтобы встретиться с пристальным взглядом Ёнджуна. — Мы поедем на национальный чемпионат, — говорит старший одними губами, уголки его губ приподняты вверх в улыбке. — Обещаю. Субин всем сердцем ему верит. И, возможно, это то, о чем Бомгю и говорил: требуется всего лишь обещание от Ёнджуна, чтобы остановить волнующееся в нем море. Но это просто то, какой Ёнджун есть. Потому что у Ёнджуна есть все, чего не хватает ему: он самоуверенный, забавный, смелый, непримиримый, бесстрашный, дерзкий, упрямый. И все же, когда дело касается Субина, он хрупкий. — Хорошо, ребята, — начинает Юнги, когда они перемещаются на корт для первого раунда. — Сегодня играйте от всего сердца. Выложитесь на полную. Сделайте это не ради меня, школы или своих семей. Ради себя, ради того, как много вы работали, ради болей в мышцах по ночам и утрам. Что бы ни случилось, я буду гордиться вами, и вы тоже должны… Теперь давайте, — все они складывают руки поверх рук Юнги, и Субин улыбается, когда рука Ёнджуна сжимается вокруг его: — Один, два, три, файтин! — Файтин! Они выстраиваются на корте, обе команды кланяются друг другу, когда судья дает свисток, а капитаны обмениваются рукопожатием в знак взаимного уважения. Они становятся на позиции: Субин крайний слева, Чонин — крайний справа, Кай в центре в атакующем ряду, Тэхён позади Субина, Бомгю позади Чонина, и Ёнджун позади Кая в заднем ряду. Все они в готовности приседают, когда игрок противоположной команды выходит за пределы поля для подачи. Мяч поднимается выше, выше, еще выше, и игрок прыгает следом, отправляя мяч в полет. Кай подпрыгивает. — Мой! Ёнджун кричит сзади: — Не надо! Это аут! Как раз вовремя; Кай опускает руки, нахмурив брови, и мяч, описав дугу над площадкой, ударился о стену прямо за ними. Резкий свисток, и судья засчитывает им очко. — Спасибо, хён, — с благодарностью говорит Кай, и Ёнджун хмыкает с радостным блеском в глазах. — Давай продолжим в таком же духе. Следующее, что Субин осознает — то, как они меняются площадками после победы в первом раунде (25 на 23), и его сердце колотится где-то в горле, удары настолько громкие, что заглушают все мысли. — Это было близко, но не теряйте хладнокровия, — предупреждает Юнги, пока они опустошают свои бутылки с водой. — Субин, на этот раз начни с заднего ряда; нам всегда нужен хотя бы один из наших более высоких парней в атакующем ряду. Кай, мне нужно, чтобы ты держал запястья жесткими, хорошо? Чонин, когда делаешь бросок вперед, следи за тем, чтобы твое колено находилось прямо перед тобой; если уйдешь вбок, то потеряешь равновесие. Ёнджун, когда ты ныряешь за мячом, ныряй без сомнений. Не сомневайся, все знают, что нужно отступить. Тэхён, у тебя все отлично, отличный темп, но ты выдыхаешься, это видно. Просто дыши. Бомгю, я хочу, чтобы ты подал первым. Я видел, как ты тренируешься, и знаю, что у тебя получится подача навылет. Свисток рефери обрывает их, и они снова собираются на площадке, на этот раз Субин рядом с Ёнджуном в заднем ряду, и они смотрят друг на друга с решимостью. — Я люблю тебя, — говорит Ёнджун, его глаза сужены, губы крепко поджимаются, но слова все равно источают тепло. Субин почти запинается, дыхание замирает у него в груди. — Я тоже тебя люблю. Бомгю выходит за пределы поля, готовясь к подаче. Он дважды отбивает мяч о площадку, затем медленно и долго выдыхает. Он делает маленький шажок, когда подбрасывает мяч вверх, и Субин напрягается, когда понимает, что тот пытается выполнить подачу в прыжке. Кажется, что мяч находится в замедленном движении, пролетая над их головами, и балансирует у сетки, готовясь упасть в любую секунду. И падает. На их сторону. Свисток жжется, как соль на свежей ране, но прежде чем он успевает запаниковать, Кай кричит через плечо: — Все супер, Бомми-хён! — У тебя получится, хён! — кричит Тэхён прямо перед ним в атакующем ряду, приняв позицию готовности. Ёнджун внезапно поворачивается, глядя прямо в глаза второкурснику, чьи плечи от стыда подняты до ушей: — Расслабься. Мы выиграли в прошлом раунде, выиграем и в этом. Попробуй снова. Я знаю, ты сможешь. Бомгю быстро моргает, как будто не веря, что Ёнджун действительно с ним заговорил, но кивает. Он принимает мяч у рефери и сбрасывает напряжение в плечах, наклоняя голову из стороны в сторону, чтобы растянуть шею. Он перебрасывает мяч из руки в руку, отбивает его о пол один раз, а потом посылает вверх, делая все более крупные шаги, чтобы догнать его. Его рука бьет по мячу, и тогда он перелетает через сетку. Субин выдыхает — он сам не осознавал, что задержал дыхание. — Хорошая подача, Гю! — оглашает он, когда напротив них начинается суета. — А теперь не дайте им отобрать у нас преимущество! — Да, капитан! — откликается команда. Скрип обуви о твердую древесину, крики со всех сторон, удары мячей по коже, полу и сетке, свист, рассекающий воздух. Все вокруг него беспорядочно, пока единственное, на чем он может сосредоточиться — это удерживать мяч в игре, держать его в пределах поля, помогая своей команде набирать очки за очками. В какой-то момент он даже не знает счет. Он просто играет. А затем Тэхён наносит резкий удар по площадке противников, и Чонин кричит громче, чем Субин когда-либо слышал, Бомгю радостно подпрыгивает, Кай издает свой обычный дельфиний крик, а Ёнджун опять смотрит ему в глаза. — Один готов. Осталось еще два, — он усмехается, и Субин бросается к нему, чтобы сократить дистанцию между ними, крепко обвивая руками его талию и отрывая его от земли. И Ёнджун хихикает. По-настоящему хихикает. — Разве ты не рановато празднуешь? — спрашивает старший, его руки обвиваются вокруг шеи Субина, и он смотрит ему в лицо. Субин качает головой, широко улыбаясь, глаза почти прикрыты от счастья. — Ты обещал. И ты никогда не нарушаешь своих обещаний. Ёнджун смотрит на него, его карие глаза слегка расширяются, прежде чем он тянется, чтобы коснуться губами губ Субина. До Ёнджуна Субину было бы неловко. Он бы отстранился, покраснев и извиняясь перед каждым, кто видел. Но так было раньше. Теперь он просто притягивает его еще ближе, губы идеально сливаются с его губами, глаза закрываются; он позволяет себе потеряться в этом, как с Ёнджуном всегда и случается. Потому что Ёнджун дал ему то, чего он никогда не обрел бы сам. Мужество. Послать к черту всех и что они думают. Любить того, кого он хочет. Делать все, что он хочет. И он никому не позволил бы это отнять.