Shot in the dark

      В понедельник Алина пережила изнурительную прогулку, чтобы добраться до работы. Неожиданная буря настигла Ос Альту и шла по ней, сея хаос. Алина, вероятно, не должна была выходить из дома, но настала её очередь открываться, и она не собиралась терять даже несколько часов оплаты.       Повезло, что ветер дул в сторону Варева, иначе она могла бы и не дойти. Она выглядела так, будто её затянуло в пылесос, а потом выплюнуло обратно на порог кафе. Её волосы были спутаны так, что понадобилось целых двадцать минут, чтобы вернуть им прежний вид с помощью расчески, и лучшее, что она могла сделать затем, это собрать их и закрутить в очень грязный пучок.       Несмотря на это и насквозь промокшую обувь, которая издавала незначительный хлюпающий звук, когда она двигалась, Алина была в непривычно хорошем настроении. Она улыбалась пострадавшим от ветра клиентам, заводя нелепую болтовню о погоде ("Ветер! Да ведь?!"), и рисовала каракули на всём, что попадало в её руки. Стаканчики, чеки, кондитерские пакеты и даже обратная сторона руки Алексея – ничто, что было в пределах досягаемости, не было защищено от её несмываемого маркера.       — Кто-то сегодня радостный, – ворчал Алексей, потирая красный шрам на затылке. Должно быть, ветер решил ударить его по голове особенно грубой веткой, пока он шёл на работу.       Алина просто беспечно улыбнулась, рисуя падающий лист на 12-ти унциях макиато. Она всё ещё была под кайфом из-за субботнего свидания, и ей казалось, что если она сосредоточится достаточно, то сможет почувствовать теплую руку Александра на её спине, как когда та лежала при их попытке поцеловаться.       Она мечтательно вздыхала, вспенивая молоко, и задавалась вопросом, что бы чувствовали его губы, если бы им удалось прикоснуться к её губам.       — Алина? Алина! – бешеный крик Алексея оторвал её от мечтаний, и она поняла, что разливает пену по всему прилавку. Ууупс.       — Блин, ты сегодня хуже, чем Николай! – Алексей бросил на неё отчаянный взгляд, когда она вытерла молоко, и её улыбка немного поугасла. Очень повезло, что Николай не пришёл сегодня на работу из-за бури, потому что Алина не была готова говорить с ним.       Она даже не была уверена, что собирается сказать. Спасибо, что поцеловал меня, Николай? Возможно, это был лучший поцелуй, который у меня когда-либо был, но я не могла перестать думать о моём соседе/друге детства/безответной любви во время этого. Однако он ведёт себя как полный засранец, и я понятия не имею почему. Кроме того, возможно, я захочу поцеловать некоего владельца галереи/директора Равкианского варева, и у меня свидание с ним в эту пятницу. Может, отложим роман и останемся друзьями, пока я не выясню всё остальное? Пожалуйста, спасибо!       Алина была уверена, что это кончилось бы плохо.       Обычно нежное бренчание колокольчиков, звучащих при открытии входной двери, прозвучало резко из-за переменчивого ветра, когда вошли три клиента. Алина подняла глаза и подавила стон.       Это была Зоя, а с ней два её маленьких злых миньона, Надя и Мари, которые выглядели как маленькие подделки, уродливые копии их пчелиной матки. Все они носили пушистые шарфы и кардиганы с дизайнерскими леггинсами, которые они заправляли в странные ботинки-тапочки. Они подошли, практически в ногу, и Зоя взяла на себя инициативу. Алина удивилась, что они не начали петь и танцевать.       Зоя провела рукой по своим роскошным черным волосам, вернув их в почти совершенную форму. Казалось, что у неё была собственная система погоды вокруг головы. В отличие от всех остальных, включая её друзей, она выглядела едва ли тронутой ветром. Алина осознанно подняла руку к своим спутанным волосам. Это было просто нечестно.       Без приветствий и малейших признаков того, что она знала Алину вне работы, Зоя заказала:       — Налей мне 16 унций латте «Жар-птица». Побольше пены и кусочек медового хлеба с инжиром. Свежий ломтик. И не смей снова произнести моё имя неправильно, Старкова.       Глаза Алины болели, от того, что она активно сопротивлялась, чтобы не закатить глаза. Зое удалось вместить в заказ слишком много раздражающих вещей. А главное, что не было такого напитка, как латте «Жар-птица».       — Вы имели в виду фраппучино «Жар-птица»? – Алина попыталась выразить как можно меньше раздражения.       — Я неясно выразилась? – гневно фыркнула Зоя.       — Нет, просто не…       — Я хочу поговорить с менеджером, – резко перебила та.       — Прости, но, как ты знаешь, (спрашивая менеджера каждый раз, когда приходишь), в Равкианском вареве сетевой менеджер, и его сейчас нет. Я являюсь помощником менеджера и могу передать сообщение или же вы можете написать жалобу, чтобы добавить в ящик предложений, – Алина даже не поленилась сделать жест, хотя Зоя точно знала, где он.       Зоя сузила свои голубые глаза.       — Просто сделай мой заказ, Старкова. Или я слишком многого прошу?       Алина хотела отметить, что её просьба была действительно «слишком большой», потому что та хотела заказать напиток, которого не было в меню, но вместо этого Алина напялила свою лучшую я-ненавижу-тебя-но-я-не-могу-потерять-эту-работу-так-что-давай-просто-покончим-с-этим улыбку и написала заказ на стаканчике. Зоя настояла на том, чтобы её имя было написано правильно, прежде чем платить. После этого Надя и Мари сделали свои заказы в равной враждебной манере.       Как только женщины исчезли из поля зрения, Алина выбросила одноразовый стаканчик с правильно написанным именем Зои и сделала ещё один, как всегда делала. Обычно она просто слегка играла с орфографией или звуками и писала что-то вроде «Зойа» или «Зуя». Но сегодня она была очень напориста, поэтому написала совершенно другое имя.       После своего маленького бунта она начала делать выдуманный напиток. Перемешала манго и клубничный микс с грейпфрутовым сиропом в чашке, а затем добавила тошнотворную смесь с молоком. После того как она нагрела всё это сильнее обычного, чтобы создать дополнительную пену, она полила всё газированной конфетной пылью.       — Латте «Жар-птица»? – Алина позволила каждому слову презрительно растекаться, поставив напиток на стойку.       Зоя подошла, чтобы проверить стаканчик.       — Что это за херня? Это даже не имя.       Она повернула стаканчик к Алине, показывая «Ззизкс», написанное жирным почерком, а Алина нахмурила бровь в гримасе недопонимания и невинности.       — Ну, это же настоящее имя, разве нет?       Алина нашла его на сайте детских имён, когда искала имена, начинающиеся с «З». Она обеспечивала себя парочкой имён на каждую неделю, чтобы иметь туз в рукаве всякий раз, когда Зоя украшала Равканское варево своим великолепным присутствием. Среди её любимых были Зельда, Зури, Зоро и Цуцзанна.       Зоя сломала что-то, прежде чем броситься к своим друзьям.       — Святые. Она такая стерва! – услышала Алина, насмешливый шепот Зои.       Иди туда, откуда пришла, – подумала она, прежде чем пойти протереть кофеварку.       Алексей бросил ей сочувствующий взгляд, но ничего не сказал. В этом не было необходимости; Алине достаточно было знать, что у неё есть свидетель того, как Зоя делает мозги.       Продолжая прибираться, Алина пыталась игнорировать их разговор, чтобы снова помечтать об Александре, но заинтересовалась, когда услышала имя Мала.       — Ты выгнала его? – спросила Надя Зою с ужасом, но когда Алина рискнула взглянуть, та выглядела более ликующей, чем шокированной.       Зоя понизила голос, и Алина едва смогла его расслышать.       — Он продолжал говорить о ней и том, другом бариста. А знаешь, что самое горячее?       — О том, что со светлыми волосами? – громко вставила Мари, и ей шикнули, прежде чем Зоя продолжила.       — Да, однажды она пришла домой в его куртке, и Мал вышел из себя. Я никогда не видела его таким злым. Он почти не слушал меня, он был так раздражён.       Алина не была уверена, о чём они говорили, но она должна была услышать больше. Она медленно двигалась к концу прилавка, а потом притворилась, что сортирует трубочки.       — Это было не так давно. Я выгнала его в пятницу. Они поссорились, и он только об этом и мог говорить.       Уголком глаза Алина увидела, как Надя наклонилась к Зое.       — И что ты сделала?       Зоя тяжело вздохнула.       — Я сказала: «Если ты так ревнуешь к Николаю, почему бы тебе уже не трахнуть её?» Я была очень саркастичной! Он начал защищаться, и я поняла, что он действительно ревнует. Это было ужасно.       Глубокое чувство беспокойства охватило Алину, когда Надя и Мари обе повторили «ужасно» тоном, что звучал подозрительно радостно.       — Ты действительно думаешь, что Мал хочет быть с Алиной?       Голова Алины качалась, в ужасе. Подождите. Они говорили о ней?       Сейчас контекст очевиден, и нет другого объяснения, но она всё ещё не может поверить, что они могли говорить о ней. Алина знала, что Мал ненавидел Николая, но ненавидел ли он его, потому что хотел её?       Нет. Не её. Он всегда ясно говорил, что думает о ней как о сестре, как бы Алина не относилась к нему, как НЕ к брату. До боли ясно.       Она открыто на них таращилась, но они всё равно не заметили. Зоя торжественно кивнула и сказала:       — Вот почему я выгнала его. Я не чья-то там вторая порция.       Надя и Мари обменялись мгновенными горящими взглядами, прежде чем горячо кивать головой и соглашаться с ней.       Разговор быстро перешёл на другую тему, что-то о группе, которую они думали создать и назвать «Эфириалки», но Алина продолжала стоять на месте. Казалось, что прошло несколько часов, прежде чем она наконец сдвинулась, вызванная посетителем, но прошло всего несколько минут.       Разум Алины продолжал нестись в течение дня, в результате чего она стала ещё более ошалевшей, чем прежде. Алексей продолжал бросать на неё обеспокоенные взгляды, но ничего не говорил. Время, казалось, текло и размывалось. Она знала только, что была в кафе, потом работала вместе с Женей в бутике, а затем шла домой.       Ветер поднялся ещё сильнее, и она боролась с ним всю дорогу домой. Также шёл дождь. В общем, довольно-таки унылая комбинация, зато это смогло отвлечь её разум. Она наконец добралась до своего дома и, идя по лужайке, заметила, что что-то не так.       Одно из деревьев возле её дома шаталось на ветру. Она никогда не видела, чтобы оно наклонялось так сильно, и задавалась вопросом, когда оно рухнет. Оно наклонялось и наклонялось, пока не исчезло совсем за домом и не возник глубокий грохочущий звук.       Алина помчалась туда, чтобы осмотреть повреждения. Одинокая сосна упала прямо в окно комнаты Мала. Она тут же попыталась оттолкнуть дерево и вытащить из дома, но это было бесполезно. Горячий пот начал смешиваться с холодным непрерывным дождём, её руки стали липкими и пахли острым запахом сока.       После нескольких бесполезных минут, при которых она пыталась своими руками вытащить дерево, она сдалась. Она никак не могла его сдвинуть сама, как бы ей не претила мысль позвонить Малу.       Она поспешила в дом и нажала «1» для быстрого набора Мала. Алина редко кому звонила, даже Малу. Её телефон был настолько стар, что звонок сбрасывался девять раз из десяти, а люди часто жаловались, что она звучит так, будто находится в туннеле. Поэтому чаще всего она писала сообщения, а сомнительные телефонные звонки использовала для экстренных ситуаций. Мал знал это и не смотря ни на что всегда брал трубку, когда Алина звонила. Но в этот раз Мал не брал трубку.       Алина попыталась снова, но ответа не было. Может, из-за шторма что-то случилось со связью. Она попыталась в третий раз и, когда не получила ответа, быстро написала Малу. << Упало дерево и разбило окно. Возвращайся домой СРОЧНО       Она остановилась на секунду после отправки, надеясь, что он ответит. Но он не ответил. Она бросила телефон на кухонный стол с большей силой, чем следовало. Не было времени ждать. Когда она пыталась передвинуть дерево, то увидела, что вода поступает в дом через разбитое окно, и это было более важным вопросом.       Дверь спальни Мала, к счастью, уже была открыта, и она вошла внутрь, чтобы осмотреть повреждения. Добрые три фута древесины застряли в его комнате под странным углом. Пол был усеян сосновыми иголками и битым стеклом, политым соком. Она слышала визг ветра, врывающегося в комнату, и ощущала захлёстываемые потоки воды.       Кровать Мала начала мокнуть, влажное пятно ползло к его ноутбуку, который он оставил на кровати. Алина прыгнула и схватила его, а потом положила на кухню для сохранности. Она взяла ещё несколько ценных вещей из комнаты, включая картину, которую она сделала для него, и на этот раз она была благодарна за его спартанскую комнату, так как потребовалось всего несколько ходок, чтобы вынести большую часть его вещей.       Теперь, когда ценности были вынесены, ей пришлось остановить распространение воды на остальную часть дома. Схватив все полотенца с пола в ванной, где они почему-то всегда оказывались вместо того, чтобы лежать на полке, она создала барьер, заложив низ двери Мала.       Возможно, это не сильно помогло бы, но, по крайней мере, это было хоть что-то. Разум Алины был охвачен паникой. Она не знала, что делать дальше или как исправить ситуацию. Это был её дом. Их дом. И он был поврежден на её глазах. Она чувствовала себя такой слабой и беспомощной.       Ей было как будто пять лет, и она ждала кого-то в офисе социальной службы, чтобы кто-нибудь заметил, что она плакала в углу, вместо того, чтобы играть с куклой, которую они ей дали.       И она ненавидела это.       Она отказалась быть зависимой, всегда полагаться на Мала. Так что она встряхнулась и подошла к окну, чтобы оценить ущерб. Верхняя часть дерева была намного худее основания, так что, возможно, она могла бы вытолкнуть его и прикрыть дыру чем-нибудь. Она положила руки на шероховатую кору с острыми иглами, но проигнорировала боль и толкнула.       Дерево почти не сдвинулось.       Паника начала ползти обратно, но Алина отбросила её. Она изменила свою позицию, чтобы получить больше рычагов воздействия и попыталась снова. Снова и снова, и снова. В конце концов, дерево начало смещаться с каждым нажатием, и она продолжала неистово, пока оно, наконец, не покинуло окно и с тошнотворным звуком съехало по стене. Потребовалось так много усилий, что Алина хотела упасть на землю, где она стояла, но всё было усыпано битым стеклом.       Дождь залил в комнату ещё сильнее, когда дерево уже не загораживало окно. Алина раздобыла большой брезент и испорченный кусок фанеры. Потом она вышла на улицу с дурацкой тяжелой коробкой для инструментов, которая принадлежала Малу.       Это была пытка, и это заняло больше времени, чем следовало бы, но Алине удалось забить фанеру над окном, а затем брезент над ним.       Казалось, что она застряла на автомойке.       Она была уверена, что потеряла туфлю в грязи.       Брезент почти улетел три раза, но она это сделала.       — Алина?!        Это был Мал, в его глазах застыла паника. Он оценил её потрепанный вид: промокшая насквозь, по уши в грязи, – и вздохнул с облегчением.       — Слава Святым, ты в порядке!       — Почему бы мне не быть в порядке? – спросила она его; утомление притупило её ум.       — Ты звонила мне три раза, а потом написала, что дерево упало в дом, и я как можно скорее вернулся домой!       — Да, домой. Не ко мне.       Её ответ был резким и злым, но она не смогла сдержаться. Она была холодной, мокрой и измотанной. Не желая больше находиться на улице, она пошла к входной двери.       — Откуда мне было знать?       — Бери трубку, засранец!       Он слегка загородил дорогу. Она обошла его, но он схватил её за запястье.       — Алина, не уходи. Я беспокоился о тебе!       Он хмурился, испытывая проблемы с объяснением очевидного.       — О, я даже не знаю, каково это, - сказала она многозначительно. Каждый слог сочился сарказмом.       Она пыталась от него избавиться, но он не сдавался. Его хватка не была слишком крепкой или болезненной, что ещё больше злило Алину; она не могла освободиться.       — Отпусти меня, Мал.       Он бросил взгляд на её запястье, как будто даже не знал, что держит его, но вместо того, чтобы отпустить, он потянул её руку вверх.       — Ты истекаешь кровью!       И это было так. Кровь вытекла из глубокой, но чистой раны на ладони. Должно быть, она порезалась, когда боролась за то, чтобы вытащить дерево из окна. Она даже не заметила, но теперь, когда она сделала это, острая жгучая боль прошла через её ладонь.       — Ой! Отпусти меня!       Лицо Мала было скованно нечитаемой эмоцией, когда он отпустил её запястье.       — Если бы я был здесь, этого бы не случилось, не так ли?       — Почему тебя это волнует? – тихо спросила Алина, задаваясь вопросом, насколько меньше было бы боли, если бы он был рядом с ней.       — Потому что я люблю тебя. Ты моя семья, Алина! Как ты могла такое спросить?       Слова прошли сквозь неё, пронзая сильнее, чем следовало. Любовь, но только семейная. Ни больше. Не важно, о чём Зоя сплетничала в приглушенных, язвительных тонах.       — Просто возвращайся к тому, чем ты там занимался. Дом в порядке, ты мне больше не нужен.       Она прошла мимо него и проигнорировала его невнятные аргументы.       Проигнорировав беспорядок в комнате Мала, она пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок и осмотреть порез. Она видела Мала, передвигающегося в своей комнате, но к тому времени, как она закончила в ванной, его уже не было. Его комната выглядела так, будто она была вымыта, большинство его вещей вернулось на место, и на кровати были новые простыни.       Алина посмотрела вниз на свою перевязанную руку.       «Ты мне больше не нужен».       Она крепко сжала кулак, чтобы залить повязку кровью, не зная, действительно ли она имела в виду то, что сказала.