Особая магия

      Драко Малфой открыл глаза. Первое, что он увидел, или, скорее, почувствовал — каменный холодный пол. В Мэноре камины вряд ли справлялись с отоплением огромного замка, но домовики всегда поддерживали температуру, при которой пол точно не был таким ледяным. Драко поморщился. Голова гудела так, как будто в ней ехал здоровенный поезд. Ехал и сигналил своими мерзкими гудками.       Начинало мутить не то от неудобного положения, не то от количества выпитого. Драко Малфой, пару раз пошатнувшись, поднялся на ноги, и первое, что ему бросилось в глаза: манжеты его школьной формы. Драко редко пил, тем более, пил в одиночестве, но чтобы переодеваться в старую хогвартскую форму — это до какой кондиции надо дойти?       Драко Малфой оторвал взгляд от своих рук, которые, как будто, стали меньше, чем он их помнил, и на пальце отсутствовало фамильное кольцо, которым наградил его отец в тринадцать лет.       Глаза уже увидели то, что мозг отказывался принимать. Вокруг Драко был коридор с резными колоннами, полукруглыми арками и витражными окнами. Этот коридор, казалось, Драко мог узнать даже с закрытыми глазами. Хогвартс. Как он мог оказаться в замке, если уснул в собственной комнате?       Единственное разумное объяснение, что постучалось в белокурую голову сквозь недоумение и страх, говорило о том, что он еще не проснулся.       И Драко, пожалуй, мог с этим согласиться. Иначе как объяснить то, что он стоит посреди коридора школы, где не был со времен Битвы, на нем его школьная форма и нет кольца, которое он не снимал, даже принимая ванну.       Драко Малфой сделал шаг. Он помнил, что во сне обычно ты не руководишь своими действиями, даже когда понимаешь, что это сон, ты просто плывешь по течению, наблюдая как бы со стороны. Чтобы так явно ощущать себя и понимать, что спишь — такое Драко еще не снилось.       Малфой слышал об осознанных сновидениях, но никогда ими не увлекался, ведь чего-чего, а кошмаров ему и в жизни хватало. Но это огневиски отца… Черт его знает, что там было намешано, и как расслаблялся отец.       Да, пожалуй, это было здравой мыслью. Странный эффект от Огдена из отцовского подвала. Да, это точно оно.       Так, а что с этим делать дальше?       Драко сделал еще шаг в сторону и снова осмотрел стены вокруг. Было тихо так, как будто замок уже спал, и чернота за окнами подтверждала его предположение. Что делают в Хогвартсе, когда за окнами ночь или поздний вечер? Драко ухмыльнулся. Было б ему лет шестнадцать — он бы нашел чем заняться, зная о том, что это все не по-настоящему и ничего за это не будет, зато чувствовалось это так явно, как не всегда Драко чувствовал в реальности.       Драко уже увереннее пошел прямо по коридору. Полы мантии покачивались в такт шагов, и Драко заметил носы своих ботинок, которые, как и руки, были явно маленькими. Малфой остановился и повернулся к окну. Подоконник начинался на уровне плеч, а Драко точно помнил, как он с легкостью садился на эти подоконники в темных пустых коридорах, и думал-думал-думал. Думал о том, как убить Дамблдора, чтобы не убили его. А теперь Драко мог бы запрыгнуть на него, подтянувшись на руках, но это было… Отражение в окне подтвердило его догадку. Пусть не такое четкое, как в зеркале, но достаточное, чтобы рассмотреть свои собственные зализанные назад волосы (как учил отец), школьную форму с кажущимся огромным, по сравнению с ним самим, значком Слизерина. Драко Малфой — первокурсник.       Драко чуть не завыл от разочарования. Он так хотел сбежать из реальности, чтобы хоть на время забыть то, что его мучило там, отвлечься хоть на немного. И, видит Мерлин, у него получилось, хоть не совсем так, как он планировал. Но он оказался в своем теле первокурсника, которое, видимо, ничего не умело.       Драко Малфой достал палочку, которая, к счастью, была на привычном месте, во внутреннем кармане мантии, и продолжил идти по коридору. В конце-концов, это был его собственный сон, и он сам решает, что можно делать, а что нельзя.       Спустя десяток шагов Драко заметил впереди дверь. Насколько он помнил, это был туалет для девочек. И там кто-то плакал. Сквозь свои собственные шаги он смог услышать приглушенные девчачьи рыдания. Драко остановился.       Если бы это был Драко Малфой одиннадцати лет — он бы просто прошел мимо. Разве его касалась ревущая девчонка? Еще чего! Но ему было двадцать, и опыт вынужденного общения с Миртл показал, что не все ревущие девчонки ужасны. А еще это был сон, и Драко Малфою было любопытно, кто ревет в его собственном сне.       Он медленно, стараясь не создать лишнего шума, приоткрыл дверь.       И увидел огромную копну лохматых, коричневых волос и профиль их хозяйки. Грейнджер была… Ну, просто Грейнджер. Той, которой он ее помнил. Курчавые волосы, как будто незнакомые с расческой, вздернутый нос, так и кричащий «смотрите, я всегда права», пухловатые губы, которые сейчас искажала гримаса печали. По щекам текли слезы, и Грейнджер то и дело вытирала щеки рукавами мантии, не забывая периодически всхлипывать.       Она тоже была примерно возраста Драко. Драко помнил ее на каждом курсе. Со временем ее волосы становились опрятнее, видимо, с освоением косметических чар, фигура менее угловатой, а выступающие кроличьи зубы однажды просто исчезли.       Это было странно, что Драко снилась она — одиннадцатилетняя. Странно, что вообще сейчас снилась именно она.       Не то, чтобы Драко вообще не видел ее во сне. После их тупого, просто наитупейшего прибытия в Мэнор и пыток Беллатрисы, крики Грейнджер стояли у него в ушах добрые пару недель. А снилась она ему после этого почти постоянно. Только не эта, маленькая копия, а та, с огромными открытыми глазами, с болью на лице и вывернутым под неправильным углом телом. Она металась по полу в его доме, умирая по несколько раз за сон, смотря своими глазищами и шепча: «Драко». Он каждый раз просто смотрел со стороны, ничего не делая. Да и что он мог? И тогда, и во снах? А если бы мог — сделал бы? Драко не знал. А она все приходила и приходила во сне, мучила кошмарами ровно до последней Битвы, после которой кошмары обновились, став еще ужаснее: отец был в тюрьме, а мать мертва.       А потом эти сны стали реальной жизнью, и Драко уже ничего не снилось.       Грейнджер плакала на полу, сидя под раковиной и, казалось, не планировала прекращать.       Кто ее так вывел из себя? Эти ее недоразвитые?       Одиннадцатилетний Драко Малфой был бы счастлив увидеть плачущую Гермиону Грейнджер. Эту нахальную выскочку, которая мало того, что не имела родителей-волшебников, так еще и смела быть лучше него, чистокровного волшебника, почти по всем предметам.       А сейчас Драко стоял и не понимал что ему сделать. Подойти и успокоить ее? Пфф, вот же глупость. Он еще не сошел с ума настолько, чтобы стать жилеткой Гермионе Грейнджер, которая, хоть и выросла в достойную ведьму, но не перестала быть невыносимой зазнайкой.       Это его сон, и он понятия не имеет, с какого перепуга он должен лицезреть в нем это ревущее лохматое недоразумение, еще и не в лучшем виде. Драко уже собирался развернуться и пойти искать себе занятие получше, пока сон не закончился и он не очнулся на полу своей комнаты с жутким похмельем, как услышал звук шагов огромных лап, который отражался от пустых стен, становясь еще громче, хотя казалось, это невозможно.       Драко устремил взгляд в темный конец коридора, откуда показалась сначала тень существа, а потом и оно само.       Огромное, зеленое, блестящее от слизи, с оттопыренными ушами и в глупой жилетке. Живот свисал ниже куска ткани, прикрывающего то, что увидеть было бы омерзительнее всего, а лапы были исполинских размеров, с двумя безобразными, напоминающими копыта, ногтями. Какая мерзость.       И тут Драко вспомнил. Хэллоуин первого курса. Большой зал и влетающий Квирелл, всеобщая паника и крики «Тролль!». Но тогда их быстро отвели в гостиные, и через десять минут от начала этого светопредставления, Драко уже засыпал в своей кровати, радуясь, что успел таки поужинать.       Каким образом тролль оказался здесь, если крики тогда точно гласили, что он в подземельях? Драко еще остерегался идти к себе, все же гостиная Слизерина была тоже, своего рода, подземельем, вдруг тролль был там? Поэтому Драко тогда отправил вперед себя Крэбба с Гойлом. Если что — их не жалко, а он успеет убежать.       Но тут был явно коридор в центральной части замка, а тролль шел прямой наводкой в долбанный туалет для девочек, где сидела долбанная Грейнджер. Когда сон успел снова стать кошмаром? Это издевательство над психикой Драко! Если ему сейчас придется наблюдать за расправой над снящейся ему Грейнджер — он точно отправится в Мунго по возвращению в реальность.       С другой стороны коридора замаячили две точки, громко переговаривавшиеся между собой. Эхо доносило обрывки их разговора до Драко, и эти мерзкие голоса он узнал сразу, скривившись.       — Она там одна, Рон!       Ну конечно, Поттер и его компания. Куда без нашего доблестного спасителя? Куда мы без героя?       Поттер с Уизелом приближались не так быстро, как тролль. Это зеленое существо будет в туалете явно раньше, чем эти отмороженные. Идут, вон, почти прогулочным шагом. Так и хотелось крикнуть им, чтобы они пошевеливали своими булками, а то от их дорогой Грейнджер не останется ни кожи, ни рожи.       Самому Драко Малфою надо было убираться. Он точно не хочет сделать свой сон кошмаром. Хотя увидеть как тролль уделает эту наглую поттеровскую рожу — можно было и посмотреть, пожалуй. Помогать им Драко точно не собирался. Если шрамированный прихватил частицу удачи, которая била ключом в его реальной жизни, то его помощь там не понадобится — они спасут Грейнджер и выйдут сухими из воды, как всегда бывало. А если нет, то что ж, Драко Малфой примет эту потерю в своем сне. Настоящий же Поттер давно вырос и топчет аврорат своими лапищами, наверное, такими же мерзкими, как у этого тролля.       Надо было ретироваться, потому что тролль был в опасной близости. Он пока не замечал Драко — его выражение лица было таким же глупым, как у Уизела, и троллю не приходило в голову опустить взгляд вниз, или, может, ему слишком мешал это сделать жировой фартук.       В любом случае, выбирая между Поттером с его дружком и троллем даже в своем собственном сне — Малфой выбрал Поттера и побежал им навстречу.       Бежать было легко. Не так, как в обычном сне, когда под ногами словно была вата, а воздух превращался в желе, а ты бежал-бежал, но тебя все равно догоняли. В этом сне было почти по-настоящему. Витражи мелькали так быстро, как в реальной жизни, а пересечение с Поттером и Уизли настало очень скоро.       Что бы за пойло это не было — оно было лучшим для своего дела. Как в общем, и все остальное, принадлежащее Малфоям.       — Быстрее, олухи! — не выдержал Малфой, поравнявшись с делегацией «Союза спасения».       Эти двое, казалось, даже не поняли, что встретили Малфоя, а то бы у них хватило ума остановиться и начать свои долбанные пререкания. Они заметили это зеленое чудище и его вход в туалет. И побежали, сорвавшись с места.       Коридор закончился, и Драко мог выдохнуть. Что бы ни происходило в туалете — это было далеко от Малфоевских глаз и его это уже точно не касалось. Не там, где он был хозяином.       Немного поразмыслив, чтобы такого успеть еще сделать, пока была возможность, он, не придумав ничего существеннее, направился в свою гостиную.       Если уж ему смогли присниться Поттер и компания, то уж его друзья, или те, кого он считал друзьями в свои одиннадцать, точно должны были ждать его в гостиной.

***

      — Чистая кровь, — произнес пароль Драко. Вспоминать даже не приходилось. Казалось, все пароли за семь лет обучения вырезаны на подкорке его сознания. Только и ждут случая снова пригодиться.       Проход открылся, и Драко смело шагнул внутрь.       Все было точно так, как он помнил. Видимо, гостиные не менялись со времен основателей, и вряд ли сознание Драко могло изменить это. Два шикарных обтянутых зеленой кожей дивана все так же стояли друг напротив друга, камин все так же потрескивал поленьями, под ногами был все тот же ковер с высоким ворсом. А с лестницы из спальни мальчиков спускался все тот же Блейз. Вернее, не совсем тот же, каким его знает теперь Драко, но точно тот же, с каким они познакомились.       — Он здесь, пацаны! — прокричал Забини кому-то наверху. У него, казалось, еще сохранялся испанский акцент от долгого проживания там с матерью и ее каким-то по счету новым мужем.       Драко Малфой уже успел подзабыть это. Мелкие детали стираются, а потом узнаются как что-то родное, от чего Малфой не смог сдержать улыбки.       Сверху показались Крэбб и Гойл. Они даже по одиночке с лестницы не могли спуститься, еле помещаясь там.       Драко помнил, что они были большими, или нет, просто огромными по сравнению с ним самим. Но не настолько. Сейчас они казались просто жирными.       За ними спустился Теодор Нотт, смотря, как всегда, немного настороженно и свысока. До взгляда самого Малфоя ему было далеко, но если бы давали места за презрение к окружающим, у Тео было бы второе. За самим Малфоем, разумеется.       — Мы тебя потеряли, — плюхнувшись в кресло, объяснил Блейз. — Вроде был со всеми на ужине, а по пути в подземелье пропал.       — Мы подумали, что тебя сожрал тролль, — глуповато улыбаясь, выдал Крэбб.       — Подавится, — отрезал Малфой, прерывая этот никому не нужный разговор.       Если это был сон, то какого ляда эти люди интересуются, где он был? Они разве не должны делать что-то, уместное, мать их, во сне? А то сейчас выглядело все так, будто это было по-настоящему. Взаправду. По спине поползли ненужные мурашки.       Драко плюхнулся напротив Блейза.       Диван даже по ощущениям был ровно такой же, как надо. Так и хотелось закинуть на него ноги, как делал Драко позже, уже осмелевший и выросший почти-принц-Слизерина. Рядом с ним присел Нотт, расправив несуществующие складки на мантии, около Блейза приземлились Крэбб и Гойл.       Казалось, они были вместе не реже, чем близнецы Уизли, и от этого Драко начинало тошнить. Очень уж явно Драко помнил, как горел Крэбб в Выручай-комнате из-за своей же тупости, какой свет не видывал. Гойл остался один, и Драко помнит, что он не сопротивлялся и не оправдывался, когда его сажали в Азкабан. Он выглядел почти так же, как выглядел бы один из Уизли, потеряв другого. Если бы потерял, конечно.       — Неси карты, Нотт! — заключил Драко, окрасив голос повелительными нотками. Если уж ему предстоит провести остаток сна с ними, то лучше заняться тем, что приносило ему удовольствие в те далекие, но по-своему прекрасные, времена.

***

      Время давно перевалило за полночь, и сидящие в факультетской гостиной первокурсники уже клевали носом. Для Драко было почти привычно не спать ночами, он даже толком и не помнил, когда ложился спать раньше двух ночи, но молодые тела окружающих его слизеринцев явно сдавали позиции. Казалось, собственное подсознание играет с ним злую шутку: хотеть спать во сне. Это еще что такое? Сон второго уровня? Сон во сне? Что за дурацкий побочный эффект зелья?       То, что виной всему было зелье, Драко уже не сомневался. Он точно помнил странный эффект отсутствия опьянения от изрядной порции выпитого, а потом резкое помутнение. Простой Огден так себя не ведет. Точно не тот, который они не раз распивали примерно в той же компании на этом же самом месте. Сначала становилось легко и спокойно, потом весело. Голова мутнела постепенно, и было почти понятно, когда пить дальше было равно уснуть в собственной блевоте.       Но что сделано, то сделано. Драко оставалось досмотреть осознанный сон до конца, потом проснуться и велеть Минки вылить все это подозрительное пойло в ближайшей канаве, а самому заняться и закупить новое, связавшись с лучшими алкобрендами Англии.       Сон становился все более скучным. Крэбб привалившись к теплому боку Гойла уже во всю храпел, похрюкивая. Нотт, поджав под себя ноги, откинул голову на спинку дивана и то и дело прикрывал глаза и зевал. Один Блейз держался молодцом — тасовал карты и раскладывал новый кон.       Самому Драко играть не хотелось.       Хотелось встать и проверить, что там произошло в туалете. Интересно, нашел бы он там хладные тела Золотой тройки? И нашел бы этот туалет вовсе? И почему его даже в его собственном, подходившим к концу сне, волнует, что стало с этими придурковатыми?       Возможно, следовало бы остаться там и собственными глазами посмотреть на то, как закончится та история. Может быть, мозг Драко подсказывал ему что-то важное, что он опять, снова, упустил?       Ощущение сожаления о несделанном было одним из списка самых неприятных чувств. Оно проникало под кожу и ело изнутри, не хуже изощренных ядов профессора Снейпа.       И Драко не понимал, почему он опять это чувствует.       Почему, вместо того, чтобы наслаждаться компанией своих друзей (или кем они там будут в будущем), он думал о пушистых волосах Грейнджер, разметанных по полу, и о бледном лице мертвого Уизела?       Конечно, это был всего лишь сон. Конечно, он проснется утром в принадлежащем теперь ему Малфой Мэноре и вряд ли вспомнит полностью то, о чем сейчас пытается думать. Но мысль о том, что хоть где-то, где-то в своей жизни, он должен был поступить правильно. Хоть один раз, в мать-его-бессмысленной-жизни.       А правильно — это как?       Остаться там и преградить путь троллю? Встать плечом к плечу с Потти и Уизелом и вместе, как одна команда, уделать злобное существо?       Драко же точно, имея достаточный жизненный и военный опыт, знал гораздо больше заклинаний, чем эти сопливые первокурсники. А если уж это был сон Драко, то Поттер в нем точно ничего не знал. Драко даже мог бы удивиться тому, что его подсознание наградило Поттера умением говорить, ведь в своих мыслях он представлял Избранного едва ли интеллектуальнее соплохвостов лесничего Хагрида.       Но Драко и в этот раз ничего не сделал.       Наверное, привычка облажаться в любой ситуации была просто, мать-его, хобби Драко Малфоя.       — Идите уже спать, ради Мерлина, — заключил Драко, с сожалением глядя на страдание этих детей.       Если бы во время его Старостата Малфой заметил бы в гостиной кучку первогодок, которые сидели тут за полночь и играли в карты, он бы не пожалел снять пару десятков баллов со своего родного факультета. Чтобы не повадно было.       Но старост подсознание Драко, видимо, не посчитало нужным дорисовать.       Кто там был старостой мальчиков в то время? Пьюси?       И правильно — он никогда не нравился Малфою.       От его голоса Гойл подпрыгнул, разбудив Крэбба, они протерли сонные глаза и медленно поднялись, засеменив наверх. Теодор встал с дивана, сладко потянувшись, как только что проснувшийся кот, и пошел следом за парнями. Блейз же, лениво сложив карты в специально созданную под них колодницу, поднял глаза на Драко.       — А ты?       Тот не сдвинулся.       Спать хоть и хотелось, но еще больше хотелось отправиться в чертов туалет и проверить, что там осталось. Но Драко не двигался.       Блейз смотрел на Драко почти с беспокойством.       Когда именно Забини стал считать себя кем-то вроде няньки Малфоя-младшего?       Неужели это его дебильное желание помочь появилось уже на первом курсе?       Блейз не был навязчив. Он не был Крэббом и Гойлом, которые шли слепо туда, куда шел и сам Драко, не задавая вопросов и не имея собственного мнения. Блейз имел. И явно не разделял мнения Драко относительно Волан-де-Морта. Он боролся. И подбивал к этому самого Драко. Малфой считал, что легко ему рассуждать, когда его мать была то во Франции, то в Италии, то в Австрии, порхая по всей Европе и не ощущая гнета безносой змеи, возомнившей себя самим Мерлином.       Наверное, поэтому Драко стала невыносима чрезмерная забота Блейза. Драко перестал находить в себе силы оправдываться за свой выбор. Всегда, когда он возвращался с собраний Пожирателей смерти на шестом курсе, Блейз ждал его в гостиной и начинал свое заунывное: «Прекращай это, Малфой». А как именно прекратить он почему-то никогда не объяснял.       И Драко это настолько обжигало, что общаться с Блейзом он почти полностью перестал.       Но теперешний Блейз был таким, каким, наверное, хотел его видеть Драко. Не догадывавшейся о том, что скоро Драко Малфой примет метку и никогда не будет прежним. В меру участливый, чтобы не надоедать, и в меру заботливый, чтобы ему не было безразлично.       — Блейз, я… — он не знал, как объяснить фантому из своего сна, куда направляется он сам, в половину первого ночи, и стоит ли объяснять это вообще.       Блейз ждал объяснений. Сидел как сыч, насупившись.       — Мне надо кое-что проверить, — уклончиво ответил Драко, пытаясь не смотреть в глаза. Хоть и вымышленному, но другу, врать прямо в лицо он еще не успел научиться. По философии Драко лучшим было недоговорить, чем бессовестно солгать.       — Проверить, как скоро тебя схватит Филч? — съязвил Забини. — Ставлю на две минуты.       Драко фыркнул. Вот он — Блейз. Он в него никогда не верил.       «И правильно делал», — про себя добавил Драко.       — Спорим, я успею за десять? — поднял бровь Драко, принимая правила.       И пока Блейз не успел сообразить, что последует дальше, Драко вскочил с дивана и вылетел из гостиной, будто за ним погналось стадо кентавров. Блейз покачал головой вслед и тяжко вздохнул.

***

      Ночные коридоры были едва подсвечены блеклыми огнями, висящими вдоль стен. Преодолев пару лестниц и уже один коридор, Драко не сбавлял ходу. Бегать, когда в тебе было от силы тридцать килограмм, было легко. Точно легче, чем бегать, когда тебе будет двадцать лет и вес увеличится как минимум вдвое.       О создаваемом шуме он тоже не слишком заботился. Ну не мог же он, в самом деле, сам себе придумать еще и Филча с его облезлой кошкой? Конечно, не мог. Тролль тоже был явно лишним, но двух монстров создать — было бы предательством собственного мозга.       От заветной двери отделял последний поворот, и Драко прибавил хода.       Он не был в Хогвартсе два года реального времени и несколько событий сонного, но он слишком хорошо ориентировался в ночном замке. Будто тут ничего и не поменялось со времен его учебы. Те же портреты, пренебрежительно фыркая, когда Драко пробегал мимо, что-то кричали вслед.       У Драко была цель. Казалось, он точно должен увидеть то, что стало после того, как он ушел, и, как только он это увидит, наваждение закончится.       А того, что он может там увидеть, была масса вариантов. Начиная от окрашенных алой кровью стен, заканчивая все-еще-плачущей Грейнджер. Как будто она решила заменить плаксу Миртл в его сне. Драко пытался выбросить это из головы. Предчувствие страшнее реальности — это Драко уже выучил. И резко дернул дверь на себя.       Внутри…Ничего не было. То есть было все так, как будто ничего не случилось. Те же раковины, целые и блестящие, стояли на местах. Те же туалетные кабинки призывно открывали свои двери. Стены были абсолютно чисты. Плитка на полу отражала лунный свет, льющийся из окна под самым потолком. Все было так, будто Золотая троица с троллем не была здесь.       Драко достал палочку и провел ею в воздухе.       То, что он даже во сне мог творить магию, было тем, что вселяло уверенность. Пока палочка слушается Драко — все было не так плохо.       Драко Малфой, прочертив несколько рун в воздухе, заставил себя сглотнуть накопившуюся слюну. Следы многократного «Репаро» украшали несколько раковин, а «Тергео», казалось, было использовано раз сто.       И Драко мог бы сказать, что это — игра его воспаленного сознания, если бы он не был достаточно сведущ в читке чужих заклинаний. Он знал точно: в его сне еще минимум один волшебник обладает магией. Магией, которую он использовал часа три назад. По времени совпадало с тем, о чем он очень хотел перестать думать.       Но теперь точно не мог.       Если это и был сон, то самый запутанный и странный, какой можно себе представить. И почему он все еще не проснулся? Он должен был проснуться сразу, как увидел бы тут что-то, что бы его разбудило.       Но ничего не будило. Хотелось, наоборот, спать.       Драко Малфой несколько раз ущипнул себя за руку, кристально чистую, без мерзкого темного знака, и снова — ничего не произошло. Тогда он умылся холодной водой и снова ничего не почувствовал.       Десять минут, видимо, прошли, и надо было возвращаться обратно.       Если там, где он был, было это его обратно. Но Блейз точно был, и если он хоть каплю был похож на реального мистера Забини, то он точно сидит на том же самом месте и ждет возвращения Малфоя.       Драко побежал по направлению к своей спальне, уже без задора, с каким несся вперед, но тем не менее, достаточно быстро для того, чтобы не попасться Филчу, если тот, конечно, существовал.

***

      Поднявшись наверх вместе с дождавшимся его таки Блейзом Забини, Драко Малфой, буркнув что-то типа: «Доброй ночи», забрался на свою кровать и задернул полог.       Это был странный сон во сне, и что делать дальше – он не знал. Поэтому сделал то, чего больше всего хотел – снова уснул.