sunflower

Женщины придают слишком большое значение единственному восхищенному взгляду.

Джейн Остин, «Гордость и предубеждение»

      Пятница, 13:40       Минута. Две. Десять.       Я одним быстрым сильным рывком встала с пола, сопровождая каждое своё движение раздраженными вздохами, и обвела комнату усталым взглядом. Казавшаяся такой уютной, атмосферной и тёплой с присутствием рядом брата, теперь эта спальня напоминала мне тюремную камеру: будто весь комфорт Джастин унёс с собой, оставив меня на растерзание четырём стенам, вмиг ставшими мне холодными, неродными и отталкивающими. Чему была обязана такая резкая перемена — я в душе не имела понятия, однако находиться в одиночестве, как бы там ни было, больше не хотела.       Перед уходом брат пообещал, что долго ждать мне не придётся… впрочем, вполне вероятно, что и не пришлось: любому другому десять каких-то жалких минут могли показаться пустяком. Только не мне и не сейчас. Даже после нашего с Джастином непростого разговора, который в пух и прах разнёс всякие мои переживания и сомнения, я всё ещё находилась на эмоциональном пределе. В голову лезли всякие сомнительные мысли, тело требовало резкого выброса адреналина — я буквально сдерживала себя от кратковременных шалостей, уверяя свой внутренний голос, что, к примеру, необходимости извиняться перед Тео, из комнаты которого продолжали доноситься страшные звуки, вовсе нет.       Ну да, кого я обманываю? Конечно есть.       Я в самом деле чувствовала себя виноватой перед парнем за то, что наговорила в тот злополучный вечер понедельника, однако все еще не могла понять: почему? Я сказала ему чистую правду, как делала это всегда, но тогда почему ощущала лёгкое покалывание в груди, каждый раз в коридорах мельком встречаясь с безразличным лицом Тео, который так хорошо и умело не замечал меня — словно Джессики Уйат для него просто не существует. Наивно было, естественно, предполагать, что настроения у парня не было лишь потому, что я — по сути, ничего не значащий в его жизни человек, — ляпнула ему однажды пару колких фразочек. Уверена, мои слова даже слегка не задели самолюбие Тео, даже на миллиметр не сдвинули корону на его голове… нет, дело было в другом. Рано было для догадок, но что-то внутри мне подсказывало, что в жизни парня произошло что-то серьёзное и, очевидно, нехорошее (логично, Тео не стал бы просто так, ради забавы, крушить свою комнату). И всё, о чём я могла думать, пока находилась одна в комнате брата и сейчас, — в полной тишине, поколебимой только ругательствами и глухими ударами самых разных предметов о пол, — стояла в гостиной: стоит ли оно того? Отбросить моральные принципы в сторону, забыть о том, что человеку нужно личное пространство и прочее — просто наплевать на все это и зайти к нему.       Не в коем случае.       Я осторожно убрала пальцы от ручки двери, ведущей в комнату (если от неё ещё хоть что-то осталось) Тео, и отошла на безопасное расстояние ради самой себя — одному богу было известно, на что мог быть способен парень в таком буйном настроении и явно не в трезвом состоянии…       Я решила отвлечься от навязчивых мыслей, связанных с лучшим другом Джастина, и осмотреть гостиную в мужской резиденции детальнее. В отличие от нашей, светлой и милой, общая комната отдыха парней, как я уже замечала ранее, была какой-то мрачной, даже немного готической. Вместо разнообразной растительности, размещённой на подвесных полочках вдоль стен в гостиной моей резиденции, стены в общей комнате мужского общежития украшал чёрный декоративный кирпич и стеллажи из тёмного дерева с различными книгами. В общем представлении эта гостиная выглядела весьма элегантно и необычно, может, даже немного вычурно, излишне затейливо и нарочито эксцентрично, но именно ощущение этой тонкой грани изысканности и броскости позволило мне почувствовать в полной мере все прерогативы выпускников.       Громкий треск, что донесся до моих ушей из спальни Тео, вновь вывел меня задумчивого состояния, и на этот раз — окончательно. Пораскинув мозгами (в чем я по-прежнему сомневаюсь, ибо на тот момент, кажется, я вообще ни о чем не думала), я приняла решение больше не сдерживать свои порывы войти в его комнату, которыми, судя по всему, двигали лишь глупое любопытство и назойливое, совершенно неуместное чувство вины. Резво соскочив с мягкого удобного дивана в гостиной, я лёгкими шагами подошла к двери, что обещала мне открыть проход в настоящий ад, и без всякий заминок, даже предварительно не постучав, дернула за ручку. Растеряв по дороге всякие остатки здравого ума, я сделала шаг вперед и переступила порог комнаты Тео.       Распахнутая дверь с глухим несильным ударом врезалась в стену, от чего я слегка вздрогнула, но осталась непоколебимо стоять уже на территории спальни Тео. Точно в фильмах, в воздухе повисло напряжённое молчание, которое способны были нарушить только тяжелые вздохи парня. Я растерянно переводила полный дикого испуга взгляд от перевернутого письменного стола, разбросанных по полу в хаотичном порядке ныне книг и прочих вещей, что, вероятно, до погрома, спокойно занимали свои места на полках и в ящиках рабочего места, до злого и полного ненависти ко всему миру Тео, стоящего посреди этого хаоса. Как я предполагала ранее, звук битого стекла был слышен из-за маленькой лампы, стоявшей когда-то на тумбочке рядом с кроватью, которую Тео так безжалостно уничтожил и превратил в маленькие осколки; один из них громко хрустнул под моей ногой, стоил мне сделать ещё один неуверенный шаг вперёд. Дверцы шкафа с одеждой были открыты настежь, (одна из них была вовсе сломана), а все содержимое безобразно валялось комками по всему полу: из-за этого я не единожды запнулась, пока топталась у входа…       Честно говоря, я с трудом могла подобрать сравнение увиденному, хоть и с трудом могла поверить в то, что весь этот беспорядок смог натворить один человек. Первое, о чем можно было подумать при виде этой картины разгромленной комнаты, так это о том, что в спальню ворвались грабители, которые перевернули все вверх дном в поисках чего-то чрезвычайно важного. Однако, глядя на Тео, все ещё не способного привести в норму даже своё сбившееся дыхание, я моментально выбрасывала из головы всякие предположения, уже не казавшиеся такими вероятными. Почему? Может, потому что сейчас я чувствовала куда большую опасность со стороны Тео, нежели возможную и потенциальную со стороны целой банды воображаемых грабителей?       Разрушение, которое Тео производил, по видимому, доставляло ему жгучее наслаждение, но при этом с каждой секундой, что я проводила на пороге этого хаоса, мне все больше казалось, что для парня результаты его рукоприкладства казались какими-то мизерными. Он ни на секунду не отрывался от своего занятия, находя садистское наслаждение в своих устрашающих манипуляциях. Думаю, если бы я не подала голос, Тео так и не заметил бы моего прихода, вместо чего продолжил бы разрушать все, что попадалось ему на глаза. — Какого черта? — одними губами прошептала я и теперь уже сделала робкий, нерешительный шаг назад. Глядя на весь этот ужасающий любого слабонервного бардак, я по возможности старалась не думать о том, что в данный момент хозяин комнаты был едва ли не воплощением самого дьявола, чувствующего себя, по-видимому, совершенно спокойно в этом адском беспорядке.       По правде говоря, гамма эмоций на лице парня была достойна кисти какого-нибудь да Винчи: брови были нахмурены, губы сжаты в тонкую полоску, а ноздри раздувались, как у быка, который, казалось бы, уже приготовился нестись на красный цвет, олицетворением которого, до моего появления, была оставшаяся в живых мебель в спальне, а после — сама я. Тео тяжело дышал, но не произносил ни слова, продолжая сверлить меня гневным взглядом, ловя который у меня появлялось острое желание убраться вон. Ладони парень стиснул в крепкие кулаки, что делало его в моих глазах ещё страшнее и сильнее — сейчас Тео в самом деле выглядел так, словно был готов по щелчку пальцев наброситься на что или кого угодно. Видно, настоящее безумство затмило разум парнишки, делая его живым воплощением гнева и ярости… — Тебя сюда никто не приглашал! — грубо произнёс Тео, моментально отрезвляя меня и выводя из обездвиженного состояния. Даже не знаю, чему я удивилась больше: тому, что впервые в жизни услышала, как меня откровенно посылали нахер, или же тому, что теперь в голосе парня не было тех самых весёлых и беззаботных ноток, ранее настолько ему присущих. — Я просто… — все слова вдруг большим комом застряли в горле. Оцепенение, что вдруг опять сковало моё тело, не позволяло даже адекватно оценивать ситуацию, мыслить наперёд и членораздельно формулировать предложения, что уж говорить о попытках сдвинуться с места, а в лучшем случае — просто отступить и уйти от греха подальше обратно куда-нибудь в безопасное место, например, в комнату Джастина. — Твое присутствие выводит меня из себя, — язвительно прошипел Тео и, не увидев с моей стороны никакой реакции, на повышенных тонах добавил: — Проваливай, Джессика! Мне сейчас не до тебя, как видишь…       Да, еще не заходя в эту комнату я прекрасно понимала, что моя персона — последнее, что волновало и будет волновать Тео даже после того, как я появляюсь в его спальне и увижу устроенный парнем беспорядок.       Странно, но почему-то в тот момент меня мало заботило то, что у Тео были свои проблемы, что я пришла к нему со своими извинениями не вовремя от слова совсем — я помнила лишь о том, что мне нужно было остаться и убрать груз с плеч, иными словами — попросить прощения. Как эгоистично с моей стороны было так рассуждать… и что еще хуже — знать, что несколькими днями ранее я ровно также высказалась о самом Тео. Увы, как оказалось, мы с ним были похожи намного больше, чем можно было предположить на первый взгляд. Только у парня это было нормой: он даже не замечал того, что мешал кому-то; он словно абсолютно серьёзно представлял себя центром вселенной, а-ля «как я, распрекрасный Тео, вообще могу кому-либо помешать?» Вполне вероятно, парень просто жил мыслью о том, что его появление на любой «вечеринке» — лучшее, что могло было произойти с окружающими людьми и человечеством в принципе. Впрочем, реакция остальных только укрепляла его эго, ведь, откровенно говоря, все и впрямь вели себя так, словно Тео — тот самый человек, на которого всегда первым делом обращают внимание.       Я же, напротив, любила анализировать, в первую очередь — обстановку и своё поведение в ситуации. Сейчас разумное «я» кричало мне о том, что я поступаю неправильно по отношению к самому Тео: аморально и просто некрасиво с этической стороны, ведь я сейчас самым наглым образом вторгаюсь в личное пространство человека… И в это же самое время безрассудное «я» не переставало напоминать мне о том, что, возможно, лучшего случая поговорить и извиниться может больше и не представиться в ближайшем будущем. Впрочем, я была во многом согласна с безрассудным «я» — если есть проблема, то её нужно решать на месте и не оттягивать момент, выжидая, когда все станет ещё хуже. — Боже, ты прав! Прости меня, пожалуйста, я вовсе не хотела мешать… — на подсознательном уровне пролепетала я, придя в себя после нескольких секунд затянувшегося молчания. В конечном итоге, в моем представлении победило разумное «я»: не лезть на рожон, пожалуй, лучшее, что я могла сейчас сделать, ибо последствия гнева Тео мне были еще неизвестны (ко всему прочему, представлять я их и не особо-то хотела).       Делая маленькие сдержанные шаги назад и стараясь не совершать резких движений, я начала свое отступление, чем, как оказалось, на самом деле лишь сильнее вывела Тео из себя. Грозно качнувшись в мою сторону, парень озлобленно рявкнул: — Убирайся нахер! — Тео со всей силы замахнулся кулаком и мощно ударил им по полусломанной дверце своего шкафа, которая, не выдержав такого нападка в свою сторону, отсоединилась от крепления, с характерным грохотом свалилась на пол и подняла в комнате пыль.       Я искренне ужаснулась, наблюдая за тем, что вытворял Тео, и боязно схватилась руками за голову, словно в ожидании, что следующий его удар обязательно будет направлен на меня. Несложно было догадаться, что в своем чудовищном состоянии Тео мог и такое выкинуть, ведь своим видом парень сейчас показывал истинное желание разрушать абсолютно всё на своем пути. Коль уцелевшего из мебели в его комнате, по сути, больше ничего не осталось, наиболее подходящим вариантом для парня было только одно — выместить весь свой гнев без остатка на мне.       Ему хватило секунды. Всего секунды, чтобы в один миг оказаться в несчастном полуметре от меня: парень выбрал очень удобный и эффективный метод запугивания — нападение. Как хищник свою жертву, Тео загнал меня в свой капкан — без особых усилий он за плечи пригвоздил меня к стене, пользуясь своим преимуществом в эмоциональном состоянии и силе.       На жалкое мгновение парень напомнил моего отца, который с таким же гневом смотрел мне в глаза прежде чем остервенело ударил свою дочь по лицу. И в этот самый момент я уже была готова абсолютно ко всему: к новой порции ругательств в свою сторону, пощечине или куда более серьёзным действием — Тео выглядел настолько жутко, что я уже начинала рассчитывать на всё и сразу, однако, как испуганный кролик, в последний момент решивший поджать хвост, не переставала повторять одно и тоже: — Прости меня, — я уже десять раз пожалела о том, что вообще решилась войти в комнату Тео без разрешения, но все равно не могла найти весомое оправдание такому дикому и совершенно необдуманному поступку со своей стороны. — Может, ты уже заткнешься и свалишь отсюда? — не общая на мои слова никакого внимания, едко процедил Тео, до явно ощутимой боли сжимая мои плечи. В ответ я промолчала. Наверное, потому что боялась сказать что-то еще; словно одно неправильное лишнее слово — и Тео отыграется на мне.       Очень хотелось расплакаться, но я сдерживалась, убеждая себя в том, что на сегодня слёз достаточно. Если перед братом я еще могла дать себе слабину, то перед Тео — ни за что на свете. Как бы не вел себя этот парень рядом со мной, неважно, проявление каких его эмоций: агрессии, злости или даже ненависти по отношению ко мне будет очевидным; даже если он осмелится унижать и оскорблять меня, самое ужасное, что, не дай бог, случится в такой момент — мои слезы. Я даже не знаю, что может быть хуже, чем проявление слабости перед тем, кому будет на это плевать… И именно поэтому я сейчас взяла себя в руки, сделала пару глубоких вздохов под пристальным взглядом темно-серых от ярости глаз парня и уже собралась с мыслями, чтобы дать словесный отпор неконтролируещему ситуацию Тео, как вдруг меня перебил родной бархатистой голос где-то позади: — Может, ты сам заткнешься и начнёшь следить за своим языком, когда разговариваешь с моей сестрой? — язвительно поинтересовался Джастин, недовольно наблюдая за тем, как Тео не без силы за плечи продолжает прижимать меня к стене.       Искривив губы в злорадной усмешке, Тео убрал свои руки от меня и отошел на пару шагов назад, поднимая ладони вверх в знак того, что «сдаётся с миром». Почувствовав свободу движения, я облегченно выдохнула и решила воспользоваться моментом; вдоль стены быстро переместилась ближе к брату и сразу почувствовала, как он ласково и осторожно обнял меня со спины, сцепляя руки в замок на моем животе. Прикосновения Джастина вновь подействовали на меня успокаивающе, и теперь в его объятиях я чувствовала себя полностью защищённой. Защищённой от Тео. — Она заявилась в мою спальню без разрешения! — парировал парень, глядя на меня презрительно и обвиняюще. Как маленький ребенок, которого нечестно обвиняют в том, чего он не делал, Тео негодующе поджал губы, закатив глаза, сложил руки на груди и спиной навалился на стену. Он продолжал смотреть на меня с тем же укором и возмущением, что прежде, только теперь еще и с капелькой интереса: будто только сейчас он подумал о том, что я могла прийти к нему с чем-то более существенным, нежели простым любопытством. Более того, парень теперь отчётливо наблюдал на моем виноватом лице раскаяние и смущение, говорящие только об одном: я появилась на пороге его комнаты явно не просто так. — Меня это не волнует, — спокойно произнёс Джастин и разочарованно покачал головой, прижимая меня к себе еще крепче. Его голос был холодным и уверенным, но во взгляде все еще читалось искреннее удивление, вызванное, осмелюсь предположить, в первую очередь увиденным беспорядком в комнате, а уже после — нашим весьма сомнительным положением с Тео при разговоре его обвинениях меня за вторжение. — Даже такой расклад не дает тебе права так обращаться с Джессикой. У тебя проблемы, чувак, и это дерьмово, я все понимаю… однако это не означает, что ты можешь отыгрываться на моей сестре или на ком-либо еще. Научись держать эмоции при себе!       Брат выразительным взглядом осмотрел комнату и вздохнул. Он устало положил подбородок мне на макушку, но тут же тихо зашипел, словно от боли, и поменял положение головы. Я подозрительно покосилась в сторону лица Джастина и с изумлением во взгляде уставилась на чуть-чуть смазанный тональный крем на его скуле. Подняв глаза чуть выше, я заметила косметическое вмешательство на носу и возле бровей, от чего совсем растерялась. Очевидно, Джастин что-то хотел скрыть на своем лице (что-то, о чем мне еще не рассказал), и я пообещала себе, что разузнаю правду позже.       Тео еще долго ничего не произносил. Впрочем, ему и не обязательно было что-то говорить: парень однозначно входил в число тех людей, у которых все эмоции и слова были написаны на лбу. После небольшой нотации Джастина он старался больше не смотреть в мою сторону, однако спустя минуту затянувшегося молчания, Тео все же одарил меня своим неоднозначным взглядом. Успокоившись окончательно, парень сел на кровать, которая чудом не пострадала от его гнева, и всем своим видом показал полную готовность к адекватной беседе. Сложно было сказать, что вся его злость вмиг улетучилась, но Тео хотя бы попытался ее скрыть и выглядеть уже не так свирепо и озлобленно, как до появления Джастина. — Я понял, — сквозь зубы проговорил Тео, натягивая сдержанную улыбку на лицо, и полным озарения взглядом посмотрел моего брата. — Теперь ты не будешь против, если я захочу поговорить с Джессикой наедине? Сейчас.       Я, наверное, удивилась едва ли не больше, чем сам Джастин. Сначала Тео намеревался вышвырнуть меня из своей комнаты, выбросить за порог, словно ненужный мусор, а теперь снизошёл до беседы? Видимо, мне и впрямь уже никогда не удастся угнаться за его мыслями и эмоциями; Тео думал слишком отстраненно и быстро, его настроение менялось поминутно, а чувства порой вообще не соответствовали словам — действительно, как тут разобраться? — Что? — недоумевающе переспросил брат, хоть и прекрасно расслышал просьбу друга с первого раза. — Еще чего! После того, что я видел? С трудом могу представить, о чем вы вообще можете говорить наедине.       Предсказуемая реакция. Впрочем, а чего еще можно было ожидать от Джастина, в понимании которого я и Тео до сих пор оставались друг для друга едва знакомыми людьми?       «Для него все выглядит совсем иначе, — подумала я про себя и ощутила, как брат усилил свою хватку, прижимая мою спину к своей груди так сильно, будто хотел нас склеить или же всерьёз предполагал, что Тео сейчас мог мне навредить. — Ну да, о чем это я? Джастин и половины не знает из того, что произошло между нами с Тео за последнюю неделю…»       Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули от воспоминаний и представлений о том, как я буду объяснять все Джастину вдальнейшем. Даже стыдно будет потом рассказывать ему о том, при каких таких обстоятельствах мы с Тео постоянно встречались и в насколько неловкие ситуации потом вместе попадали.       Чтобы не выдать себя с потрохами раньше времени, я постаралась придать улыбке на своем лице лёгкую беззаботность и уверенно повернулась к Джастину. — Ты уже разобрался со своими делами? — для вступления поинтересовалась я и, получив в ответ утвердительный кивок головой, продолжила: — Замечательно! Выделишь нам пару минуток, хорошо? — брат с сомнением перевёл взгляд от меня к Тео, и в обратном порядке, совсем не понимая, почему я вдруг решила согласиться на «милую» беседу с его чудоковатым другом. — Потом мы сходим в кофейню и выпьем по стаканчику американо, как и планировали. Что скажешь?       Джастин еще раз недоверчиво посмотрел на Тео, но всё же вышел из спальни в гостиную, демонстративно закрыв за собой дверь поплотнее. Оставшись в комнате наедине, мы с Тео наделили друг друга вопросительными взглядами, однако первые несколько секунд молчали, прислушиваясь к каждому шороху за стеной. Хлопок входной дверью: Джастин вышел из резиденции. — Ты что-то хотела? — убедившись в том, что никто подслушивать не собирается, парень первым нарушил тишину. — Да, — пробормотала я и, закусив нижнюю губу, неуверенно затопталась на месте. Тео смотрел на меня выжидающе, но вместе с тем довольно бесстрастно, словно ему было интересно услышать только конкретный ответ. На его лице не было сожаления или хотя бы смущения из-за собственного поведения и действий по отношению ко мне несколькими минутами ранее, что вызвало во мне волну негодования и возмущения. Настолько сильную, что я чуть было не перехотела просить у него прощения. Однако, решив, что после этого мы с Тео будем квиты, я все же выдавила из себя: — Я хотела извиниться за всё то, что наговорила тебе вечером в понедельник. За все свои слова о том, что ты кончный кретин, надменный мерзавец и… — Ты так больше не считаешь? — перебил меня Тео, пропуская мимо своих ушей начало моей речи. Он сидел, нахмурив брови и смотря куда-то сквозь меня, совсем не обращая внимания на тот факт, что я, черт побери, стояла и унижалась перед ним, подбирая наиболее правильные слова для своего извинения! — Что ты сказал? — моему возмущению просто не было предела. — Ты больше не считаешь меня «конченым кретином, надменным мерзавецем от природы и эгоистом»? — с точностью до эпитетов повторил парень произнесенные мною слова в тот злополучный вечер. Я даже рот от удивления раскрыла, не находясь с ответом сразу. Впрочем, Тео и так прекрасно знал, что я скажу, поэтому правильно принял мою недолгую заминку за отрицательный ответ. — Тогда тебе не за что извиняться, Джессика. Ты высказала свою мнение, и я его услышал.       Мне пришлось наступить себе на горло и, в конечном итоге, признать его правоту. Тео рассуждал весьма здраво, совершенно спокойно и, к моему великому удивлению, очень правильно. Я была вынуждена с восхищением отметить, что и скрывать свою обиду у парня получалось отлично, потому что сейчас, глядя ему прямо в глаза, я видела лишь безразличие и хладнокровие. Кто знает, может, и не было никакой обиды? Может, Тео и впрямь не обратил на мои слова никакого внимания, а потом так легко делал вид, что меня и моего мнения не существует, потому что так для него все и было? Да, первый вариант, как, впрочем, и последний, выглядел очень даже правдоподобно, поэтому все, что мне оставалось — гадать. — Два — два, Джессика, у нас снова ничья! — неожиданно произнес напоследок вдруг повеселевший Тео, усмехаясь и довольно откидываясь спиной на свою на кровать.       Совершенно расстерянная, я больше не знала, что ему сказать и потому, не дожидаясь больше, пока кто-нибудь из нас все-таки скажет ещё что-либо, стремительно и быстро вышла из спальни Тео. Я покидала мужскую резиденцию с Джастином в полной тишине, ибо была слишком погружена в свои мысли. Иногда мне казалось, что я знала Тео отлично: очередной самовлюбленный парнишка, который знал цену своему телу и положению в обществе; парнишка, который не привык к отказам и правде, что он слышит от таких слишком уверенных в себе девушек, как я. Видимо, нечасто ему говорили о недостатках — конечно, все привыкли восхвалять Тео! Все привыкли молча глотать его слюни из выплюнутого на свое лицо чая и говорить, какой Тео замечательный без одежды! К счастью или к сожалению, я не собиралась пополнять ряды этих людей, ослепленных красивой, как фантиком от вкусной конфеты, обёрткой этого парня. Я хотела сохранить те остатки гордости, которыми еще владела, точно не собираясь их растрачивать на таких нарциссов, как Тео.       Пятница, 20:54       Я раздражённо помотала головой, отшвырнула листы бумаги и карандаш в сторону, утыкаясь носом в мягкий плед. Мало того, что писать лёжа на кровати было крайне неудобно (да, мне, как нормальному человеку, просто лень было сесть за стол и не мучиться от болей в спине), так и в голову в самый неподходящий момент лезли самые разные непрошенные мысли.       Я уже второй час сидела над своим эссе по истории, и за все это время написала всего лишь полстраницы несвязанного бреда; я уже была готова поклясться богом, что при первой же встрече с мастером Тейтом придушу этого несчастного учителя собственными голыми руками. Кончено, он не заставлял меня брать это задание, но… черта с два, что бы было с моей репутацией и положением в его глазах в противном случае? Думаю, ничего хорошего. С самого начала было ясно, что мне, как бы это сказать, просто «оказывают услугу». Мол, если я выполняю задание, то смогу без лишних вопросов остаться в группе, так еще и хорошо зарекомендовать себя при удобной для того возможности. Я ведь, кажется, должна быть благодарна такой возможности? Нет. Как тут быть благодарной, если я сижу уже битый час и пытаюсь сочинить что-то, по сути, из… ничего!       «Истина — дочь времени» — господи, Цицерон, зачем так пафосно?       Я со тяжелым вздохом подняла голову, недовольно прищурившись, посмотрела на листы ни в чем не виновной бумаги и язвительно прошипела: — Что, думаешь, не справлюсь? — устроилась на кровати поудобнее и с новым приливом энтузиазма схватила карандаш.       «Пометка: высказывание Цицерона посвящено характеристике процесса познания, истины и её свойств. Смысл высказывания состоит в том, что достоверность истины, её правота и соответствие действительности определяются с течением времени, так как процесс познания никогда не прекращается. Человек постоянно получает новые знания и у него складывается более глубокое и полное понимание изучаемых объектов. Всё это позволяет говорить об относительном характере истины, то есть отражении текущего уровня знаний о сущности…» — Даже не думай, красотка! — Скай так эффектно появилась на пороге моей комнаты, что я даже карандаш выронила от лёгкого изумления и неожиданности. Я медленно перевела взгляд от своих рукописей на соседку, которая с гордо и величественно вздернутым подбородком подошла к моей кровати, выразительно посмотрела на итоги двухчасовой работы и, не обращая внимание на возмущение с моей стороны, выхватила листы из моих рук. — Ты не проведёшь вечер пятницы в комнате, тем более — наедине со своим многострадальным эссе!       Скай с осуждением посмотрела на мое кислое выражение лица, после чего уже с явным нетерпением схватила меня за руку и начала стаскивать с кровати, (даже удивительно, сколько силы было в такой хрупкой на вид девушке), в то время как я всячески старалась ей сопротивляться. Издав протестующий звук, я схватилась за краешек пледа, однако этим совсем себе не помогла: соседка еще раз с силой дернула меня за руку, и мое тело, не выдержав такого резкого воздействия на себя, эпично (от слова крайне неуклюже) и весьма громко рухнуло с кровати на пол. Скай улыбнулась и прикрыла рот ладошкой, с трудом сдерживая себя от того, чтобы рассмеяться в голос. — Скай, — я драматично простонала от легкой боли и покалывания в ребрах и, состроив страдальческую гримасу, обмякла на ковре. — У меня нет желания куда-то идти!       Соседка укоризненно посмотрела на меня, и протянула руку, за которую я вцепилась, словно утопающий за соломинку, и со вздохом поднялась на ноги. Судя по выражению лица Скай, поражение в этом недолгом споре мне было гарантировано, однако я не собиралась так легко сдаваться. — Неправильный ответ, — девушка растянула губы в широкой улыбке, с таким довольным выражением лица, словно сейчас собиралась сказать что-то, после чего я точно оставлю всякие попытки отмазаться и вести свою упорную борьбу дальше. — Сегодня день рождения Кристофера Хилла — паренька из старших классов, с которым ты и твой брат часто сидите за одним столом, — и в честь праздника, выпускники решили устроить ему вечеринку на пляже. Если тебе интересно знать, пойдем ли мы с тобой туда, то я сразу отвечу безусловное и безоговорочное «да»!       Я замерла на месте, обескураженная и шокированная, растерянно смотрящая в лукавые искорки в глазах соседки, которая не переставала загадочно ухмыляться и наблюдать за моей реакцией. Да, ей абсолютно точно было на что посмотреть: одна эмоция на моем лице сменяла другую посекундно, и только одно оставалось для Скай неизвестным — мои мысли в тот момент. Честно говоря, сначала я испугалась. Наверное, потому что сразу смекнула, что к чему: раз вечеринку устраивали выпускники, не сложно было догадаться, что среди них определённо имели свою роль Джастин и Тео, с первым из которых у меня сто процентов могла завязаться перепалка, а со вторым… Впрочем, это сразу перестало иметь значение, ведь уже в следующее мгновение я подумала о другом: праздник устраивался в честь дня рождения Кристофера. Возможно, это не имело бы никакого значения — я могла бы просто пойти на вечеринку и повеселиться, может, даже завести новые знакомства… но только не после того, как раскрылась вся правда о споре именинника и Тео.       Уголки моего рта коварно поползли вверх, и я улыбнулась внезапно родившийся в моей голове замечательной идее. Плану, первым пунктом которого было мое незаметное для Джастина проникновение на праздник.       Улыбка пропала с губ Скай, когда та настороженно стала рассматривать мое хитрое выражение лица. Когда в ее глазах мелькнуло беспокойство и встревоженность, я решила ненадолго отвлечься от проработки своей стратегии и успокоить соседку безобидным вопросом: — Вечеринка, говоришь? — я наигранно скучающе повела плечом и удивленно ставилась на подругу, игриво поднимая брови вверх. — Забавно. И что, хочешь сказать, что вместо текилы там реками разливается апельсиновый пунш? — я небрежно усмехнулась, чем, кажется, только обрадовала соседку: теперь Скай точно была уверена в том, что я собиралась пойти. — Брось, — она наклонилась ближе к моему лицу, словно собиралась поделиться секретом чрезвычайной важности, и, закатив глаза, прошептала: — не будь там алкоголя, я бы и не стала тебя звать.       Мы тихо засмеялись — Скай, вероятно, из-за моего глупого вопроса, а я, пожалуй, из-за ее остроумного ответа. На самом деле, мне неважно было наличие алкоголя на празднике, пить я все равно не собиралась. Просто в моем понимании, подростковая вечеринка автоматически переставала быть вечеринкой, если там не имелось своих прибухнувших молодых людей, бесстыдно дергающихся под музыку в самом центре танцпола, или хотя бы самых смелых — целующихся в тёмном уголке парочек, затягивающих одну сигарету по очереди. Хотя, мне ли судить по стереотипам? Я не так часто появлялась на такого рода мероприятиях, поэтому всегда делала выводы о стандартых вечеринках по рассказам друзей и знакомых.       Одно только меня немного смущало— если учащиеся могли запросто пронести на любой праздник алкоголь, куда же в это время смотрела администрация? Впрочем, ответ напрашивается сам по себе: держать в ежовых рукавицах подростков было школе себе дороже — запреты и ограничения быстро могли бы вызвать волну возмущения, в худшем случае — бунт. Администрации такой расклад был бы крайне невыгодным, ведь в противном случае учащиеся начали бы жаловаться родителям, следствием чего имела бы место быть потеря репутации и денежных средств. Наверное, здесь обуславливался компромисс: школа позволяла ребятам время от времени отрываться, взамен на что сохраняла свой статус и не имела жалоб в свою сторону. Весьма разумный подход…       Нахмурившись, я собрала в кучу бумаги со своим эссе, аккуратно положила их на край своего рабочего стола и села обратно на кровать. — Это все, разумеется, звучит очень заманчиво и привлекательно… — протянула я, на ходу придумывая очередную отмазку, пусть уже и не такую нужную: пару минут назад я фактически дала Скай свое согласие на участие в этой безумной затее, — но, знаешь, мне лучше не появляться на мероприятиях с большим количеством людей, а с алкоголем — тем более. Я слишком быстро пьянею, а после начинаю приставать к красивым мальчикам…       Скай удивленно вскинула брови и по-девечьи звонко хихикнула, недоверчиво поглядывая в мою сторону. — Поверь, нам вовсе необязательно пить, — она многозначительно улыбнулась. — Сама подумай: хорошая музыка, новые люди… где-то на пляже обязательно разведут костёр и какой-нибудь идиот наверняка залезет в воду!       Я легла спиной на кровать и уставилась в потолок. Слишком много сомнений одолевали меня в тот момент, а я не привыкла к тому, чтобы что-то мешало мне спокойно принимать решение. Меня мучили вопросы по поводу одного человека — Джастина. Днём, когда я с ним обсуждала семейные проблемы, брат и словом не обмолвился о предстоящей вечеринке, что могло означать только одно: он не хотел, чтобы я на нее пошла. Видно, Джастин беспокоился обо мне, да я и сама прекрасно знала, что часто происходит во время сборища пьяных подростков… но мысли об этом почему-то вызывали у меня не чувство благодарности, а только досаду и обиду. Почему Джатсин все ещё живёт представлениями о том, что в свои семнадцать я не смогу за себя постоять? Или же он до сих пор считает, что у меня на плечах нет своей головы и что я, мол, буду соглашаться на все предложения парней разной степени непристойности? — Джастин ничего не говорил о празднике, — вздохнула я и вновь приняла сидячее положение. — Думаю, мое появление на вечеринке его не обрадует… — Конечно, не обрадует! — Скай с такой уверенностью подтвердила мои предположения, что на миг, представив то, как меня будут отчитывать, я вновь перехотела куда-либо идти. Теперь идея подруги напоминала мне какие-то незаконные действия, словно мы собирались проникнуть не на вечеринку, где смогли бы расслабиться и просто отдохнуть, а в музей Гетти, чтобы украсть пару бесценных произведений искусства, вроде картины Ван Гога с ирисами. — Пусть так, хочешь сказать, что это тебя остановит? Джессика, ты уже не маленькая девочка, хватит бояться неодобрения старшего брата!       Определенно, Скай была полностью права. Мне нравилось чувствовать себя под защитой Джастина, нравилось думать, что в любой момент он придет на помощь и не оставит любой беде шанса меня сломить. Это все делало брата в моих глазах героем, но его гиперопека… порой была слишком навязчивой и угнетающей. Джастин, в самом деле, вечно не спускает с меня взгляда, прямо как самка аллигатора, которая неустанно трясётся над малышом, не позволяя никому даже на пару метров подойти к своему отродью. С одной стороны (чужой), это выглядело мило, с другой же (моей) — это являлось признаком полного ограничения в свободе самостоятельного выбора и действий.       Растолковав мою задумчивости и молчание за знак согласия, Скай скорее побежала к моей напольной вешалке с одеждой, хлопая при этом в ладоши от радости, словно трёхлетний ребёнок. Хорошо изучив содержимое моего гардероба, соседка в замешательстве обернулась в сторону меня и с плохо скрываемым изумлением поинтересовалась: — У тебя из одежды только практичные вещи? Я не вижу ничего, что можно было бы одеть на вечеринку! — обвиняющим тоном Скай сделала мне выговор и обвела комнату внимательным взглядом в поиске чего-то подходящего. — Знаешь, у меня не было много времени на сборы и размышления о том, что положить в свой небольшой чемодан! — я «виновато» развела руками в стороны. — Я даже не успела подумать о том, что на зиму мне понадобятся более теплые вещи, чем футболки. Наверное, скоро начну таскать толстовки и свитера Джастина…       Скай несколько секунд стояла нахмурившись, после чего, стукнув себя по лбу, с визгом выбежала из моей комнаты, пообщав вернуться через пару минут. Я в это время решила найти свое любимое праздничное платье и спрятать его от глаз надоедливой соседки куда подальше. Почему я не хотела надеть его сейчас? Ну, во-первых, потому что фасон платья не слишком вписывался в атмосферу вечеринки, а во-вторых, я заранее наказала себе, что оно будет храниться до особенного случая. Все-таки это выпускное платье мамы…       Вскоре вернулась Скай с огромной стопкой вещей, на половине из которых все еще висели этикетки, и, небрежно скинув свою одежду на мою кровать, уставилась на меня сверкающими глазами. Я же, теряясь в догадках, медленно переводила взгляд то на кучу вещей, то вновь на подругу и пыталась угадать, что именно этим великодушным жестом она хотела мне сказать. — Ты обязательно должна это примерить, — проговорила она, расставив руки по бокам. — Подруга, — я на секунду поперхнулась собственной слюной, — я не буду носить твою одежду. — Джессика, послушай, — соседка демонстративно возвела глаза к потолку и аккуратно дотронулась своей рукой до моего плеча. — Все эти вещи я купила в Милане на прошлое Рождество. Если коротко, тогда я получила жестокий нагоняй от мамы за то, что тратила много денег на дорогую одежду, после чего, разозлившись, пошла и накупила себе ещё больше ненужных вещей. — Скай вытащила из кучи одежды пару божественно красивых топов и чёрное мини-платье, на которое я сразу обратила внимание, стоило подруге кинуть вещи на мою кровать. — Несложно заметить, что я это еще ни разу не надевала и, вероятно, никогда не надену. Ты же знаешь, я привыкла носить светлые пастельные тона, но никак не классический черный, пусть тот часто смотрится в сочетании с красивой одеждой очень даже элегантно. Честно говоря, мне кажется, что на азиатках с тёмными волосами и карими глазами черный цвет кажется каким-то траурным и скучным! Ко всему прочему, половина из вещей, которые я тебе принесла, даже не подходит мне по размеру, не говоря уже о том, что все из этой кучи выглядит немного дерзко и совсем чуть-чуть — вызывающе. Это, как ты понимаешь, уже точно не мой стиль…       Я заинтересованно осмотрела «холмик» из вещей на своей кровати, которые не пожалела для меня Скай и поняла, что рано или поздно все равно не смогу устоять и сдамся. По правде говоря, я плохо представляла себя в одежде, которую подруга так любезно мне одолжила, ведь мой гардероб всегда состоял из скромных и наброских джинсов, футболок и худи… Хотя, это вовсе не означало, что мне никогда не хотелось надеть что-нибудь более открытое и сексуальное, что-то, что зачастую достаточно быстро привлекает внимание противоположного пола, а в сочетании с моей неплохой фигурой — ещё быстрее.       Я сразу про себя отметила, что у каждой девушки в этой школе был свой уникальный стиль: у Скай — романтический, у Шэрон — минималистичный, у Терезы — деловой. Находились и такие, как Мишель, чья одежда выглядела очень открыто, если не сказать — вульгарно (стандартная школьная стерва, что с неё взять). Что до меня… возможно, моим стилем был кэжуал, иными словами, — самый простой и совсем непривлекательный, что, по непонятным причинам, насторожило меня только сейчас. — Дорогая, — Скай протянула мне пару вещей, от которых я уже долго не могла оторвать глаз, и решительно заявила: — ты буквально рождена для того, чтобы носить это.       «Ну же, Джессика, надо что-то менять в своей жизни, — смело сказала я самой себе и взяла в руки то самое чёрное элегантное платье без бретелек с полуоткрытыми плечами, которое определённо было достаточно открытым и коротким — на ладонь выше колена точно. — Тем более, когда на то есть такая возможность!»       Пятница, 21:46       Я стояла перед зеркалом во весь рост в спальне Скай и однозначно чувствовала себя красавицей, отмечая то, как идеально подходила мне выбранная одежда: воздушный верх платья выделял мои открытые ключицы, достаточно короткая легкая остальная его часть выгодно демонстрировала мои длинные ноги… Это был чуть ли не первый раз за последнее время, когда я по-настоящему ощущала себя уверенной и невероятно женственной девушкой, а не приунывшим подростком, ранее служившим блеклым фоном для всех этих фигуристых моделей, на которых я всю прошедшую неделю не могла налюбоваться. Прозвучит странно, но я действительно в полной мере смогла осознать, что на сегодняшний вечер (я очень надеялась, что не только на сегодняшний) обрела право быть им конкуренткой.       Вдоволь насмотревшись на себя в зеркало, я дала Скай разрешение войти, крикнув ей короткое «готово». Стоило подруге оказаться на пороге собственной комнаты, как она, глядя на меня, театрально сделала вид поражённой и обескураженной особы и, широко мне улыбнувшись, подбежала к своему трюмо за косметичкой.       Следующие десять минут Скай хлопотала вокруг меня, точно крестная фея, постоянно повторяя, какие отпадные у меня стройные ноги и округлая задница. Ну, а мне, конечно же, было просто чертовски приятно стоять, как кукла на подиуме, и слышать все эти комплименты от человека, который определённо знал толк в моде.       Скай старательно наносила мне макияж (весьма стандартный, но качественный и идеально подходящий по образ: тон, чёрные стрелки и красная помада), постоянно поправляла складки на моей одежде, даже если те были едва заметны… Подруга потратила время даже на мои волосы: аккуратно завила их в объёмные локоны на концах, которые теперь изящно покоились на моих плечах. — Последний штрих, — Скай подмигнула мне и широко улыбнулась, копаясь в своем шкафу. Спустя полминуты девушка достала оттуда аккуратный красный берет и, подойдя ко мне, осторожно надела его мне на голову. Теперь я поняла, почему она сделала такой яркий акцент на моих губах. — Ma chère, vous êtes parfaite! * — воскликнула она, радостно хлопнув в ладони.       В отличие от меня, подруга собралась за считанные секунды (профи, нечего сказать), так что вместе с ней мы были полностью были готовы примерно к десяти часам вечера. Скай была одета в легкую белую кофту без горла с длинным рукавом, заправленную в голубые джинсы, которые она дополнила разными жемчужными украшениями. На ноги девушка обула белые босоножки на толстой подошве, чему я сначала искренне удивилась: как она собиралась идти в них на пляж? Впрочем, все мои сомнения пропали, когда я осознала одну неизменную истину — Скай априори не могла выглядеть нелепо. — Боже, я правда не понимаю, почему у тебя до сих пор нет парня! — с поддельным возмущением проговорила подруга, ждавшая на пороге момента, когда я наконец обуюсь. Как ни странно, самым сложным оказался подбор обуви: потратив пару минут на поиск нужной пары, я остановила свой выбор на белых кроссовках nike air force 1 — классике, которая подходила абсолютно под любой образ. — Почему в первый же день возле тебя не выстроились в очередь самые симпатичные парни школы, чтобы доказать, что они заслуживают твоего сердца?       Я покраснела от смущения и звонко рассмеялась. Не то чтобы мне было смешно от абсурдности такой ситуации, потому что я то и дело ощущала себя ничтожеством по сравнению со всеми девушками здесь, но я и правда не могла представить, чтобы что-нибудь подобное произошло в моей жизни. — Ты постоянно забываешь о том, кто сделает все на свете, лишь бы этого не случилось! — надув губы, поговорила я и завязала шнурок на последнем кроссовке. — Джастин… — Скай скучающе склонила голову на бок и задумчиво посмотрела в сторону. — Знаешь, когда у тебя появится молодой человек, он наверняка будет самым настойчивым и интеллигентным человеком на свете, ибо другой, смею предположить, твоему брату не понравится.       Я не хотела всерьёз задумываться о словах подруги, потому что тогда в мою голову лезли крайне вредные и противоречивые мысли. На самом деле, по дороге на пляж я вообще старалась ни о чем не думать, потому что прекрасно понимала: чем больше я себя накручивала, тем вероятнее становились мои шансы на какие-либо неприятности. Впрочем, тогда я, в самом деле, даже представить не могла, что ждало меня на той проклятой вечеринке…       *Ma chère, vous êtes parfaite! — в переводе с французского — «Вы совершенны, моя дорогая!» В завершение главы:

В жизни есть вещи более важные и интересные, чем пляски вокруг эгоистичного самовлюблённого мужчины, хотя, похоже, большинство женщин предпочитают прожить свою жизнь именно так.

Колин Маккалоу, «Неприличная страсть»