Механическое сердце

"О как мучительны скитания потерянной души..." "Неутолимая жажда", мюзикл Бал Вампиров "On survit au pire pour encore être là. On sait comment, il reste à savoir pourquoi..." "Personne n'est personne", мюзикл Король-Солнце

***

– Фаулер, ты совсем охренел?! – проорал Хэнк, выйдя из ступора. Глава мракоборцев сидел напротив с такой невозмутимой рожей, что хотелось врезать. Конечно, вычитал в своих книжках, как надо общаться с подростками, умник хренов. Хэнк мстительно пнул  дубовый стол начальника и продолжил наяривать круги по кабинету, срывая свое возмущение на всем, что попадалось под ногу. – Каким местом ты думал, позволь спросить? С какого ракурса я похож на преподавателя, объясни, а?! Когда я писал прошение об отставке, я имел в виду тихий домик, собаку и сон до обеда! – Хэнк! – вдруг рявкнул Фаулер. Андерсон опешил. Это что, новая тактика поведения? Недовольно бурча, он уселся на указанный стул и приготовился в сотый раз выслушивать нотации о нарушении субординации. Однако Джеффри отчитывать Хэнка явно не спешил. Смотрел на него пристальными карими глазами с некоторой долей жалости, пока Хэнку не стало неуютно настолько, что он ничтоже сумняшеся ляпнул: – Джефф, давай быстрее, а? Домой хочу. Фаулер вздрогнул и, опершись большими ладонями о стол, встал, с шумом отодвинув огромное кресло на колесиках, подарок Хэнка. В полный рост он выглядел весьма грозно: высокий, темнокожий, с мощным телосложением и блестящей лысиной – одним своим видом он наводил на новобранцев чувство вселенского ужаса. Хэнк себя новобранцем не считал уже лет двадцать. Скрестив руки на груди, он принял позу обиженного ребенка – захотел Фаулер побыть психологом, что ж, Андерсон только рад подыграть. Джеффри медленно прошел мимо Хэнка, шурша форменной синей мантией, вглубь кабинета, где висела доска почета мракоборцев. – Хэнк, – необычайно мягко начал тот. Андерсон хотел уж было ответить: ”Сорок лет как Хэнк, Джефф, не тяни волынку”, но Фаулер, будто чувствуя, предупреждающе вскинул ладонь: – Выслушай меня, пожалуйста. Посиди, помолчи и послушай. Хэнк развернул стул, стараясь скрипеть посильнее, и угрюмо уставился на начальника, задумчиво смотревшего на доску. – Двадцать лет назад ты с отличием сдал экзамены и стал мракоборцем. Я до сих пор помню, как ты спорил с Кингсли Бруствером, приводил в шок Грозного Глаза своими теориями и догадками. Ты был выдающимся новичком, и без ненужной скромности заявляю: ты оправдал все мыслимые и немыслимые надежды Министерства. Фаулер указал рукой на стену, пестревшую вырезками из Пророка, и фотография Хэнка встречалась на них чаще всех.  – Знаешь, кого из нынешних новичков ты мне напоминаешь? Гэвина Рида. Хэнк тщетно попытался скрыть отборный мат за приступом кашля. Фаулер лишь устало посмотрел на него и продолжил: – Такой же неуправляемый, дерзкий, грубый, но, тем не менее, превосходный следопыт и отличный волшебник. Хэнк машинально потер правое запястье. Как-то в поздний час он столкнулся в атриуме Министерства с Ридом. После дежурного обмена оскорблениями в ход пошли палочки, и Хэнка прошил мощнейший Экспеллиармус, отбросивший его к стенке и знатно отбивший руку. – Я к чему веду, – продолжал тем временем Джеффри, – ты всегда был готов рваться в самую гущу событий, множество Пожирателей было схвачено тобой, и вдруг, неделю назад, когда стали происходить эти странные убийства магглов, ты приносишь мне заявление об отставке. – Причем тут Хогвартс? – сквозь зубы процедил Хэнк, медленно начиная закипать. – Скоро будет, не торопись. Так вот, как твой начальник я готов подписать твое заявление, но, Хэнк, спрашиваю тебя как твой единственный друг, терпевший тебя последние двадцать лет, – Фаулер отвернулся от доски и посмотрел прямо в глаза Андерсону, – почему? Хэнк упрямо молчал. Молчать он умел мастерски. – Это из-за той операции по освобождению склада? – спустя где-то минуту молчанья негромко спросил Фаулер. Хэнк судорожно дернул уголком губ. Как всегда, гад Джеффри оказался прав на все сто процентов. Месяца четыре назад объявились эти фанатики – обыкновенные психи, ничего интересного, кричавшие на каждом углу, что Волан-де-Морт выжил тогда, двадцать лет назад, и призывавшие к чистоте крови. Хэнку, как чистокровному волшебнику, слушать такие разговоры было мерзко, поэтому он сам попросил Фаулера, чтобы дело передали ему. Отследить их оказалось проще простого – они прятались в заброшенном складе километрах в двадцати от Лондона, другое дело, что эти маньяки держали там заложников-магглов. Хэнк руководил операцией. Все шло как по маслу: они сумели обезвредить почти всех и готовились освобождать заложников, как вдруг из-за угла выскочил один из кретинов, грубо волоча за собой маленькую девочку, приставив ей к горлу свою палочку. Недоумок кричал, что убьет малявку, сделают они хоть шаг вперед, и, судя по безумному взгляду, шутить псих не собирался. Хэнк тогда опешил. По его подсчетам они должны были обезвредить уже всех… Как этот смог скрыться от его глаз? Андерсон совершил тогда непростительную ошибку – он растерялся, застыл, будто в ступоре, не зная, что предпринять. Как в замедленной съемке он смотрел на этого юнца, не слыша его угроз, видя только черные, безумные глаза, и рассеянно думал о том, что не дал бы дурачку и двадцати лет, куда только родители смотрели? Спас ситуацию Гэвин Рид, никто другой не решался на активные действия без приказа Хэнка. Дождавшись, пока парень переведет дух и наберет воздуха для продолжения своей тирады, Рид резко вынул палочку и точным Экспеллиармусом отправил парня в нокаут. Тут проснулись и остальные, помогли повязать неудавшегося убийцу и остальных фанатиков, а Хэнк трансгрессировал в ближайший бар, как только на место прибыл Фаулер. Андерсон честно пытался напиться до зеленых чертиков, но, как он ни старался, безумные черные глаза преследовали его в кошмарах еще с месяц. Спустя несколько дней после происшествия их с Ридом вызвал Фаулер, справедливо желающий узнать, что произошло на том складе, так как остальные мракоборцы, участвующие в операции, прятали глаза и неловко хвалили Гэвина. Рид честно рассказал, как все было, сгладив острые углы в ситуации с маленькой заложницей, все-таки, вопреки распространенному мнению, мудаком он не являлся. Хэнк упорно отмалчивался, лишь сказав, что сильно всех подвел, а Гэвин для новичка держался молодцом. Фаулер, видимо, понял, что произошло что-то из ряда вон выходящее, не стал мучать Хэнка и неожиданно быстро замял эту историю перед газетами и Министерством. Это стало для Андерсона последней каплей: лучше бы его ругал Фаулер, поносили газеты, подкалывал Рид, а тут, получается, ему спустили с рук огромную оплошность лишь из-за его прошлых заслуг.  Хэнк быстро перевелся в отдел “бумажек”, как он сам презрительно о нем отзывался, вынужденно держа себя подальше от бывших коллег, лишь резкие стычки с Ридом доставляли ему удовольствие. В глубине души Хэнк был уверен, что Гэвин таким образом не давал ему окончательно упасть духом, и с радостью принял правила игры, измываясь над Ридом не меньше, чем чем тот над ним. – Джефф, – неожиданно для самого себя хрипло произнес Хэнк, – я хочу держаться подальше от этого дерьма. Я не допущу повторения той ситуации, прости, если подвел тебя. – Что тогда произошло? – мягко, но настойчиво спросил Фаулер. Хэнк лишь замотал головой, из пучка выбилось несколько прядей и упали на лицо, скрыв взгляд, полный отчаянной решимости. – Я допустил ошибку, Джефф. Если бы не Гэвин, погибла бы девочка, я бы себе этого не просил. – Ты и так не можешь себя простить, – тихо заметил Фаулер.

***

Раздался деликатный стук в дверь. Хэнк торопливо вскочил, с грохотом задвинул стул ногой и одернул рубашку, небрежно поинтересовавшись у Фаулера: – О, у тебя гости, Джеффри. Что ж ты не предупредил, я бы рубашку погладил.  Фаулер бросил на него взгляд, означавший, видимо, “молодой-человек-мы-еще-не-закончили” и поспешил к двери, стряхивая несуществующие пылинки со своей мантии. – Благодарю, мистер Фаулер, что согласились принять меня, – глухо из-за стены прозвучал знакомый женский голос. – Директор, для меня в радость видеть Вас в добром здравии, – звучно отозвалось в ответ. – А мне ты здравия не пожелал, – хмыкнул Хэнк, когда в комнату вернулся Фаулер, сопровождаемый Минервой МакГонагалл в зеленой мантии.  Профессор лишь неодобрительно поджала губы, разглядывая откровенно маггловский наряд Андерсона, и слегка пожала протянутую ей руку, после чего спросила, повернувшись к Фаулеру: – Полагаю, все формальности уже улажены? Его согласие получено? Не давая начальнику вставить и слова, Хэнк манерно поинтересовался: – Джеффри, дорогой, что происходит? Ты же меня на чай позвал, – поймав свирепый взгляд Фаулера, Хэнк лишь лучезарно улыбнулся. Хитрый мракоборец привел на непростой разговор МакГонагалл, прекрасно зная, что в ее присутствии Андерсон скандал закатывать не осмелится. Профессор удивленно вскинула брови: – Вы ему ничего не рассказали? – Как раз собирался, – начал было оправдываться Фаулер, но директриса прервала его, теперь обращаясь непосредственно к Хэнку: – Мистер Андерсон, с радостью Вам сообщаю, что Вам предложено место преподавателя Защиты от Темных Искусств в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. – С величайшим почтением и глубочайшим прискорбием вынужден отклонить Ваше предложение, – ровно ответил Хэнк, изо всех сил стараясь не зевнуть. – Я подал в отставку, чтобы отдохнуть от работы, а не для того, чтобы готовить к ней детишек. Если бы Фаулер умел испепелять людей взглядом, от Хэнка осталась бы лишь кучка пепла, но, к счастью, глава отдела мракоборцев не обладал столь глубокими познаниями в Темных Искусствах, поэтому Хэнк продолжил стоять между Джеффри и профессором МакГонагалл, вежливо улыбаясь и стараясь не обращать внимания на свирепые взгляды, бросаемые на него с обеих сторон.  – Мистер Фаулер! – профессор с каменным лицом отвернулась от Хэнка. – Я, конечно, подозревала, что возникнут трудности, но все же, Мерлинова борода, я думала, что Вы хотя бы почву прощупаете! Было очень странно видеть Минерву МакГонагалл взбешенной. Даже в годы учебы в Хогвартсе Хэнк не удостаивался ничего более, чем возмущенно поджатых губ. Сейчас, хоть и на первый взгляд она оставалась невозмутимой, Хэнк заметил сурово сдвинутые брови, гневно сверкающие глаза и чуть дрожащие пальцы рук.  Хэнк опасливо отодвинулся подальше – мало ли что. Однако это было лишнее – директриса успокоилась так же быстро, как и вспылила.  – Жду Вашу сову до вечера, мистер Фаулер, – сухо бросила она и быстро вышла из кабинета, хлопнув дверью чуть громче, чем следовало бы. Фаулер устало потер переносицу и с вызовом посмотрел на Хэнка, как бы говоря: «Давай, скажи все, что обо мне думаешь».  Хэнк и сказал, тщательно подбирая слова, не нарушая субординацию и не переходя на личности. Спустя двадцать минут, окончательно охрипший Андерсон устало плюхнулся на стул – сил хватало лишь на то, чтобы периодически пинать стол Фаулера и сердито зыркать на него из-под взлохмаченной челки. Фаулер осторожно выбрался из-под стола и медленно отошел подальше, разминая затекшие мышцы. Молчание становилось невыносимым. Хэнк всем своим существом чувствовал, что еще немного, и Джеффри начнет часовую лекцию о долге, чести и, не дай Бог, патриотизме.  – Нет! – немного хрипло рявкнул Хэнк. – Думаешь, я не знаю, почему позвали именно меня?! Руководство хочет, чтобы родители думали, что их дети в безопасности, что им ничего не угрожает, чтобы Хогвартс не закрыли! Хэнк резко вскочил и в ярости заметался по кабинету. – Это все делается для галочки, ради спокойствия родителей, ведь всем очевидно, что учитель из меня никакой! – Ты абсолютно прав, – спокойно заметил Фаулер из своего угла. Хэнк от неожиданности не справился с управлением и изо всей силы врезался лбом в косяк. – Я понимаю твой гнев, Хэнк, – начальник продолжал, не обращая внимания на Андерсона, пинающего ногой злополучный косяк. – Тебе не нравится, что тебя будут использовать. А еще я знаю, что ты повесишь на себя ответственность за этих детей и не простишь себе, если с ними что-то случится.  – Я не смогу! – взвыл Хэнк, потирая распухший лоб. – Почему? – ровно спросил Фаулер. – Я не умею работать с детьми! – Тебе пришлют методические указания. – А если у вас что-то случится? На кого я все бросаю? На Рида? – Ты же уволиться хотел, – ненавязчиво напомнил Фаулер. – Как захотел, так и перехочу! – Хэнк. Один год. Пожалуйста. Потом – делай что хочешь. Хэнку очень хотелось еще поспорить. Он знал, что мог выйти из этого кабинета победителем. Джеффри поругал бы его, может быть, написал бы что-нибудь в личном деле, а-ля “проблемы с коммуникацией”, да и отпустил бы с миром. Но Хэнк так не мог.  И уставшего, загнанного Фаулера было почти что жалко, и, что самое главное – наконец-то, после долгих месяцев работы с документами подвернулась возможность быть где-то полезным. Многому он детей, конечно, научить не успеет, но необходимую базу даст, заодно и растрясет это болото зануд под названием Хогвартс.  Хэнку стало почти что весело. Состроив наиболее оскорбленную гримасу, он повернулся к Фаулеру: – Ладно, Джефф. Я согласен, – тот просиял. – Но, – Хэнк многозначительно поднял указательный палец, – у меня будет два условия. – Все, что угодно! - счастливый Джеффри уже устроился за столом строчить письмо МакГонагалл. – Требую полную свободу действий и двойной оклад, – одним духом выпалил Хэнк, со злорадством наблюдая, как вытянулось лицо Фаулера.