THORN LILY (Gashiyeon)

– Ты всё еще постоянно видишь сны?   – Нет… В последнее время они прекратились…   Говорить – нелегкое дело. Хотя мой язык уже был так же подвижен, как и раньше, теперь я долго колебался, прежде чем что-то сказать. Множество фраз кружилось в моих узких мыслях. Я некоторое время молчал, собирая воедино фрагменты слов, а затем выдавил их из своих губ. Доктор терпеливо ждала меня: «Не торопись», – сказала она мне ласково, и тогда я наконец смог произнести те слова, которые крутились в моей голове.   – На самом деле… Дело не в том, что они прекратились, а в том, что я их совсем не помню… Иногда я открываю глаза, и у меня в затылке… Нет… В задней части головы возникает неприятное и беспокойное ощущение… Как будто голова заполнена мыслями, но все они находятся в беспорядке. В последнее время это стало действительно страшно… Даже страшнее, чем сны… Как будто кто-то издевается над глупым маленьким мной…   Во время всего моего объяснения я много жестикулировал руками, а она внимательно кивала.   Она действительно очень добрый врач, просто всегда говорила те скучные вещи, которые я не хотел от нее слышать. Ее слова всегда были для меня неважными и неудовлетворительными, но по крайней мере ее заключение, что всё это – нормальные явления, несколько успокаивало мою тревогу. Я часто разговаривал с ней, как за обедом, и это было довольно приятно. Вера в то, что она говорила, приносила мне утешение, и таким образом Ким Джеджун наконец-то успокоился.   – Раз ты не можешь их вспомнить, значит, ты оставил всё это позади, верно? Это хороший знак, что ты теперь меньше видишь сны. Последствия тоже нормальны, потому что они похожи на воспоминания, которые всё еще остаются в твоей памяти. У всех они есть, потому что у всех есть свои раны и шрамы…   – Но бывают моменты, когда это слишком тяжело для меня…   – Я понимаю. Независимо от того, решишь ли ты преодолеть это или пожертвовать этим, Джеджун, это может ухудшить ситуацию или помочь тебе полностью выздороветь. Просто не думай об этом слишком много исохраняй открытый ум и сердце, тогда всё обязательно обернется к лучшему…   Я полностью поверил ее словам. В конце консультации я встал, чтобы пожать ей руку. Ее худые маленькие ладони всегда были заняты уходом за пациентами, поэтому они были довольно холодными. Но мои были холоднее ее, и когда я пожал эти руки, которые были чуть теплее моих, это немного утешило меня. Мой разум и тело также обрели утешение в этом покое. Прошло пять лет, пока моя воля постепенно угасала, и я выглядел так, как будто ссохся до половины своего первоначального размера, постепенно становясь всё более и более хрупким.