THORN LILY (Gashiyeon)

Меня выписали из больницы. Прошло пять лет с того инцидента. Я провел два года в больничке, а затем прошел три года терапии, и теперь, наконец, завершил процедуру полноценной выписки. Общение с моим терапевтом было довольно приятным, и это помогло мне избавиться от скуки, связанной с пребыванием в лечебнице. Это было похоже на получение регулярных визитов, и для любого пациента – это самое счастливое событие.   В тот день, встретив его в туманных коридорах, я всё еще не мог произнести ни звука. Однако через год, незадолго до выписки, я слушал радио, и там прозвучала песня, которая мне понравилась. Я начал напевать, и это не казалось мне странным, да и сложным тоже. Я напевал очень естественно, и только когда песня закончилась, то понял, что вернул голос. Это немного обескуражило меня. Однако с тех пор мое тело начало показывать признаки выздоровления.   Когда мы разговаривали в первый раз, я сказал много вещей. Разговоры внезапно стали для меня очень приятным занятием, поэтому я просто продолжал болтать без умолку. После того, как я закончил свою бессмысленную болтовню, то почувствовал себя намного лучше и полным энергии.   Три года назад я официально принял его предложение, и мы поженились. Мы оделись в больнице и провели церемонию в маленькой церкви на окраине города. Это было простое торжество, только мы вдвоем, но тем не менее священное. Оно не стало сказочным бракосочетанием: никаких священников, никаких гостей, и довольно дешево, на самом деле. Но мне было всё равно, потому что пока мы клялись быть вместе навсегда, я чувствовал себя счастливым и благословенным.   Когда мы пошли к нашим семьям за разрешением на брак, никто не был удивлен. Даже мой отец спросил Юнхо, не хочет ли он сыграть с ним в го*, и тот с энтузиазмом согласился. Казалось, все смирились с судьбой: его семья, моя, я и Юнхо.   Я был очень впечатлен тем, что мы получили разрешение, и Юнхо не пришлось становиться на колени. Я долго плакал в своей комнате, прижимая подушку к груди, чтобы заглушить рыдания. Он зашел ко мне после того, как поговорил с моим отцом, и я начал жаловаться ему на всё, что с нами произошло, начиная с самого разгара событий. Почему мы смогли пожениться только сейчас? Почему нам пришлось ждать так долго? Почему мы вообще должны заключать брак в таких обстоятельствах?   Он вытер мои слезы и сказал: «Вернись к Ким Джеджуну, каким был двенадцать лет назад, вернись к бесконечно потрясающему и молодому семнадцатилетнему юноше, которым ты когда-то являлся».   В его сердце я по-прежнему оставался семнадцатилетним Ким Джеджуном. Возможно, именно это помогло ему найти в себе силы пережить всё то, что выпало на нашу долю.   Я погладил свое обручальное кольцо. В мгновение ока прошло уже три года нашего брака. Не о чем беспокоиться, сказал я себе, опираясь на его руку в машине по дороге домой – больше нечего бояться.   За эти три года мы, не торопясь, отремонтировали дом. Хотя мы являлись молодоженами, у нас имелись свои дела, о которых нужно было позаботиться в первую очередь, поэтому мы не стали жить вместе, хотя уже купили дом. Не поздно было съехаться, когда мы станем более совершенными, потому что для нас брак – это абсолютное обещание. За эти три года мы покупали два-три предмета мебели в месяц или, может быть, только один предмет за три месяца. Мы очень увлеченно занимались оформлением нашего гнездышка, потому что именно там мы собирались провести остаток наших дней вместе. Поэтому, приложив дополнительные усилия и искренне украсив дом, мы инвестировали в наше будущее.   С моей выпиской из больницы ремонт тоже был почти завершен. У нас была гостиная, из которой можно увидеть потолок второго этажа. У нас имелась гардеробная в античном стиле, заполненная костюмами и прочими вещами, и не стоило забывать о широкой платформе в нашем доме. Наша спальня на втором этаже была тем местом, где мы проводили большую часть времени. Мы даже поспорили, когда выбирали диван для комнаты. Когда пары ссорятся, один из них всегда оказывается на диване, поэтому я подумал, что было бы хорошо выбрать просторный и удобный диван. Юнхо, однако, учитывал ситуацию, когда ему нужно было работать, а я хотел смотреть телевизор, поэтому он хотел купить несколько кресел. Но, в конце концов, мы оба вспомнили, что нам нужно достаточно места, чтобы заниматься любовью, поэтому мы выбрали диван разумного размера.   Юнхо устроил небольшую вечеринку, чтобы отпраздновать мое окончательное выздоровление, но на самом деле она состояла просто из задувания свечей, разрезания торта и дегустации вина. Тем не менее, настоящий праздник на кровати оказался не простым делом. С возрастом пришло умение контролировать себя, и я медленно залез на его все более сексуальное тело, машинально извиваясь попой, компенсируя его воздержание в те дни. После пяти часов развлечений в постели я был слишком ошеломлен, чтобы чувствовать какую-либо боль.   Он по-прежнему имел привычку лизать мою дырочку, а я выкрикивал его имя своими кроваво-красными губами. Этот цветок был тем, чем я очень гордился. Когда Юнхо не мог войти, я автоматически протягивал руку, раздвигая его пальцами, чтобы он мог проникнуть в меня. Когда Юнхо был готов кончить, он давил на мою верхнюю часть тела, так что я лежал на груди на влажных простынях, пока он тонул в моем сладком цветке.   – Мм… Скажи, что скучал по мне… Ах… Юнхо, хм?   – Я скучал по тебе… Даже во время секса, когда мы так близки… Я всё еще скучаю по тебе…   – Даже когда… ты с дочерью… верно?..   – Да… Ты чувствуешь? Как сильно я хочу быть внутри тебя?.. Скажи, что любишь меня, мм?   – Я люблю тебя, оппа. Ах… Ах… Я люблю тебя… Сделай меня красивее, мм?  

* * *

  С возрастом мы стали гораздо смелее и авантюрнее в постели. Когда мы лежали в кровати, Юнхо схватил меня за ногу и стал сосать мой палец, одновременно толкаясь в меня, и его ноздри раздувались и сжимались. Я нашел выражение его лица очень смешным и не смог сдержать смешок, но этот смех был недолгим, потому что мне пришлось стиснуть зубы, чтобы выдержать его безумный ритм, который был настолько быстрым и сильным, что сотрясал всю кровать.   Прошло столько времени с тех пор, как у меня в последний раз был понос. Поскольку прошло много времени, как я в последний раз очищал свое тело от всей еды, которую съел, я даже не заметил дискомфорта.   Если судить по количеству раз, когда Юнхо кончал, мы жили вместе как официальная пара почти месяц.   Уставший и изможденный, я лег на его руку и мирно уставился в потолок. Странно, но мне казалось, что он вращается, хотя я был уверен, что на нашем потолке не было никаких узоров. Похоже, сегодня ночью я снова буду видеть сны. Дыхание Юнхо замедлилось и стало тяжелее, а его руки перестали поглаживать меня по спине. В его теплых объятиях я закрыл глаза и почти сразу погрузился в мир сновидений.   Во сне я увидел Ынхо-хёна, который мне не снился уже очень давно. Он по-прежнему выглядел молодым, как и раньше, и красиво улыбался мне.   Когда я открыл глаза, уже наступило утро. Это был короткий сон, но ощущения были очень яркими. Я совсем не чувствовал усталости, что означало, что я, вероятно, хорошо выспался. Когда я повернулся, чтобы посмотреть на потолок, то мог поклясться, что на мгновение увидел лицо Ынхо-хёна наверху, наблюдающего за нами, как мы обнимались в постели голыми. Может быть, это было мое воображение?   Я сразу же разбудил Юнхо. Он лениво приоткрыл глаза, держа меня за талию.   – Мм… Что такое?..   Мой мужчина, только что проснувшийся ото сна, был теплым и нежным. Он точно такой же, как и пять лет назад. Я крепко обнял его, своего мужчину, напоминающего большого ребенка.   – Юнхо… Юнхо…   – Что… Не только прижимайся ко мне, но и говори…   – Я видел Ынхо-хёна…   – …   – В моих снах… Я видел Ынхо-хёна…   – Хён… Как он?   – Мм, он выглядел неплохо… Его лицо было всё таким же бледным, но он выглядел здоровым…   Юнхо уткнулся головой в мою грудь и обнял меня, вместо того чтобы я обнимал его, и не сказал ни слова. Вместо этого он только глубоко вздохнул и укусил меня за сосок –привычка, которая у него была всегда.   – Что ж… Теперь это не имеет значения, Юнхо… Не вини себя… И не чувствуй, что ты ему должен… Будь хорошим, мой Юнхо…   В день нашей свадьбы он преклонил колено и дал вечную клятву, а также признался мне в правде о смерти Ынхо-хёна. Я был шокирован, когда Юнхо рассказал, что причина, по которой он оставил своего брата умирать, была во мне, но что было, то прошло. Так же, как Юнхо простил все мои проступки, я мог только принять его. Он плакал в день, когда должен был быть счастливым и радостным, молясь за нашу любовь и искупая грехи за то, что сделал двенадцать лет назад.   Крепко обнимая утомленные и грешные тела друг друга, дыша сердцами, прижатыми так тесно, для нас не было ничего счастливее этого в мире. Хотя мы и не имели ни малейшего представления о том, сколько слез нам предстоит пролить, чтобы смыть груз с наших сердец, мы будем продолжать бороться за наше счастье под всем этим давлением. И на этот раз мы не проиграем.   Мы так сильно любили друг друга, даже сейчас.   – Ты в порядке?   – А, что, я в порядке.   Юнхо бросил на меня недоверчивый взгляд, как будто ожидал, что я пожалею о своих словах. По дороге он не переставал украдкой поглядывать на меня, пока вел машину. Как мило.   Я тоже был в очень хорошем настроении, и это было одной из причин, по которой он решил, что сегодня мы заберем Ахён домой.   Юнхо не хотел много говорить о ребенке, хотя, скорее, я не видел, чтобы он собирался мне что-то рассказывать. Конечно, такое важное решение, как взять дочь домой, не должно было приниматься просто на основе нашего настроения, но если бы мы упустили эту возможность, мне, вероятно, пришлось бы жить с его плохим настроением.   Он не сказал этого, но я видел, что Юнхо был действительно очень счастлив.   Это не было каким-то особенным планом, просто мы оба чувствовали, что сейчас подходящий момент для этого. Настроение было одной из причин, но, вероятно, еще и потому, что я действительно хотел исполнить его желание. Пока мы любили друг друга, я был согласен на всё. Его убежденность в том, что я буду единственным, на кого он будет смотреть до конца своей жизни, действительно глубоко тронула меня.   Мы собрались рано утром и отправились в дом Джинхо-хёна, где жила дочь Юнхо.   Нам было по тридцать два года, а Джинхо-хёну уже сорок пять, но он был таким же добродушным, как и всегда. Джинхо-хён, вероятно, был самым утомленным из всех нас, потеряв из-за меня мать и невестку. Даже переживая такие тяжелые времена, как опора семьи Чон, он оставался сильным. Но я чувствовал, что сердцевина этой опоры сгнила, и он находился на грани краха. Из-за меня, из-за нашей любви.   Я поклонился и поприветствовал его с благодарственным сердцем. Его морщинистые глаза были примерно так же привлекательны, как руки рабочего, но он по-прежнему обладал своей уникальной харизмой и улыбнулся мне, как всегда. Мы сели напротив него на диван, и Юнхо сразу же объяснил, что мы пришли из-за ребенка. Услышав его слова, Джинхо-хён и его жена обменялись удивленными взглядами и одновременно повернулись ко мне.   – Это то, чего хочет Джеджун, – добавил Юнхо. Возможно, он считал это достойным похвалы с моей стороны.   Их серьезные выражения лиц сначала выглядели немного сбитыми с толку, но затем я вооружился уверенностью. Вы получили ответы, которые хотели, не так ли? Они сразу перестали бросать на меня вопросительные взгляды. Мое сердце замерло, потому что, хотя мы очень быстро завоевали их доверие, это был также мучительный опыт.   – Знаете ли, мы действительно не можем с ней расстаться. Она принесла радость в нашу жизнь, как будто была нашей собственной дочерью…   Хозяйка дома выглядела слегка опечаленной. Она была такой же теплой и добросердечной, как и выглядела, неудивительно, что являлась старшей невесткой. Независимо от проблемы, она продемонстрировала свою силу, даже явно не возражая против. Когда мы впервые сказали им три года назад, что планируем пожениться, Джинхо-хён отказался дать согласие, поскольку всегда был увлечен своими собственными идеями. Как раз в тот момент, когда мы уже были готовы сдаться, она вмешалась, сказав нам, что брак – это не просто несколько клятв друг другу. Если мы будем так думать, наша любовь неизбежно угаснет, и это был искренний совет, который она дала нам, уставшим влюбленным, перед тем как отправить нас в путь.   Она сказала, что у Ахён дневной сон, и направила нас на второй этаж, в спальню. Это была комната, в которой жил Юнхо, когда ему было семнадцать, до того, как он съехался со мной. Юнхо и я поднялись по лестнице, и я любовался великолепием дома, а затем мы потянули за ручку двери.   На мгновение я забыл дышать.   Солнечный свет, льющийся из окна, мягко рассеивался, окутывая мечтательным сиянием маленького ангела, который крепко спал. Даже воздух вокруг ребенка сиял светом.   Чон Ахён. Так она назвала маленький драгоценный камень, который выкристаллизовался из ее трагической любви.   – Что?..   Видя, как я в оцепенении остановился у двери, Юнхо обнял меня сзади. Его объятия были еще теплее солнечного света и значительно успокоили меня. Хотя интерьер полностью изменился по сравнению с прежним, я всё еще мог разглядеть признаки того, как мой Юнхо рос в этой комнате. И эта девочка, излучающая ту же ауру, что и Юнхо в детстве, станет дочерью, о которой я теперь буду заботиться.   – Какая красавица…   На самом деле девочка была гораздо более великолепной, чем просто «красивая», и выглядела так, будто была создана из всех самых прекрасных вещей на земле. Как священное существо, к которому я не мог прикоснуться. Я мог, наверное… этот ребенок…   – Она потрясающая, правда…   – И подумать только, что она выглядела как монстр, когда ее извлекли из матери, не так ли?   Я думал, что оставил всё это в прошлом, но упоминание о «матери» заставило всё мое тело застыть. Юнхо не извинился передо мной, хотя ему и не нужно было этого делать, потому что он обнимал слабого и хрупкого меня, как безбрежный океан. Всё в порядке, всё хорошо. Его дыхание приблизилось к моим губам, и наши губы коснулись друг друга. Легко. Как только это простое прикосновение принесло мне покой, миссис Чон снова появилась и слегка неодобрительно кашлянула, увидев проявление нашей любви.   – Извини, невестка. Мы все-таки молодожены.   – Ох, правда?   Она посмотрела на нас, будучи толстокожей женщиной, но не имея в виду ничего плохого. Вдруг я почувствовал, как мое лицо загорелось от смущения, и я быстро спрятался за Юнхо. Он нежно взял меня за руку, крепко сцепив наши пальцы, утешая меня всеми этими маленькими жестами, потому что течение времени сделало меня таким слабым и хрупким.   Миссис Чон села на кровать и легко погладила ребенка по голове, ее выражение лица было мягким и материнским. Она не была ее биологической матерью, но я знал, что ее любовь к ней была искренней.   – Ахён, Ахён… Проснись, малышка…   Она осторожно разбудила девочку, и Ахён проснулась почти сразу. Она узнала мать и протянула маленькую ладошку, чтобы потрогать ее лицо. Миссис Чон взяла ребенка на руки. Почувствовав присутствие других людей вокруг себя, Ахён огляделась мутными глазами, и первым человеком, которого она заметила, был ее отец. Увидев его лицо, она улыбнулась, но не детской улыбкой – ее глаза блестели зрелостью, когда она приподняла уголки губ отцу.   А потом Ахён заметила меня, стоящего позади него, и ее лицо изменилось. В тот момент она перестала улыбаться, как будто что-то поняла.   Все хорошие чувства, которые я испытывал, когда пришел в это место, исчезли, как сон. Когда ребенок снова поднял взгляд, чтобы посмотреть на меня, по моим венам пробежало неприятное ощущение, приковывая меня к месту. Черт, это должно быть проклятие! То, что произошло в тот момент, действительно заставило меня поверить, что это действительно злой рок.   – С этого момента ты будешь жить с папочкой (аппа). Хорошо?   Несмотря на то, что она так сказала, ребенок даже не посмотрел на отца, а устремил взгляд на меня. Ее умные глаза говорили мне, что она что-то знает, иначе почему она смотрела так неуклонно? Как будто я обнажал перед ней свои чувства. Как бы я хотел спросить ее прямо: «Кто ты? Кто ты такая? Почему ты вызываешь у меня такое неприятное чувство?»   Она взяла ребенка за руку и добродушно указала на меня.   – Это мамочка (омма), видишь? Разве она не красивее нашей Ахён?   Как бы ей ни было больно, ей не оставалось ничего другого, как представить меня дочери Ли Сохи.