THORN LILY (Gashiyeon)

На самом деле Ахён была не очень похожа на нее. Форма ее лица напоминала отца, оно было маленьким и заостренным, но круглые глаза и острый язык были точно такими же, как у матери. Особенно то, как она выглядела, когда ей больно, как сейчас – такая же яростная и сильная, как Сохи. Вероятно, это означало, что я запомнил ее именно такой.   – Всё в порядке, всё будет хорошо.   Как только она увидела отца, то со слезами на глазах прижалась к нему, как к спасительной соломинке. Увидев ранку на щеке Ахён, Юнхо застыл в шоке и уставился на меня. Поскольку мое зрение помутилось, я не мог его хорошо рассмотреть, но знал, что в его голове крутилось миллион вопросов. Мне не нужно было ничего объяснять, потому что всё это происходило в присутствии горничной.   – Джеджун и Ахён подрались? – Ему не требовалось спрашивать прислугу, чтобы понять, что это именно я нанес рану.   Судя по моим прошлым поступкам, я, в конце концов, настоящий ветеран войны.   Я спокойно наблюдал, как Чон Юнхо аккуратно наносил на ранку лечебный бальзам, а затем отнес Ахён в ее комнату. Когда он вернулся, то заметил, что я не собирался размышлять о своих действиях, и тихо вздохнул. Похоже, Юнхо устал ссориться со мной. Учитывая мою депрессию и состояние здоровья, он даже не смел повысить на меня голос. Возможно, Юнхо молча был благодарен мне за то, что я не раздувал из этого проблему.   Он не мог отругать меня, но и не мог выбрать сторону между мной и ребенком. Игнорировать кого-то из нас было бы опасно; похоже, Юнхо стал третьей стороной, которая не могла встать между мной и Чон Ахён.   Как обычно, мы по очереди принимали ванну, и после этого Юнхо ложился в постель, а я отдыхал, обняв его за руку и смотря телевизор. После просмотра фильма я приглушил свет, а он забрался на меня.  Хотя Юнхо почти ничего не видел, он всё равно ласкал мое тело, как будто знал каждый его сантиметр наизусть. Ах, я так счастлив, что готов умереть, и всё мое тело почти взвизгнуло от радости.   Юнхо укусил меня за губы. И это был не поцелуй.   Было много причин, по которым я любил Чон Юнхо, когда он занимался со мной сексом. Во-первых, потому что секс заставлял его терять всякую рациональность, погружаясь в свои животные инстинкты. Кроме того, мне нравилось, как он выглядел, когда входил в меня, с блестящими каплями пота на обнаженной коже. Больше, чем его естественные «способности», мне нравилось то, как он «выглядел».   – …Унгх…   Я снова почувствовал резкую боль и застонал. К счастью, Юнхо не остановился. Я больше не находил это странным – это просто значило, что мои дни сочтены, и мне лучше начать готовиться к этому. После простого акта любви мы рухнули в объятия друг друга, как и раньше, потной кожей прижавшись друг к другу. Мне нравилось это влажное ощущение, и, полагаю, ему тоже. К счастью, сегодня я не ощущал себя слишком некомфортно; просто мой анус как будто горел в огне, но я не обращал на это никакого внимания, потому что не хотелось портить этот идеальный момент.   – Может, нам жить вдвоем?   Я невинно спросил его, почему.   – Ты выглядел очень расстроенным…   Услышав его мучительный голос, я почувствовал, как будто кто-то вонзил нож в мое сердце. Потому что я знал, что он любил меня больше, и его слова из-за этого причиняли мне еще большую боль.   – Если мы будем только вдвоем… Разве ты не будешь еще больше расстроен?..   Похоже, ни у кого из нас не было сил спорить даже в этой раздражающей парадоксальной ситуации. Юнхо любил сдерживать свои слова и больше не использовал объятия в качестве ответа, как раньше. Я ждал ответной реакции, пока не устал, поэтому выскользнул из его теплых рук и лег на кровать, повернувшись к нему спиной. Я поправил подушку, а затем выключил свет. Комната была залита мягким голубоватым лунным светом, и мне это показалось необычайно жутким, поэтому я крепко закрыл глаза, нопросто не мог заснуть. Отправить ребенка куда подальше, а затем позволить себе погрузиться в безумие – разве это звучало не слишком хорошо, чтобы оказаться правдой? Я не мог привыкнуть ко всем этим ежедневным ссорам и конфликтам. Это было больно, и я устал от всего этого.   Когда-то я думал, что всё, чего я хотел – это чтобы мы стали одним целым. В те времена, когда мы были молоды, как новые побеги весной, и любили друг друга, как цветы, расцветающие так ярко, мы думали, что никогда не завянем, полные надежды, что наша любовь никогда не угаснет.   А теперь, спустя пятнадцать лет, мы пережили столько боли и были ранены слишком много раз. Мы превратились вбесплодную землю, а наши иссушенные сердца раскололись без возможности спасения. Время – действительно страшная вещь.   Это как грипп, который зрел в моем сердце на протяжении многих лет; все те страстные чувства давно ушли и были глубоко похоронены.   – Юнхо-я…   – Посмотри сюда… Без тебя я был бы пуст…   Юнхо снова прижал мое увядшее тело к себе. Мой мир. Маленькая вселенная, наполненная его запахом. Мое. Он ласкал уголки моих глаз большим пальцем, глядя на меня взглядом, который казался полным любви. Смог бы я когда-нибудь просто забыть тебя и исчезнуть?   – Мы… Мы всё еще любим друг друга, правда?   Это прозвучало немного горько-сладко. Мое бьющееся сердце казалось горящим; я не позволил бы ему увидеть мои слезы. В то короткое время, которое у меня осталось, я просто хотел, чтобы Юнхо запомнил мою красоту. Я уткнулся лицом в его грудь, пока он причесывал мои растрепанные волосы.   Мои волосы всё еще были такими же блестящими и мягкими, как и раньше? Когда Юнхо провел по ним пальцами, я почувствовал, как мрак снова овладел мной.   – Мы любим друг друга, правда?   – Почему ты спрашиваешь такие вещи? Черт возьми, Ким Джеджун. Я люблю тебя так же сильно, как и раньше, но почему-то мне кажется, что ты не испытываешь того же…Ты снова собираешься сделать что-то, что заставит меня беспокоиться? Почему-то у меня есть предчувствие, что скоро произойдет что-то плохое.   Юнхо поднял мою руку и поднес ее к своим губам, поцеловав каждый мой палец. Такого простого жеста было достаточно, чтобы я расплакался. Он, конечно, посмеялся бы надо мной, но слезы всё равно текли. Не мои – его. Я не просил тебя плакать… Я просто хотел, чтобы ты увидел это терзаемое сердце, которое не может вынести разлуки с тобой.   Хотя его слезы доказали, что все мои опасения были беспочвенны, но поскольку я знал причину твоих слез, мое сердце болело за тебя.  

* * *

  Ситуация между мной и ребенком была похожа на временное затишье перед бурей, наполненное напряжением. Никто из нас не сделал первый шаг, чтобы спровоцировать другого. Кто бы мог подумать, что однажды я буду сражаться с пятилетней девочкой? Дети невинны, и такая ситуация, вероятно, напугала ее, потому что ее отец был для нее всем.   Три раза в неделю у нее были занятия, и этот четверг был последним на неделе. У меня болела голова от недосыпания, но я всё же заставил себя принять душ и высушить волосы, прежде чем пришел репетитор. Юнхо заметил, что я был более энергичен, чем обычно, и, читая газету, спросил, чем я так доволен. Я пожал плечами и пробормотал неопределенный ответ, расчесывая волосы и проверяя свое отражение.   – Хм…   Я обнаружил темные круги под глазами. Так не пойдет. Когда она придет, я попрошу ее порекомендовать мне какие-нибудь питательные продукты и средства по уходу за кожей. Я должен был выглядеть как можно красивее, пока я еще жив.   – Сегодня я выгляжу лучше, правда?   – Да, лучше.   Она ответила мне лучезарной улыбкой. Хотя она просто была вежлива, ее слова утешили меня. Я хотел подружиться с ней и поговорить по душам. Так это и есть чувство дружбы? По какой-то причине я с нетерпением ждал дней, когда она приходила учить Ахён, до такой степени, что почти волновался, когда ее не было.   Я хотел найти подходящий момент, чтобы поговорить с ней наедине, поэтому пошел на занятие с Ахён. Я ляпнул ей, что кто-то однажды рассказал мне, как забота о детях помогает улучшить концентрацию, и я хотел попробовать это. На самом деле, я не был заинтересован в уроке; всё, что я хотел – это узнать, что могло бы скрыть мои недостатки, например, макияж. Поболтать как друзья.   Она открыла тетрадь и пролистала страницы, бросая взгляд то на ребенка, то на книгу.   Ах… Я вдруг вспомнил маленькую записку, которую она оставила и которая выпала, когда я бросил книгу в Ахён. Слова промелькнули в моей голове. Я не хотел, чтобы на меня смотрели свысока, поэтому попытался объясниться с ней.   – Прости, в тот момент я был…   – Моя омма – мужчина…   Слова, которые вылетели из уст ребенка, застали нас всех врасплох. И смысл, и намерение. Они прозвучали иначе, чем ее обычная, неловкая интонация, и были произнесены с бесстрастным выражением. Я почувствовал, как кровь отлила от лица, и застыл на месте. Она быстро взглянула на меня, столь же потрясенная.   – Моя омма очень любит моего аппу…   – …Ахён-а.   Она попыталась остановить ребенка, но девочка полностью проигнорировала ее.   – Вот почему моя омма грустит, когда видит меня…   Интересно, осталась ли часть того, что пережила Сохи, в ее дочери? Она послала Ахён сюда, чтобы отомстить мне? Я ощутил холодный страх, который быстро превратился в ненависть. Вдруг за моей спиной появилась тень, и я обернулся, наполовину ожидая увидеть стоящую сзади Сохи с мрачным выражением лица. Все взрослые, казалось, забыли, что их сердца всё еще бьются, и на мгновение всё, что мы могли слышать, было дыхание Ахён.   Как будто разоблачения наших отношений было недостаточно! Даже мой Юнхо, мой прекрасный и идеальный Чон Юнхо, в тот момент был заклеймен как «гомосексуалист». Всего несколькими словами она раскрыла всё то, что мы постыдно пытались скрыть. Я чувствовал себя неловко и загнанным в угол. Всё это время я ни на секунду не считал нашу любовь грехом. Но сейчас, в этот момент, я начал сомневаться. Это действительно нормально? Мне казалось, что мы нарушили какое-то правило, как будто совершили непростительный грех и теперь не можем даже поднять голову и смотреть в глаза миру.   Я беспокоился за своего Юнхо. Боюсь, что из-за меня она тоже будет смотреть на Юнхо другими глазами.   Я гневно посмотрел на ребенка. Всё из-за этих невинных глаз, которые говорили мне, что она не понимала ни слова из того, что только что сказала. Я стиснул зубы от ярости. Чон Ахён. Ребенок, рожденный из трагедии, который принес с собой в этот мир ненависть своей матери. Благодаря тебе мы… Мы дошли до такого!!!   – Иди к черту… Просто умри!!   Я мгновенно пересек стол и бросился к ребенку. Никто не мог меня удержать, когда я схватил ее маленькую шею руками, как будто хотел переломить пополам. Поскольку ее трахея оказалась заблокирована, она слабо замахала маленькими конечностями, пытаясь вырваться из моего захвата. Она была похожа на маленькую куклу: если бы я приложил чуть больше силы, она бы сразу разбилась на мелкие кусочки. Если ты действительно кукла, то почему так на меня смотришь? Почему ты осуждаешь меня этими покрасневшими глазами!!!   – Это всё из-за тебя!!!   – Джеджун-а, Ким Джеджун!! Очнись! Успокойся!!   Я услышал голос Юнхо за спиной и понял, что кто-то пытается меня удержать. Она тоже изо всех сил старалась оттащить мои руки от шеи Ахён, но какая бы сильная она ни была, очень трудно остановить мужчину, который сошел с ума. Когда у меня случались внезапные приступы безумия, в санатории меня удерживали трое крепких смотрителей. Моя сила была довольно чудовищной, когда я терял контроль. Ахён была настолько потрясена, что не могла даже издать ни одного вскрика, а ее лицо сначала покраснело, потом позеленело, а затем посинело. Интересно. Мне было приятно видеть ее в таком состоянии. Пока я не почувствовал, как Юнхо сильно ударил меня по лицу.   После этого удара я упал на пол и лежал там, изо всех сил пытаясь дышать, закрыв глаза. Вдруг я ощутил, как слезы потекли по моим щекам, и я сразу же попытался прикрыть лицо, молясь, чтобы приближающиеся ко мне шаги не принадлежали ей. Не дай ей увидеть меня таким… Я и так достаточно жалок. Если ты посмотришь на меня, то я, возможно, не смогу удержаться от того, чтобы задушить и тебя тоже…   – Всхлип. Аппа… Всхлип…   Ее плач был как электрический разряд для моего слабого сердца. Я быстро повернулся к ребенку. Она прижимала свои крошечные ручки к шее, сильно кашляя, и ее плач стал еще громче, когда отец подошел к ней. Наверняка мой Юнхо тоже знал, что она просто притворяется несчастной! Эта хитрая девчонка, она наверняка была дьяволом в обличье ребенка! Перестань звать Юнхо своим отвратительным голосом!!!   – Джеджун… Ты в порядке?   – Уходи…   Она беспокоилась обо мне, ее голос слегка дрожал, когда она заговорила. Я, наверное, выглядел как труп, но ее интонация значительно успокоила меня. Мне очень нравились такие люди, как ты.   – …Джеджун-щи.   – Пожалуйста. Просто оставь меня в покое…   Я закрыл глаза руками, отгородившись от всего света. Она стояла, колеблясь, а потом сразу же пошла собирать свои вещи и вышла из дома. Я услышал, как закрылась дверь. Она ушла. Это значило, что в комнате остались только я и Юнхо, и плачущий ребенок, которого он держал на руках. Грустно. По сравнению с ее плачем, мои внутренние мучения казались почти жалкими.   Он прошел мимо меня, когда я плакал на полу, вероятно, потому что нес Ахён в кровать, пытаясь успокоить испуганного ребенка. Потому что сегодня он не мой прекрасный Чон Юнхо, а любящий отец Чон Ахён.   Должен ли я сказать, что был неправ? И просить его прощения, стоя у его ног? Юнхо-я, Юнхо-я. Пожалуйста, не уходи, потому что это убивает меня. Если ты тоже уйдешь, что мне делать?..   Я должен что-то предпринять. Мне страшно. У меня не так много времени, как раньше. Чтобы удержать его, я отбросил всю свою гордость и достоинство, и изменил то, как я его любил.   – Это был я… Я!.. Это я убил ее!..   Я не мог подняться на ноги, поэтому оперся на локти, сжал кулаки и вызывающе поднял голову. К счастью, Юнхо стоял лицом ко мне, поэтому мое слезное признание было адресовано не только ему, но и ребенку. Послушай и перестань плакать. Я расскажу тебе всё, что я сделал, и ты должен внимательно выслушать. Ты должен поддержать меня, когда я буду изо всех сил пытаться покаяться, и не позволить, чтобы остаток моих дней был омрачен этим.   – Тебе больно? Ахён? …Всхлип… Твоей омме, наверное, было еще больнее, да?   – Джеджун-а…   – Ахён-а, я убил твою омму… Ты когда-нибудь видела лицо своей настоящей оммы? А?   – Джеджун-а, прекрати. Прошу…   – Видела? Я спрашиваю тебя!!! Всхлип…   Я снова сходил с ума, царапая себе лицо, мои ногти оставляли кровавые полосы на моей коже. С каждой царапиной я ненавидел своего Юнхо за то, что он не сделал ни одного шага ко мне. В конце концов, он повернулся и вышел из комнаты. Глядя на его холодную тень, я перестал кататься по полу и старался изо всех сил ползти за ним, слабо хватаясь за край его брюк.   У Ахён может и не было матери, но у нее всё еще был отец, на которого она могла положиться в этом мире.   Но для слабого и хрупкого Ким Джеджуна Юнхо всегда был единственным в его мире.   – Юнхо-я, я… Я устал… Уложи меня в постель!..   Я отчаянно хотел спать. Юнхо-я, мм? Я посмотрел на него с ранами по всему лицу. Из-за слез эти царапины жгли, как огонь. Через некоторое время он опустил ребенка. Ах, я так счастлив.   Юнхо нахмурился, но при этом улыбнулся. Я закрыл глаза в блаженстве, когда его теплые руки достигли моего подбородка и обхватили мою шею. Я чувствовал тепло его пальцев, когда он медленно усиливал давление.   Он говорил мне: «Я люблю тебя».