время, когда мы умрем

Однажды на свете существовал удивительный почтальон. Письма он носил в старом рюкзачке, и этот рюкзачок, кроме самого себя, никому не доверял. Потому что письма были драгоценные: из бумаги, которая не желтела со временем. Чернила на ней тоже не стирались даже спустя много лет. Он поделился грустной историей, а я поделюсь этим рассказом с вами. Последнее письмо так и не было доставлено. Оно потерялось среди сотни конвертов. Или почтальон сошел с пути, когда сильный ветер перекрыл дорогу. Сперва письмо показалось слишком тяжелым: его ценность была невообразимой. Впервые в жизни ему захотелось нарушить правила: открыть, посмотреть, о чем же говорят эти незнакомцы вот уже на протяжении нескольких лет. Они не останавливались ни на сутки. И почтальону приходилось усердно работать. Особенно в тот момент, когда этих двоих переполняли чувства восхищения и одновременной непоколебимости друг перед другом. Но последнее письмо так и не было доставлено. Никто не знал, что именно там было написано. Может, очередная глупость, вроде той, когда незнакомцы спорили о любимой книге или месте, где они могли бы встретиться. Но странность заключалась в том, что никто из них не слышал о таких местах. Может, это было что-то серьезное. Например, повесть об одиноком страдальце, что потерялся в лабиринтах собственного сердца. Почтальону стало ужасно грустно из-за того, что больше не нужно доставлять письма тем незнакомцам, которые живут слишком далеко друг от друга. Но он знал ту тайную дорогу и на стареньком велосипеде добирался всего за пару минут. Последнее письмо было пустым, но менее ценным не становилось. Прощание. Вот, что это значило. Вместо излюбленного «до скорой встречи» было начертано впервые услышанное «прощай». Но никто письмо так и не увидел. Потому что оно было потеряно. Незнакомцы не помнят, как им удалось познакомиться. Кажется, Тэхен по ошибке указал неверный адрес, и первое письмо было доставлено Чонгуку, которому так сильно понравилось изречение девятнадцатилетнего Тэ, что он решил написать ответ. Он не умел писать также красиво, как его собеседник, но Тэхен все равно смог влюбиться во все написанное, влюбиться в мысли человека, который поражал своей способностью говорить нелепо о важных вещах. С тех пор они говорили несколько лет подряд, не переставая. Два раза в сутки получали по одному письму. Потому что почтальон отлично справлялся со своей работой. Когда темы для разговоров внезапно заканчивались, Тэхен открывал старую газету, находил любое предложение и выбирал понравившееся слово, которое позже становилось темой для дальнейшего разговора. Тэхен терпеть не мог мобильные телефоны, не признавая современные технологии, отдавая предпочтения почте и письмам на бумаге. Чаще всего они обсуждали разные глупости, из которых получались замечательные философские изречения. Тэхен складывал письма в отдельную коробку, которую перевязывал бечевой нить. Они заполняли всю квартиру. Чонгук кидал конверты на пол. А когда очередное письмо шло слишком долго, поднимал какое-нибудь старое и перечитывал с острым забвением. Мало что они знали друг о друге, но это не казалось таким важным. Единственное, что удалось познать, — это слова, вся их красота. И этого было вполне достаточно. В полдень, когда Тэхен обычно принимал новые письма от почтальона, в дверь никто не позвонил. Ближе к семи вечера привычный дверной звонок не раздался громкой мелодией, отбиваясь от стен совсем крошечной квартире. На следующий день письмо тоже не пришло. Через неделю и следующий месяц. Тэхену очень хотелось узнать, что же случилось с его незнакомцем, что же случилось с человеком по ту сторону листа. Тысячи раз он вчитывался в адрес на конверте, но все не мог понять, где именно находится улица, на которой стоит дом Чонгука. Потому что о такой он слышал впервые, хоть и прожил в этом городе всю свою жизнь. Чонгуку очень хотелось рассказать о том, что здесь, в начале 1880 годов запретили письма, каждое читалось публично и сжигалось на костре на людной площади. Тэхен же из начала двухтысячных годов чертовски хотелось узнать, почему ему престали писать. И всю оставшуюся жизнь он предпочитал думать, что почтальон просто забыл дорогу.