свяжи меня рыболовной леской

— Юнги-хен! Юнги-хен! — скандировали парни, пока Шуга приближался к лицу Джина. Они опять напились до игривого состояния и начали играть в бутылочку. Вроде бы, им никогда не нравились исходы такой пьянки, но останавливать эту «традицию» никто не собирался. Бутылочка остановилась на Юнги, и Чонгук, видимо, не найдя задания получше, решил выбрать самое нелепое. Поэтому сейчас суровый рэпер приближался к лицу Сокджин-хена, чтобы поцеловать того в губы. Он и раньше целовал мемберов (чаще всего ими были Хосок и Чимин), но хена он целует впервые, поэтому и нервишки шалят. Мемберы знают, как Джин относится к этому, поэтому такие желания на нем никто никогда не загадывал. Но Чонгук как всегда, конечно. Решил рискнуть, так сказать. Джин потом ему поперек хребта даст, а пока макнэ сидит и ликует, смотрит, как его хены по радуге съезжают. «Смейся, пока можешь», — подумал Юнги и прикрыл глаза, чтобы только не видеть ошарашенное лицо хена. Секунды тянулись вечность, и Юнги уже подумал, что не дотянется до его губ, но (о боже мой!) он наконец-то прикоснулся к мягким и поддатливым устам Джина. Внутренности сразу же заполнились любимым ароматом хена, который вечно витал в их совместной комнате. Ебаный ж ты в рот, какие они нереальные. Губы, имеется в виду. Сочные — так их можно было описать одним словом. Со стороны Юнги казалось, что у Чимина губы больше, но, поцеловав хена, понял, что ошибся: уста Джина ничем не уступают устам Чимина. Интересно, сколько они уже целуются? — Эй, хорош уже сосаться! — Хосок не выдержал и толкнул Юнги в бок. — Время вышло как бы. Сокджин первый прервал поцелуй и даже не посмотрел на Юнги. Шуга обиделся на это, но и вида не показал: — Задумался просто. — Ну как? Понравилось? — с ухмылкой на лице спросил Чонгук у хенов, ожидая ответа. Юнги уже хотел бы ему ответить в той же манере, но Джин перебил его: — Чонгук, мы поговорим с тобой об этом позже. Макнэ сразу сник, а остальные мемберы, чтобы как-то загладить неловкость, начали обсуждать совсем не относящиеся к этому вопросы. Убрать напряжение не получилось, поэтому все начали потихоньку расходиться по комнатам. В первый раз в жизни Юнги пожалел, что он сосед Джина. И вот что теперь ему говорить? Хен начал переодеваться в пижаму, так и не сказав Юнги ни слова. От этого напряжения Шуга начал уже нервничать, поэтому решил немного разведать обстановку: — Хен, все в порядке? Молчание в ответ, и спокойствие Юнги начало заканчиваться с удвоенной скоростью. Сокджин прекрасно знает, что его сосед ненавидит игнор в свою сторону, и все равно молчит. «Неужели, специально?» — подумал младший и опять взглянул на хена. Тот, с лицом, не выражающим никаких эмоций, уже лежал в постели и читал книгу, которую недавно ему посоветовал Намджун. Юнги напряженно вздохнул и опять попытался наладить контакт: — Хеееен, ну ты же знаешь Чонгука. Он же несносный болванчик. Вечно какую-то хрень придумает, а потом… — Чонгук здесь ни при чем. Резкая фраза Джина прервала все мысли Юнги. Младший так и остался стоять посреди комнаты с лицом, выражающим недоумение. «Чонгук ни при чем? А кто тогда?» — промелькнула мысль в голове Юнги, и он на свой страх и риск подошел ближе к кровати хена. Сокджин поднял предупреждающий взгляд на своего соседа, чтобы тот остался стоять на месте. — А кто? Почему ты меня игноришь? — начал понемногу закипать Юнги, все больше и больше сердясь на своего хена. Какое он право имеет так относится к нему? Не он в этом виноват! — А мне не нравится, когда меня заставляют целоваться с тем, к кому предпочел бы никогда не прикасаться! — не выдержал Джин и так же вспылил. Юнги впал в ступор от его слов, раскрыв рот и так и продолжив стоять на месте. Сокджин же вскочил с кровати и, пройдя по комнате, резко обернулся посмотреть на парня. Юнги тихонько опустился на кровать, зажав в тонких пальцах простынь. В голове никак не укладывались его последние слова, и все «человечки», отвечающие за осмысление информации, были в панике. Немного собравшись с мыслями, он тихо произнес: — Хен, повтори-ка, что ты сказал. — Забудь, просто забудь, — Джин понял, что ляпнул не то и что сейчас ему не избежать разговора, которого избегал все семь лет жизни с ним. — Это не просьба, — понизив тональность, Юнги посмотрел на Джина и сверкнул глазами. Ким мог поклясться, что в тот момент своим взглядом парень мог испепелить все живое. — Юнги~ааа… — Джин-хен! — закричал Юнги и вскочил с кровати, двинувшись на парня. — Быстро отвечай мне, а не то… И, подойдя совсем близко, дотронулся пальцем до его шеи и продолжил: — Я поцелую тебя еще раз. Джин немного опешил, поморгал глазами и, поняв, что он серьезно, прошептал: — Не смей. — Либо ты рассказываешь, либо я целую. — Юнги~ааа… — Раз. — Послушай… — Два. — Я… — Три. Юнги быстро потянулся к лицу хена, чтобы тот не успел среагировать. Однако Шуга не подрасчитал, потому что Джин ловко отвернулся, прижав того к стене и блокируя все его действия. Юнги в ту секунду лучше бы оказался в пустыне, нежели зажатым между стеной и Джином: температура в комнате накалилась до предела, и даже кондиционер, включенный на максимум, не спасал положение. А может, это не из-за жары? Сжав его руки и наклонившись совсем близко к лицу, Джин прошептал тихое: — Я сказал: не смей. Юнги, словно загнанный в угол зверек, смотрел на хена, который в это время прожигал паренька насквозь. Шуге казалось, что кожа начинает покрываться волдырями от его взглядов. В глазах хена он не видел ничего прежнего — наоборот, в них был черный океан, который одновременно и притягивал, и пугал. Он никогда не видел Сокджина таким, и поэтому ему хотелось всласть насладиться таким его состоянием. «Неужели, это я его до такого довел?» — Не смей, слышишь, не смей никогда больше меня целовать! — начал повышать тон Джин, все больнее стискивая плечи младшего. — Я не гей, чтобы целоваться с тобой, ясно? Я нормальный мужчина, вот поэтому я зол! Поэтому! Юнги никак не реагировал на его крик. Лишь смотрел в безжизненно черные глаза, в которых плескались океаны ярости и гнева. Невероятное зрелище — увидеть хена рассерженным. «Блин, он что-то говорит, а его так и тянет поцеловать. Он невероятно крутой, когда злиться. Интересно, а целуется он в ярости как? Надо проверить». Юнги, словно завороженный, потянулся к губам хена, чтобы вкусить его снова. Джин от такой наглости ошалел, прижал его сильнее к стене и стукнул об стену легонько, чтобы привести того в нормальное состояние. — Ты вообще охренел? — чуть ли не рычал Сокджин, сжимая в руках паренька. — Я с кем разговариваю? Ты вообще меня слышишь? — Да… — протянул Юнги, все больше залипая на рассерженного хена. Какой же он сексуальный. — Ты просто не представляешь, как ты сейчас меня выводишь из себя. — А ты просто не представляешь, как ты меня заводишь, — прошептал Юнги, глядя хену в глаза. — Юнги. — Хен. — Перестань. — Я хочу тебя. — Ты пьян. — Тобой. — Я не гей. — А я бисексуал. — И? — Поцелуй меня и стань им тоже, — начал уговаривать Юнги. — Не понравится — перейди опять к девушкам, понравится — это уже другой разговор. — Юнги… — Хен, нас никто не видит, — прошептал младший. — А я никому не расскажу. Просто попробуй. Джин медлил. Юнги слышал, как у старшего в голове крутятся шестеренки. Напряженный мыслительный процесс происходил в голове Сокджина. В комнате повисло молчание. Лишь слышен был шум работающего кондиционера. Юнги боялся говорить. Стоял, прижатый к стене, и молчал, пытливо заглядывая в глаза старшего. Если он сейчас откажет, то Юнги с ума сойдет. Как же до безумия хочется прижаться к нему, провести языком по выступающим ключицам, смять пухлые губы. Может, это все действие алкоголя, но сейчас Сокджин жизненно важен для Юнги. Может, завтра он будет жалеть об этом, но сейчас он хочет чертого хена. — Молчать, — сказал Джин и резко впился в губы младшего. Начал терзать тонкие уста, как голодный зверь, набросившийся на желанную добычу. Провел языком по нижней губе, по верхней и проник в рот. Начал целовать глубоко, мокро, пошло. Юнги начал задыхаться от недостатка кислорода, ведь хен никак не хотел ослаблять свой напор. Ему лишь оставалось приглушенно мычать, когда Сокджин покусывал его губы, и тянуться все ближе к телу старшего. Но хен был осторожен, чтобы и вовсе не слететь с катушек. Держал паренька на расстоянии вытянутых рук и прижимал к стене. Чувствовал, как юноша к нему тянется, но ближе не подпускал: знал, что, если подпустит, переступит опасную черту. Сокджину было плохо и хорошо одновременно. Хорошо от того, что поцелуй был просто превосходен, а в штанах стало безумно тесно. А плохо от понимания того, что он целуется с парнем. Именно парень его безумно возбудил, и именно парень сейчас постанывает от его ласк. Ему не хотелось в это верить. «Вырубайте, страшно!» — хотелось орать на всю округу, но сейчас его губы были заняты. Чтобы почувствовать себя лучше, Сокджин начал представлять, что целует сейчас девушку. Да, какую-нибудь жгучую брюнетку с шикарными бедрами. Стало лучше. — Аааах… — неожиданно вырвавшийся стон Юнги разбил все фантазии мембера. Сокджин опять вернулся в реальность, где прижимает он к стене соседа, а не прекрасную шатенку (или кого он там представлял?) — Джин-хеееен… — протянул Юнги и сделал попытку стать ближе к старшему. Ким ее пресек, хотя стоило это ему огромных усилий. — Я сказал: молчать, — прошептал Джин в губы своему младшенькому. Провел языком по верхней губе, укусил нижнюю и, еще раз впившись в них, оторвался от Юнги и быстро покинул комнату: сил сдерживаться больше не было, и если бы он не прекратил это, все могло бы зайти очень далеко. Шуга открыл глаза, как только почувствовал, что руки хена пропали с его плеч. Провел пальцами по искусанным губам и прошептал: — Спасибо, хен. Сокджин вышел из комнаты и пошел в ванную. Шел он быстро, хотя и старался идти медленно, чтобы не потревожить сон мемберов. Закрыв дверь изнутри, он стянул с себя всю одежду и встал в душ. Холодные струи воды начали стекать по широким плечам, смывая всю похоть, проникшую, кажется, во все клеточки парня. Джин не обращал внимания на ледяную воду, заставляющую бегать мурашек по коже. Все внимание было приковано к паху, где безумно тянуло и ныло. Обхватив пальцами пульсирующий орган, Ким выдохнул. — Главное сейчас — представить девушку. Думай о девушке, — бормотал Сокджин, водя вверх-вниз рукой по члену. Но вместо сексапильной блонды, перед глазами появились худое тело, лисьи глаза и тонкие пальцы, а в голове эхом звучали недавние стоны.

Ловко обхватив член своими тонкими пальцами, Юнги облизал головку и прошептал, глядя снизу вверх: — Я сделаю хорошо… — Ким, мать твою, Сокджин, — зарычал парень от гнева сам на себя. — Что ты творишь?!

Взяв себе в ротик во всю длину, юноша начал насаживаться еще глубже, доводя своего хена до оргазменного состояния. — Мин, мать твою, Юнги… — пробормотал Джин, все резче и резче водя рукой по органу.

— Я хочу тебя, — прошептал паренек, жадно заглатывая. Шорох скользящих движений, звук бьющейся о стенки ванны воды и облегченный выдох — все это запомнится Сокджину, как напоминание о том, что он дрочил в ванне, как малолетний пацан, чтобы только никто не услышал. Напоминание о том, что дрочил он на парня, а, точнее, на мембера, с которым ему приходиться жить вместе. — Я забуду это, — прошептал Джин, прижавшись к холодному кафелю. Ты не забудешь.