Clinch

Чимин нащупал пальцами шов и теперь не мог избавиться от навязчивого тревожного чувства. Как он мог надеть футболку шиворот-навыворот? И как теперь ему незаметно переодеть её? Он дёрнул за низ, продолжая ощупывать пальцами шов. Тоненькие ниточки клонились в одну сторону, налезая друг на друга, переплетаясь, путаясь. Чимин не заметил этого, потому что торопился надеть хоть что-нибудь и потому что когда он был дома один, не имела никакого значения сторона футболки, но сейчас он отчего-то беспокоился. Насколько он мог судить, в больнице все выглядели одинаково плохо, но за пределами больничных стен было положено надевать отутюженную одежду и мыть голову как можно чаще. Словно только вспомнив о том, что в последний раз принимал душ ещё в больнице, Чимин потянулся к копне волос. Они торчали в разные стороны, потому что он и не думал причесаться, а на ощупь были отнюдь не мягкими и шелковистыми. — Простите, — женский голос заставил его вздрогнуть и обернуться, — матрас мокрый. Думаю, мне стоит и его застирать. Чимин кивнул, после громко сглатывая. У него уже слегка ныла шея из-за того, как он выворачивал голову, поэтому он поспешно отвернулся. Он уже давно должен был привыкнуть к вечной темноте, но в глубине души у него теплилась надежда, что однажды он откроет глаза и увидит затемнённые стёкла очков или, может, журнальный столик или столешницу с графином воды. После возвращения мама с папой провели для него экскурсию по дому, в котором он был, казалось, только вчера. Он ощупывал стены, перемещаясь с гладких обоев на шероховатые, неуверенно ступал ногами по полу, боясь наткнуться на ступеньки, рассекал воздух ладонями, ища спинку дивана, и по неосторожности задевал плечом или лбом шкафчики в кухне или ванной комнате. Раньше он с уверенностью мог бы заявить, что с закрытыми глазами найдёт всё необходимое в своём доме, но когда его глаза оказались и вправду закрыты… — Осторожнее! — Чимин толком даже не успел подняться, как девушка вскрикнула. Он не видел этого, но почти упёрся коленом в угол столика. Приближающиеся шаги заставили его прислушиваться и нервничать ещё больше. Когда она подошла, он уловил слабый запах моющих средств и женского парфюма, и слегка склонил голову, чтобы не упустить это. — Я оставила на столике несколько банок, — её голос доносился откуда-то снизу и Чимин сообразил, что она наклонилась, чтобы забрать те самые банки. — Простите, ваш отец просил меня приходить в определённое время, чтобы не мешать вам, но… так уж случилось, что мы столкнулись. — Он просил вас? — Чимин поднял голову, когда Мёнки выпрямилась. Возможно, она кивнула, потому что никакого ответа на свой вопрос Чимин не получил, зато он расслышал, как она мурлычет что-то себе под нос, направляясь в кухню. — Он правда думал, что кто-то может помешать мне? Хотя доктор настоятельно просила не оставлять меня одного. Чимин наклонился и нащупал рукой острый угол журнального столика, а после перешёл к гладкой стороне и осторожно двинулся вдоль, прикидывая, сколько шагов ему понадобится, чтобы добраться до стола с графином. Ему ужасно хотелось пить. Прикладывая максимум усилий, чтобы выглядеть непринуждённым, он мог только надеяться на то, что Мёнки не наблюдает за ним, хотя и чувствовал её взгляд на себе. Ну как она могла не смотреть? Ей не давал покоя шов на футболке, а ещё привлекали внимания пятна на штанах, ну и, конечно, чрезмерная осторожность в его шагах. С каждым мгновением его состояние для неё становилось очевидным — солнцезащитные очки на нём были не просто так, а избегал взгляда в её сторону он не потому, что был слишком высокомерным, а потому что он просто не мог смотреть на неё, он даже не был в состоянии самостоятельно взобраться на высокий барный стул, что стоял у кухонного стола. — Знаете, — Мёнки приоткрыла дверцу среднего шкафчика и вытащила оттуда два бокала, — лучше всего пятна от газировки на штанах сначала промыть под струёй холодной воды. После этого нанести столовый уксус, а через пятнадцать минут снова прополоскать в холодной воде и только потом постирать. Чимин слушал очень внимательно, хоть и выглядел не слишком заинтересованным. Очевидно, что самостоятельно возиться с пятнами и уксусом он не собирался, но всё равно слабо улыбнулся и быстро кивнул. — Я обязательно передам маме. Спасибо… — он замялся, опираясь руками на стол. — Мёнки, — подсказал девичий голос. — Да, Мёнки, — Чимин протянул «ё», а потом ещё раз шёпотом повторил её имя, словно боялся его забыть. Теперь он чувствовал себя чуточку спокойнее, зная, как к ней обращаться, потому что на самом деле люди терпеть не могут, если к ним обращаются «Простите», когда у них вообще-то есть имя. — Я собираюсь налить себе немного воды, — горлышко графина звякнуло, соприкоснувшись со стаканом, и Мёнки, пыхтя, продолжила, — может, вам тоже налить? В больнице Чимин ежедневно сталкивался с перечнем вопросов от медсестры, что приходила утром, а потом отвечал «нет, спасибо» на всё, что предлагала другая медсестра, заглядывающая ближе к вечеру, и это непомерно раздражало. Он тысячу раз говорил, что если ему что-нибудь будет нужно, он сообщит кому-нибудь, но такой непринуждённый, обычный, скорее даже вежливый вопрос Мёнки вовсе не вызвал раздражения. — Да, только до половины, — Чимин уткнулся коленом в ножку высокого стула, а после кое-как взобрался на него, по-прежнему придерживаясь за стол. — Добавить дольку лимона? — Мёнки поставила стакан с водой прямо перед Чимином. — Не стоит, — он поморщился, быстро сглатывая. Ему с первой попытки удалось найти стакан и обхватить его тонкими пальцами, чувствуя холод стекла и ощущая лёгкое покачивание воды. Она была прохладная, будто сладкая на вкус, и Чимин даже пожалел, что попросил всего полстакана, он мог бы выпить и целый, но немного боялся, что ему понадобится в туалет, а Мёнки всё ещё будет здесь. — Так… Вы давно здесь работаете? Мёнки вытерла уголки губ большим и указательным пальцами и прижала полупустой стакан к груди. Она стояла практически напротив парня и в открытую пялилась на него. Сначала ей казалось это неловким, и она не была на все сто уверена в том, что он её не видит, но судя по тому, что он повернул голову в сторону холодильника, который находился чуть правее Мёнки, бояться было нечего. — С середины ноября, — она каждый раз возвращалась к его лицу, тщетно пытаясь рассмотреть что-то за очками. От усилий она даже прищурилась. — Неудивительно, мама ненавидит уборку. Говорит, у неё от моющих средств кружится голова, а от звука пылесоса её мутит, — донышко стакана тихо опустилось на клеёнчатую скатерть. — А ещё она много работает, да? Мёнки моргнула, потому что глаза уже начали слезиться. Она ещё никогда в своей жизни не встречала слепых людей. Интересно, был ли он слеп от рождения? И различает ли он что-нибудь, силуэты или хотя бы смену освещения? От любопытства и волнения у неё даже пробежали мурашки по спине, и она расправила плечи, вздрогнув. — Да, я редко застаю хозяев дома, они оба очень знамениты благодаря усердной работе, — Мёнки заставила себя отвернуться и наспех сполоснуть стакан. Ей нужно было поскорее возвращаться к матрасу и уборке. Немного, но её страшила мысль о том, что будет, если судья Пак застанет её здесь, когда вернётся с работы. Ей хотелось бы, чтобы он никогда не узнал о том, что она проспала и пришла позже, и уж тем более ей не хотелось, чтобы Чимин ему всё рассказал, но вряд ли он собирался держать это в тайне. Оставалось надеяться, что она своими действиями не помешает ему, и что он не будет считать её компанию сущим кошмаром. — Мёнки, — он заговорил быстро и громко, когда услышал, что она двинулась в сторону коридора, — а можно мне, пожалуйста, посидеть здесь, пока вы будете работать? Обещаю, что не буду шуметь или мешать. Даже если Мёнки было бы неловко из-за этого, она не смогла бы ему отказать, да и было бы как-то невежливо отказывать хозяину дома. Поэтому она сказала, что он ничем ей не помешает и чуть ли не бегом добралась до его спальни. С матрасом она возилась не более пяти минут, а потом застирала постельное бельё и вернулась к уборке гостиной и кухни. Чимин всё это время сидел на стуле, иногда подпирая голову руками и прислушиваясь к шороху щётки, а иногда опуская голову на стол и вздрагивая при каждом скрипе перчаток. Он был на удивление терпеливым, а может ему просто было неловко уйти, потому что Мёнки уже вымыла пол и требовалось время, чтобы он высох. Когда она, бывало, подбиралась слишком близко, он подтягивал очки повыше и пытался угадать, что она сейчас делает. Он думал: «Ага, протирает стол» или «Сейчас вытирает пыль», но на самом деле она замирала на время и внимательно смотрела на него. Когда этим утром Чимин остался дома совершенно один, он чувствовал себя очень некомфортно. Любой посторонний звук заставлял его вскидывать голову и внимательно прислушиваться. Он накручивал себя, думая о том, что будет, если ему что-нибудь понадобится или если кто-нибудь действительно проберётся в дом. Но сейчас, зная, что где-то рядом ходит Мёнки, орудуя тряпкой, он чувствовал себя чуточку увереннее. Даже если впоследствии окажется, что она всё же грабитель и обнесла весь дом, пока он сидел на кухне, она всё-таки налила ему воды и помыла за ним стакан.

***

— На матрасе пятен совсем не осталось, — весело сообщила Мёнки после того, как закончила с уборкой в комнате с голубыми обоями и застелила постель Чимина новым постельным бельём. — Так быстро? — Да, — её голос звучал звонко, и в нём проскальзывало что-то, намекающее на её удовлетворение, — даже без уксуса обошлось. Я просто затёрла пятна мыльной губкой и добавляла не слишком много воды. Хотелось, чтобы всё высохло до моего ухода. За весь день Чимин не сдвинулся с места, так и сидел на стуле, прислушиваясь ко всем посторонним звукам и борясь со скукой, но сейчас выпрямился и расправил плечи, поворачивая голову туда, где стояла Мёнки. Какое-то время он просто молчал, в непроглядной тьме ища ответ на немой вопрос, который ещё несколько секунд не решался озвучить, а потом тихо выпалил: — Вы уже уходите? Он понятия не имел, сколько прошло времени с тех пор, как он её обнаружил в ванной комнате, но, похоже, прошло уже несколько часов. — Да, я закончила с уборкой, и практически вложилось в отведённое для этого время, — Чимин поджал губы. Наверное, из-за него ей пришлось задержаться, а теперь он едва ли не предложил ей остаться ещё на чуть-чуть. — Понятно, — он медленно слез со стула, чувствуя, как сотни тонких иголочек впиваются в пятки и как понемногу ослабевает его уверенная стойка. После чёртовой дюжины сеансов физиотерапии он заново научился стоять и ходить, даже бегать, но сейчас чувствовал себя так, словно впервые встал на ноги. Мёнки давно убрала все моющие средства и убедилась в том, что на журнальном столике или ещё где не осталось ничего лишнего. Ей не терпелось сбежать из этого дома и хорошенько выспаться перед очередным маминым заказом. — Тогда… я пойду? — она одарила Чимина обеспокоенным взглядом, вызванным его пошатыванием на месте и чересчур бледным лицом, но когда он положительно кивнул, выдавив из себя улыбку, забыла обо всех тревогах и бросилась в прихожую. Несколько раз Мёнки оборачивалась, поглядывая на парня, который медленно передвигался по кухне. Больше он не улыбался, да и все его сегодняшние улыбки отнюдь не выглядели искренними, пусть он и очень старался. Казалось, что в последнее время он улыбался так постоянно, лишь слегка приподнимая уголки губ, будто извиняясь за всё, что с ним происходило, и за всё, что он говорил, сообщая, что знает, что это не лучшая его улыбка, но на большее он не способен. Когда Мёнки обулась и надела куртку, Чимин переместился с кухни в гостиную и застрял у дивана. Он ощупывал мягкую спинку, шумно выдыхая, и понемногу двигался в сторону коридора. Мёнки так засмотрелась на его узкие бёдра и широкие плечи, а ещё растрёпанные волосы, которые он не удосужился расчесать за весь сегодняшний день, что потеряла счёт времени. Она стояла в коридоре, затаив дыхание, пока он медленно поднимался по ступенькам, не пропуская скрипучую, и задевал плечом стену. Далеко не в первый раз за день она подумала, что это, должно быть, просто ужасно — ничего не видеть. Это как вечная игра в прятки с завязанными глазами и на необъятной территории, потому что таковой кажется любая территория, даже собственного дома, если ты делаешь десять шагов в минуту и постоянно боишься оступиться. Совсем скоро Чимин скрылся в своей комнате, дверь он запирать не стал и сразу направился к кровати, ощупывая холодные простыни и сложенное в ногах покрывало. В детстве он всегда просил маму втянуть ему одеяло, потому что самостоятельно это сделать не мог, а Мёнки справилась с этим непростым делом в считанные минуты и при этом звучала очень довольной. Да, она именно звучала такой. Теперь Чимин мог полагаться только на свои уши в общении с людьми и в считывании эмоций и настроений. Если раньше можно было бы сказать, что есть люди, подобные раскрытым книгам, которых Чимин может легко прочитать, то теперь он перешёл на аудиокниги. И это было чуточку сложнее. Он всё же привык полагаться на визуальную составляющую и иногда пересматривать некоторые строки. Он и сейчас прислушивался, ожидая, что входная дверь вот-вот хлопнет, оповещая об уходе Мёнки, но в доме царила тишина. Если она пришла в ботинках на шнуровке и на её пальто или куртке есть странные застёжки, в которых легко запутаться, тогда неудивительно, что она собирается так долго. Чимин сам недавно никак не мог распутать шнурки на кроссовках. Стянул их так, а когда пришло время снова обувать, замучился с затянутыми двойными узлами. И по этой причине он был в дурном настроении, когда сегодня около часа дня появился господин Чхве, который собирался забрать и отвезти его на групповые занятия в клинике. А ещё он злился потому, что родители никак не могли договориться между собой, кто и когда будет возить его по врачам, потому что оба были заняты работой, и поэтому устроил забастовку любым поездкам в больницу. Он уже твёрдо решил, что больше не покажется в том дурацком клубе и что Тэхён не станет снова строить из себя мать Терезу и пытаться подружиться с каждым, чтобы приманить его на свои занятия. Чимин также решил, что больше никакого бокса в его жизни не будет. А ещё рисовой каши с курагой и изюмом — его от неё уже тошнило. Наконец входная дверь закрылась. Хлопок был, но совсем не громкий, как после утренней ссоры родителей, хотя и не слишком тихий. Мёнки хотела, чтобы Чимин услышал, что она ушла. И когда в доме стало действительно тихо, он выдохнул с чуть большим отчаянием и позволил уголкам губ опуститься вниз, отражая его истинные эмоции.

***

— Только постарайся не слишком расстраиваться в суде, — нож скользнул по тарелке, разрезав тонкий кусочек говяжьей отбивной, а заодно издав противный звук, от которого Чимина передёрнуло. — Я уже досконально изучил это дело. — И я тоже, — Чимин повернул голову вправо, туда, где сидела его мама, — и расстраиваться в суде будет адвокат подсудимого, а не я. У меня железные доводы и чистосердечное признание. Уверена, что смогу выбить для него немалый срок. Судья Пак покачал головой, не одобряя желания жены усугубить и без того ужасную ситуацию. Ему досталось это дело около месяца назад, и он уже пережил два слушанья. Дело ему показалось достаточно простым, и он был готов вынести приговор на первом же слушании, но адвокат Шин изо всех сил пытался скостить срок, приводя достаточно доводов, среди которых также был тот факт, что подсудимый до этого ни в каких других делах не фигурировал, что убийство не было предумышленным, что всё это нелепая случайность и вообще ДжиСу — самый добрый и честный человек на земле, который просто оказался не в том месте и не в то время, а виновны заказчики. — Почему тебе обязательно нужно кому-нибудь отравить жизнь? — теперь Чимин повернулся в сторону отца. — Это потому, что ты родилась в год Змеи? Всюду капаешь ядом. Вот какое дело не возьми… — Ха, — брызги воды долетели и до Чимина, и он поспешил вытереть тыльную сторону ладони салфеткой, — если я капаю ядом, то ты, как настоящий представитель года Свиньи… — Мам, пап, вы всегда ведёте себя так за ужином? — Чимин опустил вилку в тарелку. Ему никак не удавалось зачерпнуть салат, и до рта он доносил только слабый привкус подсолнечного масла со специями. Гораздо проще ему было бы управиться с ложкой или палочками, но мама настояла на вилке. — Мы просто обсуждаем работу, — её рука коснулась его щеки и она вытерла большим пальцем маленькое пятнышко от сливового соуса. Он просил не поливать его мясо соусом, но и в этом его отказались слушать. Огромное понимание и поддержка, которой пичкали Чимина в больнице родители, дома обратились чёрт знает во что. Они всё ещё целовали его в щёки и обнимали, когда возвращались с работы, помогали в туалете и комнате, но бонусом ко всему этому были вечные ссоры. Мама злилась на отца за то, что тот бросил тапки в гостиной, а потом они ещё ссорились из-за общих дел в суде или хвастались своими успехами и премиями. Они оба обещали купить Чимину самую новую и подходящую технику, которая могла бы облегчить ему жизнь, но на деле сами усложняли её. — А вы можете обсуждать работу на работе, а не за ужином? У меня будет несварение, — если хоть что-то сегодня попадёт в его рот. — Чимин, — раньше он и не замечал, — а может раньше всё было иначе, — но мама говорила с ним, как с маленьким мальчиком, который ничего не понимал в этой жизни, — у нас с папой одно очень важное общее дело. Мы оба работаем над ним сейчас и, разумеется, нам хочется обсудить его. Хотя бы потому, что встречаемся на работе мы крайне редко и что в суде вынуждены говорить по делу. — Без сравнений друг друга со змеёй или свиньёй, — радостно добавил отец. Его, похоже, очень забавляли перепалки с мамой, потому что после них у него даже как-то настроение поднималось и он прямо-таки сиял, это было заметно по его голосу. — Кстати, если не говорить о работе, тогда давай обсудим твою выходку с господином Чхве. Он сказал мне, цитирую: «Чимин отказался куда-либо ехать и прямо в кроссовках лёг в постель». Всё было несколько иначе. Чимин смог надеть один кроссовок с горем пополам, но второй ему так и не удалось распутать, так что он взбесился и ушёл в свою комнату. Он не ложился в обуви в постель, да и Мёнки всё равно поменяла сегодня постельное бельё. — О, — только вспомнив об этой девушке, Чимин снова схватился за вилку, — я забыл вам сказать, что сегодня столкнулся с нашей домработницей. В принципе, так же, как и вы забыли мне сказать, что она может прийти и что мне не стоит пугаться, когда это произойдёт, и пытаться обороняться своей палкой для слепых. — Не называй это палкой для слепых, милый, — начала мама. — Ты видел Мёнки? — перебил её отец. Чимин тихо фыркнул. — Видел, как же… — Называй её лучше белой тростью, — мама снова потянулась к щеке Чимина, но в этот раз он отпрянул. Ну что они разговаривают с ним либо как с маленьким, либо как с преступником? — Я просил её приходить пораньше, чтобы не мешать тебе. Она разбудила тебя? Мёнки упоминала, что должна была прийти в другое время и что то, что они столкнулись — случайность, а подставлять её ему не хотелось. — Нет, она работала очень тихо, — Чимин попытался подцепить вилкой кусочек отбивной, которую для него разрезал отец, но в итоге не смог сделать этого. Кушать без возможности видеть тарелку оказалось настоящим испытанием для Чимина. Тем более сейчас он не мог наплевать на вилку и взять мясо или салат рукой. Хоть ему и очень хотелось сделать это. — Но вы всё равно встретились, — отец прекратил жевать и больше не звучал таким счастливым. — Прости, Чимин, я не хотел, чтобы она тебя беспокоила… — Беспокоила? — Чимин окончательно бросил попытки наесться. — Нет, я был рад, когда оказалось, что она здесь работает. Я разлил газировку, и она поменяла моё постельное бельё. А ещё она налила мне воды, когда я хотел пить, и даже разрешила посидеть рядом с ней, пока она убирала. Мне было очень скучно одному дома, потому что господин Чхве уехал сразу после того, как я сказал, что никуда не поеду. Когда он уезжал из больницы, был уверен, что дома будет гораздо лучше. Он ехал в машине и представлял, как будет проводить время с мамой и папой, как понемногу вольётся в новую жизнь вместе с ними, и в мыслях его не проскальзывало, что они оба бросят его и уйдут на свою работу. Из-за того, что они пропустили, разъезжая в больницу и обратно, им пришлось взять дополнительные часы, и сразу после ужина папа собирался закрыться в своём кабинете, а мама планировала оккупировать гостиную. Для Чимина в их расписании места не оставалось. — Значит, ты не против, если она будет приходить? — мама засуетилась, забирая со стола свою тарелку и стакан с водой. — Я совсем не успеваю убирать и стирать, а Мёнки удивительно легко справляется со всем. Отец закивал, протягивая жене свою тарелку и бросая на ужин Чимина быстрый взгляд. Он расколупал отбивную и разбрызгал сливовый соус по столу и своей футболке, а нашинкованная капуста опасно свисала со стола, норовя рано или поздно упасть на пол. — Да, она сказала, что вывести пятна от газировки можно уксусом, — Чимин повернулся на звук отодвигающегося стула. За столом оставался только он. — Ну, это очень ценная информация, потому что нам теперь часто придётся сталкиваться с пятнами, — мама усмехнулась, изучая пятна от соуса на чистой футболке сына. Времена, когда она могла вывести любое пятно, имея под рукой только кусок мыла и холодную воду в тазике, давно прошли, но вспоминать о них, а ещё о ясном небе Пусана и торговых суднах в порту было очень приятно. Она и не надеялась, что однажды снова столкнётся с такими крохотными проблемами, как пятна, и что ей посчастливится ужинать со своим сыном. Ей и сейчас с трудом верилось в то, что он здесь, и что он никуда не исчезнет завтра. Ей придётся уйти на работу, но он всегда будет здесь. — Ты больше не будешь? — отец уже приподнял тарелку, и Чимин отклонился назад. — Нет, уже наелся, — он выдохнул накопившееся за вечер и день недовольство, и постарался настроиться на одинокий вечер. У него было несколько потрясающих идей, например, лечь пораньше или попросить отца включить на ноутбуке музыкальный канал и, пока все вокруг будут работать, познавать современное искусство. Но, если честно, это всё равно не могло сравниться с возможным прослушиванием фильма с родителями или какой-нибудь настольной игрой, в которой все непременно будут жульничать. Чимин будто впал в детство и отчаянно пытался найти хоть что-нибудь, за что можно уцепиться, только бы не обдумывать раз за разом свой личный промах, который привёл его к такой жизни. И не думать о НанИ и всех тех, кто даже не оставил контактов на тот случай, если Чимин придёт в себя. Потому что они и не надеялись? Или потому что были уверены, что он никогда не выйдет из комы? — А Мёнки придёт завтра? — Чимин повернулся на стуле, задевая рукой капусту и таки роняя её на пол. — Нет, — отец ответил незамедлительно, — она придёт уже после выходных. — Ладно, — Чимин потянулся туда, где лежали салфетки и долго не мог их нащупать. — А когда у вас этот суд, который вы обсуждали? — Назначен на следующую среду, на два часа, — мамин голос пробивался сквозь шум воды. — А что? Тебя заинтересовало? Тебе хотелось бы немного углубиться в это дело? — НаЫль, — в голосе отца слышалось предостережение. — Что? Он же собирался стать юристом, да и кому он расскажет? Чимин с досадой подумал, что так оно и есть. Всё, о чём говорила его мама. Он правда только собирался стать юристом и ему правда совершенно некому рассказывать детали дела. Даже если бы он захотел, всё равно не смог бы, потому что вряд ли в ближайшее время покинет стены этой крепости. — Во всяком случае, это не та информация, которой стоит делиться, особенно сейчас. И мне бы не хотелось обсуждать это с тобой до суда. Пусть до вынесения приговора каждый останется при своём мнении. Когда отец шёл, шаркающие звуки сопровождали каждый его шаг, и сейчас они постепенно отдалялись, исчезая в коридоре. Он не наступил на ступеньку, что скрипела, и вскоре исчез в своём кабинете. А мама и не думала слушать его. — Это дело попало ко мне два месяца назад, — она говорила шёпотом, поглядывая в сторону коридора, но Чимин всё равно уловил волнение и азарт в проскакивающих высоких нотках. — И в нём нет практически ничего особенного, только я знаю, что это было предумышленное убийство. Кстати, одного ранее популярного боксёра. Скрыть любопытство и заинтересованность в работе отца и матери Чимину никогда не удавалось. Будучи школьником, он всегда пытался выяснить, какими делами они занимаются, какие решения принимают в суде и действительно ли они сажают преступников. — Боксёра? — Чимин задрал голову, когда мама подошла к столу с тряпкой в руках. — Да, Ким Намджуна, — она вновь бросила испуганный взгляд в сторону коридора, — только не говори отцу, что я раскрываю имена, ладно? Кивнув, Чимин потянул руки к столу, но как только столкнулся с влажной скатертью, поморщился и поспешно убрал руки за спину. — Этот Ким Намджун давно забросил карьеру и надоедал нескольким людям. Среди них, кстати, директор одной крупной компании, а ещё сестра его бывшей, — она запыхалась от восторга, — и ты думаешь кто-то из них додумался прикончить его? Судя по заявлению адвоката, была и третья сторона, которая и наняла ДжиСу. Адвокат Шин, конечно же, настаивает на убийстве по случайности и самозащите, а ещё ДжиСу всё признаёт и пытается казаться виноватым… — Ты ему не веришь? — За всё это время я повидала немало преступников, да и улики говорят об обратном. Взять хотя бы попытку скрыть убийство и то, что ДжиСу подставил своего приятеля, с которым жил. Его могли посадить вместо него, если бы полиция не вычислила, что виновник всё же ДжиСу. Теперь Чимину хотелось бы услышать, что обо всём этом думает его отец. Удивительно, но раньше он практически всегда был на стороне мамы, но за ужином Чимину показалось, что сейчас это не так. — Мам, — Чимин слегка надул пухлые губки, как делал это в детстве, — как думаешь, а я могу прийти на слушание? — Милый, я не вижу в этом смысла. Уверена, в этот раз всё закончится очень быстро, да и там точно не будет интересно. — Но мне всё равно хотелось бы послушать. Я немного… соскучился по всему этому. В университете у четвёртого курса были пробные слушанья, на которые я ходил, — Чимин понятия не имел, слушает ли его мама. — И мне хотелось бы выйти из дома. Мне очень скучно одному. Зря он надеялся на то, что мама как-нибудь воспримет его слова. Она расставила тарелки и стаканы и уже думала о своём, игнорируя последние слова Чимина. Ведь ей никогда не бывало скучно одной, хотя бы потому, что у неё под рукой всегда была работа, и она была в состоянии самостоятельно себя развлечь. — Мам? — Давай поговорим об этом позже? Или завтра, — она уже поглядывала на настенные часы, — мне ещё нужно немного поработать. Сможешь самостоятельно вернуться в комнату? — Конечно, ведь… — Замечательно. Ведь он весь сегодняшний день самостоятельно выходил из комнаты и возвращался в неё, но кого это интересует?