Clinch

Сладко зевнув и потянувшись на стуле, Мёнки заставила маму рассмеяться. — Ты похожа на маленького сонного крольчонка, — она потрепала дочь по щеке, а после забрала со стола пустую тарелку, собираясь доверху наполнить её рисом. — Я сегодня плохо спала… Когда в кухню зашёл папа, Мёнки замолчала. Вместо каких-либо слов она наградила его недовольным взглядом. Прошлым вечером между ними тремя состоялся очередной серьёзный разговор, в ходе которого не выяснилось ничего нового — папа по-прежнему безработный, мама всё ещё не может справиться с технологиями, а Мёнки придётся до конца жизни убирать дома. Последнее никто не озвучил, но она и без того всё поняла. Иногда она задавалась вопросом, неужели что-то не так только с её семьёй? Почему госпожа Шин души в Чонгуке не чает? А он всем сердцем любит Соён и МёнУ? Почему у них не возникает проблем на ровном месте, и они не ссорятся каждый вечер из-за работы или денег? Или семья Чимина. Его родители оба работают, оба выглядят вполне довольными и уж точно не нуждаются в подработке или делении бюджета на «необходимое» и «счета». — А мяса не осталось? — папа почесал затылок, тоже растягиваясь на стуле. — А ты его заслужил? — как можно тише пробормотала Мёнки, утыкаясь в тарелку с горячей кашей и колупая её палочками. — Что ты говоришь? Мёнки знала, что он наклонился вперёд для того, чтобы заглянуть ей в глаза, поэтому опустила голову ещё ниже. Ей не хотелось ссориться с ним снова, но она была так зла. Иногда она думала, что ненавидит его, а из-за него презирала многих мужчин. Если рано или поздно у всех наступает период безработицы, не значит ли это, что нужно постараться, а не сидеть дома, смотреть телевизор круглосуточно и надеяться на мясо, которое принесут в дом женщины? — Дживон, просто кушай, — мама поставила тарелку и перед отцом, но трепать его по щеке не стала. Она тоже была разочарована. Не только в муже, но и во всей своей жизни. О любви к планированию пришлось забыть после того, как она забеременела Мёнки и из-за этого взяла академический отпуск, а потом вынуждена была работать не покладая рук, потому что её непутёвый муж никак не мог найти своё место в жизни. И даже спустя двадцать два года ничего не поменялось. Разве что Мёнки выросла и теперь тоже должна была работать, беспокоясь не о своём будущем, а о настоящем. Например, о счетах за электричество и воду. — А ложку? Мёнки бросила на него испепеляющий взгляд, а он просто пожал плечами, выхватывая из рук жены ложку и палочки. Рис он прикончил меньше чем за минуту и попросил добавку. Наверное, он специально так торопился, чтобы мама не успела сесть, и ему не пришлось самостоятельно себе насыпать. — А волшебное слово тебе не знакомо? — Мёнки снова бормотала. С одной стороны, ей очень хотелось его пристыдить, но дело в том, что ему никогда не было стыдно. Ни за отсутствие элементарных «спасибо» и «пожалуйста» в речи, ни за протирание штанов дома. — Мёнки, — мама легонько качнула головой, надеясь, что дочь немного успокоится, — сегодня у тебя выходной? Давай вместе пройдёмся по магазинам. — Если честно… — Мёнки не успела донести рис до рта, потому что он весь высыпался обратно в тарелку. — Я попросила у судьи Пак пару дополнительных часов, потому что в последнее время я не всё успеваю. — Это потому, что тот мальчик тебе мешает? — мама хрустела кимчи, спрашивая это. — Он не мешает мне, просто приходится уделять ему немного внимания. — Эти богачи ужасно жадные, — папа хмыкнул, — хотят, чтобы ты убирала дом, ещё и за их сыном присматривала. Ты ведь не нянькой устраивалась… — Пап, я не с тобой разговаривала, вообще-то. На несколько минут за столом воцарилась тишина. Папа не стал возражать или спорить, а мама потакать кому-либо из присутствующих. Они молча опустошили тарелки, стуча по ним столовыми приборами, а потом разошлись по разным комнатам. Вернувшись к себе, Мёнки пробралась через завалы скомканной одежды к письменному столу, чтобы достать из исписанного и потрёпанного блокнота, который она хранила в верхнем ящичке, пару тысяч вон на обед вне дома. Из-за папы ей хотелось появляться дома поздно вечером, желательно после ужина, чтобы лишний раз не встречаться с ним. И почему мама была так снисходительна с ним? Мёнки была убеждена, что сама никогда в жизни не выйдет за безработного. В глубине души она надеялась, что однажды ей удастся встать на ноги и больше никто не заставит её менять чужое постельное бельё и чистить дорогущие ковры ручной работы. — Мёнки, — мама заглянула в комнату, и только после этого постучала по двери, — все эти вещи в стирку? — Ага. — Ладно, — мама наклонилась, чтобы подобрать с пола футболки и несколько пар джинсов. — Не хочешь встретиться в обед и перекусить где-нибудь вместе? Только не дома. А после этого зайти в магазин. Задумавшись буквально на несколько секунд, Мёнки кивнула. Было бы замечательно пообедать вместе с мамой, не выслушивая при этом вечные просьбы отца и не ругаясь за столом. — Тогда набери меня, пожалуйста, когда выйдешь из дома судьи Пак. И подумай пока, куда мы пойдём.

***

Ну конечно родители забыли о нём. Они встали утром и с вечными перепалками отправились на работу на разных машинах. Из-за предстоящего суда они оба были на взводе. Мама всё ещё горела желанием засадить ДжиСу за убийство, а папа, назло ей, хотел скостить срок до минимума. Судя по всему, адвокат ДжиСу пытался вообще ограничиться условным. В общем, они оба были так увлечены, что совсем забыли о том, что обещали взять Чимина с собой. А может они и не забывали вовсе, а просто не захотели его взять с собой. Но хорошо, что Мёнки помогла ему разобраться с телефоном и он самостоятельно смог позвонить господину Чхве, который согласился подвезти его до здания суда и даже помог взобраться по ступенькам, предотвратив славное падение на копчик или разбитый нос. Чимин даже не предполагал, что будет так сложно сориентироваться за пределами дома. Он привык к паре ступенек перед входом в гостиную, тумбочкам и журнальным столикам тут и там, но растерялся, оказавшись посреди улицы. Прохожие куда-то очень торопились и спотыкались об его трость, которая была действительно бесполезной штукой — Чимину казалось, что перед ним ровная поверхность, а потом он задевал носком ботинка бровку или ступеньку и с трудом сдерживал ругательства, которые норовили сорваться с его языка. К тому времени, как он попал в здание суда, господин Чхве успел дозвониться до судьи, который сообщил, что слушанье по делу давным-давно закончилось. Реакцию Чимина легче представить, чем описать. Он был не просто зол или разочарован, он был в ярости. Ему так и хотелось прокричать в трубку: «Но я же преодолел сто двадцать четыре ступеньки!» — Аккуратнее, садись здесь, — господин Чхве потянул Чимина за руку вниз, и сперва позволил ему ощупать сидение. Мягкая обивка с четырёх сторон была окружена лакированным деревом. — Принести тебе воды? — Минеральной, пожалуйста. Чимин выдохнул, осторожно поджимая ноги и упираясь носками ботинок в ножки кресла с внутренней стороны. Несмотря на то, что он сидел и вряд ли мог кому-то помешать, а господин Чхве был где-то поблизости, он чувствовал себя уязвимым и до дрожи в коленях боялся, что кто-нибудь пристанет к нему. Из-за его трости, очков или ещё чего. Он был полон экспрессии утром, а сейчас совсем поник. Было глупо полагать, что после трёхмесячного заточения в больнице и недельного дома, он будет чувствовать себя комфортно в обществе. Впервые в жизни он был так напуган толпой. В основном потому, что не мог её видеть. — ДжинУ, не бегай, — женский голос заставил его вздрогнуть, а потом ещё раз, когда на соседнее сидение кто-то опустился. — Когда ты успел испачкать ботинки? — Большая лужа на остановке, — Чимин слегка повернул голову вправо, не различая в голосе ребёнка и намёка на раскаянье. — И ты специально прыгнул в неё, да? — Папа мне разрешил. Хеджу шумно выдохнула, присаживаясь на корточки перед ДжинУ и вынимая из сумки упаковку влажных салфеток. Странное волнение не покидало её с тех пор, как она встала этим утром. Последнее слушанье по делу ДжиСу было назначено на одиннадцать, и она буквально сходила с ума, а Тэхён был спокоен. Ему всегда удавалось сохранять спокойствие, когда она нервничала. Наверное, он просто притворялся спокойным, чтобы не разводить панику в доме, и даже его сердце билось в нормальном темпе, когда он прижимался к Хеджу в душе, бормоча слова любви ей на ухо. — Значит, папа виноват? — она стала вытирать ботинки ДжинУ салфетками, стараясь стереть всю прилипшую грязь. — Так мне папу наказать? — Кажется, это он тебя наказал прошлой ночью… — ДжинУ! — Что? Я всё слышал, — ДжинУ расхохотался, — и деда тоже. Чимин прикусил нижнюю губу, стараясь скрыть улыбку. Он всё ещё очень боялся быть пойманным с поличным. Возможно, на него смотрят прямо сейчас и задаются вопросом, какого чёрта он тут улыбается и что это его так сильно рассмешило. — Так, — Хеджу легонько стукнула по чистому ботинку, и ДжинУ подставил другую ногу, ёрзая на сидении, — никто никого не наказывал вчера. Мы с Тэхёном переставляли коробки на чердаке. Они просто тяжеленные. Одна упала мне на ногу. Хеджу густо покраснела и теперь пыталась незаметно укутаться в лёгкий шарфик, который и от ветра-то не особо спасал. Она получила его в качестве новогоднего подарка от доктора Сона и теперь должна была носить его. — Мам, а мы сможем сегодня пообедать в «Chills»? — Все вопросы к папе, — Хеджу заговорила шёпотом, и Чимину пришлось прислушиваться. — А вот и он. В шуме просторного холла Чимину удалось различить приближающиеся шаги. Обувь мужчины немного скрипела, и он будто хромал на правую ногу. Когда он подошёл достаточно близко, чтобы Чимин мог уловить мужской парфюм, ДжинУ спрыгнул с сидения. — Папа! — в его восклицании была смесь каких-то странных эмоций. Вроде радость, но в то же время отчаяние. А может Чимину всё это причудилось, и ему нужно перестать подслушивать. — Ну что? Как прошло? — Хеджу нервно сжимала в руках грязные салфетки, когда Тэхён опустил руку ей на спину, легонько поглаживая её. Таким образом, он надеялся успокоить не только её, но и себя тоже. — Два года и ещё три условно, — когда он заговорил, Чимин резко поднял голову. Он узнал этот низкий голос с хрипотцой, раздражался всякий раз, когда слышал его в больнице, но сейчас почему-то испытал облегчение. — А с ДжиСу ты говорил? — Да, поэтому и задержался. — И как он? — Выглядит немного потрёпанным, но в целом… — голос приблизился и Чимин повернул голову в его сторону. — Ох… Неужели это обман зрения? Руки Чимина, которой он сжимал трость, кто-то коснулся, и он ойкнул от испуга. — Пак Чимин? — Тэхён звучал чуть радостнее, чем секундой ранее. — Чимин, это ты? И Хеджу, и ДжинУ с интересом уставились на незнакомца в солнцезащитных очках. До того, как ДжинУ успел спросить, зачем ему очки в пасмурную погоду, Хеджу прочистила горло. — А-а… — Чимин повторил за ней и тоже прочистил горло. — Тэхён. — Как же я рад тебя видеть! — Чимин поморщился от такой громкости. — Не могу сказать того же, — он провёл левой ладонью перед лицом, и Тэхён рассмеялся. Не слишком довольно, скорее для галочки, потому что того требовала ситуация. — Хеджу, ДжинУ, — он подозвал свою семью поближе, — это мой друг — Пак Чимин. Вообще-то они не были друзьями. Несколько совместных сеансов групповой терапии не делали их друзьями, так, знакомыми. — О, Пак Чимин! — а вот Хеджу звучала так, словно была приятно удивлена. Ко всему прочему, она ещё и вцепилась в левую руку Чимина, — потому что правой он держал трость — и начала трясти её. — Тэхён говорил о вас. — Не сомневаюсь, — Чимин втянул воздух через нос со свистом, — Тэхён, кажется, любит говорить. В этот самый момент Чимину больше всего на свете хотелось бы быть нормальным. Он бы, как ни в чём не бывало, посмотрел бы сейчас на наручные часы, высвободился из хватки девушки и сказал, что ему пора идти. Но из-за господина Чхве и своей маленькой проблемки он не мог никуда уйти. — А ты почему здесь, Чимин? — когда Тэхён заговорил, Хеджу разорвала это одностороннее рукопожатие. — В смысле, странно видеть тебя в суде. — Я приехал к родителям, но они оба заняты. Так что я, наверное, очень скоро поеду домой. — Сам? — Тэхён быстро мотнул головой, когда ДжинУ потянулся к трости и попытался её потрогать. — Нет, дядя отвезёт меня. Развернувшись в кресле, Тэхён осмотрелся по сторонам. — И где же он? — Ушёл за водой. На какое-то время семейство Ким замолчало. Чимин тоже не нашёлся что сказать. Он начал отсчитывать про себя секунды, иногда считая слишком быстро, а иногда слишком медленно. Ему никогда не удавалось подобрать идеальный темп и добраться до окончания минуты вместе с часами. — Пап, так мы пойдём в «Chills»? — полушёпотом спросил ДжинУ, мельком поглядывая на Чимина, который смотрел прямо перед собой. — Минуточку, ДжинУ, — Тэхён вытянул руку и немного взъерошил чёлку сына. — Чимин, ты не хотел бы пообедать с нами? Кафе, о котором мы говорим, практически у самого здания суда. Ты мог бы пригласить и своего дядю. Лучше всего было бы отказаться, дождаться господина Чхве и поехать домой. Дома Чимину не пришлось бы держаться изо всех сил и спотыкаться на каждом шагу, там он не чувствовал бы себя таким бесполезным и беспомощным. — Я… — ответ застрял у него в горле. Он сомневался, что хочет торчать один дома. — С удовольствием. Только если я не буду вам мешать.

***

— Я просто рад знать, что вся эта тягомотина с судом закончилась, — Тэхён разрезал политый соусом стейк Чимина, а потом взялся за стейк ДжинУ. По стуку тарелок и тому, как Хеджу осторожно коснулась его руки, Чимин догадался, что Тэхён вернул ему его еду. Когда официант принёс четыре набора столовых приборов, Тэхён попросил заменить вилку и нож Чимина ложкой, а ещё помог ему расстелить на колени салфетку. Чимин чувствовал себя неловко, но не потому что Тэхён проделывал подобное на автомате, не придавая этому особого значения, а потому, что он оказался внимательнее и заботливее родителей Чимина. Дома они и не думали предложить ему ложку или облегчить его и свою жизнь расстеленной на коленях салфеткой. — Если бы это затянулось ещё на несколько месяцев, у ДжиСу сдали бы нервы, — когда Тэхён поставил тарелку со стейком перед ДжинУ, тот всплеснул в ладони и блажено улыбнулся. — Только не торопись, ДжинУ. — Эфо фак фкушно, пап, — с набитым ртом ответил ДжинУ. — Вот здесь салфетки, — Хеджу сидела по правую руку от Чимина и, должно быть, считала своим долгом помогать ему, потому что сначала она всунула ему ложку в руку, потом показала, где стакан с водой и наложила в его тарелку кучу всего, превратив нарезанное мясо, пасту со сливочным соусом и овощи на гриле в одну сплошную кашу, но, к счастью, Чимину нравилось есть подобным образом. — Спасибо, — он уже устал наклонять голову, всякий раз произнося слова благодарности, но он и правда был благодарен. — Так вот, два года — это не так уж и плохо, — Тэхён тяжело вздохнул. — Но я всё равно переживаю за ДжиСу. Мне бы хотелось, чтобы его адвокат сделал чуть больше. — Скорее всего, если твой друг подаст апелляцию в ближайшие полгода, и при этом будет себя хорошо вести, его могут выпустить чуть раньше, — Чимин подцепил ложкой кусочек мяса и — о чудо! — донёс его до своего рта. Оно было и правда восхитительным на вкус, а оттого, что он сам засунул его себе в рот, мега-восхитительным. — А ещё если за его дело возьмётся другой прокурор. Было несложно сложить дважды два по маминым рассказам о деле и словам Тэхёна, чтобы получить четыре и чувствовать себя немного виноватым за вынесенный в итоге приговор. Благо отец Чимина не адвокат, иначе это противостояние могло кончиться настоящей катастрофой. — Да, прокурор была несколько упрямой и жестокой, — подтвердил Тэхён, после стейка Хеджу наконец разрезая свой. Он так нервничал с утра, что не смог и кусочка съесть, а теперь немного расслабился. В конце концов, он не может повлиять на чьё-либо решение своим свидетельством или какими-либо другими доказательствами того, что ДжиСу — замечательный человек. Тем более всё закончилось не так уж и плохо. И Ким Намджун больше никогда не побеспокоит их. — Тебе лучше позаботиться о себе и выздороветь до выхода ДжиСу, — пригрозила пальцем Хеджу, а затем пододвинула тарелку Чимина поближе к нему. — Я уже здоров, как бык. — Но ты хромаешь, — вставил Чимин, тыкая ложкой в лапшу и думая, как лучше: попытаться подцепить и накрутить её на ложку или разрезать и есть кусочками. — Как ты?.. — Тэхён подался немного вперёд, вглядываясь в затемнённые стёкла очков. — Это слышно, когда ты ходишь. Значит, твоё колено по-прежнему болит. Ведя себя так, как и всегда, Тэхён пожал плечами и потянулся к ДжинУ, чтобы вытереть его губы салфеткой. Но его взгляд не отрывался от Чимина. — Болит, ТэТэ? — взволнованно спросила Хеджу. Она и не замечала, что он хромает, к тому же, при ней он всегда притворялся абсолютно счастливым и здоровым. — Только иногда, но это ничего, — он тепло улыбнулся ей, надеясь, что это сработает и тема будет закрыта. Ему и самому хотелось бы, чтобы лечение шло гладко, чтобы он снова чувствовал себя замечательно, но чем дольше он менял таблетки и уменьшал дозы, чем дольше заставлял себя улыбаться и беспокоился о том, как выглядит со стороны, тем больше сомневался в том, что когда-нибудь всё придёт в норму. Несколько раз ему очень хотелось сорваться и стащить пару таблеток из аптечки Хеджу. Если бы он хотя бы два раза в месяц не чувствовал, как болит колено, как ноет печень, желудок или сердце, он был бы чуточку счастливее. — Папа, если у тебя что-то болит, ты должен говорить нам, — обиженный тон ДжинУ звучал так мило и забавно, что Чимин не смог скрыть улыбки. — Мы же беспокоимся за тебя. — Вот поэтому я и не говорю, — Тэхён показал ему язык, и Хеджу театрально ахнула. — Ну вы же в общественном месте, честное слово! — кричащим шёпотом возмутилась она. — Чимин, стакан чуть-чуть правее. Когда он всё равно не смог его найти, Хеджу отложила свою вилку и помогла ему. Хорошо, что Чимин не мог видеть её огромных глаз и сожаления во взгляде, будто в том, что он не видит, была её вина. — Спасибо, — он сказал это снова, сделав глоток воды. Он боялся, что из-за него им будет неудобно, что он их будет постоянно отвлекать, и потому хотел, чтобы господин Чхве был рядом, но тот открестился всеми возможными способами и сказал, что выпьет кофе за соседним столиком. Но, судя по всему, столик он выбрал в самом отдалении, потому что Чимин не слышал поблизости привычного покашливания и не различал в десятке разных запахов тот самый одеколон. — Всегда пожалуйста, — Хеджу просияла. — Может, нам стоило заказать вина? — Тэхён сделал вид, что не заметил взгляда, которым его одарила Хеджу, но поспешил добавить. — Не для меня, конечно. Я пока что не пью. — Твоё «пока что» звучит очень обнадёживающе, — уткнувшись в тарелку, ответил Чимин. — Так что? — Тэхён посмотрел на Чимина, потом на Хеджу, и слегка выгнул брови. — Сегодня было очень нервное утро и тяжёлый день, — уклончиво протянула Хеджу, — так что я бы обошла вино стороной и взяла чего-нибудь покрепче. Отлично помня, какой может быть пьяная Хеджу, Тэхён тут же поднял руку, призывая официанта подойти. — Нам, пожалуйста, бутылку Gordon’s и… — переведя взгляд на ДжинУ, Тэхён слегка напрягся, пытаясь догадаться, чего хочет ДжинУ. — Чай с мармеладными мишками, — шёпотом подсказал ребёнок. — И чай с мар-… — Тэхён запнулся. — ДжинУ, тут нет чая с мармеладными мишками. Как насчёт сока? Какой сок хочешь? — Апельсиновый. Чимину не терпелось узнать, что за чай с мармеладными мишками, но как только официант получил заказ и ушёл, за столом начали обсуждать стейк и салат, так что ничего спрашивать он не стал. Насколько он понял, это кафе было любимым местом ДжинУ, потому что за последние пару месяцев им частенько приходилось перекусывать тут. Хеджу же больше любила домашнюю еду, которую готовил Тэхён. Когда они начинали все вместе говорить, а потом внезапно начинали смеяться, Чимин снова чувствовал себя потерянным, но в хорошем смысле. Он знал, что они не расстроятся, если он чего-то не поймёт и если он снова не сможет дотянуться до своего стакана. Так комфортно в компании людей он уже давно себя не чувствовал. — Чимин, я собираюсь отвести ДжинУ в уборную, — после нескольких стопок крепкого джина Чимин чувствовал себя очень расслабленным, — не хочешь пойти с нами? Очевидно, что таким образом Тэхён предлагал свою помощь, и Чимин не собирался отказываться. Было бы страшнее, если бы через десять минут ему правда сильно захотелось, но просить при Хеджу он бы постеснялся. — Да, идём. Отложив салфетку на стол, а трость оставив рядом со стулом, Чимин позволил Тэхёну взять себя под руку и лишь надеялся, что в кафе не слишком много людей и никто не пялится на него. Его не покидали эти глупые мысли, пока он шёл по скользкой плитке и пытался незаметно смахивать пот со лба и шеи. Внезапно в кафе стало чересчур жарко, и он был готов поклясться, что у него закружилась голова. — Всё нормально? — поинтересовался Тэхён, почувствовав, что Чимин больше облокотился на его руку. — Да, немного душно. — Надеюсь, ты не напился той парой рюмок, потому что Хеджу меня убьёт, — Тэхёну пришлось выпустить из своей руки крохотную ручку ДжинУ, чтобы подхватить Чимина, который шёл в разы медленнее. — В универе я мог выпить ведро водки и чувствовать себя отлично, — Чимин весело хмыкнул, а затем на его лице появилась глупая улыбочка, вроде той, что Тэхён видел у пьяной Хеджу ранее. — Не хотелось бы тебя огорчать, старик, но твой универ был шесть лет назад, — Тэхён притормозил у входа в мужской туалет, чтобы перевести дыхание. Ноги Чимина совсем не слушались своего хозяина. — Скажи, если тебя будет тошнить, ладно? Чимин отмахнулся, высвобождаясь из хватки Тэхёна и опираясь на стену. Ему было очень жарко, но в то же время очень весело. Обременяющие обстоятельства его новой жизни на время отпустили и ему даже показалось, что в кромешной тьме вспыхнуло несколько разноцветных огней, которые, к сожалению, слишком быстро потухли. — Чёрт, Тэхён, ты поможешь мне расстегнуть штаны, пожалуйста? Тэхён цокнул языком, одной рукой придерживая ДжинУ, а другой снова берясь за плечо Чимина. — Без проблем, только давай сначала зайдём в туалет. Будет неловко делать это на виду у всех.

***

Мёнки переминалась с ноги на ногу, ожидая своей очереди. Мама заказала два графина лимонада, потому что не могла решить между клубникой и персиком, и в итоге им пришлось отказаться от одного стейка на двоих и взять только самую дешёвую пасту. Дверь одной из кабинок открылась и Мёнки с трудом сдержала вздох облегчения, минуя выходящую оттуда женщину и проскальзывая внутрь. В подобных местах люди постоянно заказывали больше и оставляли на тарелках кучу еды, но совесть и в какой-то степени жадность не позволяли Мёнки поступать так же. Наверное поэтому она выпила весь лимонад и заставила маму доесть всю лапшу, чтобы лучше вечером не ужинать, чем потратить деньги впустую. Оказалось, не только Мёнки с нетерпением ждала свободной кабинки, потому что её чуть не сбили с ног, когда она вышла. Оглядываясь по сторонам, пока мыла руки, она надеялась, что не выглядела такой же взволнованной, когда сама неслась в туалет. На всякий случай выходила она намеренно медленно и даже остановилась в коридорчике между мужским и женским туалетами. — Пап, Чимин такой смешной, — она насторожилась, услышав знакомое имя. Из-за всех сегодняшних забот она уже успела забыть о том, как искала Чимина дома утром, волнуясь, что он снова где-то упал или — боже упаси — опять принимает душ. — Это не смешно, ДжинУ, — прозвучал строгий голос, — поговорим об этом дома. — Я так и знал, что доставлю вам неприятности. Мёнки инстинктивно подалась вперёд, услышав голос Чимина. Она была уверена, что это он. У него был очень мягкий и даже сладкий голос, и он иногда растягивал гласные. Сложно было его не узнать. — Перестань, никаких неприятностей ты нам не доставил, это же просто вода. Сначала Тэхён изо всех сил тёр штаны ДжинУ, пытаясь волшебным образом высушить мокрое пятно в районе паха, а потом приступил к штанам Чимина. С ними дело обстояло похуже, и Тэхён начинал нервничать. Что, если штаны так и не высохнут до того, как им придётся уходить из кафе? А Чимин потом простудится из-за этого. Если бы только ДжинУ не отвлекал его, а Чимин не трогал краны, когда его попросили подождать минутку, всё было бы нормально. — Выглядит так, будто я описался, — смеясь, выдавил ДжинУ. — Да-да, мы поняли, тебе смешно, — Тэхён легонько шлёпнул его по попе, не с целью наказать, а скорее подталкивая к выходу. — Лучше возвращайся к маме и скажи, что мы с Чимином придём через несколько минут. И воздержись от подробностей, пожалуйста. — Ладно, пап. Чимин уже понял, как нравится ДжинУ это слово. «Пап», «папа» — он старался вставить это после каждой фразы, будто никак не мог насладиться этим. Судя по тому, что знал Чимин о Тэхёне и его желании сделать предложение Хеджу, было логично предположить, что ДжинУ не его родной сын. Но спрашивать об этом было как-то некрасиво. Когда ты трезвый. — Хеджу и ДжинУ очень милые, — Чимин поджал губы, стараясь игнорировать тот факт, что руки Тэхёна то и дело трутся об его достоинство. — Знаю. — Ты уже сделал ей предложение? — Не совсем. — А ДжинУ? Тэхён остановился, чтобы выбросить промокшие салфетки и взять ещё пару сухих. Штанам это не особо помогало, но нужно же было делать хоть что-то, чтобы улучшить ситуацию. На синих джинсах мокрые пятна были очень заметны. — Что ДжинУ? Ему я сделал предложение сходить как-нибудь на одну из моих тренировок. И тебе, Чимин, я тоже это предлагаю. — Нет, я имею в виду… Он не твой сын, да? Руки Тэхёна замерли чуть ниже правого кармана Чимина. Место для остановки он выбрал так себе, и хоть Чимин был немножечко пьян, чувствовал себя неловко. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь зашёл сюда и всё не так понял. — Это чуть сложнее, чем тебе кажется, — Тэхён снова начал тереть, но поняв, что лучше не станет, выбросил салфетки в урну и отошёл в сторону. — Ты не знаешь, твой он или нет? — Нет, я знаю. И Хеджу знает. Фактически мы оба всё знаем, но нам слишком страшно что-либо делать с этими знаниями. То есть подтверждать или опровергать мы пока оба не готовы. Чимин кивнул, хотя на самом деле ничего не понял. Он не чувствовал себя таким уж пьяным, просто с краном получилось нехорошо, потому что напор оказался слишком сильным. На самом деле, он был вполне трезв, но теперь ему хотелось поскорее сбежать домой. — Вернёмся в зал? — предложил Тэхён, когда дверь в туалет открылась, и кто-то вошёл. — Я подумываю позвонить дяде и попросить отвезти меня домой. — Уже? — Наверное, он волнуется. Это вряд ли. Господин Чхве уже много лет возил семью Пак и привык просто сидеть и ждать. Из-за такой ерунды он точно волноваться не станет. — Ладно, хочешь, чтобы я отвёл тебя к нему? Чимин кивнул, добровольно протягивая руку, чтобы Тэхён смог взяться за неё и вести. Он плёлся позади, всё ещё чувствуя капельки пота на лбу и шее. — Чимин! — его кто-то окликнул, как только они вышли из туалета. За одно своё имя он узнал её голос. Он уже опозорился перед ней несколько раз за несчастные пару встреч. Начиная разлитой газировкой, продолжая забегом голышом по дому и заканчивая Фейсбуком. Вряд ли ей хотелось принимать участие в обсуждении нынешней жизни НанИ, но Чимин был так расстроен, что не смог удержаться. Он возмущался и бранил Сонхуна, а она поддакивала ему, оборачивая тарелку с рисовыми шариками пищевой плёнкой и наливая Чимину горячий чай. «Так и знал, что ему нравится моя девушка! А как только он решил, что я больше не проснусь, вступил в игру», — вот и зачем он сказал ей это? Он выставил себя таким идиотом и она наверняка понимала это. Неужели сам Чимин поступил бы по-другому, окажись он на месте Сонхуна? И если быть до конца откровенным, разве осталась бы с ним НанИ, узнай она, что он ослеп? Даже родителям он в тягость, а для девушки он был бы настоящим несчастьем. — Я услышала ваш голос, — Мёнки подошла поближе, нерешительно поглядывая на Тэхёна. Он был гораздо выше Чимина, да и плечи его были шире, но когда он вдруг улыбнулся, Мёнки стало спокойнее. — Вы знакомая Чимина? — Тэхён правда любил говорить. — А мы здесь обедаем вместе с моей семьёй. Не прямо здесь, не в туалете, — поспешил оправдаться он. — Да, я поняла, — Мёнки наверняка хмурилась. Во всяком случае, Чимин представлял, что она хмурится, слушая околесицу, которую нёс Тэхён. — Я просто решила, что у вас какие-то неприятности и решила задержаться. Но если всё в порядке… Она была такой вежливой и милой, особенно когда раз за разом невольно становилась свидетелем каких-нибудь неудач Чимина. — Подожди, — он вытянул руку, пытаясь схватить, пощупать, дотянуться до Мёнки. Ещё утром он торопился уйти до её прихода, а теперь надеялся, что сегодня она ещё не была у него дома. — А ты уже закончила с работой? Он надеялся, что это звучит ничуть не грубо и уж тем более без намёка на высокомерие. Больше всего в нынешней ситуации его волновало её выражение лица. Была ли она расстроена? Растеряна? Ну почему он просто не мог видеть её лицо, чтобы до того, как она снова заговорит, быть уверенным в том, что всё нормально. — Просто я собираюсь сейчас ехать домой, и если ты ещё не… — Да, — выпалила быстро Мёнки. — Да? — переспросил Чимин. — То есть, нет, — она выдохнула, чувствуя, как её щёки краснеют, — я ещё не закончила. И вот на кой чёрт она поменяла всё постельное бельё, дочистила ковры и вымыла всю грязную посуду? Ей нужно было оставить хоть немного недоделанной работы, чтобы иметь право говорить, что она «не закончила». — Тогда мы могли бы поехать вместе, — чересчур радостно заявил Чимин. Тэхён выдохнул со стоном. Не разочарованным, скорее удивлённым. Он чувствовал себя лишним. — Так мне позвать твоего дядю? — он отпустил руку Чимина. — Да, пожалуйста. По отдаляющимся шагам и прерывистому выдоху Мёнки, Чимин догадался, что в коридоре они остались одни. — Мы могли бы послушать что-нибудь вместе, — вдруг сказал он. — Я имею в виду… что я бы с удовольствием помог тебе с работой, чтобы потом мы вместе чем-нибудь занялись. Мне… ужасно скучно дома одному. Она уже должна была догадаться, что ему скучно одному. Любому на его месте было бы скучно. — Да, конечно, — с улыбкой ответила она, — только скажу маме, что ухожу с вами. Я позвоню ей. Она обещала маме поход по магазинам, но она терпеть не могла закупать продукты по скидке или обходить всю ярмарку вдоль и поперёк в поисках самой дешёвой капусты. И уж тем более ей не хотелось так скоро возвращаться домой, к вечно включённому телевизору и папе. — О, Мёнки, — Чимин опустил руки, стараясь прикрыть ими тёмные пятна от воды на штанах, — и не могла бы ты, пожалуйста, говорить со мной неформально? Чувствую себя ужасно старым, когда ты обращаешься ко мне на «вы». Соён тоже не нравилось, когда Мёнки говорила слишком формально, но с Чонгуком она не посмела бы говорить на «ты». Было в этом что-то пугающее — в близкой дружбе с Чонгуком, и в то же время что-то неправильное. Но с Чимином всё было по-другому. — Да, хорошо. — А ещё… если ты вдруг смотришь туда, куда смотреть не следует, тогда не обращай внимания на мокрые пятна, пожалуйста. Это просто вода. — Я так и подумала, — вполне серьёзно сказала Мёнки, а потом поспешно добавила: — Но вообще-то я туда не смотрю. — Ну да, я так и подумал, — передразнил он её, а потом они оба улыбнулись.