Clinch

— Подожди, не заходи минутку, — Чимин поднял голову, когда Мёнки постучала в двери. Он так торопился переодеть штаны, что запутался в них и даже распластался на полу, потащив за собой кое-какие вещи со стула, но возможно дело ещё было и в выпитом алкоголе. — Ладно, — Мёнки практически прижалась губами к узкой щели между дверью и косяком, чтобы Чимин точно её услышал, — я буду в гостиной. Мне ещё нужно закончить с ковром. Это было ложью — Мёнки уже всё давно закончила. Но Чимин ведь об этом не узнает? Особенно если она проторчит в гостиной какое-то время и будет что-нибудь натирать щёткой. — Нет, стой! — швырнув штаны на пол, немного мимо стула, Чимин в три больших шага достиг шкафа и распахнул деревянные дверцы. В нос ударил запах порошка вперемешку с мужским парфюмом. — Я уже выхожу. Наспех натянув новые джинсы, Чимин подпрыгнул пару раз на месте, заправляя вывернутые карманы и ощупывая ширинку. С недавних пор расстёгнутая ширинка стала его страхом номер три — сразу после страха врезаться во что-нибудь или страха общественных туалетов. Он никогда не думал, что будет переживать из-за того, что может не попасть в писсуар или что о нём подумают те, кто тоже находится в туалете. — Не торопись… — Мёнки отступила на шаг назад, когда дверь в комнату Чимина распахнулась. Она не ожидала, что он так быстро выйдет, и вздрогнула от неожиданности. Как бы сильно она ни старалась, сложно было удержаться от разглядывания этого парня. Мёнки ещё ни разу не видела его глаз, но черты его лица казались очень приятными и красивыми. Если бы ей удалось хотя бы на мгновение взглянуть на него без очков, его образ в её голове был бы вполне полным и ясным. — Я же правильно всё надел, да? — Мёнки готова была поклясться, что он усмехнулся. Всего на секундочку, уголки его губ даже не приподнялись толком, так, дрогнули, но тихое хмыканье и отчётливое представление его улыбки всё ещё маячило перед её глазами. Ему было чертовски сложно улыбаться для мамы, папы или докторов, но с Мёнки улыбка получалась сама по себе, без каких-либо усилий и даже тени грусти. Возможно, всё дело было в том, что она ничего о нём не знала. Наверняка ей было очень интересно, но она никогда не спрашивала. За это Чимин был ей очень благодарен. Очередное подтверждение того, что он был глупцом в университетские годы, а ещё очень неудачливым, ему не нужно было, особенно от кого-то вроде Мёнки. Ей это ни к чему, и Чимину тоже. — Да, но не стоило торопиться, — Мёнки привстала на носочки, заглядывая в комнату и замечая разбросанные вещи. А она так надеялась, что убирать сегодня уже не придётся, только понарошку. — Мне просто не терпится поскорее помочь тебе с уборкой. Я же могу чем-нибудь помочь? — его приподнятые брови выглядывали из-под очков, образуя такую себе крышу домика. Из-за этого он выглядел как ребёнок. С тех пор, как Чимин снова научился двигаться, ему ещё ни разу не приходилось мыть за собой посуду или даже протирать пыль на полках, но он вынужден был признать, что немного скучает по таким простым делам. Они заставляли чувствовать себя полезным и значимым. — Я вообще уже практически закончила, но думаю, не помешало бы вытереть полотенцем чистую посуду. Давать Чимину стеклянную посуду было несколько рискованно, но Мёнки планировала всё время быть рядом и в случае чего помочь ему. К тому же, ей очень хотелось понаблюдать за ним. — С этим я должен справиться, — он шумно выдохнул, а его плечи опустились. — Так как тебе поездка домой? Было удобно? Мне показалось, что в машине пахло топлёным молоком и хвоей. Так себе сочетание. — Правда? — Мёнки шла немного позади Чимина, внимательно наблюдая за тем, как он переставляет ноги. По пути к машине он шаркал по асфальту и спотыкался пару раз на ровном месте, махая руками в поисках того, за что можно ухватиться, но дома его шаги были уверенными и обдуманными. Теперь он тоже пропускал среднюю ступеньку, которая скрипела, и практически не касался стен руками. — Я не заметила. — В последнее время я прямо-таки страдаю из-за всех этих запахов, — Чимин обернулся, и в этот раз улыбка задержалась на его лице на добрых полминуты. — И ещё из-за звуков. Раньше я не замечал никакого шума, но сейчас мне кажется, что я слышу каждый скрип или вздох из соседних комнат, когда остаюсь один. — Тогда тебе стоит попробовать слушать музыку или аудиокниги. Чимин остановился перед входом в кухню и начал обходить стол, иногда поворачиваясь боком и прощупывая ногой плитку, прежде чем сделать очередной шаг. Когда он случайно сталкивался с чем-то дома или поскальзывался, его сердце подпрыгивало к горлу, а потом резко падало вниз. Он думал, что из-за всех этих испугов его сердце однажды остановится. — Господин Чхве сегодня установил мне аудиоплеер, но я понятия не имею, какую музыку слушать. Чимин подпрыгнул, почувствовав руку Мёнки на своём плече. Она легко сжала плечо пальцами, чтобы Чимин обратил на неё внимание и повернулся в её сторону, а вместе с тем и в сторону расставленной на полотенце сухой посуды. Мёнки всё перемыла и оно давно высохло, но она была намерена снова всё перемыть, только бы занять чем-нибудь Чимина и между делом поболтать с ним. — Неужели нет музыки, которая тебе нравится? Сейчас столько популярных групп и исполнителей, — Мёнки всучила ему полотенце, убедившись в том, что он крепко держит его. — Какой жанр ты предпочитаешь? Поджав губы, Чимин облокотился одной рукой на столешницу, а другой продолжал сжимать полотенце. В скором времени он шумно выдохнул и слегка прикусил нижнюю губу. Выглядело так, словно он никак не может определиться с ответом. — Думаю, мне подойдёт что-нибудь спокойное, чтобы быстрее засыпать. Видишь ли, в последнее время я в основном сплю или шатаюсь по дому. Включив воду, Мёнки увеличила напор и подставила одну из тарелок под тёплую струю. Посуда была такой чистой, что уже скрипела, поэтому споласкивала её девушка аккуратно, практически не натирая губкой или пальцами, а потом не просто протягивала Чимину, а буквально давала её в руки. — Тогда тебе больше подойдут аудиокниги, — в конечном итоге сказала она, — под некоторые я отлично засыпаю. А вообще у меня нет никаких проблем со сном. Как только голова подушки касается, так и сразу... — Неудивительно, ведь тебе приходится целый день убирать и терпеть меня, — Чимин протирал тарелку осторожно и медленно, так что Мёнки тоже пришлось значительно замедлиться. — Меня больше изнуряет дорога домой в забитом транспорте, нежели уборка и твоя компания. Немного не рассчитав, Мёнки нечаянно брызнула в Чимина водой. На его светло-голубой рубашке появились мокрые пятна, и ещё немного воды попало на затемнённые стёкла очков. Он поморщился, тыльной стороной ладони вытирая нос и щёки. — Ой, прости, пожалуйста! — у Мёнки были мокрые руки, поэтому когда она потянулась к Чимину, оставила ещё несколько мокрых пятен на его рубашке. — Всё нормально, — даже частые кивки не помогли избавиться от крохотных капелек на очках, а Чимин этого даже не замечал. — Вода попала на очки, — выключив воду и вытерев мокрые руки о джинсы, Мёнки потянулась к коробке салфеток и выхватила сразу три штуки. Действовала она из лучших побуждений и не особо задумывалась о последствиях, когда снова опустила левую руку ему на плечо, а правой потянулась к его лицу. Он даже задержал дыхание, потому что её руки застали его врасплох. Мёнки всего лишь вытерла воду с очков, к тому же, она явно не видела в этом ничего особенного, но Чимин весь напрягся. Ведя себя так, как и всегда, — проявляя заботу и терпение — Мёнки закончила с очками и выкинула салфетки в урну. Какое-то время она вглядывалась в стёкла очков, и сейчас не ради того, чтобы рассмотреть его глаза, а потом снова включила воду, впредь собираясь быть осторожнее. — Тебе же интересно, да? — Чимин громко сглотнул, слегка вытягивая правую руку и уже через мгновение натыкаясь на бок девушки. — Да, немного, — она знала, что он не может её видеть, но боялась взглянуть ему в лицо. — И ты хочешь спросить? — Хочу. — Но не будешь? Мёнки заметила, что он снова тянется в её сторону, но не ради того, чтобы прикоснуться к ней. Он, скорее всего, ждал, пока она даст ему тарелку. — Не буду. Он шумно втянул воздух носом, задержав дыхание на пару секунд, а потом так же шумно выдохнул. Он был доволен её ответом. Было бы лучше, если бы она не спрашивала и он не чувствовал себя болваном в её присутствии. — Тогда, как закончим с посудой, ты поможешь мне скачать аудиокниги, пожалуйста? — Чимин в который раз за день улыбнулся, испытывая облегчение и смущение одновременно. Ему всё ещё было неловко просить её о помощи. — И потом мы послушаем какой-нибудь фильм вместе? Мёнки собиралась бросить буквально один взгляд в его сторону, а в итоге не смогла оторваться от его улыбки. Было несколько самонадеянно полагать, что так улыбается он только ей — немного вытягивая губы вперёд и в то же время опуская голову, в попытках скрыть смущение. — Да, какой фильм хочешь слушать? — Можно что-нибудь про супергероев. Фильмы о супергероях в основном состоят из крутых экшн-сцен, не менее крутых спецэффектов и очень малого количества действительно достойных реплик, что значит, что всю прелесть фильма о Железном Человеке или Капитане Америка Чимин всё равно не прочувствует. — Ладно, хочешь, чтобы я приготовила какие-нибудь закуски? — в голосе Мёнки не было слышно энтузиазма, но когда она заговорила о еде, Чимину показалось, что она улыбается. — Давай лучше закажем чачжанмён. Много-много чачжанмёна. Сто лет уже не ел его.

***

Чачжанмён одновременно был и лучшей и худшей идеей. Лучшей, потому что Чимин выглядел по-настоящему счастливым, поедая его, худшая — из-за бобовой пасты, которая была не только на одежде, но и на его подбородке. — О нет, — Мёнки незаметно положила на колени Чимина ещё пару салфеток, боясь, что он испачкает ещё и штаны. — Что? Что там такое? — Они перепутали чемоданы, и Бэтмен снова потерял бомбу. Чимин фыркнул. Он знал, что это случится ещё когда Мёнки в первый раз упомянула чемодан, но он не стал ничего говорить хотя бы потому, что ему не хотелось перебивать её. Во время просмотра телевизора мама с папой комментировали фильмы, но ещё ни разу не пытались пересказывать всё происходящее на экране в мельчайших деталях, как это делала Мёнки. Иногда сцены быстро менялись, и она тараторила, прерываясь на миллисекунду, чтобы глотнуть воздуха, и голос её становился чуть выше и громче. — Человек с чемоданом направляется к эскалатору, — она наверное и кушать не успевала, — он уже почти затерялся в толпе… Да, Бэтмен потерял его. И чемодан уже в поезде. — Бэтмен так и ходит в костюме? — Нет, он перемещается на крыльях ночи и наблюдает за всем сверху. — Правда? — Чимин чуть не выпустил ложку изо рта. — Нет, он был на верхних этажах, и не спускается к людям, — Мёнки отвернулась от экрана на некоторое время, будучи уверенной в том, что не пропустит ничего интересного. Ведь на самом деле сидящий рядом Чимин был куда интереснее и требовал больше внимания. Он улыбался, как самый счастливый ребёнок на свете и с удовольствием поглощал лапшу, разрезая её ложкой и пачкая лицо и руки в бобовой пасте. — Здесь такой типичный и предсказуемый сюжет. — Ага, сейчас ему придётся попрыгать по поезду и наверняка показаться удивлённым гражданам Готэма. Он заберёт чемодан, потом объявятся злодеи, будет несколько отличных сцен, где Бэтмен сломает кому-нибудь нос… Чимин облизал перепачканные в соусе губы и повернулся к Мёнки. Это было слегка неожиданно, потому что до этого он не отрывался от своей тарелки и лапши у него ещё было достаточно. — Мёнки, а можно мне… — он запнулся, а на экране кто-то прокричал «Стой». — Потрогать тебя? — Что? — бамбуковые палочки, которыми она орудовала в тарелке, замерли на секунду. — Нельзя? Ладно. Я не настаиваю. — Нет, можно, просто… у тебя руки грязные. Он весело хмыкнул на слова Мёнки и тут же отставил тарелку с лапшой. Журнальный столик он искал пару секунд и, прежде чем отпустить тарелку, убедился, что она не упадёт и не перевернётся. — Если я помою руки, я правда смогу потрогать твоё лицо? Я понятия не имею, как это работает, потому что ещё не делал этого, но как ещё мне узнать, как ты выглядишь? — Чимин выглядел возбуждённым. — Из-за твоего голоса мне кажется, что ты выглядишь как Джессика Альба. Мёнки прыснула, тоже отставляя тарелку. Она хохотала тихо, прикрывая лицо ладошками. — Боже, я совсем не похожа на неё. — Эх, а я представлял тебя Мёнки Альбой… — Так ты представлял меня? Чимин нащупал салфетки и после рук вытер лицо. Немного соуса осталось на его правой щеке и Мёнки подсказала ему, где именно вытирать, коснувшись указательным пальцем его щеки. — Да, я никогда не видел тебя раньше, так что мог только представлять. — И в своём воображении ты можешь видеть меня Джессикой Альбой или ещё кем-то? Можешь вообразить, как я выгляжу? — это было очень любопытно. — У меня отличная фантазия, и хотя перед глазами темно, на что-то мой мозг ещё способен. От волнения и предвкушения Мёнки начала дрожать. Она не могла себе представить, как трогает лицо своей мамы, например, и таким образом вырисовывает в воображении картинку. То, как выглядит кто-то и как ощущается — разные вещи. — Тогда скорее мой руки, — Чимину не верилось, что она его подгоняет, — теперь мне интересно, как изменится в твоём представлении мой образ. — Если хочешь, я даже смогу нарисовать тебя. Эти слова Чимина очень удивили Мёнки. — Ты можешь нарисовать меня? — Конечно, у меня по рисованию в школе всегда были высшие баллы. Сделав большой крюк, чтобы не столкнуться со столом, Чимин дошёл до раковины и осторожно включил воду. Ему совсем не хотелось снова облиться, поэтому мыл руки и умывался он очень аккуратно и медленно. После мытья рук он качественно вытер их полотенцем. Делая всё это, он и не подозревал, что Мёнки уже притащила из своей сумки блокнот и ручку, и теперь с нетерпением ждёт, когда Чимин вернётся. Она так тянула голову, что шея разболелась. — Садись сюда, — Мёнки приподнялась со своего места, помогая Чимину присесть на диван. — Это будет впервые для тебя? Чимин неуверенно кивнул. Когда-то давно он в темноте касался лица НанИ, её щёк и губ, но тогда он точно знал, как она выглядит и где что находится, помнил каждый миллиметр, но сейчас всё было по-другому. — Тогда я немного помогу тебе, — Мёнки обхватила его руки своими, и медленно потянула немного вперёд, а потом вверх, очевидно, к своему лицу. Чимин прерывисто выдохнул, пытаясь совладать с нервами. Он боялся, что это не сработает, что он забудет всё как только прикоснётся к ней и для него её внешность так и останется загадкой. Когда его ладони наконец коснулись её разгорячённых щёк, он закусил нижнюю губу. Лицо Мёнки было очень маленьким, так что он даже прикасался к мочкам её ушей, пока не переместил руки чуть ниже, снова чувствуя её жар. У неё был закруглённый подбородок с небольшой ямочкой под нижней губой и очень мягкая кожа. Он бережно пробежался пальчиками по линии подбородка, пытаясь представить её лицо, а потом вернулся к её щёчкам. Они были слегка пухлыми и горели огнём. Чимин прижался к ним холодными ладошками на какое-то время, и Мёнки выдохнула со стоном. Это должен был быть стон облегчения или смущения, но звучало как-то иначе, и от этого у Чимина внизу живота затянулся тугой узел. Наверное, не стоило есть столько чачжанмёна после стейка. — Твои руки правда такие холодные или мне кажется? — когда Мёнки заговорила, всё под пальцами Чимина ожило. Он понял, что она улыбалась, потому что чувствовал, как растянулись её губы и приподнялись щёки, а ещё она слегка выгнула брови. — Это твои щёки такие горячие. — Я просто волнуюсь. Чимин немного нахмурился, прикасаясь к бровям Мёнки, а потом перешёл к её носу, проводя указательным пальцем вдоль и легонько сжимая кончик её носа. Мёнки из-за этого тихо ойкнула. — Прости. — Всё нормально, — она подалась немного вперёд, и диванная подушка, на которой сидел Чимин прогнулась. Кажется, Мёнки вторглась на его территорию, точно так же, как это делал он, прикасаясь к ней. После носа Чимин поднялся к глазам и услышал тихое «ой, щекотно», когда пробежался пальцем по её ресницам. Все его движения были плавными, и он больше гладил её лицо, нежели ощупывал. Это было приятно, хоть и щекотно местами. — Я собираюсь прикоснуться к твоим губам, можно? — хмурое выражение лица куда-то исчезло, и Чимин выглядел спокойным и уверенным. Его эксперимент подходил к концу и совсем скоро он должен был убрать руки от её лица, выдохнуть с облегчением и признать, что это так не работает. Ему всё ещё слишком сложно представить, как она выглядит. Вот если бы он будучи зрячим всегда прикасался к лицам знакомых, а не только смотрел, он мог бы найти нечто общее между Мёнки и другими и получить определённую картинку. — Да, конечно. Его сердце гулко стучало в груди, пока он очень аккуратно обводил контур её губ и чувствовал горячее дыхание на своих пальцах. Полная нижняя губа была чуть больше верхней, и уголки постоянно были слегка приподняты, а может Мёнки просто улыбалась. Может, ей нравилось то, что он делает. Но скорее всего это просто её особенность. — Теперь ты сможешь меня нарисовать? — как только он убрал руки от её лица, она заговорила. — Что? Нарисовать? — Ты сказал, что можешь нарисовать. В её голосе промелькнули странные нотки, как будто она обвиняла его в чём-то, но беззлобно, даже как-то по-детски. — Ах… Ну, я мог бы попробовать. Представления о внешности Мёнки были очень туманными, но если бы он продолжал одной рукой касаться её губ, второй смог бы нарисовать хоть что-то. — Вот, — Мёнки опустила не его колени блокнот, а ручку уложила в его правую руку. — Ух ты, даже подготовилась, — он откинулся на спинку дивана и подтянул колени к себе, чтобы было удобно рисовать. Чёрточка за чёрточкой он пытался отразить собственное виденье лица Мёнки, а когда закончил спустя пару минут, она удивилась, что он так быстро. — Что, собираешься поставить свой портрет в рамочку? Он не спешил отдавать ей блокнот, прижимая его к своей груди и позволяя Мёнки видеть только его обложку. — Ну покажи, мне ужасно интересно! — Я уже понял, что ты не Джессика Альба, — он и не пытался скрыть хитрую улыбку. — Покажи, Чимин. Запрокинув голову назад, он гортанно рассмеялся. Он был уверен, что она расстроится, когда увидит, возможно, даже разозлится, но делать было нечего, пришлось отдавать. — Ну как? — он поднял голову и стал внимательно прислушиваться к тишине дома. Мёнки, казалось, даже не дышала. Какое-то время. А потом громко взвизгнула, перепугав парня до смерти. — По-твоему, у меня уши на лбу находятся?! Ты же сказал, что умеешь рисовать! — Не правда, — Чимин широко улыбнулся. Именно такой реакции он от неё не ожидал, не думал, что она может быть такой громкой и возмущённой. — Я сказал, что по рисованию в школе у меня всегда были высшие баллы, просто забыл упомянуть, что рисование у меня было только в младших классах. А потом математика, право и спортивные секции. Мёнки прищурила глаза, глядя так на Чимина. Конечно, он не мог этого видеть, но буквально чувствовал её взгляд на себе. — А ещё я не рисовал ушей. Я же их пока не трогал, — отбросив ручку в сторону, Чимин потянулся вперёд, туда, где по идее сидела Мёнки. Он заранее подготовил ладони, чтобы сперва прикоснуться к её щекам и убедиться в том, что они всё ещё горячие. Скорее даже очень-очень горячие. А после её щёк он взялся за её уши, легонько сжимая мочки и слушая недовольное бормотание. Но только первые пару секунд, после Мёнки замолчала, а он смог как следует пощупать её, даже пару раз дёрнуть за волосы. Через несколько минут мук и нелепых касаний, Мёнки возмущалась и хохотала одновременно. Пытаясь вырваться из хватки парня, она ссылалась на забытый фильм и остывшую лапшу, но Чимин так увлёкся, что не обращал на это внимание. — Так, и что здесь происходит? — голос судьи Пака заставил Мёнки подпрыгнуть от неожиданности, а Чимина слишком сильно дёрнуть её за волосы. От этого она запрокинула голову назад и громко ахнула. — Пап? — Судья Пак… После Чимина на журнальном столике остались следы от бобовой пасты и ещё несколько капель расположились на полу. Бэтмен на экране как раз ударил кого-то по лицу, и этот кто-то издал болезненный стон, но стон Мёнки звучал куда хуже и страшнее. Чимин даже вжался в спинку дивана, боясь поворачиваться в сторону отца или девушки. — Вы заказали чачжанмён, — даже лёгкая улыбка судьи не могла заставить Мёнки расслабиться. Очевидно, он не был зол, либо притворялся таковым до тех пор, пока Чимин здесь. Каковы шансы, что он не разозлится чуть позже, когда увидит пятна от соуса на их ковре? А ведь Мёнки весь день его вычищала! — Простите… Извинения Мёнки могли смутить кого угодно. Так и Чимин нахмурился, не понимая, что происходит, и судья Пак поморщился. — Ну что вы, — его низкий голос звучал ровно и спокойно, будто он всегда был собран и невозмутим, — это я должен извиняться. Сегодня мне удалось уйти пораньше, но я не подумал о том, что вас нужно предупредить… тогда вы заказали бы чачжанмён и для меня. — Пап, если хочешь, мы закажем его прямо сейчас, — Чимин потянулся к журнальному столику за мобильным телефоном. Ему очень нравилось говорить ассистенту что-то вроде «найди лучшую курицу в Инсандоне» или «позвони по номеру». — Осторожнее, — Мёнки успела перехватить его руку до того, как он перевернул тарелку с лапшой. Её тёплые пальцы сжали его кисть, и она крепко держала её до тех пор, пока Чимин не расслабился. — Если нужно, я сама закажу ча-… — Нет-нет, — судья Пак немного заволновался, — не стоит. Собственно говоря, у нас осталось достаточно еды с прошлого вечера. И… Мёнки, можно вас на минуточку? От испуга глаза девушки округлились, и она с трудом сглотнула ком в горле, отпуская руку Чимина и поднимаясь с дивана. Ну вот и конец. В её обязанности точно не входили обед за чужой счёт и просмотр фильмов. Какой же глупой она была, когда согласилась вернуться сюда после того, как проделала всю работу. Если бы Чимин испачкал ковёр в её отсутствие, никто бы не упрекал её за эти пятна, и судья Пак не застал бы её в таком неловком положении и не вызывал бы на серьёзный разговор. Из-за волнения она потянулась руками ко рту и всю дорогу до кабинета легонько оттягивала нижнюю губу. Всего несколько минут назад Чимин очень нежно касался её пальцами, и лёгкое покалывание, сопровождавшее его движения вверх, вниз и по кругу, никак не прекращалось. — Прошу, — судья Пак отодвинул для неё стул, но Мёнки всё равно вцепилась в спинку руками, отодвигая его ещё дальше от стола и незаметно увеличивая расстояние между собой и работодателем. — Мне действительно жаль, что я вас прервал. Вы оба выглядели перепуганными, когда я заговорил. Чтобы занять чем-нибудь руки, Мёнки стала незаметно оттягивать задние карманы джинсов, а взгляд её блуждал по папкам, разложенным на столе. — Я что хотел обсудить, — спустя несколько секунд молчания судья Пак будто очнулся от внезапно навалившейся на него дремоты и даже пару раз мотнул головой, отгоняя остатки дурного сна. — Прошлым вечером я отправил деньги на вашу карту, но платёж не прошёл. Сначала я решил, что это с моей картой что-то не так, — он едва ли не фыркал, закатывая глаза. Ну конечно, как это у него могут быть проблемы с картой? И как у него может не оказаться денег на счету? — Но потом я позвонил в банк и мне сообщили, что ваша карта больше не обслуживается. Мёнки так резко вздёрнула подбородок, что судья Пак тоже встрепенулся в своём кожаном кресле. — Не обслуживается? — в её глазах читались испуг и отчаяние одновременно. — Не беспокойтесь, ничего страшного, просто вы забыли продлить и поменять карту, — судья Пак потянулся в карман серого пиджака за бумажником, а потом вытянул оттуда золотистую карту и протянул её Мёнки. Неловко было признавать, но то, что она отодвинулась так далеко, не играло ей на руку, и ей всё равно пришлось пододвинуться немного вперёд, таща стул за собой. — Вот здесь указана дата, до которой действительна карта, — судья Пак говорил с ней, как с умалишённой — медленно, спокойно и постоянно поглядывая ей в глаза, — а потом нужно продлевать. Вам должно было прийти смс от банка. Оно не пришло? Мёнки крайне редко приходят сообщения, чаще всего от оператора и иногда от мамы. Если бы ей пришло крайне важное сообщение от банка, она бы наверняка прочитала его. — Не уверена… Судья Пак выдохнул и откинулся на спинку стула, бросая свою банковскую карту на стол и снова засовывая руку во внутренний карман пиджака. — Так я и думал, — он добродушно улыбнулся, — поэтому на всякий случай подготовил наличные. Думаю, на этой неделе можно рассчитаться так, а потом вы восстановите карту. Белый бумажный конверт зашуршал, когда судья Пак сжал его пальцами, и всё же оставался ровным. Когда в конце недели или месяца Мёнки снимала деньги в банкомате, ей всегда казалось, что купюр чертовски много, прямо целая пачка, но конверт выглядел ничтожно крохотным и тонким. — Да, спасибо, — она переборола желание заглянуть вовнутрь прямо сейчас и убедиться в том, что от количества рабочих часов сумма не поменялась, как и обещал судья Пак. — Тогда сообщите мне, пожалуйста, когда восстановите карту, — он улыбнулся ей. Встав со стула, она низко поклонилась. Её щёки снова горели, причём от всего сразу: смущения, негодования и духоты кабинета. Она забыла проветрить комнаты сегодня. — О, и, пожалуйста, не сбегайте сейчас, — качнувшись на стуле, он тоже встал и тоже поклонился, совсем немного согнувшись. — Мне бы хотелось, чтобы вы с Чимином закончили ужинать и досмотрели фильм. До этого я слышал, как он смеялся.

***

Мёнки резко захлопнула блокнот, когда после двух быстрых стуков двери в её комнату приоткрылись. Папа потоптался на пороге пару секунд, а потом вошёл внутрь, сжимая поднос с чашкой горячего какао так сильно, что костяшки побелели. — Ты занята? — опустив поднос на письменный стол, он сдвинул несколько разложенных на кровати свитеров и присел на самый край. — Да. — Я принёс какао. — Я вижу. — С двумя ложками сахара и на молоке, как ты любишь, — Мёнки прикусила язык, умоляя себя молчать. Мама перешивала чьё-то свадебное платье в соседней комнате и наверняка всё слышала. — Мёнки… я знаю, что ты с трудом терпишь меня, но я правда очень стараюсь. «Как? Как ты стараешься?» — она отвернулась к книжному шкафу, только бы не видеть его. — Ты знаешь, что мы с мамой уже давно разрешили все конфликты. «Но не со мной», — сжав ручку, которой до этого чертила в блокноте идеально ровную таблицу для планов на неделю, она постаралась сосредоточиться на расставленных в хаотичном порядке книгах, но нос её уже покраснел, и глаза щипало от слёз. Она очень старалась не плакать при нём, потому что обычно это означало, что он победил, а она расклеилась. Чтобы ни в коем случае не дать ему повода считать себя победителем, она старалась не дышать, чтобы не шмыгать носом. — И мы собираемся перед сном посмотреть что-нибудь. Не хочешь присоединиться к нам? — он подался вперёд, стараясь заглянуть дочери в глаза. — Не хочу, — её голос дрожал так же сильно, как и руки, цепляющиеся за блокнот и ручку, и готовые уцепиться за что угодно, только бы не покидать этой комнаты сейчас. — Ты что, плачешь? — его шероховатые пальцы коснулись щеки Мёнки, и он легонько погладил её, улыбаясь при этом. Пружины кровати жалобно застонали, когда папа придвинулся ближе, смахивая слезинки с раскрасневшихся щёк. Он делал так в детстве и продолжал делать сейчас, так или иначе заставляя вспоминать те беззаботные времена, путешествия по городу на его плечах, огромные порции мороженого каждую пятницу и всё то, что для Мёнки давно было перечёркнуто. — Что вы собираетесь смотреть? — она уже неосознанно тянулась к нему, наслаждаясь таким привычным и приятным запахом его одеколона и в глубине души предвкушая вечер на диване с попкорном из микроволновой печи. — Что-нибудь, что найдём по телевизору. — Тогда вы должны включить двенадцатый канал. Там много классных фильмов в хорошем качестве, — она всё-таки шмыгнула носом. — А ты точно не хочешь присоединиться? — он потрепал её по щеке и легонько ткнул указательным пальцем в ямочку на подбородке. — Сможешь занять любое место и держать миску. Все знают, что тот, кто держит миску, владеет всем попкорном. — Только перенеси какао на кухню, — Мёнки даже не успела договорить, а он шёпотом сказал «Йес!» и ухватился за поднос. — И дверь закрой, — вдогонку прикрикнула она. — Я приду через минуту, как закончу чертить.