Clinch

У Чимина с самого утра было отличное настроение. Он проснулся с каким-то странным чувством восторга, с которым просыпаешься в последний день учёбы или в день рождения, предвкушая нечто особенное. Взбудораженный мыслями о Мёнки, он не смог заново уснуть и просто ворочался в кровати, пока в голове складывались планы на день. Даже вчера он не чувствовал себя так хорошо, а после вечернего разговора с Мёнки у него не только настроение улучшилось, но и пульс ускорился. Он скакал и сейчас, в зависимости от мыслей и частоты переворотов под одеялом. Чимин собирался снова её поцеловать. Он ещё не решил, как лучше сделать это — снова спросить или поцеловать спонтанно, без разрешения. Основной проблемой было сразу попасть в губы и предугадать, если Мёнки вдруг отвернётся или решит врезать ему за бестактность. Но стоило ему представить себя около стола и Мёнки, приподнимающуюся на носочках, как в груди нарастал трепет. Он сдавливал грудную клетку и дышать становилось больно. Ещё чуть-чуть, и он бы стал первым человеком, который задохнулся от одного представления поцелуя с девушкой. Раньше он таким не был. Ему никогда не приходилось фантазировать, он получал всё, что хотел, будь то отношения, дорогие вещи или красные боксёрские перчатки. А теперь приходилось довольствоваться фантазиями. Услышав за дверью топот, Чимин резко сел в постели, наконец, возвращаясь в суровую реальность. Родители опять собирались бросить его одного, и он недоумевал, как это им удавалось посещать его в больнице и даже притворяться взволнованными и довольными, когда больше работы их ничто не волнует и не радует. — Мам, — он немного приоткрыл дверь, высовывая голову в коридор и прислушиваясь. — Мам? — Только что ушла, — папин голос прозвучал очень близко, но уже через мгновение отдалился. — Устроила она тебе сладкую жизнь вчера, да? Тяжёлый вздох послужил весьма точным ответом, из-за чего судья Пак немного улыбнулся. — Если ты про пирог, то да, — Чимин медленно вышел из комнаты, не до конца закрывая двери и следуя за отцом в кухню, — было слишком сладко. — А что насчёт гостей? Ты хотя бы попытался быть милым? С чего это Чимин должен был быть милым с ними? Если не брать во внимание тот факт, что они поженились у него за спиной, — да даже если прямо перед глазами, неважно, всё равно он не заметил, — а также тот факт, что они больше не просто не заглядывали в больницу, а совсем перестали интересоваться им, они всё равно совершили ошибку, приехав в гости. Это была ужасно неловкая встреча, очевидно, никто из них не знал, как правильно себя вести — и вообще, существует ли это «правильно». Так же, как и Чимин. По маминому мнению, он должен был улыбаться и говорить, как счастлив, что жизнь его друзей сложилась так хорошо, пока он по крупицам собирает свою. Но если бы она их не впустила в дом, этого вообще можно было избежать. — Было достаточно и того, что мама была милой, — Чимин занял стул, который для него отодвинул папа, — чересчур милой. В смысле, НанИ меня бросила и вышла замуж за моего лучшего друга, а она смеялась с её шуток. Чимину не хотелось ничего пить или есть, поэтому он отказался от предложенного кофе и остатков пирога, и стал болтать ногами, не задумываясь о том, как это мешает и раздражает. — Более того, у них даже есть ребёнок. Два, — он едва слышно фыркнул, опуская голову и начиная ещё быстрее двигать ногами. — Не понимаю, в какой момент всё так изменилось. Я проспал всё самое важное и интересное, чтобы в итоге оказаться здесь, в этой кухне, и не иметь возможности самостоятельно заварить себе чай. Разговоры об этом немного понизили уровень эндорфинов в крови Чимина, и он приуныл, подпирая голову одной рукой и практически ложась на стол. Ему бы хотелось, чтобы Мёнки пришла прямо сейчас и развеселила его своим присутствием, вкусной едой и ещё чем-нибудь, о чём лучше не думать, сидя за столом с папой. — Ладно, — вдруг сказал судья Пак, — иди сюда, — судя по звуку, он отодвинул стул, — я научу тебя заваривать чай. Чимин цокнул языком, но всё равно слез со стула и просеменил к столешнице. Он сделал два с половиной шага и остановился чуть правее раковины. Он не был уверен в расположении френч-пресса, чая и электрочайника. Когда он мог видеть, он не особо задумывался о том, где и что расположено, делал это на автомате, но сейчас только боязливо тянул руку, натыкаясь на вымытые и не спрятанные стаканы, вафельное полотенце, на котором они стояли, и другие вещи. — Здесь, — папины пальцы были шероховатыми и горячими, когда он осторожно направил руку Чимина в нужном направлении, — это френч-пресс. Он всегда стоит слева от капельной кофеварки и только иногда Мёнки убирает его в тумбочку. Чай находится в верхнем ящике — там творится хаос, и чтобы выбрать нужный, придётся, наверное, нюхать. Чимин кивнул, соглашаясь. По-прежнему сжимая френч-пресс правой рукой, левой он приоткрыл ящик и нащупал по меньшей мере две коробочки с чаем. Ему пришлось понюхать каждую, но как таковых отличий он не заметил. — Они оба чёрные, — подсказал отец, помогая сыну открыть коробочку и с чувством гордости наблюдая за тем, как тот ищет мерную ложку внутри и засыпает чай в френч-пресс. — С водой будет посложнее. Нужно набрать… — Да, я знаю, — Чимин звучал, как заинтересованный ребёнок, которому впервые доверили какое-то серьёзное дело. Он легонько оттолкнул папины руки, самостоятельно набирая чайник и устанавливая его на платформу. С кнопкой было проще всего — только нажать и ждать. — Оно щёлкнет, когда вода закипит. Чимин снова закивал, опираясь руками на столешницу и внимательно вслушиваясь в гудение чайника, в плеск воды и тихий свист. Он мог с этим справиться, и это даже было проще, чем вытягивать на ощупь одеяло из пододеяльника. На закипание чайника должно было уйти не меньше шести минут, так что судья Пак ушёл одеваться и собираться на работу, обещая помочь с остальным чуть позже. Чимин с нетерпением ожидал обещанного щелчка, почти подпрыгивая на месте и отсчитывая про себя минуты. Он собирался заниматься этим все шесть минут, но вибрация телефона заставила его отвлечься и сбиться со счёта. Кое-как вернувшись к столу, он нащупал на нём мобильный и хорошенько покрутил его в руках, проверяя, не взял ли случайно папин. По идее, ему никто не должен был звонить. Точно не в такую рань. — Алло? — он начал неуверенно, убеждённый, что кто-то ошибся номером. — Я тебя не разбудила? — тихий голос Мёнки заставил его немного расслабиться. — Прости, что звоню так рано. Я только что разговаривала с судьёй Паком и решила, что должна и тебе позвонить. Кнопка щёлкнула, чайник зашипел, загудел, засвистел, задыхаясь от горячего пара, но Чимин не замечал этого, полностью сосредоточенный на извиняющемся тоне Мёнки. — Ты не придёшь сегодня, — опередил он её, обречённо опуская голову. — Что? — Мёнки закашлялась, а потом неловко рассмеялась. — Нет, я приду, просто опоздаю. Есть кое-какие дела, поэтому смогу прийти после обеда, ближе к полднику, наверное. Такой ответ расстроил и обрадовал Чимина одновременно. Он выдохнул с облегчением, когда узнал, что всё-таки встретится с ней сегодня, а потом поджал губы и нахмурился, думая об одиноком дне, который проведёт на диване. — Чимин, чайник уже закипел? — папин голос заставил его отвлечься и вспомнить и о чайнике, и о чае, и о Мёнки, которая ожидала его ответа. — Да, пап, — немного отодвинув телефон от уха, ответил он, а потом шёпотом забормотал Мёнки: — Буду очень ждать тебя. Очень. Она попыталась что-то сказать, но он уже сбросил вызов и отложил телефон на стол, в один большой шаг почти достигая столешницы и притворяясь задумчивым и увлечённым гудящим чайником. — Теперь нужно только поднять крышку френч-пресса и залить воду, — папа снова появился в кухне, пыхтя после натягивания одежды впопыхах, — нужно вместе посчитать, сколько понадобится секунд. Он выдохнул, оказавшись рядом с Чимином, но с чайником не помог. Наверное, для первого раза стоило набрать только половину, чтобы Чимину не приходилось держать обеими руками и с горем пополам приподнимать крышку френч-пресса. — Пролил? — Чимин ойкнул, когда брызги горячей воды обожгли руки, а облачко пара ударило в нос. — Я пролил… — Совсем немного, не глобально, — от напряжения у Чимина слегка дрожали руки, но со второй попытки струя попала в френч-пресс, и они оба стали отсчитывать секунды. — Не больше пяти секунд, лучше меньше. На две ложки чая будет достаточно крепко, так что заварку в чашку наливай не больше двух секунд. — Раз, два, — Чимин повторил, весело хмыкая в конце. Это был всего лишь чай, но каким же счастливым он себя чувствовал. — Мёнки сегодня будет позже. — Да, я это знаю, — папин голос как-то изменился, стал ниже что ли, — но ты откуда знаешь? Чимин пожал плечами, стараясь подавить улыбку. — Она мне позвонила. Судья Пак кивнул, несколько раз опуская пресс и показывая, как это делать, Чимину. Мельком он поглядывал на улыбчивое лицо сына. — И часто вы общаетесь? — как бы между делом поинтересовался он. — Иногда, а что? За горячую ручку Чимин тоже взялся двумя руками, чтобы ни в коем случае не уронить заварку. Он уже подготовил чашку, а теперь собирался проверить, действительно ли двух секунд будет достаточно. Предвкушая момент, когда попробует чай, который заварил практически самостоятельно, он радовался, как ребёнок. — Знаешь ведь, что твоя мама немного… не воспринимает общение с обслуживающим персоналом. Она даже злится, когда в отельных номерах объявляются горничные без её разрешения. Чимин постарался проигнорировать тон, которым это было сказано — чересчур бережно, обманчиво мягко. — В таком случае, ей стоит немного пересмотреть свои взгляды. Мёнки не просто обслуживающий персонал, — Чимин повторил тот самый «осторожный» тон, — с ней я говорил больше, чем с вами за весь предыдущий месяц. И ей не тяжело запомнить, что я не ем вилкой и что мне нужно больше салфеток. Она всегда заботится о том, чтобы еда не была слишком горячей, а стакан с водой не стоял на краю стола. В отличие от вас с мамой, она знает, как заставить меня чувствовать себя нормальным. Он завёлся и вспыхнул на ровном месте, переливая воду через край чашки, а затем и на пол. Отец звонко цокнул языком, отодвигая всё, что залил Чимин кипятком на столе, в сторону и пытаясь вытереть воду бумажными полотенцами. Он убирал молча, пока Чимин раздражённо выдыхал, не двигаясь с места. — Возможно, ты не до конца понимаешь, но у нас с мамой есть кое-какие дела, мы не можем помнить всё, как бы сильно нам этого ни хотелось, — когда Чимин рвано выдохнул, отстранённо отвечая «ага», судья Пак швырнул мокрые полотенца в урну. — Нам тоже тяжело, Чимин. Ты можешь не верить или не понимать, но мы тоже страдаем из-за того, что ты такой. — Спасибо, — Чимин сложил руки на груди, сжимая губы в тонкую линию, — всегда именно это и мечтал услышать от отца. Ты просто мой кумир — терпишь такие муки из-за меня… — Ты не так понял, — разговор перешёл в недовольное фырканье, — нам с мамой больно видеть, как… — Ну, попробовали бы тогда не смотреть, раз вам больно видеть. Я бы с удовольствием подал вам вилку и нож и посмотрел бы на то, как вы ткнёте ими куда-нибудь в процессе еды, а ещё бросил бы самих дома и ушёл на работу — плевать, что вам придётся просто сидеть или лежать, потому что заняться больше нечем. И я бы, конечно, очень мучился, если бы мне пришлось жить с вами, будь вы такими, — Чимин снова сжал губы, стараясь сдержать рыдания. Он не должен был так вести себя и говорить всё это, потому что сейчас они снова поссорятся и отец снова бросит его, а потом они ещё несколько вечеров не будут разговаривать. В таком случае Чимин совсем с ума сойдёт. — Такой взрослый уже, но глупее первоклассника, — отец шумно выдохнул, вытирая остатки воды с пола. — Можешь пытаться обидеть меня сколько угодно, я не твоя мама и не склонен драматизировать. Ты говоришь это только потому, что хочешь, чтобы я чувствовал себя виноватым. Но никто из нас не виноват в том, что произошло. «В этом виноват только я», — с горечью подумал Чимин. Если бы не стремление казаться круче, лучше, сильнее и не глупость «первоклассника», он бы тысячу раз подумал, прежде чем лезть на ринг. — Возьми свой чай и садись за стол, — папа заговорил командным тоном. — Я сейчас разогрею для тебя пирог, хочешь ты этого или нет, а потом пойду собираться. Если тебе не хочется торчать дома одному, можешь просто пойти со мной. Если обещаешь не грубить и не обижать моих коллег. — Тогда тебе лучше заклеить мне рот скотчем. На всякий случай. В кухне раздался смешок. Папа уже отпустил ситуацию. — Точно, и как это я раньше не додумался? Так нам удалось бы избежать нескольких ссор.

***

Ни одного слушания у судьи Пака на сегодня не было назначено, он был целиком и полностью занят высоченной стопкой новых дел. Прокурор уже предоставил всевозможные улики, но не унимался, каждые десять минут набирая и пытаясь заранее что-то выяснить. — Простите, вы меня отвлекаете, — довольно грубо сказал отец, а Чимин в очередной раз отвлёкся от книги и поднял голову, вслушиваясь в неразборчивое бормотание, доносящееся из трубки. В суде нашёлся сборник, именуемой «Чёрной книгой», с выпуклыми изображениями, которые должны были бы донести понятия совершенно разных цветов и заставить тех, кто не различает цвета, и тех, кто просто не может видеть, почувствовать их. Красный или голубой Чимин, конечно, не почувствовал, но он с удовольствием ощупывал выпуклое изображение пёрышка, водя по нему пальцами. Все изображения в книге были выпуклыми и с ламинацией soft touch, из-за чего касаться их было очень приятно. Пальцы скользили по изображениям ягод, воздушного змея и кленовых листочков, заставляя Чимина испытывать что-то совершенно новое. Он отлично знал, какого цвета спелая клубника, мог представить её в своём воображении, пока водил рукой по странице. Со шрифтом Брайля было куда сложнее. Чтобы разобраться с ним и прочитать хотя бы одно слово из книги, пришлось бы заново выучить два алфавита — латинский и хангыль, а потом научиться различать во всех этих точках буквы и складывать их в слова. Ко всему прочему, Чимину нужна была помощь зрячего, чтобы начать учить, а его отец и секретарь были очень заняты. — Пап, который сейчас час? — Чимин сразу предупредил о желании вернуться домой к обеду, чтобы немного подготовиться к приходу Мёнки, а потом провести с ней остаток дня. — Только половина двенадцатого, Чимин, — отец прочистил горло, добавляя чуть тише: — Тебе здесь скучно? Чимин задумался, а потом медленно покачал головой. — Не совсем, но было бы веселее, если бы ты читал вслух. — Я не могу этого сделать, ты же знаешь, — его ответ перешёл в зевок и Чимин тоже зевнул. — Давай я попрошу господина Чхве забрать тебя пораньше. Он будет рад дополнительным часам работы. Против господина Чхве Чимин почти ничего не имел, но было бы куда лучше, если бы время шло быстрее. Встреча с Мёнки — всё, чего он хотел. Он так и не определился с поцелуем, но всё больше склонялся ко второму варианту — спонтанно поцеловать её, желательно, как только она войдёт в квартиру, потом помочь ей снять куртку и обувь, снова поцеловать или… нет, лучше делать всё это, не отрываясь от её губ. — Твои щёки покраснели, — судья Пак умудрялся одним глазом смотреть в бумаги, а вторым на сына. — Тебе жарко? — Звони скорее господину Чхве, — Чимин захлопнул книгу, пробегаясь пальчиками по обложке. — А можно мне будет взять её с собой? Эта книга завалялась в офисе, возможно, была забыта или оставлена кем-то из предыдущих сотрудников, но никем не была оценена так же, как Чимином. — Да, конечно, можешь взять её. Если понравится, поищем что-нибудь похожее в интернете. — С картинками, — глупо улыбаясь, добавил Чимин. Прежде, чем он осилит шрифт Брайля, он может посмотреть картинки, а ещё прислушаться к совету Мёнки и послушать аудиокниги. Интересно, есть ли обновлённая версия Уголовного кодекса в аудиоформате?

***

Мёнки взяла столько стопок постиранного белья, сколько смогла унести из ванной комнаты. Стиральная машинка работала беззвучно последние полтора часа, так что Чимина никак не мог разбудить шум. Он несколько раз переворачивался на диване и уронил солнцезащитные очки, в которых уснул, но так и не проснулся. Даже когда Мёнки чуть не упала с табурета, снимая шторы в кухне, тихо вскрикнув от испуга, Чимин лишь вжался в диванную подушку и раскинул руки в стороны, практически дотягиваясь до журнального столика. Он с нетерпением ждал прихода Мёнки и строил коварные планы захвата её губ своими, а в итоге уснул под свои собственные мысли прямо на диване в гостиной. На нём всё ещё были выходные отутюженные брюки и свитер, но причёска немного растрепалась. Проходя мимо дивана, Мёнки раз за разом любовалась его чертами и выражением полного спокойствия на лице. Должно быть, ему снилось что-то хорошее или не снилось ничего, и спал он так крепко, что ни один стук и другой звук не могли его разбудить. Это и побудило Мёнки подобраться поближе после того, как она развесила шторы на сушилке в дальней части гостиной, где Чимин крайне редко проходил. Осторожно усевшись на край дивана, она поправила подушку, на которой лежала голова Чимина, а потом попыталась убрать его руку подальше от журнального столика, чтобы он случайно не ударился, но он оказал сопротивление. Потянувшись со стоном, он опустил вытянутую руку ниже, уверенно касаясь бедра девушки и задерживая ладонь там. — Ты должна была разбудить меня, — пробормотал он, не открывая глаз. — Ты крепко спал. Чимин застонал громче, переворачиваясь на правый бок, сползая чуть ниже и обнимая Мёнки обеими руками. Он немного подался вперёд, чтобы положить голову на её колени, а вместе этого получил лёгкий удар в плечо. — Сказал, что будешь ждать, а в итоге уснул, — она притворилась возмущённой и очень ловко выбралась из его объятий, поднимаясь с дивана. — Чтоб ты знал, я заканчиваю работу уже через двадцать минут. Осталось только достирать и развесить тюль. Она не думала, что такое заявление обрадует Чимина, но он внезапно вскочил с дивана и едва ли не подпрыгнул от восторга. — Замечательно! Давай пойдём на свидание после? — он не осознавал, что ляпнул то, что ляпнул, до тех пор, пока в гостиной не стало слишком тихо. Мёнки оставалась на месте, но Чимин боялся, что, протянув руку, он не сможет её найти. — Что? Не хочешь на свидание? — он надул губки и хмыкнул. — Ну и ладно, назовём это побегом из тюрьмы или помощью нуждающимся — не могу торчать дома столько. Я слышал, вишни уже цветут. Он неловко рассмеялся, когда Мёнки снова не ответила. Как же сложно было не видеть её лица. Он чувствовал себя каким-то неполноценным, когда не мог без слов понять, что она думает. Зачастую выражение лица говорит о многом, а слова могут лгать, так как ему понять, что она не лжёт, если сейчас она скажет «Да, хорошо»? Догадываться по её тону? По тому, насколько она попытается отдалиться от него? — Было бы славно, если бы ты мне отвечала, — он прерывисто выдохнул, начиная побаиваться затянувшейся тишины, — я пока что не научился читать чужие мысли. Мёнки сделала шаг, Чимин точно услышал, но не был уверен куда — назад, влево или вправо, он даже не думал, что она может подойти ближе. Смущаясь, он слегка наклонил голову вперёд, и поморщился, надеясь, что Мёнки этого не заметит. — Не хочу, чтобы нам было неловко вместе, — сказал он чувствуя, как мурашки бегают по спине, — скажи, когда мне стоит заткнуться. — Сейчас, — Мёнки хохотнула, обдавая шею Чимина горячим дыханием, и он чуть не отстранился назад от испуга. Он собирался сделать это в следующее мгновение, но холодные девичьи руки опустились на его плечи, он почувствовал их холод даже через свитер и едва заметно вздрогнул. Он выглядел удивлённым и счастливым одновременно, когда она смахнула с его плеча пёрышко, а другой рукой поправила завернувшийся во время сна ворот. А Чимин уже даже губы вытянул, готовясь к долгожданному поцелую. Выглядел он нереально забавно, и Мёнки не удержалась от звонкого смеха. — Ты что удумал? — спросила она, прижимаясь указательным пальцем к его губам и получая нежный и громкий чмок. — Мы с Саймоном так не договаривались. Чимин состроил расстроенную моську, ловя Мёнки за талию и не позволяя ей сбежать. — Только не говори, что поцелуи по понедельникам, а в остальное время уборка, — он снова вытянул губы, — хочу сейчас. Наклонившись как можно ниже, он зажмурил глаза, мысленно умоляя Мёнки принять его правила и доказать, что он всё правильно понял, когда в тот раз она согласилась на поцелуй. Это ведь что-то значило, верно? Не было секундным помутнением рассудка или чисто игрой, потому что Чимин это воспринимал совсем по-другому. Он ни разу не видел Мёнки, и они были знакомы буквально месяц, но его сердце с ума сходило от любой близости с ней, и он чувствовал себя тем ещё подростком, когда пытался выпытать у неё, что на ней надето. — Твой отец мне платит не за это, — она щёлкнула его по носу, но сама прижалась чуть ближе, практически прижимаясь к груди Чимина. — И не за прогулки с тобой. — Но ты же делаешь это не для моего отца, — он нервно сглотнул, чувствуя, как затекает шея от такого положения вещей и как краснеют щёки. Лучше бы она его оттолкнула, чем это. — Мёнки, ты мне нравишься. Он выпалил это с таким отчаянием, что это могло вызвать только сочувствие. А в случае Мёнки и раздражение. — Ой, да брось, — она поспешно убрала его руки от своего тела, всё же отталкивая его, — ты даже никогда не видел меня. — И поэтому ты думаешь, что не можешь мне нравиться? — Чимин был по-настоящему удивлён. Он услышал, что она уходит и бросился за ней, ударяясь коленом об угол стола. — Неважно, как ты выглядишь, люди и не должны нравиться из-за внешности, гораздо важнее то, какой ты человек. А ты самый лучший человек из всех, кого я знаю. Ты добрая, милая, внимательная, а ещё ты работаешь, как сумасшедшая. Мёнки издала какой-то нечленораздельный звук, который Чимин смог бы охарактеризовать, как стон. Очень недовольный, скорее разочарованный стон. — Я сказал что-то не то? — он замер посреди гостиной, так и не дойдя до кухни. — Чёрт, прости, если чем-то тебя обидел. Очень сложно говорить что-то и не видеть твоей реакции. В такие моменты я особенно сильно ненавижу свои глаза. Почему они не могут видеть? Не ради того, чтобы узнать, как ты выглядишь, а ради того, чтобы я не совершал ошибок перед тобой. Мёнки схватила влажную тряпку с раковины и стала тереть ею столешницу. Она тёрла с таким усилием, что получался скрипящий звук. — Ты не совершаешь никаких ошибок, — она заговорила, тяжело дыша, — я просто не знаю, как на это реагировать. Это вообще-то запрещено — флиртовать, целоваться и заводить отношения с работодателем. — Вау, — Чимин улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку, — хочешь сказать, что делала нечто подобное с моим отцом? Потому что именно он твой работодатель, а я просто Чимин. — Просто Чимин, — шёпотом повторила Мёнки, вспоминая первые дни, когда он появился в этом огромном доме, который казался пустым и одиноким после того, как все уходили. Мёнки первое время боялась запутаться в комнатах и поражалась размерам дома. Ей пришлось бы работать в десять раз больше, чтобы однажды позволить себе и своей семье такой дом. Она оставила тряпку на месте, споласкивая руки и тщательно вытирая их бумажным полотенцем. От перевозбуждения у неё дрожали руки, и голос тоже дрожал. — Чимин, как думаешь, что скажут твои родители на это? — она стала постукивать ногой по плитке, не в состоянии успокоить нервы. — Или мои. Им не нравятся богачи, так же, как твоим не нравятся бедняки. Боюсь, это выльется в катастрофу в дальнейшем. Она передвинулась к шкафчику со специями, краем глаза наблюдая за Чимином. Он стоял на входе в кухню и поочерёдно сжимал руки в кулаки, опустив голову. Он делал это какое-то время, а потом поднял голову, зная, что Мёнки уже куда-то ушла. — Только это тебя беспокоит? — он звучал очень серьёзным и даже слегка обиженным. — Или есть ещё какая-нибудь причина? А если есть, тогда почему ты не озвучила её до того, как поцеловала меня? Ему не нравилось, когда кто-то начинал усложнять то, что было довольно просто. Разве родители — это достаточно веская причина, чтобы отказать кому-то? В конце концов, они оба взрослые люди, так каким боком тут родители? А если всё же есть что-то, что не позволяет Мёнки поцеловать его снова или хотя бы сходить на одно свидание, зачем запутывать его? — Да, есть, — слова Мёнки заставили Чимина напрячься, — я боюсь. — Боишься? — Встречаться. Ты же предлагаешь мне это? — Чимин закивал, думая, что другой ответ может её смутить. — Я не делала этого целую вечность, понятия не имею, чего ты от меня ждёшь. Я настолько привыкла к тому, что я просто работаю, а потом просто помогаю маме или провожу время дома, что не представляю, как буду делать что-то ещё с… тобой. Понимаешь? — Нет. Чимин совсем не понимал. Мёнки пыталась деликатно его отшить, выдумывая всю эту ерунду, или её правда волновало то, что придётся уделять время чему-то ещё, помимо работы и дома? До этого ей целый месяц это отлично удавалось, и она даже не задумывалась о том, что проводит время с Чимином, что они вместе едят или слушают фильмы, так почему её должно волновать это сейчас? — Ох, — она совсем расклеилась, не в состоянии сдержать волнение, — давай я заварю сейчас чай? Нам двоим стоит выпить горячего чая. Она вернулась к столешнице и стала стучать чашками. Настолько увлёкшись этим делом, она не заметила, когда подошёл Чимин. Сначала она увидела его руки, а потом почувствовала, как он прижимается к её спине. Его грудь была крепкой и твёрдой, голову он слегка наклонил в сторону, чтобы не стукнуться подбородком о макушку Мёнки, а его губы едва заметно шевелились, пока он повторял то, что выучил утром с отцом. — Френч-пресс левее кофеварки, а чай в выдвижном ящике, — правой рукой он нашёл нужную ему посуду, а левой потянулся вниз, пытаясь нащупать ручку ящичка и вместо этого сталкиваясь с пряжкой ремня на джинсах Мёнки. Он громко сглотнул, отчего его кадык дёрнулся, и отклонил голову ещё дальше. Он ещё не успел нагреть чайник, и в кухне не должно было становиться так жарко без горячего пара, но Чимин чувствовал, как потеет. Сильнее, чем на тренировке с Тэхёном. — Т-там чай, — попытался оправдаться он, скользя рукой чуть ниже, прямо по джинсовой ткани, — внизу, я имею в виду. — Ручка немного в стороне, — Мёнки вся сжалась в полуобъятиях Чимина, прижимаясь спиной к его груди, чувствуя его дыхание на своей щеке, а его руку на своей ширинке. Фактически, он не держал там руку намеренно, просто искал ручку от ящичка, но Мёнки позволила себе одну — только одну — мысль о том, что было бы, опусти он руку ей на ширинку намеренно. — Прости, — Чимин немного отстранился, уступая место для Мёнки, а заодно добираясь до ящичка. Коробочки с чаем лежали на том же самом месте, что и утром, и Чимин схватил первую попавшуюся, игнорируя волосы Мёнки, щекочущие его шею. Было приятно и забавно, когда она двигала головой. Мёнки не ответила. Вдруг её это раздражало? То, что Чимин к ней лезет, когда она вроде как уже сказала «Нет». Ему не хотелось верить, что это был отказ, но и спрашивать снова он не стал бы. Выглядело так, будто он настаивает, хотя он просто отчаянно хотел, чтобы она согласилась. — В чайнике есть вода? — спросил он, опустив подбородок ниже и практически касаясь плеча девушки. — Нужно набрать, если что. — Я наберу! — Мёнки вскрикнула, а потом тихо засмеялась, ворочаясь между руками Чимина. Наверное, она хотела уйти. Ей точно не терпелось сбежать от него, а потом приходить так рано, чтобы он ещё спал, и уходить до его пробуждения. Он всё испортил. Не нужно было так прямо говорить ей о своих чувствах и пугать её этим. Если бы он не вёл себя, как кретин, озвучивая всё, что на уме, они могли бы и дальше быть хорошими друзьями. — Чимин, — он будто очнулся ото сна, услышав своё имя, и сразу одёрнул руки, думая, что она хочет попросить об этом, — что ты собираешься делать на свидании со мной? Было похоже на внезапный вопрос не по теме на выпускном экзамене — от него зависела, может, и не будущая жизнь, но точно многое, а у Чимина не было заранее подготовленного ответа. Он выглядел сконфуженным, пока мычал, пытаясь придумать ответ. — Мы могли бы вместе гулять по парку и держаться за руки, если тебе такое нравится, — он часто прочищал горло, явно нервничая, — а потом выпить кофе и поесть круассанов с джемом. Ты бы непременно испачкалась, и я… помог бы тебе вытереть губы, например. Мёнки снова зашевелилась, задевая его грудь руками или чем-то ещё, и всё же, она не сбежала — облокотилась на столешницу и с любопытством посмотрела в глаза Чимина. Он как всегда смотрел чуть ниже её глаз, его взгляд был пустым и зацикленным на чём-то, чего он не мог видеть. В подходящем освещении его радужка казалась либо чёрной, либо как разбавленный кофе, а сейчас Мёнки заметила блёклые пятна ниже зрачка, они были тусклыми, практически серыми. Чтобы получше рассмотреть, она обхватила лицо Чимина руками и выпрямила спину. Её холодные ладони легонько сжимали его горячие щёки, и первые мгновения Чимину было очень хорошо, а потом стало ещё лучше, когда Мёнки потянулась к его губам и оставила на них влажный поцелуй. — Так? — спросила она, снова глядя ему в глаза. Он не мог этого видеть, но чувствовал, что она смотрит. — Можно так, — он приоткрыл рот, выдыхая с тихим стоном, а потом наклонился к Мёнки, сталкиваясь своим носом с её, и сперва неуверенно прижался к её губам, чтобы убедиться, что целует куда надо. У неё были мягкие и влажные губы, которые она моментально открыла, поддаваясь натиску Чимина. Очень осторожно, боясь спугнуть, он высунул язык и кончиком прошёлся сперва по верхней губе Мёнки, а после по нижней, вскоре обхватывая последнюю и немного посасывая её. — Или так. Он облизался, отстранившись. Если бы ему хотелось поскорее оставить этот восхитительный момент позади, он бы напомнил о чае, который они собирались выпить, но он не допускал даже мысли о таком. Какой к чёрту чай, когда Мёнки стоит напротив, её губы самые мягкие и приятные на вкус, и она не отталкивает его? Он бы хотел остаться в этом моменте на целую вечность. — Кажется, машинка достирала, — её ладонь скользнула по его щеке, оставляя после себя ощутимое покалывание. — Давай ты поставишь чайник, пока я развешу бельё? Чимин поймал её за пальцы прямо перед тем, как она сбежала в ванную, медленно перебирая и пытаясь согреть их. Ей не стоило снова возиться с холодной водой, чтобы снова не заболеть. — Могу я попробовать достать вещи из машинки? — он слегка приподнял брови, спрашивая. — У меня сегодня почти самостоятельный день. Многое пробую впервые. — Но не мои губы, — Чимин кивнул, не задумываясь, о чём тут же пожалел. — Ладно, тогда ты попробуешь достать и развесить бельё, а я пока что наберу и поставлю чайник. — А потом мы пойдём на свидание? Боже. Он был сумасшедшим, но не спросить снова о свидании не мог. Чего он только не представлял в качестве ответа, но точно не смех Мёнки и её негромкое «Конечно», которым она наградила его перед тем, как отвернуться к раковине. Напевая что-то себе под нос, она стала набирать воду, включив сильный напор. Чимину хотелось бы запечатлеть этот момент, а потом, если он однажды снова сможет видеть, пересмотреть его. Он должен был выглядеть очень счастливым, и Мёнки тоже.

***

— Ты так и сказал ей? — Мёнки не верила своим ушам. — Да, я же говорил по телефону, — Чимин не гордился тем, что был грубым с другими, но то, как реагировала на это Мёнки, заставляло его испытывать стыд. Она не привыкла видеть его таким, так что даже представить себе не могла, что Чимин может так резко кому-то отвечать. — Думаешь, это было слишком? После длительной прогулки вдоль вереницы идеальных домиков, они попали в китайский квартал и отыскали лапшичную, где подавали удон с курицей и вареным яйцом. Оказалось, что Мёнки больше нравится желток, так что Чимин поменялся с ней, взяв себе два белка, и объяснил это тем, что желток слишком калорийный и для спортсмена лучше один белок, нежели один желток. Так они заговорили о тренировках, и Чимин солгал, что ходил уже пару раз, но не то чтобы это впечатлило Мёнки. Она даже как-то расстроилась и приняла сторону мамы, думая, что это не лучший вариант провождения времени для Чимина. А потом всё как-то дошло и до незваных гостей, и до НанИ с Сонхуном. — Это сугубо моё мнение, — Мёнки воткнула трубочку в апельсиновый сок и передала стакан Чимину, — но иногда ты будто пытаешься заставить людей чувствовать себя неловко своими напоминаниями о… глазах. Уверена, они и так помнят, и им и без того неловко. — Так тебе неловко? — Чимин втянул через трубочку сок, за раз выпивая полстакана. — Нет, мне не неловко, — голос Мёнки звучал по-особенному мило, и это даже не было похоже на оправдание, — я думаю, что ты просто прелесть. Чимин поморщился от такого подбора слов. Им выдали металлические палочки изначально, но Мёнки попросила заменить на бамбуковые. Она внимательно следила за тем, чтобы Чимин не поранился, но вообще-то он неплохо справлялся. — И всё же?.. — он опустил голову, из-за чего очки съехали ниже. — Нет никаких всё же, ты прелесть и всё, — Мёнки рассмеялась, чуть не поперхнувшись лапшой, когда Чимин поджал губы, а на его подбородке осталась полоса специй из бульона. — Из нас двоих испачкаться умудрился именно ты, но слизывать перец я не буду, сразу предупреждаю. Мёнки вытянула сразу две салфетки и принялась вытирать подбородок и губы парня, пока он пытался увернуться и вытереться самостоятельно. Люди за соседним столиком улыбались, наблюдая за этим, и Мёнки подумала, что очень хорошо, что Чимин не видит этого. Наверняка он смутился бы ещё больше. — Но ты не одобряешь, если парни общаются грубо со своими бывшими друзьями, — Чимин вернулся к бульону и лапше, колупая их ложкой и палочками. — Разве они не заслужили? — Заслужили, — Чимин опустил ложку в тарелку, — но я не думаю, что кто-то другой поступил бы иначе. Прошло ведь шесть лет. Вот ты стала бы ждать шесть лет? Без какой-либо надежды и ожиданий. Хотелось бы мне сказать, что я бы обязательно дождался, но я и сам не уверен в этом. Мёнки втянула лапшу, причмокивая. — Вот видишь, ты и сам отлично всё знаешь и понимаешь, — она блажено выдохнула после глотка имбирного лимонада. — Постарайся анализировать ситуации с разных сторон до того, как скажешь что-то обидное, и тогда больше никто на тебя не обидится. Он откинулся на спинку стула, вытягивая ноги и нечаянно сталкиваясь своими ботинками с кроссовками Мёнки. Она не отодвинулась и ничего не сказала, напротив, несильно подтолкнула носком кроссовка его ботинок, а он ответил тем же. Маленькая борьба переросла не только в соприкосновения носками, но и коленями, а когда Мёнки попыталась просунуть ногу между его ботинками, он сжал её своими коленями и рассмеялся, понимая, что победил. — Твоя взяла, — он расслабил ноги, уступая, — постараюсь никого не обижать и… как ты сказала? Анализировать. — Кажется, — Мёнки потёрлась ногой о ботинок Чимина, понемногу поднимаясь и после касаясь его лодыжки, — в этот имбирный лимонад что-то добавили, иначе почему у меня такое хорошее настроение? — Нет, — Чимин качнул головой, — это всё моё предложение встречаться. Просто признай это, — нога Мёнки снова опустилась вниз, хотя Чимин настроился на продолжение. — А ещё признай, что вчера было весело. По телефону. Она хмыкнула, не слишком довольно. — Конечно, тебе было весело, когда ты подслушивал мой разговор с мамой. — Не подслушивал, — возразил он, расплываясь в довольной улыбке, — но потом успел пожалеть о том, что услышал. Про штаны и свитер. Это не давало мне покоя всю ночь. Мёнки ахнула, быстро убирая ноги под стул и оглядываясь по сторонам. От радости у Чимина голос громче становился, так что соседние столики отлично могли слышать его довольный тон и разговоры об одежде. — Я всё равно больше видела, — она начала кричащим шёпотом, по-прежнему оглядываясь, — тогда, после душа. Когда она притворилась, что пришла позже, а Чимин слышал, как громко она переставляла обувь, создавая видимость, что только появилась. Не думал он, что однажды она признается, а когда она всё же сказала, он чуть не рассмеялся. — Знаю, — он махнул рукой и один из официантов отреагировал на это, направившись к их столику торопливым шагом, — но немного нечестно, что я тебя на таком поймать не могу. А было бы лучше не спрашивать тебя об одежде, а видеть воочию. — Ты сам сказал, что внешность не слишком важна, — пользуясь тем, что официант уже подошёл, Мёнки попросила счёт и ещё немного салфеток. — Я и не про внешность говорю, — его немного задел её тон, какой-то слишком обвинительный он был, — а про любопытство. Мне любопытно узнать тебя получше, но для этого мне нужно трогать, — он выдержал паузу, в которую Мёнки даже не попыталась заговорить. — Вот видишь, это даже звучит неправильно, словно я хочу тебя трогать. — А ты не хочешь? — Хочу. Это было почти забавно, Мёнки немного улыбнулась, воспринимая это больше как шутку, но заметив выражение лица Чимина, поняла, что он абсолютно серьёзен. Логично, что когда ему было необходимо что-то узнать, он ощупывал это, так было и с лицом Мёнки, так почему с её телом должно быть иначе? — В целях изучения? — она не дала ему ответить, хотя он уже открыл рот. — Ну, если так, тогда можешь попробовать. Не здесь, конечно, но может в следующий раз у тебя дома. Или через раз. — Чтобы было честно, можем сделать это вдвоём, — его серьёзность и готовность быть ощупанным её руками не столько пугала, сколько заводила, — и вовсе необязательно так скоро. Просто когда-нибудь. Когда нам захочется. Он и правда был прелестным, настолько милым, что у Мёнки в голове не укладывалось, что он может говорить всякие гадости своим бывшим друзьям или провоцировать родителей на ссоры. Хотя она тоже была прелестью, пока не начинала спорить с папой. Чимин зашевелился, опустив одну руку на стол, а второй начав ощупывать свою куртку, оставленную на спинке стула. Он ощупывал карманы с особой тщательностью, ища тот, из которого исходила вибрация. — Что? — заинтересовалась Мёнки. — Наверное, папа звонит, — он наконец-то нашёл телефон и со второй попытки принял вызов, улыбаясь и отвечая: — Да? Молчание по ту сторону заставило Чимина подумать, что звонок сорвался или что он нажал что-то не то, так что он немного отклонил телефон от уха, собираясь спросить у Мёнки, что происходит на экране, когда динамик заговорил мужским голосом. — Это Пак Чимин? — звучало настолько знакомо, что у Чимина перехватило дыхание. Казалось, как только он выдохнет или вдохнёт, нить, за которую он пытался ухватиться, исчезнет. — Да, — его ответ прозвучал слишком сдавленно и тихо, но собеседник расслышал. — Я не отвлекаю? — кажется, он надеялся, что да, отвлекает. — Если я не вовремя… — Нет, — Чимин потянулся к соку, начиная покусывать трубочку, — всё в порядке, я не занят. Было немного грубо отвечать на звонки на своём первом настоящем свидании с потрясающей девушкой, но ему вообще-то нечасто кто-то звонил. — Это Джисон, — Чимин так сильно стиснул зубы, что трубочка сжалась, — Им Джисон. Помнишь меня? Им Джисон. Как Чимин сразу не догадался, что голос принадлежит ему? Достаточно было вслушаться в тембр, низкие нотки и полушёпот, настигающий, как рокот грома вдалеке. Чимин никогда не пытался вспомнить его голос, притворился, что забыл его, что никогда не слышал, а сейчас воспоминания отозвались тупой болью в затылке. И несмотря на то, что он отлично помнил, даже больше, чем нужно было, он ответил: — Нет, — и сбросил вызов.