Clinch

— Ты немного пролил, — Чимин стиснул зубы с набитым ртом, когда рука НанИ коснулась его груди, будто смахивая пролитый сок, а не пытаясь вытереть его. — Хочешь, чтобы я налила ещё? Он с самого начала был против этой встречи, но родители настояли. Они аргументировали это тем, что Чимину нужно возвращаться к жизни и искать что-то хорошее и интересное не только в телевизоре, но и в общении с людьми. Вот только с этими людьми ему вовсе не хотелось общаться, а сближение казалось каким-то неестественным и вынужденным. НанИ заехала в обеденный перерыв, чтобы привезти семье Пак горы кимчи, редьки и закрытый в банках яблочный сок. Чимин с самого начала дал понять, что больше не любит всё «яблочное» и вообще, у него есть дела — Мёнки должна была вот-вот прийти. Сегодня по плану были пылесос и мытьё полов. Чимин надеялся предложить свою помощь с последним и провести немного времени со своей девушкой. — Всё нормально, — он оттолкнул девичью руку, когда она скользнула салфеткой ниже, по пуговкам тёмно-синей рубашки спускаясь практически до пупка. — Тебе не нравится? — в её голосе не было и толики раздражения или нетерпимости, зато она пыталась сюсюкать, делая этот дурацкий тон, которым разговаривают либо с младенцами, либо с котятами. — Что именно? — Чимин прожевал остатки хлеба с сыром и снова пролил немного сока на свою рубашку. — Сок или твоё присутствие в этом доме? Когда она снова потянулась к нему, он быстро отставил стакан с соком на стол и поймал её за кисть. Точнее, чуть выше, и очень удивился, заметив, насколько она тонкая, хрупкая и лёгкая. НанИ не сопротивлялась, легко подалась вперёд, обходя стол, когда парень дёрнул её на себя. — Что? В чём дело? — он удивлённо ахнул, подушечками пальцев поднимаясь немного вверх, ощупывая, практически массируя её предплечье. На ней было что-то с коротким рукавом, но выше локтя Чимин не пошёл. Разве не странно проснуться после долгого сна и обнаружить, что всё вокруг изменилось? Не только в отношениях, но и во внешности других людей, которых он не может видеть. Внешность сказала бы ему куда больше о некоторых вещах, которые он упустил. — Хочешь ещё? — НанИ первая ухватилась за его руку в этот раз, а когда он попытался её убрать, прижала его слегка сжатую ладонь к своему плечу. Ей пришлось немного присесть, чтобы Чимину не нужно было вставать со стула. Он выглядел незаинтересованным и раздражённым только первые две секунды, но чувствуя под пальцами мягкую ткань и выпирающие косточки, потянулся к ним и второй рукой. Он ощупывал как-то особенно отчаянно, жадно, наспех, но не потому что торопился закончить, а потому что совсем ничего не понимал. НанИ всегда была хорошенькой, с пухлыми красными щеками и идеальной фигурой, которая нравилась всем без исключения. Людям не к чему было прикопаться, а Чимину было за что «подержаться». Сейчас, ощупывая её худощавое тело через платье, он ни о чём таком не помышлял, но расстраивался с каждым мгновением всё больше, скользя пальцами по рёбрам, которые прощупывались даже через одежду, и бёдрам, таким узким, что, казалось, ещё чуть-чуть, и он сможет обхватить её всю двумя руками. К плечам он вернулся довольно быстро, нащупывая её длинную шею, острый подбородок, сухие губы, скулы и, наконец, волосы. Он пытался поймать их и раньше, но хвоста не было, а теперь он понял почему — у неё была крайне короткая стрижка, возможно, даже короче, чем у него. — Ты не НанИ, — навязчивая мысль, поселившаяся в его голове, вылетела через рот слишком внезапно. — Нет, НанИ, — её это, кажется, рассмешило, — просто всё меняется. Ты тоже. Чимин не думал, что изменился. В душе он был всё тем же двадцатилетним студентом, который рвался на постановочные слушания, мог выпить ящик пива за раз и отчаянно желал врезать кому-то на ринге. Только сейчас преобладало последнее — он злился буквально на каждого, кто задевал его. — У тебя длинная чёлка, — тёплые пальцы НанИ коснулись его лба, и он снова стиснул зубы, чтобы не отклониться, — сзади волосы тоже отрасли, — она опустилась ниже и пробежалась пальчиками по линии челюсти, — и ты стал будто выше. Чимин и правда подрос — на целых два с половиной сантиметра с тех пор, как попал в больницу. Но делиться с НанИ своей радостью ему не хотелось. — Не могла бы ты, пожалуйста, заканчивать с этим? — Чимин кивнул, как бы указывая на девичью руку, повисшую на его плече. — Моя девушка может зайти в любой момент. НанИ хмыкнула. — Твоя девушка? — она будто насмехалась. — То есть трогать меня — можно, а тебя — нет? Потому что у тебя девушка есть? Чимин хотел сказать, что всё дело в глазах. В конце концов, НанИ всё прекрасно видит, ей совершенно незачем трогать его, особенно так двусмысленно поглаживая его спину и опускаясь до ремня на джинсах. — Сонхун не будет против, если узнает, что ты пытаешься лапать меня? — он поджал губы, когда НанИ опустилась ещё ниже, практически ныряя в задний карман её джинсов. Из-за того, что он сидел, это было не очень удобно. — А твоя девушка не будет против, если узнает, что ты даже не пытался, а лапал меня? — никакого игривого тона он не услышал, так что решил, что отталкивать её будет слишком грубо. Ему нужно было просто встать со стула и отойти, чтобы избежать всего этого, но по его расчётам она стояла прямо перед ним, и единственный способ сбежать — падать назад или в сторону. К счастью, а может и к сожалению, применять такие меры не пришлось, Мёнки громко прочистила горло в коридоре и дважды хлопнула входной дверью, после максимально шумно начав раздеваться. Она звенела ключами, убирая их с комода, шуршала куртками и даже что-то напевала — только глухой не обратил бы внимание на то, что она пришла. Слегка привстав, Чимин резко сел, придавив руку НанИ. Она тихо ахнула, наконец, вытаскивая свою ладонь из чужого кармана. Он надеялся, что она выглядит обиженной или злой, и Мёнки заметит это. — Так как там твои дети? — Чимин сложил руки на груди, сжимая руки в кулаки. — Сонхун сейчас с ними? — Няня, — НанИ шумно выдыхала, ей, похоже, было всё ещё больно. — Сонхун работает. — Так неловко, — Чимин хохотнул, слыша, что Мёнки уже почти добралась до гостиной в своей перестановке обуви, — он работает, а ты ошиваешься здесь. Кимчи мы и в магазине купить можем. И сок… тоже. Она придвинулась ближе, отвечая на тон Чимина испытывающим взглядом, который не мог его пробрать. — Я просто заехала, чтобы пригласить тебя на ужин в эти выходные, — она улыбнулась, голос стал мягче, — и я вовсе не лапала тебя, ЧимЧим, — она использовала это дурацкое сокращение, которое периодически проскальзывало у мамы, — это было взаимное познание друг друга. А если тебе захочется снова кого-нибудь пощупать… — Простите, — голос Мёнки застиг НанИ врасплох. Она была наслышана о девушке, которая убирает здесь пару дней в неделю, от мамы Чимина, но не думала, что она посмеет влезать в чужие разговоры. — Простите, кажется, вы вступили во что-то. Это же ваши туфли? Чимин повернул голову туда, где должна была стоять Мёнки. Со своего места она даже могла видеть своё отражение в его очках. — Теперь весь коридор испачкан, — Мёнки выдохнула с досадой, — думаю, господину Паку нужно тщательнее выбирать гостей. — Что? — НанИ растерялась. — Ой, я сказала выбирать? — звонкий смех Мёнки наполнил просторное помещение и Чимин не удержался от широкой улыбки. — Я хотела сказать «вытирать». Мёнки была ужасно напугана. Она старалась не бросать взглядов в узкий коридор, ведущий к кабинету судьи Пака, и смотреть исключительно на гостью, но та тормозила хуже старого компьютера. — Вы разве не собирались уходить? — Мёнки швырнула туфли ближе к выходу, после отряхивая руки и морщась при этом. НанИ просто задыхалась от возмущения. Она смотрела то на Чимина, то на Мёнки, ища здравый смысл во всём, что происходило. А происходило следующее — какая-то уборщица хамила ей прямо перед своим работодателем, а тот одобрительно кивал и улыбался. — Чимин! — НанИ буквально выплюнула его имя. — Что? — он отклонился чуть в сторону, делая вид, что ко всему прочему ещё и оглох на одно ухо из-за её воплей. — Мёнки права — нужно хотя бы ноги вытирать. А ещё она верно подметила, что ты уже собираешься уходить. Ты ведь собираешься? Жаль, здесь не было отца, он бы наверняка помог НанИ надеть пальто и уйти, если бы слышал неприязнь в голосе сына. — В эту субботу, — НанИ постояла в кухне ещё с полминуты, — в половину пятого. Чтобы ты знал, это Сонхун настоял. Неважно, хотела позвать его она или же Сонхун, Чимин всё равно не собирался идти. Не хватало ещё облиться чем-нибудь перед ними двумя, ткнуть себе палочкой в глаз или, не дай Бог, сидеть с их детьми. По рассказам Сонхуна в прошлый раз, Чимин догадался, что они ещё совсем маленькие, плачут, ползают и пропускают ложки каши мимо рта. — До свидания, — Мёнки помахала НанИ, когда та прошла в коридор, начав быстро надевать абсолютно чистую обувь. — Хорошего пути. С пальто никто ей не помог, но Мёнки вызвалась закрыть за ней дверь и потом ещё некоторое время стояла в коридоре. Чимин даже заволновался, что она тоже вышла. — Мёнки? — он слез с высокого стула, спотыкаясь на ровном месте. — Мёнки, ты?.. — Нужно было придавить ей руку посильнее, — Чимин выдохнул с облегчением, услышав её весёлый тон. — Пару дней назад к тебе прицепилась белая нитка, а теперь я понимаю — это была она. Блондинка в платье за полмиллиона вон и туфлях на каблуке. Как только ходит на таких высоких? Чимин повернул голову, когда Мёнки проходила мимо, уловив запах кондиционера с лавандой. Так пахло его свежее постельное бельё, и так пахла сама Мёнки. От такой связи у него потянуло в груди и заныло под левой лопаткой. Какой же замечательной всё-таки была эта девушка. Она не заставляла его чувствовать себя особенным, и в то же время он чувствовал себя именно так — не из-за своих глаз, а из-за того, как она защищала его, как поднимала настроение и как ревновала. Из-за неё в его груди было тепло, практически жарко. — Что ты видела? — он подошёл к столешнице, у которой Мёнки возилась с полупустыми стаканами из-под сока. — Очевидно, больше чем ты, — если бы ему это сказал кто-то другой, это бы его обидело. — Как грубо, — он надул губы, подбираясь ближе к девушке и пытаясь взять её под руку. Она мыла стаканы, протирала их полотенцем и ставила в шкафчик, а Чимин мог только придерживать её за локоть и легонько тянуть за рукав гольфа. — А если серьёзно? Я же должен оправдаться. Мёнки протёрла последний стакан, но Чимин не позволил ей вернуть его на место. Повернув девушку к себе лицом, он уверенно опустил её руки на свои плечи. Стаканом она прошлась по воротнику его рубашки, а потом он почувствовал её горячее дыхание на своей шее. — Ты мешаешь мне работать, — буркнула она отстранёно. — Хочешь сегодня поужинать вместе? — Чимин придерживал её руки и только поэтому они не соскользнули вниз. — А на тренировку со мной хочешь пойти? Он не отставал, даже когда Мёнки сказала, что у неё много работы. Следовал за ней по пятам до ванной, после в гостиную, пытался отобрать у неё пылесос, а она за это сняла насадку и «всосала» гудящей трубкой низ его рубашки. Он испуганно дёрнулся, когда она прижала трубку к его ладони, которой он пытался схватить её за плечо. Было страшно, но совсем не больно, так что Чимин задался целью отвоевать пылесос и заставить Мёнки убегать от него. Кто же знал, что она такая ловкая и упрямая? Ещё и успела пропылесосить несколько комнат, за исключением кабинета судьи Пака и ванной, пока они воевали. В комнате Чимина она пригрозила трубкой его губам, которыми он всячески пытался прижаться к ней — поцеловал в щёку, после нечаянно в шею, а её это нисколечко не смутило, только заставило раздражаться. — Нужно выкручивать тряпку, прежде чем кладёшь на пол, — Чимин невинно улыбнулся, чувствуя, насколько мокрыми стали джинсы на коленях. — И лучше бы тебе вообще пойти на кровать. Судья Пак не заплатит мне, если ты будешь выполнять мою работу. Её злость и ревность не были очевидными, по крайней мере, она очень старалась, чтобы Чимин не заметил. Их отношениям ещё и недели не было, но он уже заставлял её ревновать. Почему он отказался от ощупывания её, но при этом трогал свою бывшую? Он видел её раньше, так зачем ещё и трогать? Это не укладывалось в голове Мёнки. — Не буду мешать, если ты пообещаешь мне ужин после тренировки, — он слишком крепко сжал тряпку, протирая одну и ту же зону пола последние две минуты, и вода снова брызнула. — Давай поужинаем в каком-нибудь тихом месте? И я буду жаловаться на своих друзей, которые мало того, что бестактные, так ещё и наглые. Мёнки не нужны были его объяснения, но он всё же решил уточнить: — Я сейчас о руке НанИ в своём кармане, если что. Комнату наполнил выдох со стоном. Мёнки швырнула тряпку Чимина в миску и передвинулась в другой угол, избегая последующих разговоров о НанИ и её руках. До этого она даже не знала, что в кармане Чимина была чья-то рука. Чтобы не раздражать Мёнки ещё больше, Чимин поднялся с пола и отошёл к двери. Казалось, она нарочно двигалась к тому месту, где стоял, чтобы после согнать его оттуда. — Пап, — когда Чимин услышал, как открылась дверь в комнату напротив, Мёнки протирала место под письменным столом, — ты уже закончил? Судья Пак был слегка удивлён, застав Мёнки, ползающую на коленях в спальне Чимина. Жаль, что сам Чимин не мог оценить этот вид по достоинству. Но больше его, всё-таки, удивило отсутствие НанИ. — Который час? — спросил он самого себя, проверяя наручные часы. — Боже, уже половина четвёртого! — Ты работал всё утро и даже не вышел на обед, — Чимин был уверен, что при отце Мёнки не станет его трогать, но она буквально хлестнула его мокрой тряпкой по ноге, когда добралась до порога. — Ауч… Читал дела? Судья Пак одарил Мёнки каким-то странным взглядом, который она не заметила, так как смотрела исключительно в пол. — Мы должны выехать около четырёх, если ты хочешь успеть на тренировку, — он сделал резкий и быстрый вдох, а потом спросил, не отрываясь от Мёнки: — НанИ уже ушла? Ты проводил её? Чимин мотнул головой, борясь с улыбкой. — Её проводила Мёнки, — упоминание собственного имени заставило девушку слегка поднять голову. До этого самого момента она и не подозревала, что судья Пак смотрит на неё. — О, — она смутилась, поднимаясь с колен. От усиленной работы у неё покраснели щёки и лоб вспотел. — Она всё равно собиралась выходить, так что я немного помогла ей с обувью. Чимин поджал нижнюю губу, потому что его веселье было слишком очевидно и приходилось сдерживать смех. Мёнки всё это время злилась на него из-за визита НанИ, а он тщетно убеждал себя, что дело не в ревности, потому что было бы большим разочарованием узнать, что на самом деле она ничуть не ревнует. — Что ж, — судья Пак тяжело вздохнул, — в таком случае можешь собираться, Чимин. А вас, Мёнки, — его серьёзный тон заставил и Чимина, и Мёнки напрячься, — я украду буквально на две минуты. Хочу кое-что обсудить. Чимину очень хотелось спросить, что это они обсуждать собираются и почему нельзя делать этого при нём, но как он верно подметил день назад — не он был её работодателем, а его отец, так что влезать в такие разговоры он никак не мог. Оставалось только искать сумку со спортивной формой и пытаться расслышать что-то за закрытыми дверями.

***

Когда Чимин только поступил в университет и впервые прочувствовал вкус свободы, занятости и взрослой жизни, он не строил никаких планов. Насколько далёким кажется будущее, когда подаёшь документы в университет, когда поступаешь на первый курс, когда посещаешь университетские мероприятия и знакомишься с разными людьми. Вряд ли у кого-то в первый день марта появляется стойкое ощущение, что пять лет пролетят незаметно, что настоящая взрослая жизнь это не студенческие вечеринки с соджу, любительские поединки и выступления в качестве адвоката, прокурора или судьи на постановочных судах. — Ты же справишься сам? — отец придерживает дверцу, но не решается протянуть Чимину руку, зная, какой тот инициативный. — Конечно, — Чимин закидывает сумку с формой на плечо, — поезжай на свою встречу и ни о чём не беспокойся. — Я приеду к концу тренировки, — он обещает, чуть ли не складывая руки у лица, а Чимин согласно кивает. Судья Пак и сам не хотел уезжать, тем более, он обещал Чимину присутствовать на тренировке, но один звонок всё перевернул. Из-за этого звонка Чимин сейчас оставался один у огромного здания компании, в которой Тэхёну выделили зал, так что он особенно сильно жалел о том, что Мёнки не удалось уговорить поехать с ними. Она была непоколебима, но пообещала ему ужин после. Чимин говорил себе, что она была холодна с ним из-за НанИ, и потому не поцеловала на прощание, хотя отца не было в коридоре, но после их разговора температура в доме будто упала. Мёнки обоих назвала Паками, закрывая за ними двери, а отец и словом не обмолвился о разговоре с ней, хотя в дороге говорить было особо не о чем. — Позвони, если закончишь раньше, — отец захлопнул дверь пассажирского сидения, и уже через несколько секунд хлопнул своей дверцей. Не хотелось бы жаловаться, но Чимин не совсем представлял, в какой стороне вход, а доставать свою отпугивающую палку он не планировал — сунул её в самый низ сумки и даже представить не мог, сколько всего придётся перевернуть, чтобы достать её. Он догадывался, что отец остановился неподалёку здания и что поблизости не должно быть людей, поэтому очень удивился, когда услышал рев мотора, а ещё через несколько секунд мужские голоса. — Думаешь, этим летом снова отправят Чонгука? — Немного обидно, что он настолько хорош, что даже после проигрыша в том году он полетит за границу. Парней было много, судя по топоту, целая толпа. Они обсуждали бокс, чемпионаты и диеты, поэтому Чимин поспешил присоединиться к ним, идя позади, но стараясь сильно не отставать. — Да, его удары безупречны. МинЧин был с ним в спарринге три месяца назад и теперь у него кривой нос. — Зато у Чонгука ровный. Это вообще справедливо? Чимин вовремя вспомнил о ступеньках и благополучно миновал каждую из них, а потом ещё и порожек главного входа. Компания парней разошлась в разные стороны, но издалека иногда слышался смех и боевой клич. — Чем могу вам помочь? — охраннику на входе, который и в тот раз, когда Чимин здесь был впервые, предлагал помощь, потребовалось ещё несколько взглядов на парня в очках, чтобы узнать его. — А, вы на тренировку к Ким Тэхёну. Верно? Он был очень обходителен и во второй раз рассказал о старом здании, которое снесли, чтобы поставить это — высокое, с окнами в пол и лучшим в Корее оборудованием для спортсменов. Чимин был необычайно рад снова почувствовать спёртый воздух небольшого спортзала, который не мог похвастаться лучшим оборудованием, но в котором было всё необходимое. В частности, Ким Тэхён. — Пак Чимин! — он звучал взволнованным. — Ты снова здесь! Мне кажется, это успех. — О чём ты? — Чимин почти уклонился, когда Тэхён заключил его в крепкие дружеские объятия и сильно похлопал по спине. — Кто-нибудь ещё придёт на тренировку? Тэхён промычал в ответ что-то нечленораздельное, а заметив смятение на лице Чимина, повторил разборчивее: — Вчера кое-кто был, но сегодня мы только вдвоём. Охранник ретировался настолько тихо и незаметно, что Чимин даже не заметил его исчезновение. — А ДжинУ? — не то чтобы Чимину очень хотелось выслушивать вопросы и советы любопытного ребёнка, а ещё подстраиваться под его темп бега или подбор упражнений, но с ним было как-то веселее. Заниматься в полной тишине было бы неудобно и неловко, а Тэхён был не особо разговорчив во время тренировок. — Сегодня они с Хеджу проводят время вместе. Судя по звукам, Тэхён перетащил мат куда-то в сторону и несколько раз хлопнул «лапами». Пока Чимин стоял на месте, думая над предстоящей тренировкой, Тэхён пытался вернуть на места всё, что растаскали новички по залу. Из-за предстоящего сезона показательных мероприятий даже самые ненатренированные были задействованы и искали свободные углы в спортзалах. Поскольку самый большой занимали боксёры продвинутого уровня, — вроде Чонгука — младшим пришлось уступить зал Тэхёна. Да и какая разница? У него всё равно нет желающих. Кажется, ещё чуть-чуть, и ДжинУ превратится в крохотного качка с надутыми кулаками вместо перчаток, потому что Тэхён только и делает, что тренирует его. Хеджу называет это «разогревом», но Тэхён отлично понимает, что все они только подыгрывают ему. — А почему нельзя проводить время втроём? — Чимин опустил сумку на пол и присел на корточки, пальцами ища завязанные в двойной узел шнурки. Ему не хотелось нечаянно испачкать маты ботинками. — В основном мы втроём, но иногда им нужен день для всякой ерунды, вроде совместной уборки, похода по врачам и магазинам, — Чимин всё ещё не понимал, почему Тэхён не может присутствовать при всём этом. — Не пытайся понять, я сам в недоумении. Думаю, Хеджу просто самая ревнивая ревнивица из всех известных мне мам. Ей нужен день только для себя и сына. Тэхён поднял что-то тяжёлое, потому что его голос стал звучать иначе, дышал он тоже тяжелее. — Давай лучше обсудим тренировку, — он выдохнул с облегчением, вернув все гири на место за раз. — Для чего ты хочешь заниматься этим? Это был глупый вопрос. Очевидно ведь, что он не собирался становиться профессиональным боксёром или спортсменом, в большей степени ехал сюда ради возможности вырваться из дома и немного ради Тэхёна. Он бы расстроился, если бы сегодня никто не пришёл. — Я спрашиваю для того, чтобы составить какой-нибудь план тренировок. Могу предложить базовый уровень или силовые, — Тэхён наклонился, чтобы помочь Чимину стянуть ботинки, а затем усадил его на ближайший мат. На Чимине уже были спортивные штаны и худи, хотя в сумке у него была запасная одежда. До раздевалки ещё нужно было дойти, а в зале никого, кроме Тэхёна не было. — Значит, ты всё-таки согласен на индивидуальные тренировки? — на лице Чимина появилась глупая улыбочка, которая исчезла сразу после того, как Тэхён стянул с него солнцезащитные очки. — Отдай! — На тренировке они не нужны, — Тэхён не был таким любопытным, как Мёнки, и не пытался что-то высмотреть в глазах Чимина. — И это не индивидуальные занятия. Однажды сюда кто-нибудь придёт и тогда придётся полностью менять план, но пока мы одни, предлагаю попробовать лёгкую боксёрскую тренировку. Чимин внимательно слушал, сидя на матах и завязывая шнурки на сменной обуви. После больницы ему так ни разу и не предложили проехаться по магазинам, считали, наверное, что ему некуда ходить, и одежда новая не нужна, хотя старые кроссовки явно поджимали. — В первый день работа на силу. В качестве разминки десять минут на скакалке, десять растяжка и десять бой с тенью. В основу тренировки возьмём часть с работой на выносливость и для начала попробуем полчаса быстрого темпа, — Тэхён говорил с таким энтузиазмом, что Чимину оставалось только кивать и громко сглатывать, с трудом представляя себе прыжки на скакалке вслепую и бой с тенью. Тэхён явно преувеличивал силы того, кто совсем недавно закончил работу с физиотерапевтами и заново научился ходить после шести лет лежания. Даже уменьшив количество времени и запланированной работы в два раза, он не облегчил задачу для Чимина. — Подожди, — до него словно только сейчас дошло, что в его плане что-то не так, — сначала я попробую, возможно ли это с… закрытыми глазами. Из всех знакомых и родных Чимина только Мёнки и Тэхён были настолько обходительны и внимательны. Они старались избегать конкретных упоминаний, говорили всегда мягко и осторожно, а ещё пытались представить, каково было бы делать то, что они делают не задумываясь, на автомате, в условиях кромешной тьмы. С мата Чимин поднялся самостоятельно и прошлёпал ближе к рингу, туда, где была сосредоточена большая часть снаряжений. В прошлый раз Тэхён немного рассказал о наличии амуниции, кое-каких тренажёров и скакалок. Он тогда не предлагал ничего такого, но сегодня почти сразу вручил Чимину скакалку и попросил подождать минутку. Прыгать с закрытыми глазами оказалось настоящим испытанием, так как Тэхён запросто путался и терял равновесие. Он уже был почти готов отказаться от своей затеи, когда Чимин переступил через скакалку, отвёл руки назад и подпрыгнул как раз в тот момент, когда она скользнула по полу, почти задев носки его кроссовок. Он был удивлён так же сильно, как Тэхён, но медлить не стал — подпрыгнул ещё раз четыре, после чего скакалка всё же попала по ногам. Чимин подпрыгивал не слишком высоко, а оказываясь на полу, немного присаживался и ждал долю секунды, прежде чем мотнуть скакалку снова. Ему нужна была уверенность в том, что земля всё ещё под ногами, что стоит он твёрдо и что риск упасть минимален, хоть и не равен нулю. — Ты уже делал это раньше? — Тэхён начал прыгать просто так, лишь иногда жмурясь на прыжке. Его темп был куда стабильнее и быстрее Чимина, и даже через три минуты ничего не изменилось. — Я имею в виду скакалку. — На физиотерапии, — Чимин старался говорить и дышать ровно, не выдавая своей усталости, потому что Тэхён звучал абсолютно расслаблено, хоть и прыгал дольше. — Я занимался на канатах, прыгал на скакалке, бегал на беговой дорожке и поднимал гири. У Тэхёна были очень лёгкие и тихие прыжки, Чимин мог отследить его приземление только по свисту скакалки. — Неудивительно, что в тот раз ты так хорошо бегал, — у Тэхёна отлично получалось подбадривать и делать комплименты за самые обычные и незначительные вещи. — Не слишком тяжело? Тэхён бросил скакалку на пол, когда Чимин согнулся пополам, выдыхая. От напряжения у него ныли ноги, а в прыжках всегда была важна лёгкость. Чем тяжелее он опускается, тем сильнее после будут болеть ноги. — Давай в этот раз попробуем пять минут, а потом увеличим, — Чимин почувствовал, как Тэхён легонько поглаживает его по спине, в то же время забирая из рук скакалку. Чимин не мог видеть, ведёт ли этот парень себя так со всеми, но у него было стойкое ощущение, что с ДжинУ он был таким же милым. — Ладно, на растяжку выделим пятнадцать минут. С растяжкой Тэхён тоже погорячился. Чимину было сложно держать быстрый темп, он постоянно сбивался, но длительные наклоны в стороны и вперёд ему очень нравились. Тэхён ещё отметил, что не фиксированные удары в процессе приседаний даются Чимину особенно легко, и в процессе он буквально отдыхает. Если же Чимину приходилось делать упражнения на одну ногу, он иногда терял равновесие, а Тэхён всегда оказывался рядом в такой момент и ловил его то за шкирку, то за руку. — После боя с тенью предлагаю в умеренном темпе сделать отжимания, взрывные прыжки, выпады с медицинским мячом, махи гантелей в стороны и… может, парочку бёрпи. Мы растягиваем сегодня в основном ноги, поэтому давай сделаем небольшой акцент на этом, а потом разомнём руки либо работой на снарядах, либо на лапах. Тэхён был горд собой, как никогда. Его тренер никогда не вёл с ним подобные беседы, не искал наиболее подходящих вариантов, не советовался, не предлагал альтернатив и не составлял никаких расписаний. Когда ему говорили делать подтягивания, он их делал, а когда приказывали забираться на ринг, ему ничего другого и не оставалось. — Если тебе будет тяжело, мы сократим количество или вообще закончим тренировку, — Тэхён весь сиял от счастья, даже голос звучал так, словно он вот-вот рассмеётся. — Ты всегда можешь попросить меня о перерыве. Если Тэхён был таким же милым в отношениях с ДжинУ и Хеджу, тогда неудивительно, что они оба влюбились в него. Даже Чимин проникся симпатией к этому задорному голосу, наигранной серьёзности и вполне солидному подходу к очень любительским тренировкам. — Я не занимался ничем таким почти целую вечность, — Чимин закончил тянуться и начал «бой с тенью», выдыхая так, как учили когда-то в его спортивной секции, и лишь иногда прерываясь на разговоры, — поэтому не уверен, что выдержу до конца. — Если продолжишь составлять мне компанию здесь по понедельникам, средам и четвергам еженедельно, через несколько месяцев и не такое сможешь. Чимин расхохотался, давясь сухим воздухом и громко кашляя. — Я поражаюсь тому, как быстро со мной растёт твоё самомнение. Я всё ещё слепой парень, который может нечаянно промазать и разбить тебе нос. Тэхён тоже рассмеялся. — Ну, до носа тебе высоко тянуться, но если стукнешь пару раз в живот, буду считать это собственной победой. Чимин прицелился, правда, не совсем в живот, да и Тэхён запросто увернулся, не желая подставляться так скоро. — Хочешь маленький мотивационный толчок? — Тэхён поймал один из кулаков Чимина, которыми он избивал воздух. — Если продержишься хотя бы месяц, заставлю своего друга боксёра завязать глаза и поучаствовать с тобой в спарринге. С закрытыми глазами он ещё больший олух, чем я, так что именно он будет в минусе. Подобному предложению нечем было зацепить Чимина. Он не хотел ни с кем драться и не занимался именно боксом просто потому, что делал это когда-то. В глубине души он боится даже ощущения ринга под ногами, потому что это напоминает о том дне. — Хочешь подставить своего друга? — Чимин вернулся в быстрый темп боя, освобождаясь от хватки Тэхёна. Он спрашивал в шутку, не подразумевая ничего предательского на самом деле. — Я слышал, как кто-то сегодня обсуждал Чонгука. Ты говорил, что одного из твоих друзей так зовут и он занимается здесь. Тэхён выдохнул с досадой. — У Чонгука запланирован чемпионат, да и он не устраивает спарринги ради развлечений, а вот Джисон… он может и согласится, — Чимин в тот раз почти не обратил внимание на это имя, но в связи с недавним звонком, его удар по воздуху прошёлся ниже, на уровне пояса Тэхёна. — Как-нибудь я приглашу его на тренировку. Мало ли сколько Джисонов было в Сеуле. Чимин по телевизору слышал о двоих, так что это не повод напрягаться только из-за имени. — Да, — он согласился, позволяя Тэхёну поднять руки в нужное положение и даже показать парочку более точных ударов, — будет круто. Жду не дождусь, когда уложу его на лопатки. Такая формулировка почему-то обрадовала Тэхёна. Он начал прыгать вокруг, видимо, так и не отскакав своё на скакалке. — А хочешь попробовать парочку приёмов из смешанных единоборств? Это сложнее, потому что приходится задействовать практически всё тело, но там уложить кого-то на лопатки куда круче.

***

Чимин точно знал, в какой момент настроение Тэхёна изменилось. Он был взбудоражен в течение всей тренировки, а когда Чимин утомлялся, он продолжал работать на износ, будто эта тренировка была больше для него. Он всё говорил о выработке эндорфинов и том, как хорошо себя чувствует после упражнений, пока в зале не появился судья Пак. То есть сначала Тэхён, конечно, не знал, что это именно судья Пак, но когда тот подошёл обменяться номерами, всё стало очевидно. После Тэхён пришёл в душ каким-то странным, будто измученным и расстроенным. Он не спешил предлагать Чимину помощь, когда тот явно нуждался в ней, и даже когда Чимин попросил помочь с поиском мыла, Тэхён не сразу услышал. — Тэ? — сокращённое имя заставило Тэхёна вздрогнуть под струями горячей воды. — М? — отозвался он безынициативно. — Что-то произошло? Чимин всё чаще чувствовал несправедливость. Вот он, совершенно голый стоит посреди общей душевой, в которой, помимо него, может быть десяток человек. И вот все они видят его, а он их нет. А значит, он смущается в десять раз больше, а они только в девять. Хотя не казалось, что Тэхёна что-то смущает. — Я просто кое-что вспомнил, — он прочистил горло, двигаясь под душем. Сначала он отклонился в сторону и плеск воды по плитке стал громче, а потом вернулся под струи, подставляя холодные щёки под кипяток. — Важное? — Безусловно. Чимин немного драматизировал, представляя, что в душе есть кто-то ещё, потому что по факту работало только два душа, и только тяжёлые вздохи Тэхёна он мог слышать время от времени. Весёлый и возбуждённый Тэ куда-то запропастился, предоставив вниманию Чимина молчаливого и задумчивого Кима. У Чимина не было ни единой мысли, что можно обсудить в душе, пока намыливаешь тело и светишь своей голой задницей перед кем-то, и всё же было непривычно просто молчать с Тэхёном. — Кхм, — Тэхёна тоже напрягала внезапно повисшая тишина, но он никак не мог собраться с мыслями и озвучить то, что беспокоило его, — а ты… правда хотел бы заниматься индивидуально? В смысле, твой отец… он мог бы заплатить? У Тэхёна горело лицо. Он успокаивал себя тем, что Чимин не может этого видеть, но всё равно боялся поднимать голову. Было кое-что, о чём он подумал, как только пожал руку судье Паку. Это что-то не давало ему покоя, засело в груди и выжигало лёгкие с каждым вздохом. Тэхён не привык бороться. Он тот, кто первым опускает руки и тот, кто никто не лезет давать сдачи. Если что-то уже решено — он не будет пытаться исправить. — Значит, ты всё-таки хочешь заниматься со мной? — Чимин обрадовался. Такой широкой и искренней улыбки Тэхён у него ещё не видел. — Собираешься запросить неподъёмную сумму в час, верно? Что ж, придётся моему отцу… — Нет, — Тэхён мотнул головой и его мокрая чёлка упала на глаза, — я согласен на минимальную ставку и первые две недели бесплатно, только… может на тренировки тебя возить отец? Это моё условие. Хорошо, что Чимин не видел, как у Тэхёна дрожат колени. От волнения у него и живот разболелся, почти так же сильно, как после обезболивающих на голодный желудок. Тэхёну было хорошо знакомо это гадкое чувство и горький привкус во рту. Стоит ли ему поговорить об этом Хеджу? Чтобы у неё был шанс отговорить его. — Без проблем, — Чимин улыбнулся шире некуда, отчего его глаза сузились и стали похожи на полумесяцы. — И почему я чувствую себя так хорошо? Хотя это, наверное, странно звучит, учитывая тот факт, что мы с тобой голые в душе, а я даже ни черта не вижу. От его счастливого вида Тэхёну тоже стало легче. Он ухмыльнулся, делая воду чуть прохладнее. — О да, есть кое-что особенное, что ты не можешь увидеть. Чимин вскинул брови, так и замерев вполоборота к Тэхёну. — Хм? Удиви меня. — Пирсинг, — Тэхён прыснул, — прямо там. — Там? — Ага, я бы дал тебе потрогать, но боюсь, что Хеджу потом оторвёт тебе руки. Хотя после, конечно, приделает их на место, но не факт, что так, как они стояли до этого…