Clinch

Приглушённый звук голосов доносился из гостиной, где шёл телевизор. Кто-то что-то доказывал на очень смазанном английском, который Чимин с трудом мог разобрать. Раньше ему были необходимы субтитры при просмотре фильмов, а теперь он нуждался в них ещё больше. — Давай я достану, — руки Мёнки отвлекли его от попыток разобрать слова, и он повернулся к бумажному пакету, который принёс с собой. Папа был сам не свой после возвращения со встречи, говорил как-то отстранённо, не слушая толком восхищения Чимина. Он запросто согласился на тренировки, не спрашивая ни о цене, ни о пользе, — или, скорее, вреде — которые они могли принести, и даже не возражал о встрече с Мёнки. Его голова определённо была занята другими мыслями, которыми он не торопился делиться с сыном, зато он согласился взять на вынос жареную говядину и чёрную лапшу — две порции для Чимина и Мёнки, и две домой — для себя и НаЫль. Из-за отвлечённости он забыл проверить наличие палочек, но благодаря этому Чимин оказался дома у Мёнки. Погода была по-настоящему весенней в последние дни, а вечером, из-за отсутствия ветра, всюду пахло цветами вишни, корндогами и сладким картофелем. Чимин собирался перекусить с Мёнки в парке, но когда оказалось, что палочек для еды нет, а квартира на втором этаже пустует, ужин автоматически перешёл в «домашний» с металлическими палочками, стаканом домашнего лимонада и экскурсией по чужому жилищу. Чимин был от этого в восторге и охотно демонстрировал все те эмоции, что испытывал при посещении кухни, в которой было не развернуться, ванной комнаты и спальни Мёнки. Она всё говорила, что квартира раза в три меньше их дома, но по тому, как запросто Чимин мог дотянуться до ближайшей стены, а после и до той, что напротив, стало понятно, что квартира совсем крохотная. — Ух ты, — пакет зашуршал, — лапша ещё тёплая! Мёнки была не столько восторженна, сколько взволнованна. Она никогда не приводила домой парней, особенно когда родителей не было дома. Немного, но она боялась быть пойманной врасплох с тем, кого мама заочно недолюбливала. В мыслях её только и крутилось, что мама охает и ахает при виде Чимина, тем самым заставляя его чувствовать себя некомфортно. Из-за этого ей всё время чудилось, что ключ в замке входной двери проворачивается и брелоки звенят. — Надеюсь, тебе нравится такая лапша, — Чимин нащупал пакет снова, запуская в него руки и вынимая оттуда коробочки с закусками из кимчи и стручков фасоли. — Ты должна попробовать её с острым соусом. — Я ела покупную из магазина, — Мёнки дотянулась до стола, быстро выставляя тарелки, коробочки и баночки из ресторана. Мельком она взглянула на парня, который неуверенно топтался на месте, не зная, чем занять свои руки. — Хочешь помочь мне? Можешь взять столовые приборы из подставки у раковины. Буквально два шага вправо и один вперёд. Чимин чудом не задел угол стола, а Мёнки задержала дыхание, собираясь уже извиняться. Она постоянно прикидывала количество шагов, а иногда, от нечего делать, намеренно подсчитывала их. Не думая, что Чимин однажды окажется у неё дома, она рассчитала количество шагов практически во всей квартире, кроме спальни родителей. Чаще всего она считала шаги в комнате. И, разумеется, просчиталась. Шаги Чимина были шире. — Осторожно, — она вскрикнула, когда он уткнулся бёдрами в столешницу и тихо хмыкнул. — В стойке всего две пары… Она не успела закончить, когда Чимин тем же путём вернулся к столу с двумя наборами палочек. Он выглядел довольным и смущённым одновременно. Мёнки не могла рассмотреть его глаз за очками, но была уверена, что они слегка сощурены от широкой улыбки. — Ещё пара инструкций и по твоей квартире я буду передвигаться увереннее, чем по своему дому, — он занял стул, на котором прежде стоял пакет, и начал снимать пищевую плёнку с тарелок, чтобы ускорить процесс. После тренировки он чувствовал себя счастливым, измотанным и очень голодным. Казалось, он и слона съесть может, ну или, по крайней мере, свою порцию лапши. — Это потому что она маленькая и потеряться в ней невозможно, — Мёнки скрипнула стулом, тоже садясь за стол. — Да, это мне в ней и нравится, — Чимин пододвинул палочки чуть левее, предполагая, что Мёнки сидит где-то там, и она практически сразу перехватила их. — Я изучил наш дом вдоль и поперёк, но постоянно спотыкаюсь о порожки. Зачем вообще нужны порожки? Неужели нельзя оставить маленькую щель под дверью? Он запустил палочки в тарелку, но когда потянул их ко рту, вновь почувствовал руки Мёнки на своих. — В чём дело? — сглатывая слюну, тихо спросил он. Его брови взмыли от удивления, когда Мёнки вдруг потянула его руки ниже. — Кажется, палочки — плохая идея, — она снова чем-то зашуршала, — как насчёт ложки? Если тебе неудобно так есть, я могу помочь… Чимин сунул палочки с оставшейся лапшой в рот, пачкая губы и подбородок. — Неудобно мне постоянно отвлекать тебя, — жевать было особо нечего, так как он всё растерял, пока нёс палочки ко рту, — просто ешь. Я справлюсь с этим. Ему всего-то нужно было чуть крепче сжимать палочки, чтобы не ронять еду обратно в тарелку, а за счёт чувства голода он был необычайно настойчив и упрям. Мёнки только периодически подкладывала к нему в тарелку кусочки сочного мяса и хрустящего кимчи. Чимин так отчаянно запихивался лапшой, что она решила повременить с разговорами и просто ела, с любопытством наблюдая за парнем. Когда Чимин окончательно сдался, от лапши остались только небольшие чёрные кусочки — он слишком сильно сжимал её палочками, отчего она ломалась. Зато теперь было вполне удобно кушать ложкой и подставлять её Мёнки, которая накладывала туда закуски и говядину. — О чём ты разговаривала с папой, когда он привёз меня? — Чимин облизал губы, чувствуя, как жжёт от острого соуса. — И до этого, у нас дома. Поскольку Мёнки промолчала, Чимин надул перепачканные соусом губки, и немного подался вперёд, опираясь на стол. — Не скажешь мне? — он кивнул, отчего очки сползли на нос, а Мёнки столкнулась взглядом с его карими глазами. — Я собиралась рассказать тебе после ужина, в комнате. — Мы снова пойдём в твою комнату? — Чимин расправил плечи и выпрямился на стуле, чуть медленнее начиная перемешивать лапшу в тарелке. — Это что-то не очень приятное? Он ругал тебя? Её смех заставил Чимина немного расслабиться. — Почему он должен ругать меня? Из-за тебя у меня в два раза больше работы, а я отлично справляюсь, — она говорила с гордостью, но явно шутя. — Тогда почему он не похвалил тебя при мне? — он уткнулся в свою тарелку, с неохотой доедая смешанные лапшу, мясо и кимчи. Вместе выходило ещё вкуснее. — Потому что он не хвалил меня, — палочки звякнули по столу, когда Мёнки закончила. Она запила вкуснейший ужин лимонадом и блажено выдохнула. — Он сказал, что есть кое-что, что может меня заинтересовать, а потом внезапно передумал и просто предложил поднять зарплату. Чимин бросил ложку в тарелку, но немного промазал, и она оказалась на столе, а кусочки холодной лапши прилипли к скатерти. — Ты согласилась? — Нет, — Мёнки ответила быстро и резко, чем напугала Чимина, — я знаю приблизительные цены, и не могу просить больше за то количество часов, которое работаю сейчас. Такое чувство, что мне доплачивают за тебя. Она вытерла со стола лапшу и собрала пустые коробочки обратно в бумажный пакет, оставив на столе только тарелку Чимина. Не похоже, что он собирался доедать, но было бы кощунством просто отобрать у него тарелку. — Почему нет? — он возмутился. — Потому что ты не входишь в мои обязанности, ты просто нравишься мне. Хоть Чимин и не жевал в данный момент, но подавился воздухом, закашлявшись и осушив стакан лимонада за раз. Он повернулся на стуле, прислушиваясь к передвижениям Мёнки по кухне. — Я думаю, ты должна говорить мне это чаще, — сомкнув губы в тонкую полоску, он попытался сдержать назревающую улыбку. — Но от денег всё равно не отказывайся. Из-за меня тебе правда приходится больше убирать, чаще стирать, а ещё готовить. Разве ты раньше готовила? Мёнки не ответила — шум воды заглушил последние слова Чимина, а повторить он больше не пытался, посчитав её молчание достойным ответом. Если она и дальше будет упрямиться, он просто попросит отца отправить в конце месяца ей больше, чем обычно, сославшись на её скромность. Внезапная волна нежности, вызванная словами Мёнки, а ещё непреодолимое желание обнять её, заставили Чимина вскочить со стула и, пользуясь расчётами в два шага и слухом, добраться до раковины. Она как раз выключила воду, когда он подошёл к ней сзади, обхватывая руками её плечи и легонько сжимая её в своих объятиях. От неё пахло едва различимым цветочным парфюмом и кондиционером. Чимину этот запах казался очень родным, и он уткнулся носом в её шею, вдыхая и выдыхая чаще. — Что ты делаешь? — Мёнки поёжилась, когда он скользнул холодным после улицы носом вверх, поднимаясь к её ушку и оставляя нежный поцелуй на её шее. Мурашки промчались по её спине не то от холода, не то от того, насколько это было приятно. Её тело реагировало на каждый его выдох, на каждое нечаянно прикосновение, и она чувствовала себя необычайно легко в его объятиях. Если она была чувствительна к прикосновениям, то Чимин был от них без ума. Когда её мокрые пальчики в который раз коснулись его руки, он сжал её чуть крепче, прижимаясь вплотную грудью к её спине. Он чувствовал, как она дышит, как дрожит, как немного ёрзает на месте и немного покачивается из стороны в сторону. — А ты как думаешь? — он поцеловал снова, в этот раз ещё выше, практически касаясь мочки уха губами. От этого она прерывисто выдохнула. — Я бы сказала, что ты ко мне пристаёшь, — легонько поддев локтем его бок, она заставила его согнуться ещё ниже, но назад он не отступил. — А ты против? — его шёпот промчался дрожью по её телу, достигнув ушей и тем самым заставив сердце биться чаще. Она вдруг поняла, как сильно нервничает из-за сложившейся ситуации — они у неё дома, совсем одни; его отец заедет не раньше восьми, а её родители должны вернуться к половине десятого. Мёнки снова ткнула его в бок локтем, в этот раз сильнее. Она была смущена и напугана, поэтому быстро высвободилась из его объятий и, проскочив мимо, вернулась к столу за ложкой и тарелкой. — Похоже, да, — Чимин зарылся правой рукой в волосы, взъерошивая их. — Ладно, прости за это. Если тебе что-то не нравится, можешь говорить об этом, пожалуйста? Он мог поклясться, что услышал, как она фыркнула. — А с той блондинкой ты так же сюсюкался? Или она никогда не отказывала? Восторг вперемешку с несравнимым удовольствием и лёгким налётом сожаления был острее соуса из ресторана, и Чимин прочистил горло, пытаясь избавиться от этого странного чувства. Это был восхитительный вечер, так неужели им обязательно говорить о НанИ? — Ты обещала, что мы пойдём в комнату, — Чимин слабо улыбнулся, стягивая очки и убирая их в карман штанов. — Чтобы просто посидеть там, пока твой отец не приедет, — снова её слова звучали резко, почти обжигающе, но Чимин проигнорировал её тон. — Ага, — он часто закивал, — можешь рассказать мне, какие книги есть у тебя дома, а какие книги ты предпочитаешь слушать в аудиоформате. И ещё про работу твоей мамы. Она ведь шьёт одежду? Чимин легко заводился из-за других людей, но с Мёнки ему приходилось сдерживать себя. Если он не хотел затевать с ней ссору, — а он не хотел — лучшим решением было промолчать и сменить тему. Он совсем не чувствовал себя виноватым за то, что вынужден был изучать окружающий его мир, ощупывая всё. Для него это было таким же естественным, как для Мёнки смотреть. Если ей нужно было больше времени, чтобы понять это, он собирался дать ей его. — Она работает в ателье на полставки и берёт заказы в интернете, — тон Мёнки смягчился, а ещё в нём появилось что-то среднее между нежностью и жалостью, — некоторую мою одежду пошила именно она. Чимин сделал максимально удивлённое лицо. — Правда? Так ты ходишь в очень дорогих вещах? Ведь их пошила твоя мама специально для тебя, — он улыбнулся. — Завидую тебе. Мёнки цокнула языком. Можно было подумать, что она раздражена, но когда она вдруг вернулась к раковине, чтобы бросить туда ложку, а затем схватить Чимина за рукав толстовки и потянуть его за собой, стало ясно, что она была довольна. — Она даже пошила мне платье, как у АйЮ, — Мёнки сказала это почти шёпотом, но Чимин различил в нём улыбку, — с бусинками, нежно-голубого цвета. — Жаль, что я не могу его увидеть, — Чимин тоже ответил шёпотом, следуя за девушкой по коридору в ближайшую комнату. Они обменялись смешками и ещё парой фраз об одежде, прежде чем Мёнки захлопнула дверь в спальню, отрезав их от того, что произошло минуту назад на кухне и запаха жареной говядины. В комнате царила совершенно другая атмосфера, Чимин заметил это ещё в первый раз. Во-первых, тут было гораздо теплее, чем во всём доме, было намешано много разных запахов, вроде ванили, ягод и цитрусовых, и даже ощущалось как-то по-другому. Возможно всё дело было в том, что это комната Мёнки, но здесь он чувствовал себя лучше всего, хоть и был взволнован больше. Она снова провела его по пушистому ковру мимо письменного стола, заваленного блокнотами и книгами, прямо к окну, а потом усадила его на свою кровать, где он сразу подхватил одну из мягких игрушек, вертя её в руках и ощупывая пришитые глаза и вытянутые губы. — Это уточка, — объяснила Мёнки, открывая и закрывая выдвижные ящики в столе. Пусть Чимин и не мог видеть бардака, она чувствовала себя неуютно. Дома уборкой занималась в основном мама, и в последнее время она всё реже устраивала генеральные уборки. — Как мило, — Чимин опёрся на локти, полулежа на кровати и теперь пытаясь нащупать другие игрушки, — не знал, что у тебя так много плюшевых животных. Тебе это правда нравится? — Удобно обнимать их во сне или подкладывать под голову, — Мёнки в очередной раз хлопнула ящичком, убирая пенал с цветными карандашами в него. — Значит, тебе нравятся все эти жутко взрослые специи, мягкие игрушки и обниматься во сне, — Чимин улыбнулся во все тридцать два, сдаваясь и падая на подушку, — возьму на заметку. Кровать была застелена каким-то холодным и скользким на ощупь покрывалом, которое, ко всему прочему, легко сминалось и съезжало с кровати. Чтобы удержаться, Чимину пришлось забраться практически к стене и сбросить домашние тапочки, которые выделила ему Мёнки. — А что насчёт шитья? — он опустил голову, пытаясь смотреть в ту часть комнаты, в которой находилась девушка. — Ты иногда помогаешь маме… Может, тебе тоже нравится шить? Мёнки беззвучно подобралась к кровати, и Чимин испуганно вздрогнул, когда матрас прогнулся под её весом. — Я не особо умею пользоваться швейной машинкой, но могу зашить любую дырку практически идеально. — Ты сейчас хвастаешься? — Чимин снова облокотился на локти, сперва немного приподнимаясь, а после и садясь в кровати, неосознанно, но оказываясь ближе к Мёнки. — А у меня нет ничего, что я могу делать идеально. Разве что выводить людей из себя. Мёнки тихо хмыкнула почти у него под носом, и он инстинктивно подался немного вперёд, упираясь своим плечом в её, но не спеша отстраняться. Было очень приятно сталкиваться с ней руками, плечами, бёдрами, прижиматься к ней, целовать её, просто находиться рядом, и ему не хотелось терять ни минуты, пока они были наедине. — Ты отлично бегаешь голышом из душа в свою комнату, — Мёнки рассмеялась, а щёки Чимина вспыхнули от смущения. Он немного поддел её плечо своим. — Всё ещё считаю, что это слишком нечестно, — осторожно подняв правую руку, он сначала нащупал пальцами её подбородок, а затем поднялся выше, держа ладонь прямо у её глаз. — Не смотри. Его рука немного дрожала и иногда прикасалась к её лицу, так что она вынуждена была поддаться и закрыть глаза. Это не была кромешная тьма, не то, с чем сталкиваешься глубокой ночью в комнате с выключенным светом и зашторенными окнами, тёплый свет настольной лампы Мёнки не могла увидеть, но благодаря ему темнота была чуть светлее. Когда Чимин наклонился вперёд, закрывая собой единственный источник света в комнате, Мёнки шумно втянула воздух ртом, успев до того, как губы парня коснулись её губ. Его ладонь немного мешала, но он не убирал её, осторожно целуя Мёнки. Он был не так настойчив, как с палочками, но уверенно продвигался вперёд, если она отклонялась. Они оба делали глубокие вдохи, когда поцелуй прерывался, и возвращались с новыми силами, сталкиваясь носами, губами и подбородками. Тот факт, что дома они были одни, по-прежнему пугал Мёнки, но теперь несколько иначе. Она ужасно боялась, что придётся остановиться в самый важный или интригующий момент, если звон брелоков всё же послышится. Или судья Пак решит заехать раньше. Или Чимин вдруг устанет её целовать. Но по тому, как он ухватился свободной рукой за её свитер, не казалось, что он устал. Мёнки чаще нужно было восстанавливать дыхание, поэтому она постоянно отклонялась назад, и рано или поздно это неизбежно привело бы их в лежачее положение, поэтому она первая потянула его вниз, заваливаясь вместе с ним на постель и заставляя матрас немного подпрыгнуть. Чимин рассмеялся ей в губы, путаясь с ногами и прижимая её всем своим весом к постели. Ей точно было тяжело, и он торопился вернуться на колени, но её левая нога между его ног не давала это сделать. Как-либо менять положение было неудобно, во всех смыслах этого слова, так что ему пришлось напрячь ноющий после тренировки с Тэхёном пресс и убрать руку от лица Мёнки, чтобы опереться обеими ладонями на кровать. В очередной перерыв между поцелуями Мёнки на секундочку открыла глаза, чтобы взглянуть на раскрасневшееся от смущения и усилий лицо парня, и мысленно задалась вопросом, выглядит ли она так же сейчас. Её лоб и щёки горели, но совсем чуть-чуть, никак не сравнится с жаром под свитером и в джинсах. От недостатка воздуха и духоты ей хотелось стянуть с себя всю одежду, натянуть одеяло только на одну ногу и руку, а потом лежать так, постепенно охлаждаясь. И хотя Чимин никак не мог читать её мысли, перенёс вес на одну руку и поддел указательным пальцем низ свитера, немного приподнимая его вверх и шероховатыми подушечками пальцев касаясь разгорячённой кожи чуть ниже пупка. Одно это прикосновение к голой коже заставило его не только испытать дикий восторг, но и что-то совершенно ненормальное, вроде выброса адреналина при абсолютно минимальной опасности. Хотя Мёнки вряд ли можно было отнести к «минимальной опасности». Она очень уверенно и охотно принимала его игру и выгибала спину, приподнимая бёдра и позволяя Чимину трогать дальше. Она несколько раз толкнулась бёдрами в его пах, выуживая сдавленные стоны и рваные выдохи, сопровождаемые поцелуями мимо губ. Он даже поцеловал её в нос, и тут же рассмеялся, когда она обхватила его лицо руками, самостоятельно целуя в губы. Для того чтобы быть с ней на одной волне, ему не нужно было смотреть, он чувствовал малейшее изменение в дыхании, направлении, темпе, ощущал сладкий привкус лимонада и её язык у себя во рту, и жадно целовал её губы, позволяя ей делать то же самое со своими губами. Давно у него не было таких отчаянных и идеальных поцелуев. Он мог бы заниматься этим всю ночь, может даже весь день, если бы они периодически меняли положение, и Мёнки не опускала руки к его груди, дёргая за шнурки на толстовке, не пыталась прощупать что-то под серой тканью и не двигала своими бёдрами вверх и вниз, создавая трение. Это несколько отвлекало его от поцелуев и заставляло думать совсем о другом. Чтобы вернуть мысли в нужное русло, он убрал руки от её живота и подхватил девичьи руки, сжимая пальцами обе её кисти. Он не был уверен, что именно делает, пока Мёнки не выдохнула со стоном в его губы что-то бессвязное, неразборчивое, но определённо приятное, потому что эти пару слов отдались пожаром в паху. Он поднял её руки к изголовью, после прижимая их к кровати и легонько поглаживая кисти в процессе. Это было щекотно и приятно одновременно, поэтому Мёнки улыбалась ему в губы, а когда его поцелуи переместились к её шее, она прыснула. Чимин был очень осторожен во всех своих действиях, слушал внимательно, осыпая поцелуями шею Мёнки, покусывая, лаская языком и подбираясь к мочкам ушей. Он уделил внимание каждому из них, играясь с серёжками-гвоздиками и обдавая влажную кожу горячим дыханием. Мёнки это очень нравилось, и она совсем забыла о бёдрах. Точнее, не забыла, просто теперь она их сжимала, не рискуя отрывать от постели. Чимин был таким усердным, лаская её эрогенные зоны, что она боялась кончить только от этого. Прежде с ней такого никогда не случалось, она даже не думала, что можно получить оргазм, не касаясь клитора, но чем чаще Чимин целовал и облизывал, а ещё «нечаянно» прижимался к её груди, заставляя набухшие и затвердевшие соски реагировать даже через одежду, тем быстрее она приближалась к нему. Запрокинув голову назад, чтобы Чимину было удобнее целовать, она сделала глубокий вдох, немного задерживая дыхание. А потом снова. И снова. До тех пор, пока не спёрло дыхание от внезапно накрывшего её тело и разум удовольствия. Она вся сжалась в постели, дёргая руками и заставляя Чимина снова прилечь на неё, дабы удержать её сжатые в кулаки руки над головой. Его бёдра плотно прилегали к её бёдрам, и он чувствовал, как она дрожит, извиваясь под ним. Её левое колено поднялось немного вверх, рискуя лишить Чимина одной из самых важных частей его тела, и ему пришлось отпустить руки Мёнки, чтобы успеть вовремя подняться. — Фух, — выдохнула она, разминая затёкшие руки и слегка приоткрывая глаза. — И всё? — Чимин оттолкнулся от постели, приподнимаясь на коленях. — Мне показалось, что это было лучше, чем просто «фух». В его штанах было совсем жарко и тесно, поэтому он торопливо пересел на край кровати и свесил ноги, ощупывая носками пол в поисках тапок. — Ты куда? — Мёнки поймала его плечо, приобнимая и пытаясь вернуть в постель. — Мне нужно привести себя в порядок, — он облизал и без того влажные губы, — и попить. Прямо-таки умираю от жажды. На дрожащих ногах он встал с кровати и сделал один пружинистый шаг в сторону ковра. — А как же ты? — Мёнки двигалась на кровати и деревянное крепление постукивало. — Что я? — Чимин потянулся в карман за очками, а не обнаружив их на месте, вынужден был вернуться к кровати и начать ощупывать покрывало. — Будем считать это справедливостью, — Мёнки нашла очки первой и, привстав на кровати, надела их на Чимина. — Спасибо. Так да… это почти справедливо, хоть я и не увидел ничего, что ты видела в тот день после душа, зато ты тоже почувствовала это. Мёнки рухнула на постель снова, прижимая ладони к горячим щекам. — О чём ты? — буркнула она тихо, недоумевая. — Да брось, — он поправил очки, — я знаю, что ты тоже делаешь это. Матрас прогнулся несколько раз, пока Мёнки пыталась сесть, чувствуя сокращения при каждой новой попытке подняться. — Делаю что? — спросила она, подтягивая к себе ноги и сжимая колени руками. — Мастурбируешь. В душе. Или не в душе. На этой самой кровати, быть может. Она так внезапно взвизгнула, что Чимин испугался. Он резко повернул голову вправо, пытаясь отдышаться после такого количества беспрерывных поцелуев и нескольких минут планки на одной руке. — Так ты мастурбировал в душе? — она звучала по-настоящему удивлённой. — В тот день? Он кивнул. — И не только в тот… — Чёрт, Чимин! Она спрыгнула с кровати, наспех обувая тапки и начиная бродить по комнате. Сначала она бросилась к письменному столу, а потом рванула к вешалке с одеждой, поправляя завернувшийся воротник белой блузки. — Ты так быстро меняешь направление, что я не могу понять, где ты прямо сейчас, — он обернулся к окну, прислушиваясь к повисшей тишине. — Тебя так смущают разговоры об этом или ты правда не делаешь? Мёнки швырнула что-то на постель, и Чимин обернулся на звук. — И то, и другое, — выпалила она. — Ты не хочешь пить? В холодильнике есть ещё лимонад. Немного кислый, но я добавлю больше сахара… — Почему ты не мастурбируешь? Она так шумно выдохнула, что это было громче всех её стонов вместе взятых. — Почему ты спрашиваешь? — она снова пронеслась мимо, а Чимин не успел ухватить её за руку. — У меня нет времени на подобную ерунду. Я работаю очень много, а ещё живу с родителями. И нам действительно нужно обсуждать это? Она первая вышла из комнаты, а потом заглянула внутрь, подгоняя Чимина. Ей хотелось поскорее покинуть место преступления и вернуться в кухню, где она и дальше могла бы его тормозить и баловать лимонадом или другими вкусностями из холодильника. — Тогда нам стоит попробовать, — несмотря на её уговоры идти быстрее, Чимин шёл очень медленно, нехотя покидая спальню, — вдвоём. Можно по телефону. Уверен, тебе понравится, если ты хотя бы по-… — Уже почти восемь! — Мёнки рванула вперёд, оставляя Чимина позади. — Судья Пак должен вот-вот заехать. Не лучше ли нам вернуться на улицу? Что он подумает, если мы выйдем из дома? Чимин не понимал, почему Мёнки так смущена разговорами о мастурбации. Пару минут назад он довёл её до оргазма своими поглаживаниями и поцелуями, а ещё признался в том, что делал в душе, потому что и не подозревал, что есть те, кто не делают так же. Во всяком случае, он был на сорок девять процентов уверен в том, что Мёнки ему лжёт, а остальные пятьдесят один процент он предвкушал с ней разговор по телефону. Вся его жизнь в последнее время напоминала разговор по телефону. Он только слушал, пропускал помехи, снова слушал и делал выводы, исходя из интонаций и непосредственно слов. — Скажи, я нормально выгляжу? — он заговорил громче, стараясь перебить её тихое бормотание. — В частности, мои штаны выглядят нормально? Мёнки выглянула из коридора, оценивая внешний вид Чимина. Он, разумеется, выглядел не просто нормально, он выглядел замечательно, а в свободных штанах было сложно что-либо разглядеть, хоть Мёнки и очень старалась. От таких усилий у неё пересохло в горле. — Ты смотришь так долго или даже не слышала меня? — Чимин слегка поджал губы. — Кхм, Мёнки? Мёнки?! — Всё нормально, — она запнулась на последнем слове, — то есть всё хорошо. Отлично. Можно выходить. Ей пришлось вернуться за ним, после напоить лимонадом, помыть ложку, собрать весь мусор и помочь Чимину обуться. Он и сам отлично завязывал шнурки, но промолчал, когда Мёнки присела перед ним на колени, завязывая бантики. Получать её заботу было так же приятно, как и обжиматься на её кровати. — Мёнки, — он заговорил, когда она пыталась застегнуть молнию на его куртке, а в неё вечно что-то попадало и мешало, даже шнурки с толстовки, — хочешь завтра сходить со мной в библиотеку? Ей не терпелось выпроводить его домой, запереться в своей комнате, переодеться и привести мысли в порядок. Всё сейчас было в таком хаосе, что она никак не могла сосредоточиться. — В библиотеку? — она вздёрнула подбородок, обдумав его вопрос. — Зачем тебе в библиотеку? — Я слышал, что в Starfield Library есть много тактильных книг по системе Брайля. Хочу научиться читать так. В COEX Mall была огромная публичная библиотека и много сидячих мест, но Чимин не мог представить себе поход туда в одиночку. В конце концов, это был ещё и торговый центр, где было куча людей, натёртые до блеска скользкие полы и необходимость общаться с персоналом. А Чимин в последнее время был не очень настроен на разговоры. — Можем назвать это свиданием и провести время до тренировки с книгами, рыбными пирожками и друг с другом, — Чимин так сладко улыбнулся, что у Мёнки снова дыхание перехватило. Она засмотрелась на него, выпав из реального мира на пару секунд, а потом тоже улыбнулась. — Ладно, давай сходим туда. Чимин убрал руки в карманы, позволяя Мёнки застегнуть молнию до самого конца и расправить воротник. — Тогда я наберу тебя сегодня перед сном, чтобы договориться о времени, — он поиграл бровями, но Мёнки толком не увидела этого из-за его очков. — Обязательно возьми трубку.