Clinch

Хорошее настроение, в котором прибывала Мёнки после визита Чимина, буквально испарилось после возвращения родителей. В большей степени из-за покупок, папиного нытья и ссоры, которая состоялась на этой почве. Мёнки всегда пыталась уколоть и пристыдить его, когда слышала, что он просит у мамы деньги или требует ему что-то купить. И не что-то важное, а бутылку соджу. А после этого он ещё и проездной просит пополнить, прикрываясь поиском работы, который прекратился ещё в девяностых. — Мёнки, — мама говорила полушёпотом, пытаясь подсесть поближе к дочери, — не нужно сейчас… — А когда нужно? — вспыхнула Мёнки. Её щёки горели огнём, а в голове было столько разнообразных фраз и мыслей, которые она хотела озвучить, хотя уже много раз делала это. — Когда он снова украдёт? Мама ахнула. Она делала так всегда, когда Мёнки употребляла именно это слово, но по-другому у неё язык не поворачивался назвать это. Между прочим, украл он не только деньги, но и возможность Мёнки учиться в университете, а вместе с тем и надежду на нормальную работу. Дверь в комнату приоткрылась, и отец заглянул внутрь. Он точно слышал слова Мёнки. Это было видно по его виноватому взгляду и тому, как он переминался с ноги на ногу. Вечно он притворялся виноватым, а потом снова просил деньги и не искал работу. — Мёнки, он ведь, всё-таки, твой папа, — дотянувшись до дочери, мама легонько дёрнула её за низ свитера, — и мы собирались вместе поужинать… — Я уже поужинала, — Мёнки фыркнула, отворачиваясь к стене и сворачиваясь калачиком на кровати. У неё всё ещё было много слов и вопросов, которые ей очень хотелось задать отцу, но если бы она так продолжила, рано или поздно её голос бы дрогнул, она расплакалась, а потом непременно жалела бы обо всём сказанном. Разве это не странно? Испытывать внезапные приливы нежности к тому, кого должен ненавидеть? Мама встала с кровати и направилась к выходу. — Свет и дверь, — буркнула быстро Мёнки, как раз вовремя — отец дотянулся до выключателя, а мама после закрыла за собой дверь. Иногда любовь и честность отца были самой настоящей ложью. Что он любил на самом деле, так это целыми днями сидеть на диване, получать бесплатный алкоголь и требовать чего-то от женщин, которые работали ради оплаты счетов и других необходимых вещей. И почему он совсем не думал о них? Почему всегда просил только для себя? После всех извинений, которые он принёс за те деньги, что были отложены на университет, он всё равно имел наглость требовать и даже брать без спроса, если чего-то не получал. И таким образом самостоятельно обесценил не только свои извинения, но и своё отношения к дочери. Очевидно, что он не сожалел, если ничего не менялось. Телефон завибрировал где-то под подушкой, и Мёнки какое-то время лежала, чувствуя лёгкую дрожь в верхней части кровати. Разговаривать сейчас совсем не хотелось, но игнорировать Чимина она тоже не могла. В конце концов, они по-прежнему были единственными друзьями друг друга, так что она запустила руку под подушку, доставая телефон и в последний момент принимая вызов. — Да? — хрипло спросила она, тихо шмыгая носом. — Ненавижу этот неловкий момент, когда заходишь в кухню, где разговаривают родители, а они вдруг замолкают и явно ведь пялятся на тебя, — Чимин старался говорить с улыбкой и так, чтобы это звучало забавно, но самому было горько от собственных слов. Он всё чаще чувствовал себя маленьким мальчиком, от которого скрывают все «взрослые» разговоры и которому забыли вызвать няню, чтобы он сам не бродил по дому и не подслушивал ничего. — Сделай вид, что пялишься в ответ, — Мёнки перевернулась на спину, шумно выдыхая в трубку. — Ха-ха, — Чимин поморщился, — я и не замечал, какая ты грубая на самом деле. Чимин шутил, разумеется, но Мёнки снова выдохнула, вскоре добавляя: — Даже больше, чем ты думаешь. Он усмехнулся. Мёнки явно слышала смешок. — Твой уровень грубости идеален для меня, так что, если не будешь перегибать палку, всё будет супер, — голос Чимина на секундочку отдалился. — А если серьёзно, я так раздражён! Ты выгнала меня на улицу, и я ещё целых полчаса ждал господина Чхве. — Не отца? — удивилась Мёнки. — Ага, у него появились срочные дела, важнее меня. Такое чувство, будто от него что-то скрывают, но узнать что именно, ему всё равно не удастся. Он, конечно, может подслушивать и дальше, но ведь если он не видит, это не значит, что не видят его. К тому же, его родители всегда могут обсудить все важные вопросы на работе, подальше от ушей Чимина. — Ну, по крайней мере, он отправил за тобой кого-то, — Мёнки слабо улыбнулась, не зная, что ещё можно сказать. Она очень даже сочувствовала Чимину, потому что видела, как сильно он старается и с каким трудом ему даются элементарные шаги, но рядом с ним всегда были родители или знакомые, которые могли его поддержать, и они никуда не уходили, даже если он им грубил. — Что-то случилось? — голос Чимин стал чуточку ниже, а вместе с тем и тише. — Да, — Мёнки хмыкнула, — немного жалею, что отправила тебя домой. Если бы Чимин задержался у неё, это непременно вылилось бы в ссору с мамой в дальнейшем, но до тех пор, пока Чимин сидел бы в её комнате, ничего страшного не происходило бы. И Мёнки ни за что не стала бы акцентировать внимание на поведении отца. С Чимином было довольно просто отвлечься от окружающих забот и проблем, а время с ним летело быстрее белки в колесе. И ей это нравилось. — Так и знал, что жалеть будешь, — Чимин рассмеялся, — но это ничего, мы ведь завтра встретимся. Я уже настроил господина Чхве и обсудил с ассистентом электронный каталог, который нашёл в интернете… — Чимин, — Мёнки прервала его, не желая говорить о библиотеке прямо сейчас, — разве мы не собирались поговорить о чём-то другом? Он задумался, прокручивая её слова в голове. Прямо сейчас у него тоже не было настроения говорить о библиотеке, пусть мысль о завтрашнем свидании и волновала его почти так же сильно, как воспоминания о кровати Мёнки. Но когда она подняла трубку, и голос её звучал несколько расстроено, он не решился заводить тему о том, что было, и как-то развивать это дело, боясь, что это будет не к месту. — О чём, например? — он прочистил горло, готовясь к длинному разговору. Когда-то с НанИ ему нравилось обсуждать всё то, что они делали, впредь до взаимной мастурбации, которую они практиковали в одной комнате с её соседкой, пока та крепко спала после сданных экзаменов. Проговаривать все мелкие детали было очень волнующе и интересно, иногда даже лучше самого процесса. Порою так бывает, что секс пролетает мгновенно, и полученное наслаждение в итоге никак не сравнится с тем возбуждением, которое можно испытать при детальном обсуждении упущенных мелочей. — Ужин был очень вкусным, — Мёнки громко сглотнула, вспоминая говядину и лапшу, — интересно, что именно они добавляют в лапшу, чтобы у неё был такой цвет. Хочу приготовить такие спагетти сама. Чимин взбил подушку левой рукой, подтягивая её повыше и опираясь на неё головой. — А мне больше понравилось то, что было после ужина, — ему бы хотелось, чтобы это звучало расслабленно и обычно, но это явно звучало неловко. — Ты про экскурсию в мою спальню? — чувствуя, как понемногу начинает гореть лицо, поинтересовалась Мёнки. Она бросила быстрый взгляд на закрытую дверь, прислушалась, но ничего, кроме дыхания Чимина, не услышала. — Скорее про экскурсию по твоему телу, — он попытался рассмеяться, придав этому разговору менее неловкий оттенок, но вышел всего лишь хриплый смешок. — Прости, кажется, после комы атрофировались не только мои мышцы… Мёнки прыснула, садясь в постели и прижимая подушку, на которой ранее лежала, к груди. Она цеплялась за наволочку пальцами, крепко сжимая мягкую ткань. — Нет, мне нравится, продолжай, — Мёнки поджала губы, стараясь не улыбаться так широко. Её щёки немного болели от усилий. — Правда? — в голосе Чимина отчётливо слышалось удивление. — Если честно, я тоже немного жалею, что пришлось уйти так рано. Люблю проводить с тобой время, и совсем неважно, чем мы занимаемся — уборкой, Инстаграмом, едим вместе или как сегодня… — он запнулся, ища подходящее объяснение тому, чем они занимались. Давно он не чувствовал себя подобным образом, а учитывая нынешнее положение вещей, скорее даже никогда. Никогда он не чувствовал себя так. Было очень странно встречаться с тем, кого даже ни разу не видел, в то время как она видела даже больше, чем положено. И всё же, Чимину Мёнки казалась очень близким человеком, с которым было не страшно отправиться на другой конец Сеула или оказаться наедине в одной комнате, потому что им всегда было о чём поговорить, чем заняться и как нарушить неловкую тишину. — Да, — Мёнки часто закивала, всё же немного улыбаясь, — мне тоже нравится это. Я давно ни с кем не встречалась и боялась, что разучилась делать это, но пару часов назад мы целовались на моей кровати, а потом почти обсуждали мастурбацию, и при этом ты был самым восхитительным и милым парнем, которого я знаю. — Я ещё и позвал тебя на свидание в библиотеку, — добавил он, — но не будем сейчас об этом. Лучше… опиши мне себя. Просьба была несколько странной, ещё и ввела Мёнки в ступор. Он снова пытался подвести её к вопросу об одежде, или что? — Я имею в виду, как автор описал бы своего персонажа, назвав нос героя крючковатым, а бороду седой… — Чимин всё ещё надеялся сложить какой-нибудь определённый образ Мёнки в своей голове, перестав сравнивать её голос со знакомыми ему актрисами. Мёнки потребовалось несколько секунд, чтобы обдумать всё. Она была не слишком хорошим писателем, и даже Чимина, как следует, не смогла бы описать. Своя внешность ей вообще казалась максимально обычной и всё, что она могла бы сказать, это то, что у неё прямой нос, не слишком большие губы, — верхняя чуть тоньше, а нижняя более пухлая — и самые обыкновенные карие глаза. С ресницами. В принципе, как у всех. Она не была похожа ни на одну знаменитость, и никто в школе не считал её красавицей. — У меня есть родинка под левым глазом, а ещё у меня немного торчат уши, — она затараторила в трубку, — я стараюсь прикрывать их волосами, потому что мама шутит, что с пучком я похожа на обезьянку. А мой нос будто становится больше, если я улыбаюсь. Кстати, когда я не улыбаюсь, мои губы немного как бы… выпячиваются вперёд, всё потому что у меня прикус неправильный, и раньше я носила брекеты… Чимин слушал, затаив дыхание, до тех пор, пока Мёнки не замолчала на добрые двадцать секунд. Он даже успел испугаться, что звонок сорвался, но когда прислушался к дыханию девушки, улыбнулся, наконец выдохнув. — Почему мне кажется, что ты пытаешься ввести меня в заблуждение, рассказывая, что похожа на обезьянку и говоря что-то о неправильном прикусе? — он надулся, прижимая трубку чуть ближе к уху. — Я как следует изучил твоё лицо руками, а сегодня даже губами, и должен сказать, что оно прекрасно. Как и твой рот, с твоими губами и неправильным прикусом. Я надеялся, что ты расскажешь мне что-то, чего я ещё не знаю. Мёнки окончательно съехала по изголовью вниз, сжимая подушку в удушающих объятиях и пытаясь закинуть на неё одну ногу. — У меня правда нет ничего особенного, о чём тебе следовало бы знать, — она легко пожала плечами, по-прежнему вглядываясь в темноту комнаты. — Ничего интересного, ничего необычного. Ты касался моего лица и моего тела, я думала, что этого будет достаточно. На самом деле Мёнки так не думала. Ей ни за что не хватило бы тех скудных данных, которые мог собрать Чимин, поводив по её губам пальцами и несколько раз обняв её. — Нет, мне определённо этого недостаточно, — Чимин попытался говорить как можно тише и мягче, чтобы раздражение в его голосе не было так заметно, — прости, если тебя это напрягает. Я всё ещё не совсем понимаю, как мне представлять окружающий мир, не имея возможности взглянуть на него хотя бы одним глазком. Я хорошо помню, как выглядит моя спальня, какая столешница в кухне, прикидываю, как выглядят телевизор и телефоны, но даже лица моих родителей, которых я видел практически каждый день на протяжении двадцати лет, я представляю смутно. И это тяжело — жить с полным отсутствием лиц вокруг. Мёнки отбросила подушку в сторону и слезла с кровати, на ощупь ища домашние тапочки. Совсем недавно ей было ужасно жарко в этой комнате, но сейчас пальцы, которыми она сжимала ранее подушку, а ещё телефон, замёрзли, кончик носа стал ледяным, и по спине бежали мурашки. Чимин не злился на неё, нет, он злился на самого себя и свою беспомощность. Как только он начинал себя чувствовать нормальным, происходило что-то, что непременно возвращало его в реальность, к мыслям о неполноценности и безысходности. Он требовал от Мёнки описаний, хотел прикасаться к ней до тех пор, пока не запомнил бы каждый миллиметр её тела, пока её образ не превратился бы во что-то чёткое и понятное, такое, что постоянно крутилось бы в голове Чимина. — Меня это не напрягает, — Мёнки пересела за стол, начав сжимать пальцы рук, чтобы хоть как-то согреться, — просто есть вещи, с которыми тебе вряд ли удастся когда-нибудь разобраться, как с моей внешностью, сколько бы мы её не обсуждали. Было бы неплохо сменить эту тему на более нейтральную, ту, что никого не раздражала бы и на почве которой не развился бы конфликт. — Ладно, — Чимин не то хмыкнул, не то просто быстро и шумно выдохнул, — что скажешь о том, чтобы после библиотеки пройтись по магазинам и помочь мне с выбором одежды? Ему были просто необходимы новые вещи. Он планировал ходить на тренировки чаще, а ещё на свидания с Мёнки, и для этого никак не подошли бы растянутые и перепачканные футболки и джинсы. Пусть он не мог видеть грязных пятен или помятостей, но ведь Мёнки могла. — Хочешь, чтобы я помогла выбрать? Чимин глупо улыбнулся, услышав робость в голосе Мёнки. — Да, я полностью доверяю твоему вкусу. К тому же, мне нужен кто-то, кто поможет мне с застёжками, в случае чего. Мёнки представила, как помогает Чимину застегнуть пуговицы на рубашке или возится с шнурками на новеньких ботинках, и испытала при этом смешанные чувства — что-то среднее между волнением и восторгом. — Тогда после магазина я угощу тебя кофе. — Договорились, — Чимин обрадовался, слыша, как тон Мёнки становится мягче, а голос спокойнее. — Встретимся часов в одиннадцать? У входа в COEX Mall. Постарайся не напугать меня, когда придёшь, в последнее время я вооружён белой тростью.

***

Мёнки поднялась по ступенькам на второй этаж и исчезла между стеллажами. Они были просто огромными, до самого потолка, так что вряд ли кто-то мог заполучить книгу, которая стояла на самом верху, потому что перемещаться с лестницами среди всей этой толпы людей было практически невозможно. Как и найти Чимина. Ему с трудом давался корейский шрифт Брайля, так как он не имел графического отношения к другим шрифтам, используемым во всём мире. Вместо этого он отражал образцы, найденные в хангыле, и различает начальные согласные, гласные и конечные согласные. С таким количеством было очень сложно управиться, но Чимин не сдавался, блуждая между стеллажами с соответствующей литературой и изучая её прямо на втором этаже, опираясь на полки. Для слепого парня перемещался он довольно быстро, а потом Мёнки не могла найти его, вглядываясь во все макушки и ища взглядом трость. — Вот ты где, — Чимин немного подпрыгнул, когда Мёнки нечаянно задела его руку своей, распихивая стопку книг, сложенную им после «просмотра» в предполагаемые места привычного обитания. — Уже вернулась? — он прижал правую ладонь к странице с выпуклыми точками, чтобы не потерять место, на котором остановился, хотя всё ещё был на первой странице. — В кафетерии огромная очередь, думаю, лучше купить кофе после, — Мёнки ловко втиснула толстую книгу в узкий промежуток, придерживая две крайние книги пальцами. Она облегчённо выдохнула, когда книга встала на место, прижав все оставшиеся к краям полки. Теперь пришлось бы приложить усилия, чтобы что-то достать отсюда. Чимин позволил мягкой обложке сделать своё дело — отпустил её, а она сразу же захлопнулась. Её уголки теперь были слегка приподняты, из-за чего книга полностью не закрывалась. — Я слышу, как кто-то обсуждает книги ХанГан с другой стороны, — он слегка поджал губы, снова прислушиваясь, — но рядом никого нет. Верно? На всякий случай он понизил голос, думая о том, что рядом всё же может находиться кто-то, кто очень тихо ходит. Вскоре Мёнки осторожно коснулась его правой руки, будто зажатой между обложкой и оставшимися страницами, пробежалась пальчиками по кисти и тоже нырнула в книгу, стараясь нащупать пальцы Чимина. Это было странно, бумага шуршала, отвлекая Чимина от других звуков, но он и не пытался сосредоточиться на чём-то, кроме тёплой руки девушки. Он не понимал, как это возможно — её руки могут быть ледяными в один момент, а уже через минуту тёплыми. — В конце стеллажа, с правой стороны, стоит пожилая пара, — Мёнки заговорила шёпотом, подаваясь немного вперёд, чтобы быть ближе к Чимином, и её тёплое дыхание обдало его шею. Мама буквально требовала утром, чтобы он надел шарф, а то ещё простудится, но на улице было тепло, а ветерок если и был, то максимально весенний и лёгкий. А после мурашек на шее он и вовсе убедился в том, что шарф — не лучшая идея. Ему хотелось, чтобы Мёнки была как можно ближе. — И что они делают? — он слегка повернул голову в сторону девушки, сутулясь. — Он помогает ей доставать книги с верхних полок, — Мёнки немного улыбнулась, когда Чимин развернулся ещё больше в её сторону, очевидно следуя за её голосом. — А тебе не нужна помощь? Ты всё ещё не выбрал ничего? Чимин мотнул головой, вытягивая руку из книги, больше не беспокоясь о том, что не сможет найти место, которое всё равно разобрать не в состоянии. Он постарался ухватить Мёнки за пальцы, но она уже потянулась куда-то в сторону. Её теплое дыхание тоже исчезло, как и ощущение близости. — Мёнки, — Чимин развернулся спиной к стеллажу, осторожно облокачиваясь на него и перенося вес на правую ногу, — хочешь сходить со мной в кино? Эта идея была глупой, а такая трата денег — ещё глупее. — Зачем? — он всё равно не смог бы ничего увидеть, да и в прокате в основном фильмы с субтитрами, отчего ещё неразумнее идти в кино. — Чтобы целоваться, разумеется, — Чимин сказал это слишком громко, улыбаясь во все тридцать два, и Мёнки легонько хлопнула его по руке. Он снова не успел поймать её, проведя ладонью по воздуху. — Тише! — кричащим шёпотом сказала она. — В библиотеке нужно сохранять тишину, разве нет? Она рванула куда-то в сторону, а Чимин едва успел схватить свою трость и сделать несколько шагов вперёд, к стеллажу, установленному напротив. Шаги Мёнки были тихими из-за мягкой подошвы кроссовок, и во всём этом шуме «тихой» библиотеки он не сразу смог определить направление. — Мы уходим? — удивился он, делая два поспешных шага вслед за девушкой и вскоре упираясь в её спину грудью, а ещё ударяясь подбородком о её макушку. Не сильно, но достаточно для того, чтобы испугаться. Подобное всегда заставляло его сердце пропустить удар, чисто из-за неожиданности. Как если бы вдруг посреди узкого коридорчика выросла бы стена, а Чимин не заметил её появления. В общественных местах он и так старался быть осторожнее, так что от напряжённых и неуверенных шагов начинали болеть ноги. — У нас много планов на сегодня, — Мёнки потёрла место, в которое стукнулся Чимин, а после коснулась и его подбородка, боясь, что он мог удариться сильно, — так что определись, что нам нужно — кофе, новая одежда или поцелуи… — Сперва кофе, после новая одежда и в конце поцелуи, — он снова улыбнулся, представляя, как удивлена и возмущена Мёнки сейчас. — В таком случае, — она сама схватила его за руку, — нам стоит поторопиться. По крайней мере, она не была против попробовать успеть сделать всё это за следующие три часа. Господин Чхве обещал заехать около половины третьего, потому что после у судьи Пака были планы на сына. Чимин не мог знать наверняка, но подозревал очередной приём у врача. Очередной бесполезный приём, который с радостью променял бы на свидание с Мёнки. — Хочу что-то молочное, — озвучила свои мысли Мёнки, когда они добрались до ступенек, — может, флэт-уайт… — Тогда я хочу то же самое, — ответил Чимин, стараясь как можно увереннее и быстрее спускаться вниз. Мёнки упорно продолжала держать его за руку и поспевать за его темпом. Не то чтобы он был очень быстрым, но быстрее, чем при подъёме. — Осторожно, — Мёнки легонько дёрнула его за руку вверх, — последняя ступенька. Ничего страшнее отсутствия ступеньки там, где её ждешь, Чимин ещё не испытывал, а потому сбросил темп, чуть более осмотрительнее спускаясь на блестящую плитку и носком ботинка ощупывая гладкую поверхность. Он обожал то, что Мёнки была с ним так внимательна, а ещё заботлива, придерживая его за руку и позволяя опираться на себя, в случае чего. Его сердце трепетало от её действий, направленных на помощь ему, и он никак не мог успокоить его. От испытываемого удовлетворения у Чимина слегка сбилось дыхание, но возможно дело было и в ступеньках, хотя склонялся он больше к первому. Давно он не чувствовал себя таким счастливым, а Мёнки заставляла его испытывать это практически каждую секунду. — Почему ты снова улыбаешься? — Мёнки отпустила его пальцы на мгновение, но только для того, чтобы взять его под руку. Забавно, что держалась за него она, но поддержку чувствовал он. — Не могу сдержаться, — честно признался Чимин, прогулочным шагом идя по холлу, но улавливая любые изменения в направлении по тому, как Мёнки легонько тянула его вправо или влево. Ей не нужно было говорить ему обо всём, чтобы избежать столкновения с людьми или столиками, и это было лучшее в свиданиях с ней. Она вдруг рассмеялась, не слишком громко, так, хихикнула пару раз, чуть крепче сжимая в пальцах рукав его пальто. — Всё потому, что ты научился различать некоторые буквы? Видела, в каком восторге ты пребывал, когда разобрал слово на обложке. Ему удалось разобрать даже чуточку больше, чем слово на обложке, но в основном это были очень простые слова или же аббревиатуры, расшифровку которых разобрать зачастую не удавалось. По правде говоря, Чимин был уверен, что если бы Мёнки не вернулась из кафетерия так скоро, его начало бы тошнить от всех этих точек. Они были буквально везде и раздражали своим количеством. — А вот и нет, — Чимин чуть не задел плечом проходящих мимо ребят, и Мёнки поспешно обняла его, правой рукой придерживая его, а левой хватаясь за низ его рукава. — Чёрт, когда ты так делаешь, мне хочется улыбнуться ещё шире, но мне кажется, что шире уже некуда. Пользуясь возможностью и нерасторопностью Мёнки, он просунул одну руку ей за спину, тоже пытаясь приобнять её, а второй продолжал держать трость. Идти так было совсем неудобно, а ещё немного неловко, но даже пять шагов в таком положении сделали и Мёнки, и Чимина чертовски счастливыми. Теперь они вместе посмеивались и обменивались фразами о книгах и свиданиях, обсуждали кофе и джинсы, которые Чимину нужно купить. Все эти разговоры были обычными, но в то же время по-особенному волнующими, и Чимин подумал, что хотел бы вот так говорить с Мёнки, держаться за неё, пытаться засунуть руку в задний карман её джинсов под тихое бормотание, и смеяться вместе как можно чаще и дольше. А лучше — каждый день. Ему не хватало нормального общения, привычного темпа жизни и великолепных событий, которые скрашивали бы его положение, а с Мёнки он получал всё это, ещё в трёхкратном размере. Чувствовал он себя с ней ровно в три раза счастливее, чем со всеми остальными. — Он немного горячий, — предупредила Мёнки, передавая стаканчик с кофе Чимину. Он сразу же нашёл губами трубочку, обхватывая её и делая небольшой глоток. Его кадык дёрнулся, а слегка влажные от кофе губы в очередной раз растянулись в приятной улыбке. — Вкусно, — сказал он, терпеливо ожидая момента, когда Мёнки заберёт свой кофе, а затем вновь возьмёт его под руку. — Мама сказала, чтобы я купил несколько хороших рубашек и парочку футболок, потому что мне не в чем ездить по врачам. И ещё мне нужны новые кроссовки. С дышащей подошвой. Мёнки медленно кивнула, прикидывая, в какие магазины им придётся зайти. Одна мысль о походах по ним вгоняла её в тоску. Ей больше нравились онлайн-магазины, в которых гораздо проще и быстрее было приобрести одежду, и даже не приходилось ничего примерять, а тем более — ждать, пока кто-то другой примерит её. — Тогда давай сначала разберёмся с джинсами, потом посмотрим рубашки и футболки, а кроссовки оставим напоследок, — она мысленно выстроила маршрут по торговому центру. — Извини за то, что тебе приходится возиться со мной, — Чимин выдавил из себя неловкую улыбку, — обещаю, что не буду сильно задерживать тебя или вредничать. Возьмём первое, что тебе понравится. Такая ответственность пугала Мёнки даже больше двухчасового дежурства в примерочной. Она понятия не имела, что нравится самому Чимину, и что его родители сочтут безвкусицей, потому что её мама частенько критиковала её стиль в одежде, в то время как Мёнки критиковала её квадратные носки туфель. — Теперь мне немного страшно, — Мёнки втянула через трубочки остатки кофе, — сейчас выберу тебе рубашку, а судья Пак потом урежет мне зарплату. Чимин прыснул, поперхнувшись в процессе тёплым напитком. — Брось, он будет только рад, если рубашка не будет похожа на то, что я обычно надеваю к врачам или к нему на работу. Думаю, мои вкусы и одежда вышли из моды ещё лет шесть назад. Он не обновлял свой гардероб именно столько, а потому не сомневался в том, что его нынешняя одежда выглядит максимально непрезентабельно. — Здесь есть урна? — Чимин встряхнул практически пустым стаканчиком, а Мёнки сразу же отобрала его, выкидывая в ближайшую урну. — Сейчас свернём направо, — она хотела направить Чимина вовремя, но он и сам отлично справился, вписываясь в промежуток между «пищалками» и останавливаясь как раз перед первой вешалкой со свитерами. — Какой размер мне смотреть? Чимин выгнул брови в удивлении, а потом прочистил горло. — Не уверен, — он расставил руки в стороны, — можешь выбрать на глаз, а я подожду около примерочных. — Что? — Мёнки схватила его за шиворот прежде, чем он успел врезаться в манекена. — Ты правда собираешься повесить выбор одежды на меня? Он кивнул, после поправляя свои солнцезащитные очки и беря белую трость под мышку. — От меня в этом деле толку ноль, — свободной рукой он показал сомкнутые большой и указательный пальцы, которые образовывали небольшой круг или, в случае Чимина, ноль. — Но т-ты мог потрогать ткань, — Мёнки уже задыхалась, тараторя в страхе остаться посреди огромного магазина совершенно одной, ещё и потерять где-то здесь Чимина. — Не отходи от меня, пожалуйста. Я выберу то, что мне нравится визуально, а ты потрогаешь и решишь, подходит ли оно тебе. По мнению Чимина, эта затея была даже более глупой и странной, чем дальнейший поход в кинотеатр, но Мёнки буквально умоляла его оставаться подле неё, а против этого он ничего не имел. Наоборот, он был рад оказаться как можно ближе к ней и вместе тщательно ощупывать новую одежду, как какой-то двинутый псих, которого волновало количество ткани. Некоторые консультанты наверняка так и подумали, когда он жаловался на не слишком приятную на ощупь ткань и тёплую подкладку в джинсах, но Мёнки так чувствовала себя увереннее и лучше, будто не только она принимает решение в выборе одежды. Перед входом в примерочные, часть одежды пришлось оставить одному из консультантов, потому что её было слишком много, и Чимин сперва отправился примерять чёрные и синие джинсы, которые для него выбрала Мёнки. Она не думала, что может ошибиться в таком простом элементе одежды, потому что в основном они все были одинаковые, а Чимин ясно дал понять, что расклёшенные и слишком узкие его не интересуют. Так что, выбрав, как Мёнки казалось, несколько идеальных пар, она нервно переминалась с ноги на ногу у огромного зеркала на всю стену, краем глаза поглядывая на узкую щель, оставшуюся между стеной и шторкой примерочной Чимина. Поблизости было несколько людей, все они шумели, сновали около зеркала, и пусть никто не пытался подглядеть за Чимином, Мёнки решила, что лучше прикрыть его шторку. Подобравшись поближе, она опустила взгляд, не желая быть одним из тех, кто решил подсмотреть, но когда увидела штанины, скользящие по полу, не удержалась и посмотрела вверх. Чимин стоя натягивал джинсы, подпрыгивая на одной ноге и ища выхода из правой штанины. На нём были белые боксеры с тёмно-серой резинкой, на которой большими белыми буквами было выведено название бренда, но Мёнки даже не попыталась его разобрать, так как её взгляд упёрся в чересчур прозрачную белую ткань и она, не задумываясь о последствиях, тихо прочистила горло. Чимин подпрыгнул ещё раз, натягивая, наконец, джинсы, и обернулся к приоткрытой шторке. Толстовка, в которой он был, слегка задралась, из-за чего было видно расстёгнутую ширинку и полоску смуглой кожи, влоть до пупка. — Мёнки? — он нервно сглотнул. — Да, — это было лучше, чем напугать его тишиной. — Фух, — он выдохнул, опуская руки к ширинке и ища пальцами собачку, — я как раз собирался тебя позвать. Тебе не кажется, что эти джинсы слишком узкие? — он приподнялся на носочках, мучаясь с молнией, которая не слишком охотно застёгивалась. От усилий Чимин даже вспотел, а может от спёртого воздуха внутри примерочной. На самом деле, джинсы не были узкими, и когда Чимин застегнул пуговку, понял это. Они не слишком плотно облегали ноги, но буквально прилипли к его заднице. Мёнки это тоже заметила, и потому прочистила горло. — Неудобные, да? — спросила она, немного отодвигая шторку и просовывая голову внутрь. — Следующая пара должна быть посвободнее. — Плохо сидят? — будто издеваясь, Чимин немного покрутился на месте, а после отвернулся к зеркалу, становясь к Мёнки задом. — Да нет, — она задумчиво уставилась на огромную бирку, которая наверняка ещё и кололась, — в целом, очень хорошо. Чимин сунул руки сперва в передние карманы, поправляя их, а потом и в задние. — Правда? — удивлённо спросил он. — Тебе нравится? Он немного присел, проверяя, насколько хорошо они тянутся, а потом тихо хмыкнул. — Если тебе нравится, тогда я возьму их, — он быстро расстегнул пуговку и дёрнул за собачку — вниз она опустилась куда охотнее, чем до этого вверх. — Думаю, тебе хорошо в любых джинсах, — Мёнки немного задёрнула шторку, когда Чимин потянул джинсы вниз, вместе с тем заставляя резинку боксеров опуститься чуть ниже. — Ну, поскольку ты отлично справляешься, я подожду… — Можешь зайти, — Чимин прижался спиной к стене небольшой кабинки, сгибаясь пополам, чтобы снять джинсы. Она была холодной, просто ледяной, и его руки и ноги покрылись гусиной кожей. — Я не уверен, что смогу вернуть джинсы на вешалку. Мёнки прикусила нижнюю губу, размышляя над его предложением долю секунды, после обернулась по сторонам, боясь поймать на себе осуждающие взгляды, а когда поняла, что никто не смотрит, юркнула внутрь, задёргивая за собой шторку и поправляя её со всех сторон так, чтобы никаких просветов и щелей не оставалось. — Давай, — сказала она, прижимаясь спиной к противоположной стенке и забирая с крючка пустую вешалку. — Когда закончим с джинсами, можешь не выходить, я отнесу то, что тебе понравится, на кассу, а взамен принесу то, что мы выбрали из рубашек и толстовок. Чимину очень нравились толстовки, и к выбору ткани в них он подходил очень серьёзно. Изначально он даже не планировал брать толстовки, потому что мама считала эту одежду сугубо спортивной, но Мёнки убедила его отобрать парочку с ярким принтом, который понравился ей. — Спасибо, — сунув Мёнки в руки джинсы, Чимин потянулся к другой паре, ощупывая джинсовую штанину и медленно поднимаясь к вешалке. У этой не было молнии, зато было целых четыре пуговицы наружные и ещё одна с внутренней стороны. Когда он начал их примерять, Мёнки не смогла игнорировать его боксеры. Спереди они не были настолько прозрачными как сзади, и это почему-то немного её расстроило. — Где пуговица? — Чимин водил пальцами по поясу джинсов, ища ту самую внутреннюю пуговку, которую запросто нащупал на них, когда они находились на вешалке. Мёнки решила, что в этот раз может посмотреть на его бёдра, а не подсмотреть, а потому слегка подалась вперёд, осматривая пояс. — Чуть правее, — сказала она, когда Чимин в очередной раз не дотянулся до пуговицы, — ещё немного. Но он будто специально избегал прозрачной пуговки, не доходя до неё, либо проскакивая мимо. Выражение беспомощности на его лице заставило Мёнки отложить джинсы, которыми она занималась, на небольшой мягкий пуф в правом углу примерочной, и подойти ближе. Её руки в этот раз были тёплыми, что не могло не радовать. Она прижала палец к пуговке, которую искал Чимин, вместе с тем прижимая его и к коже парня. Он тихо рассмеялся, удивляясь тому, что пуговица была там, а потом намеренно накрыл левую руку Мёнки, которая по-прежнему находилась на его поясе, своей рукой. Уголки его губ приподнялись ещё выше, но он поспешно подавил улыбку, думая о том, как выглядит сейчас Мёнки. Удивлена ли она? Взволнована? Хочет поскорее отойти? Все его мысли были одновременно близки и далеки от истины, и он окончательно убедился в этом, когда Мёнки легонько толкнула его к стене, заставляя железные пуговки на задних карманах звякнуть. Рука, которую накрывал Чимин, скользнула влево, а затем вниз, и судорожный вздох наполнил пространство крохотной примерочной. Пальцы Мёнки миновали каждую из расстёгнутых пуговок, одну за другой, а её тепло переместилось с пояса на пах. Чимин чувствовал, как всё внезапно вспыхнуло, когда она попыталась оттянуть джинсы, и снова не смог нормально вздохнуть. Запрокинув голову назад, он упёрся в холодную стену кабинки и сильно зажмурился. Мёнки легонько водила пальцами по его члену, наверняка чувствуя, как тот постепенно набухает и твердеет. Чимин был смущён и раздосадован тем, что не может видеть её лица в этот самый момент, потому что по её уверенным и сумасбродным движениям он мог судить лишь о том, что она вряд ли смущена так же, как он. Чтобы было удобнее, Мёнки одной рукой потянула джинсы вниз, спуская их совсем чуть-чуть. Эти были свободнее, а потому легко соскользнули, опустившись практически до колен буквально за секунду. Так Чимин в мгновение ока оказался уязвлённым и возбуждённым в центральной кабинке, между другими примерочными, слыша все посторонние звуки вокруг и обсуждения одежды. Он не знал, на чём лучше сосредоточиться — на руках Мёнки, которые обе оказались на его боксерах, или же на голосах. Он мог представить, как кто-то нечаянно или намеренно распахнёт шторку кабинки, чтобы узнать, чем они занимаются там вдвоём, ещё и так долго, и от этого его возбуждение только возросло. Мёнки была рада тому, что Чимин был в своих очках, потому что иначе, зная, что он смотрит, пусть и не видит, она бы ни за что не решилась на это. Поглаживая его член через тонкую ткань боксеров, она боялась даже взглянуть на его лицо. По его тяжёлому дыханию и другим хриплым и тихим звукам казалось, что он очень даже доволен её действиями. Он иногда облизывал губы, громко сглатывал и сжимал руки в кулаки. Сама мысль о том, что Мёнки его касается, сводила с ума, и даже через боксеры её прикосновения были очень приятными. Он и представить не мог, какое волнение его накроет, когда Мёнки сменит тактику и оттянет резинку боксеров. Его дыхание не просто сбилось из-за такого, он чуть не задохнулся. — Мёнки, — шепнул он, давясь воздухом, — чёрт! Будто только сейчас подумав о последствиях, он попытался остановить её руки, слишком неохотно оттягивая их от своих бёдер, а когда они снова оказались у него в трусах, приспуская резинку ниже для того, чтобы вытянуть возбуждённый член наружу, он и вовсе сдался, до боли кусая нижнюю губу и убирая руки за спину. Он закрыл глаза, выдыхая как можно тише, пока Мёнки надрачивала его член, внимательно следя за тем, чтобы крайняя плоть не закрывала головку. Её сердце бешено стучало в груди, лицо и шея покраснели, а руки будто дрожали, пока она старательно двигала ими вверх и вниз, выуживая из Чимина ещё несколько протяжных выдохов и сдавленных стонов, больше походящих на покашливания. Он дышал ртом, сминал пальцами низ своей толстовки и позволял Мёнки творить невообразимое своими руками. Он и не думал помочь ей, потому что если кто-то из них и справлялся на отлично, так это была она. — Упс, — с её губ сорвался тихий смешок, когда из головки Чимина показалась первая капелька спермы, а уже через мгновение она брызнула на пол и джинсы, спущенные до колен, — мы немного испачкали одежду. Мёнки запыхалась, и Чимин тоже. — Теперь… придётся купить их, — он выдохнул весь скопившийся в груди воздух, и переполняющий его восторг тоже вырвался наружу. Мёнки не останавливалась ещё добрую минуту, издеваясь не только над Чимином и теми людьми, что ждали, пока кабинка освободится, но и над уже перепачканными джинсами и плиткой. — А я предлагал в кино за поцелуями, — поправляя боксеры, с насмешкой сказал Чимин. — Зачем, если ты творишь такое в примерочной? Неловкий смех Мёнки наполнил кабинку, заглушая другие голоса. Она затёрла сперму на джинсах салфетками, как могла, а после ещё протёрла пол, удаляя все следы преступления, на которое пошла. Чимин был так взбудоражен тем, что произошло, что очень ускорился с примеркой джинсов, а толстовки условился взять так, потому что он «сгорит от волнения, если Мёнки задумает нечто подобное снова». Точно не в переполненной примерочной, гораздо лучше уже выбрать магазин, в котором не так много людей и никто никуда не торопится. — Зайдём ещё за нижним бельём? — Чимин застегнул джинсы, в которых пришёл, и похлопал себя по карманам, чтобы убедиться в том, что ткань не смялась. — А потом сразу в кино. Я собираюсь тебе ответить. Мёнки подняла испуганный взгляд на парня, на некоторое время прекращая застёгивать джинсы и протягивать их в вешалку. — Ну уж нет, — сказала она, — это я тебе отвечала. — И почему это звучит так устрашающе? — Чимин натянул пальто, а затем взять свою трость. — Будто мы должны доводить друг друга до оргазма по очереди, хотя надо как-нибудь сделать это одновременно.

***

Шиён сильнее сжала руку Джисона, когда тот попытался сменить направление. Она сжала с такой силой, что от боли у парня слёзы на глаза навернулись. Даже больнее, чем получить от противника на ринге в нос. — Ты уже договорился, — прошептала она, приподнимаясь на носочки и быстро целуя его в щёку. Она надеялась, что это немного подбодрит его, но не было ничего в этом мире, что смогло бы его подбодрить перед этой страшной встречей. Пока он медленно плёлся от такси до калитки, его сердце ныло в груди. Хотелось сбежать подальше от этого места, но когда он поймал на себе взгляд судьи Пака, который стоял на крыльце в рубашке и тёмно-синей жилетке поверх, бежать было некуда. Всюду были сухие колючие ветки, железная калитка, а ещё упрямая Шиён. Она больше всего направляла и сдерживала, немного улыбаясь ему и в очередной раз сжимая его руку. — Чёрт, они наверняка вышвырнут нас, когда появится Чимин, — прошептал он, дрожащей рукой со звоном захлопывая калитку. Судья Пак не сразу узнал Джисона по голосу, когда тот звонил договориться о встрече, но когда в тот день пришёл в кафе, узнал в нём парнишку, который иногда появлялся в больнице его сына и настойчиво предлагал помощь. О причине такого щедрого поступка он и не догадывался, пока Джисон, под пристальным взглядом Шиён, не выложил всё. Он рассказал и об университете, и о поединке шестилетней давности, и о том, как пытался — правда пытался — поговорить с Чимином. Он был готов получить предупреждение ни за что и никогда не приближаться к семье Пака и тем более к Чимину, но его родители оказались куда бездушнее и серьёзнее. Они с чего-то взяли, что Чимину необходимо встретиться с тем, кто виноват во всех его бедах. Не исключено, таким образом они пытались отомстить самому Джисону. — Господин Им, — судья Пак кивнул головой вместо поклона, а Джисон поклонился чуть ли не до земли, — Чимин ещё не вернулся, но я думаю, что мы можем подождать его за чашечкой кофе. Шиён тоже поклонилась, не зная, стоит ли ей и дальше пытаться подбодрить Джисона улыбкой или лучше не улыбаться в этом доме. — Проходите, пожалуйста, — судья Пак тяжело вздохнул, приоткрывая дверь в огромный дом, а затем вечно опущенные уголки его губ немного приподнялись. — Я надеюсь, что эта встреча пойдёт на пользу вам обоим, а Чимину — особенно. Ему необходимо понять, что никто ни в чём не виноват, чтобы начать двигаться дальше. «Не виноват», — подумал Джисон, тихо скрипя зубами. Вряд ли Чимин будет того же мнения.