Clinch

На самом деле Пусан не так уж и далеко — считанные часы на скоростном поезде, возможно, одна аудиокнига или хороший плейлист. Если бы лечение было пустяковым, вроде одного или двух приёмов в месяц, переезд не потребовался бы. Чимин оставался бы в своём доме, рядом с Мёнки и Тэхёном, иногда уезжая в клинику, в которой нынче пребывает доктор из Германии. Он упал на кровать и мокрые после душа волосы оставили на белой наволочке влажные пятна, разрастающиеся в размере и постепенно поглощающие белую ткань. Было достаточно неприятно ощущать под собой влажную подушку, поэтому Чимин поспешно перевернул её другой стороной и отвернулся к стене. Для него, по сути, ничего от этого не поменялось. Пусан по-прежнему маячил на горизонте, а представить реакцию Мёнки было куда проще, чем её лицо. Она обещала позвонить, когда доберётся до дома, но Чимин так долго был в душе, что пропустил оба её вызова, а перезванивать не стал — боялся, что выпалит всё как на духу. Не столько ради того, чтобы услышать её реакцию на уезд, сколько на то, что у него есть шансы восстановить зрение хоть на десяток процентов. Она должна была бы радоваться, пребывать в восторге, не иначе, и это могло бы немного затмить дрожащее волнение, в которое обращался Чимин. Возвращение из больницы домой было непростым, а переезд… Чимин не думал, что был готов переезжать куда-либо. У него только начало что-то налаживаться в жизни, ему только начало казаться, что всё ещё может быть в порядке, а теперь, когда всё правда может быть так, он чувствует себя несчастным. Телефон зазвонил в третий раз, оповещая Чимина о звонке Мёнки. На неё у него стоял особенный рингтон и обычно он успевал принять вызов до начала первого куплета, но сегодня не торопился. Медленно переворачиваясь на другой бок, он потянулся левой рукой к столу, утыкаясь ладонью сперва в острый угол, а потом в несколько кнопок, что были здесь ещё шесть лет назад. — Ты не брал трубку, — Мёнки выпалила это в обвинительном тоне. — Я звонила дважды. В разное время. — Я принимал душ, — от мокрых волос и на экране телефона появились разводы. — Я так и подумала, — её голос смягчился, и после ответа в трубке стало тихо. Мёнки не знала, о чём говорить. Когда она вернулась, мама с отцом смотрели телевизор у себя в комнате и не горели желанием обсуждать прошедший день и Чимина, чему Мёнки была очень рада. На кухне она поужинала и ушла в свою комнату проверять пустые соц. сети. Фотография Чимина в пиццерии была едва ли не единственной в её ленте. — Ты помирился с родителями? — она чувствовала себя неловко, сжимая пальцами телефон и с замиранием сердца вслушиваясь в равномерное дыхание Чимина. Когда они были вместе, она практически никогда не нервничала, но из-за невозможности видеть его перед собой, уровень её волнения подскакивал. — Типа того, — Чимин зевнул в трубку. — Слушай, у меня завтра утром… — он снова зевнул, растягивая долгое «а». — Приём у врача. Мне нужно лечь пораньше. Теперь Мёнки чувствовала себя почти неуютно. Она не успела толком ничего ответить и даже спросить, как так, что его приём назначен на утро воскресенья, когда Чимин быстро пожелал ей сладкой ночи и спокойных снов, понял, что всё перепутал, извинился и так же быстро сбросил вызов. Он был так напуган разговором с ней. Знал, что она не станет злиться, когда узнает, и говорить ничего не станет, как и просить его не уезжать. Мёнки ни за что не будет его о чём-то просить, и это расстраивало куда больше возможного переезда. Сунув телефон под подушку, Чимин лёг на живот и тяжело вздохнул. Мокрые волосы щекотали шею, капли исчезали под воротом футболки, а его мысли хаотично бросались из одной стороны в другую. В какой-то момент он даже решил никуда не ехать, почти встал с кровати, чтобы сообщить об этом родителям, но другая мысль, перехватившая его внимание, была слишком красочной. В буквальном смысле. Если бы он мог различать хотя бы цвета, хотя бы чёрное и белое, это было бы лучшим подарком в его жизни. Возможно, при лучшем раскладе, ему удалось бы различать силуэты. Но Пусан всё ещё был в нескольких часах езды от Сеула. Так каковы шансы, что он, не способный проехать полчаса на автобусе, сможет доехать из Пусана в Сеул? Или что Мёнки — вечно занятая работой, — будет тратить время на поездку в Пусан? Он прикусил нижнюю губу и стал её пожёвывать, размышляя над счетами за такси и вызовами господина Чхве. Например, на выходных он мог бы приезжать в Сеул и проводить здесь как минимум два дня. Но это, конечно, не сравнится с рабочими днями Мёнки в этом доме, их спонтанными свиданиями в библиотеке или кафе. От переживаний и волнений у Чимина начало крутить живот и лицо покраснело. И в момент, когда он уже почти встал с кровати, у него появилась чертовски гениальная идея. Она была настолько замечательной и логичной, что он не понимал, как мог так долго идти к ней. Сев в кровати и сунув ноги в тапки, он в очередной раз перевернул подушку и бросился вон из комнаты, спотыкаясь на каждом шагу. — Пап! — он по привычке двинулся влево, к ступенькам, но затем быстро сменил направление, и от такой резкой и неожиданной смены у него подкосились колени. — Пап! Он понятия не имел, который час, но ему не казалось, что уже поздно. — Что? В чём дело? — сонный голос отца доносился из-за двери спальни первые две секунды, а потом он выглянул в коридор, в темноте пытаясь хоть что-то разглядеть и понять, где именно находится Чимин. — Пап! — голос сына звучал звонко и счастливо. — Если мы переедем в новый дом, разве не нужна нам будет домработница? Дом ведь будет огромным, как этот? Мама ни за что не справится со всей пылью и посудой… — Чимин, мы можем поговорить об этом утром? — отец почесал затылок, наконец, различая очертания своего ребёнка во тьме. Он стоял у стены напротив, почти касаясь её спиной и держа руки то ли у груди, то ли у лица. — Разве не должны мы взять с собой Мёнки? — Чимин был так взбудоражен, что даже его голос дрожал. — Она может убирать, как всегда, и помогать маме с готовкой, а ещё… Отец рвано выдохнул. Не сказал, что это глупо, что Чимину лучше вернуться в постель и что на Мёнки свет клином не сошёлся, но Чимин услышал в этом его выдохе всё это. — Может, сразу замуж её позовёшь? — он фыркнул себе под нос, но Чимин и это расслышал. — Я не буду это обсуждать сейчас и точка. Нам с твоей мамой пришлось срочно сворачивать дела, передавать их другим судьям и прокурорам, планировать переезд и растраты на всё это. И мы ещё даже не добрались до обсуждения стоимости лечения, но ты предлагаешь нам везти в Пусан девушку, которая протирает в доме пыль и чистит ковры. Чего ради? У Чимина был заготовлен ответ на подобный вопрос, но сказать «ради меня» не представилось шанса, потому что отец захлопнул дверь у него перед носом. Наверное, сейчас и правда было не лучшее время для обсуждений подобного, и Чимин, немного постояв в пустом коридоре, двинулся в сторону своей комнаты. Он вёл ладонью по стене, слыша шуршащий звук, появляющийся в процессе, и своё гулко стучащее сердце. Он уже твёрдо решил, что поедет только в том случае, если поедет Мёнки. Это решит множество проблем одновременно, не только его, но и самой Мёнки. Разве не хочется ей вырваться из оков семьи и сменить обстановку? Вместе они могли бы найти для неё новые интересные занятия, помимо мытья посуды и стирки.

***

Чимин целое воскресенье провёл в раздумьях о переезде и попытках увезти с собой Мёнки. Он был уверен, что сначала она испугается, усомнится в его здравом смысле, но в конечном итоге решится на эту авантюру. Он даже продумал, как будет просить её маму отпустить Мёнки в Пусан, и как та наденет нанизанный им бисер ему на голову, заявив, что запрещает ему видеться со своей дочерью — драматизировать он умел, а потому и готовился долго к встрече с Мёнки в понедельник. Ему было необходимо предупредить её обо всём заранее. — Ты разве не идёшь сегодня на тренировку? — её голос перемещался по гостиной по мере того, как она собирала разбросанные хозяевами вещи. Создавалось впечатление, что они совершенно внезапно вспомнили обо всех грязных вещах и разом решили вывалить их на Мёнки. — Я тебе мешаю? — Чимин немного отклонился назад, вжимаясь в спинку дивана, когда почувствовал парфюм Мёнки, а после и её руку недалеко от своего бедра. Оказалось, она пыталась достать смятую женскую блузу из-под диванных подушек. — Нет, просто судья Пак сказал, что тренировка у тебя сегодня в обед, а ты всё ещё сидишь здесь в пижаме, а на завтрак съел только два шоколадных батончика. Чимин трясся, как чихуахуа, нервно посмеиваясь. Он собирался рассказать ей о лечении каждую новую минуту, а потом что-то не давало ему это сделать. Например, его чёртово волнение. — У тебя ещё много работы осталось? — его кадык быстро опустился, а затем подскочил наверх, когда он с трудом сглотнул. — Не справишься до обеда? Мёнки прыснула, перетаскивая корзину с грязным бельём в сторону ванной комнаты. — А у вас есть новые задания, с которыми мне нужно управиться, Злая мачеха? В отчет Чимин тоже рассмеялся, перекатываясь на другую часть дивана. — Вроде того, — выдыхая, сказал он. — Хотел предложить тебе съездить сегодня вместе со мной. Не ради занятий, а просто… ну, чтобы провести чуть больше времени вместе. А ещё я там хожу в очень свободной майке, к твоему сведению. Он не ожидал, что Мёнки так скоро окажется у ванной комнаты, а потому удивился, когда её голос донёсся с той стороны. — После того, что я уже видела, свободная майка — просто ничто. Если хочешь меня соблазнить, придётся приложить больше усилий и меньше одежды. Она пыхтела, разгружая корзину и в то же время загружая стиральную машину, но звучала очень заинтересованной. — Значит, ты и правда любишь глазами, — задумчиво протянул он, падая назад и разваливаясь на диване. У него была практически бессонная ночь, вызванная возбуждением вокруг переезда и прочими моментами, так что он с удовольствием прикрыл глаза и расслабился. Низ его футболки немного подскочил от того, как резко он лёг, и теперь Мёнки могла видеть тонкую полоску его кожи и пупок, выглядывающий из-под пижамных штанов. — Я же шучу, — она нахмурилась, сжала губы и в последний раз нагнулась к корзине. В последние дни Чимин был странным. Сначала она решила, что он просто устал из-за родителей и бисера, но когда всё воскресенье он забрасывал её голосовыми сообщениями, постоянно интересуясь, как у неё обстоят дела дома, а этим утром напугал её своим подозрительным ожиданием в коридоре, она догадалась, что что-то происходит. Он был сам не свой, часто отвлекался на какие-то мысли и не слышал, что говорила Мёнки, а ещё спотыкался через слово, будто сам не знал, что ему говорить. — Конечно, — его голос звучал уже менее удручённо. — Если честно, мне бы хотелось с тобой кое о чём поговорить после тренировки, поэтому зову тебя с собой. Это было ещё более странно. Чимин мог бы поговорить с ней прямо сейчас. — Почему бы не… — Папа должен заехать в обед, — оттолкнувшись от диванных подушек, Чимин сел, — будет лучше, если мы уедем до того времени, — словно только сейчас подумав о сборах, он торопливо ощупал диванную спинку, ища оставленные здесь джинсы, но Мёнки и их сунула в стиральную машину. — Ты видела мои джинсы? И мою сумку. Сегодня у Мёнки было ничуть не меньше работы, чем в любой другой день, и отвлекаться на поездки с Чимином не очень-то хотелось. Она побаивалась, что с такими темпами вылетит из этого огромного дома скорее, чем Чимин снова спросит о своей вещи, которую не может найти. Её работа не была чем-то супер важным, по мнению других, но судья Пак нанимал её исключительно ради этой работы. — Принести тебе джинсы из комнаты? — она высыпала стиральный порошок прямо в барабан и закрыла машинку. — Сумка стоит в коридоре. Чимин кивнул пару раз, похоже, отвечая на вопрос о джинсах, а потом соглашаясь с тем, что сумка должна быть в коридоре. Он повернул голову в ту сторону, куда шла Мёнки, вслушиваясь в её тихие шаги, и слушал до тех пор, пока она не вернулась, бесшумно повесив светло-серые джинсы на спинку дивана, а потом как бы невзначай коснувшись плеча парня. Он не дёрнулся, но словил маленький сердечный приступ. Ему хотелось как можно скорее сделать уже что-то с маленьким «секретом» своей семьи, потому что чем дольше Мёнки пребывала в неведении, тем отчаяннее Чимин ощущал потребность высказаться. — Ты же поедешь со мной? — он, конечно, подразумевал этим вопросом исключительно тренировку, но ладони вспотели так, словно спрашивал он о Пусане. — Только если машинка успеет достирать до выхода, — спокойно ответила она, выставляя нужный режим, после настраивая время стирки и запуская всё кнопкой с небольшим треугольником. К тому моменту, как Чимин был полностью собран и одет, Мёнки уже практически не нужно было уговаривать. Отчасти она сама предвкушала обед с Чимином и тренировку, о которой он только и болтал, успешно избегая истинной темы разговора. Ему действительно нравилось обсуждать силовые тренировки, бег, в котором раньше он был очень хорош, а теперь рискует повторить судьбу Гарри и Рона из «Тайной комнаты», если с разгона влетит в какую-нибудь стену, а также неосторожно махать руками, рискуя попасть ими в стену. Мёнки приходилось уклоняться и ловить его руки, чтобы он самому себе не причинил боль. — Иногда я думаю, что если бы не то одно происшествие, я стал бы крутым прокурором, который держал бы в узде весь преступный мир своими кулаками, — Чимин сильно сжал пальцы, отчего костяшки побелели. — Жаль, что всё вышло именно так, как вышло, что я пропустил столько и даже тебя… Мы могли бы познакомиться раньше и сделать больше, не будь я слепым. Мёнки придерживалась мнения, что в этой жизни всё происходит именно так как нужно, и при исключении или изменение чего-либо, всё могло бы кардинально поменяться. — Так мы могли бы вообще не встретиться, — она воспользовалась медлительностью Чимина, застрявшего в дверном проёме, и потрепала его по волосам. Они у него было мягкими и прямыми, а чёлка уже достаточно отросла, чтобы можно было вести его к парикмахеру. — Уж лучше пускай всё будет так, к тому же, если исправить что-либо невозможно… — А что, если возможно? — он перебил её, ощупывая носком кроссовка порожек и осторожно переступая его. Смех Мёнки был искренним, уютным и в нём не было и грамма насмешки, она просто спросила: — Ты где-то раздобыл машину времени? Имей в виду, что раньше у меня была ужасная стрижка… — В Германии изучают способы лечения атрофии зрительного нерва стволовыми клетками. Чимин собирался сказать это позже, после тренировки и вкусного обеда, когда Мёнки была бы расслаблена и довольна. Он очень беспокоился, что, будь она расстроена или утомлена после работы, эффект от его слов будет паршивым. Сейчас, в тишине, повисшей после его слов, он испугался, что момент был крайне неподходящим. Мёнки легонько подтолкнула его вперёд, выходя на улицу и закрывая двери. Она молчала, поправляя спортивную сумку на своём плече. Через мгновение господин Чхве, ожидавший у ворот, просигналил. — Хочешь сказать, что едешь в Германию? — она начала говорить, когда машина ещё сигналила, а её рука быстро скользнула под плечо Чимина и ухватилась за его куртку. Она придерживала его, пока они шли к выходу из участка, и терпеливо ждала ответа. — Не в Германию, — она даже не успела выдохнуть с облегчением, — только в Пусан. На некоторое время. Может, на пару недель? Или месяцев… Чимин понятия не имел, насколько, но судя по тому, что родители закрывали все гештальты и передавали свои дела другим… Его осенила мысль, о которой он чуть не забыл — Ким Тэхён просил о встрече с судьёй Паком. — Пусан? — Мёнки хлопнула калиткой чуть сильнее, чем рассчитывала, а внезапно налетевший ветер с радостью помог ей в этом. — Так ты правда уезжаешь? Не было никаких предпосылок к такому решению, и теперь Мёнки анализировала, где и как могла проглядеть это. Чимину сложно было сдерживаться и не говорить того, что было у него на уме, а иногда ему буквально не терпелось рассказать ей что-то, даже сегодня он был особенно разговорчив. — Я узнал об этом на выходных, — Чимин остановился у открытой дверцы машины, пока господин Чхве приветствовал Мёнки кивком головы. — Меня очень-очень пугает эта тишина. Господин Чхве смотрел внимательно, не зная, стоит ли ему держать дверь до тех пор, пока Мёнки тоже не сядет, но она мотнула головой и он всё понял. Он отпустил дверь, думая, что она захлопнется сама по себе, но Чимин поймал её, впечатавшись ладонью в стекло и оставив на нём след. — Тебе стоит пристегнуться, — Мёнки протиснулась в небольшой промежуток между приоткрытой дверью, заглядывая в салон и убирая руку парня от окна. Она прикасалась его плеча, затем шеи, снова плеча, скользнула по его руке и остановилась у левого бедра, проверяя, не слишком ли туго затянут ремень. — Ты садишься? — Чимин вытянулся на своём месте. Он думал, что они вдвоём будут сидеть на заднем сидении и для этого он подвинётся в сторону. — Я вспомнила, что забыла разобрать ещё использованные полотенца и постирать их, — у Чимина не было ни единого шанса поймать её, потому что он был прикован к сидению и потому что он не знал, за что хвататься. — Хорошей тренировки, Чимин. — Но как же… — Я буду дома, когда ты вернёшься. Тогда поговорим.

***

Чимин присел на ринг, вытягивая ноги и упираясь ладонями в холодное покрытие. Его тяжёлое дыхание сплеталось, как минимум, с ещё двумя дыханиями, хотя в течение тренировки приходили и другие люди, но довольно быстро ушли, обсудив что-то с Тэхёном. — Это вода, — ДжинУ ткнул горлышком пластиковой бутылки в грудь парня, а Чимин, немного помедлив и сообразив что да как, забрал бутылку и сделал два больших глотка. Пот струился по его лицу и шее, ворот футболки насквозь промок, и волосы слиплись. — Приседания ведь проще отжиманий, правда? Раньше Чимин непременно согласился бы, но в его нынешнем положении удержать равновесие, находясь в нескольких сантиметрах от пола полулёжа, было куда проще, чем приседать. Он так и не научился уверенно передвигаться по залу, хотя неплохо разбирался в расположении тех или иных вещей. Ему казалось, что ещё пара месяцев занятий, и он будет чувствовать себя здесь, как дома. Жаль, что приходится всё бросать. — Чимин, — Тэхён оттолкнулся от пола, живо поднимаясь на ноги и пару раз подпрыгивая, — хочешь сегодня заняться ударами или… — Нет, — он уверенно мотнул головой, тыльной стороной ладони стирая пот со лба, — мне нужно в душ и домой. Эта тренировка была короче, не только из-за того, что Тэхён приложил максимум усилий, чтобы предпоследние тренировки запомнились самыми мучительными и выматывающими, но и из-за Мёнки. Чимину удалось уговорить отца на перекус с Тэхёном, так как им всё равно стоило обсудить последние занятия и оплату, но сам он не собирался сидеть в зале до посинения. Если повезёт, господин Чхве проскочит пробки и у них с Мёнки будет ещё немного времени, чтобы со всем разобраться. Мысленно Чимин репетировал, как позовёт её с собой. Да, отец был не слишком рад такому предложению, но куда он денется, когда Мёнки согласится? — Я отведу! — вызвался ДжинУ. — Нет, пойдём вместе, — Тэхён понюхал ворот собственной футболки и забавно скривился. ДжинУ поспешил повторить за ним, тоже понюхал свою одежду, но не распознал ничего, кроме аромата кондиционера, который мама добавляла в стиральную машинку. Вместе, со стонами и обсуждением приседаний, они направились в душ и раздевалку. ДжинУ делился страшными подробностями посещений стоматолога, хвалил еду Тэхёна и говорил, что не может дождаться настоящих выходных, когда можно будет с дедушкой поехать к реке. Он занял своими разговорами всё то время, которое Тэхён мог бы потратить на расспросы о лечении. Ему наверняка было плевать, но он не прекращал интересоваться, даже погуглил университет в Германии и пообещал, что расспросит Хеджу. Чимин улыбался и благодарил его за всё, стараясь особо не думать о том, что только может быть или будет. Первое время он чувствовал себя растерянным, затем окрылённым и снова растерянным. Ему претили вечные посещения врачей, а о ночёвке в больнице он даже думать не хотел, но в то же время капля надежды на прежнюю, лучшую жизнь теплилась в груди, иногда превращаясь в огромное воздушное облако, а иногда сужаясь до размера горошины. Он поменял своё мнение множество раз касательно того, что будет хорошо, а что плохо, и всё за два дня. — Но ты же вернёшься, когда восстановишь зрение? — Тэхён был настоящим оптимистом, раз искренне верил в такую удачу. — Я планирую вернуться, даже если не восстановлю, — Чимин правда собирался сделать это. — Тогда я обязательно угощу тебя ужином, когда ты вернёшься, — благодарность за подаренную возможность переговорить с судьёй Паком говорила за Тэхёна. Он был весь на нервах всю тренировку из-за этого, но Чимин списал всё на ошарашивающие новости о том, что единственный его подопечный бросает занятия. Тэхён всё чаще думал о рекламе в социальных сетях и размещении объявления на сайте компании. Отец наверняка мог бы помочь с этим финансово, а Хеджу уделила бы немного времени, чтобы помочь сочинить текст. Что-нибудь простое, но цепляющее, а ещё максимально комфортное. Как она сама. — Тебя провести до выхода? — Тэхён поспешил натянуть на ДжинУ свитер и пригладить руками его взъерошенные после фена волосы, когда заметил, что Чимин уже забирает сумку с грязными вещами. Он и правда был Злой Мачехой для Мёнки, которая весь день и так посвятила стирке. — Нет, я сам, — Чимин нащупал руку Тэхёна, а ещё плечо ДжинУ. Они попрощались лёгкими прикосновениями, а потом Чимин двинулся вдоль шкафчиков, практически прислоняясь к ним левым плечом, чтобы не заблудиться и не пропустить поворот. Это было как прохождение лабиринта — поворот налево, прямо два пролёта, снова налево до конца ряда и через два шага направо, прямо к двери. Чимину нравилось идти по этому маршруту, отсчитывая множество раз подсчитанные шаги, и убеждаясь в том, что всё правильно. Когда он переедет в Пусан, ему придётся снова много считать и запоминать, чтобы не врезаться в стены в новом доме. Ему бы хотелось, чтобы с подсчётами было кому помочь, а Мёнки неплохо с этим справлялась. В коридоре он ускорился, чуть не перешёл на бег, подгоняемый быстро истекающим временем, но споткнулся на ровном месте от быстрого перебора ног и вынужден был замедлиться. В лобби его уже ожидал господин Чхве, который, похоже, и вовсе никуда не уезжал. Он вывел Чимина на парковку, не интересуясь ни о тренировке, ни о спешке, и только в машине поинтересовался, не замёрз ли он и нужна ли печка. Весна быстро завоёвывала Сеул, балуя солнечным светом затерянные между домами улочки, пропитывая теплом и запахом цветения всё вокруг, но иногда допускала порывы ветра и вечернюю прохладу, от которой хотелось поскорее укутаться в куртку. Было ли в Пусане уже достаточно тепло? Или у воды наоборот холоднее? Чимин размышлял над погодой всю дорогу до дома, стараясь не думать о Мёнки. Глупо вышло, что она вот так обо всём узнала и даже отказалась с ним ехать, но она обещала поговорить после, а в её обещаниях ни за что нельзя было сомневаться. Он пресекал каждую мысль, которая говорила ему, как лучше было бы рассказать о лечении, убеждая себя в том, что когда всё уже случилось, жалеть не стоит. Жаль, что это же убеждение не до конца работало с его зрением. Иначе он бы давно смог простить Джисону. — Можем купить домой кофе и булочки, пожалуйста? — Мёнки наверняка была бы рада свежей выпечке и горячему напитку после рабочего дня. — С заварным кремом? — И шоколадом, — Чимин дёргал пальцами ремень безопасности, чувствуя, как легко и быстро едет машина, слыша шум за окном, печку внутри и всё же в полной мере не ощущая всей прелести поездки. После четырёхминутной остановки у пекарни и двух на светофоре, автомобиль окончательно остановился уже только у дома. Чимину было неловко, но он попросил господина Чхве сопроводить его до двери с едой и стаканами, так как была ещё сумка с одеждой, а вот белой трости с собой не было, да и Чимин сомневался, что смог бы дотащить всё в руках, даже если бы видел, куда идёт. С замком и излишним волнением маяться не пришлось, так как, стоило им оказаться на пороге, как Мёнки распахнула двери, снова приветствуя господина Чхве, спрашивая о том, может ли он дозвониться до судьи Пака, и несколько раз извиняясь за беспокойство. Чимин только надеялся, что извиняется она не за него. Он и сам понимал, сколько хлопот доставляет всем вокруг, и не хотел думать, что Мёнки это не только признаёт, но и озвучивает. — Ты не ушла, — бросая сумку на пол в коридоре, Чимин облокотился на стену и наклонился, чтобы развязать шнурки на обуви. Судя по негромким шлёпающим звукам, Мёнки понесла кофе и булочки на кухню. Пакет шуршал лишь до тех пор, пока она не поставила его на стол. Внутрь она не заглядывала, не зная, что Чимин принёс это для неё. — Кто-то ведь должен был прочистить забитую раковину и развесить постиранное бельё, — она вернулась в коридор тихо и незаметно, принеся с собой запах порошка и неудержимое волнение, быстро занявшее своё место в животе у Чимина. Из-за этого он растерялся и не смог распутать назревающий узел сразу, напротив, затянул его туже. Мёнки не издала ни единого тяжёлого вздоха и никаким другим незримым образом не выказала недовольства, даже её прикосновение, которым она надеялась перенять шнурки, было ласковым. — Разве твой рабочий день ещё не закончился? — Чимин выпрямился, позволяя Мёнки полностью взять на себя развязывание его шнурков. Очевидно, он один испытывал неловкость из-за предстоящего разговора о Пусане. — Хочешь, чтобы я ушла? — она усмехнулась. Чимин чётко слышал это, но напрягся лишь больше. Он помахал головой, выглядя при этом максимально сосредоточенным. Теперь, когда они оставались только вдвоём, он иногда снимал свои чёрные очки, иногда приспускал на кончик носа, но в напряжённых ситуациях надевал их очень высоко, так что после оставались едва заметные следы на переносице и вокруг глаз. — Приподними немного ногу, пожалуйста, — Мёнки потянула за правый кроссовок, снимая его с Чимина и аккуратно отставляя к расставленной под стенкой обувью. — А теперь другую… — Папа ведь не сказал тебе, да? — Чимин остался бы стоять в носках в коридоре, если бы Мёнки не позаботилась о нём и не надела бы на него тапочки. — Я подумал… Вдруг тогда, когда он просил поговорить, он рассказал тебе первой. О Германии, лечении, Пусане… — Я же сказала, что не говорил, — Мёнки и это сказала так мягко и обычно, что не к чему было прицепиться. А Чимин был готов в любой момент перейти на повышенные тона и обвинить во всём родителей. — Но он должен предупредить хотя бы за две недели, наверное. Он бы никогда не подумал, что чересчур спокойный и обыденной тон с нулевой реакцией на раздражителя испугает и разозлит его куда больше возможных криков. — Мёнки, — он произнёс её имя резко, не так, как всегда, — тебе всё равно? Было бы нормально, предупреди я за две недели? Или лучше в день отъезда. Я всю ночь беспокоился, искал варианты и чуть не умер на тренировке, потому что моё сердце билось быстро-быстро, ведь я очень волнуюсь о нас с тобой. — Я разволновалась сильнее, когда ты сказал о Германии, — наконец её голос дрогнул, — но Пусан — это не так страшно. Туда ходят поезда и автобусы, а ещё у нас очень быстрый интернет и тебе нравится говорить по телефону, так что видеть тебя чуть реже — не смертельно. Ты совсем не видишь меня, будет справедливо, если мне тоже придётся немного потерпеть. Брови Чимина сошлись на переносице и исчезли под очками. Мёнки сперва решила, что он хмурится, но на самом деле это был крайне жалостливый вид. Даже уголки его губ опустились, когда он постарался сдержать свои эмоции. — Мёнки, — он протянул руки, ожидая, когда она сама обнимет его, а когда это произошло, он притянул её как можно ближе к себе и крепко сжал в своих тёплых объятиях, — я не хочу расставаться с тобой ни на минуту. Хоть я и не могу тебя видеть, но мне нравится тебя чувствовать. В подтверждение своих слов он склонился ниже и прижался к её щеке, при этом шмыгая носом. Она додумалась не спрашивать, плачет ли он, просто чуть ослабила хватку на его плечах и ласково похлопала его по спине. — Мы могли бы обниматься целые выходные, если хочешь, — она прошептала ему на ухо, щекоча его своим горячим дыханием, но Чимин не отстранился. — Я надеялся, что мы сможем делать это куда чаще, — настал тот момент, когда можно было немного улучшить положение вещей, — если ты вдруг захочешь продолжить работу у нас. Отец его точно прибьёт, но это будет потом, после того, как Мёнки обрадуется и расцелует Чимина в обе щеки от счастья. Это отличный шанс для неё вырваться из дома и побывать в другом месте, проследить за тем, как будет восстанавливаться зрение Чимина и, если выйдет, быть первой, кого он сможет увидеть. Но Мёнки не привыкла громко кричать о своём счастье — она зарылась носом в шею Чимина и пробормотала что-то неразборчивое. — Что? — переспросил он, размыкая руки, которыми сжимал её плечи последние пару минут. — Спасибо, — тихо ответила она, всё же оставляя на его щеке быстрый поцелуй. Кожу в том месте будто покалывало несколько секунд, а потом Чимин потянулся за новым разрядом, очень удачно промахиваясь и сталкиваясь носами. Он поймал прерывистый выдох, сорвавшийся с губ Мёнки, превратив его в отчаянный и быстрый поцелуй, в ходе которого успел легонько прикусить кончик чужого языка и вдоволь насладиться мягкостью губ и привкусом лимонных леденцов с мятой. Оторвавшись друг от друга, они снова вернулись к крепким объятиям, которые могли бы длиться вечность, если бы Мёнки с нескрываемым любопытством не поинтересовалась, что в бумажном пакете на кухне и не обрадовалась булочкам с шоколадом больше, чем возможности поехать в Пусан.