Тьма из моих снов

Два года назад. Юнги и вправду больше не появлялся в школе. Тэхён пытался раздобыть хоть какую-то информацию о старшем на месте его работы, однако ничего так и не получилось узнать, потому что все данные о сотрудниках считались конфиденциальными, а Ким же был для Мина никем. Хотя младшему было сложно признать, что для Юнги он, действительно, никто. Они по факту даже не встречались, но Тэхёну хотелось думать о том, что старший является его парнем. Но считал ли Юнги его своей парой? Как тяжело, не было признавать, Тэхён понимал, что для Юнги он всегда был другом, которого он всего лишь учил целоваться. Ким каждый вечер мониторил страницу Юнги в социальной сети, на которой он был внесён в чёрный список. Пусть, Мин и уехал навсегда, но зачем было вот так обрывать контакты? Можно же было общаться в сети. Тэхён звонил. Много раз. Казалось, бесчисленно. Сначала шли короткие гудки, на которые так и не было ответа, а после механический голос автоответчика стал говорить «данный номер не существует». Тэхён после миллионной попытки уже начал задумываться, а существовал ли Юнги в его жизни? Быть может, это всего лишь игра воображения Кима, которому так не хватало человека, с которым он мог говорить на любые темы. Тэхён убеждается, что Юнги всё-таки существовал, когда в школе внезапно краем уха он слышит от бывших одноклассников старшего, что мама Мина умерла. Ким в этот момент ощущает неизмеримую тоску и огромное желание быть рядом с Юнги, которому сейчас, как никогда важна поддержка. Тэхён звонит в очередной раз на несуществующий номер. Ответа нет. Дни становятся сплошной чередой повторяющихся событий: учёба, дом, звонки Юнги. Ничего не меняется, ответа всё так же нет. Юнги и вправду исчез из жизни Тэхёна навсегда. * Настоящее время. В последние годы Тэхён не любил дни рождения, потому что этот праздник напоминал ему о Мине и той странной затее с уроками поцелуев, с которой, как теперь думал Ким, и началось ложное представление о взаимности его ещё не до конца окрепших чувств. Тогда Юнги просто не смог ему отказать (в честь праздника или же по доброте, скрытой внутри него), а потом наверняка тому стало стыдно идти на попятную. Всё-таки слово дал, что научит целоваться Тэхёна. Может, если бы Мин не поцеловал бы младшего, ничего не случилось? Тэхён смог бы подавить, вырубить с корнем только зарождавшиеся чувства, не допустив до такого конца: сначала размолвка с родителями, а потом уход Юнги. Отсидев за праздничным столом и вытерпев через силу изучающие, настороженные взгляды родителей, словно те о чём-то подозревали, и давящую тишину молчания, Ким встаёт со своего места, идёт в коридор, поспешно надевает кеды и набрасывает куртку. Он не может больше терпеть эту угнетающую атмосферу, нужно было проветриться. Даже в этот, казалось бы, счастливый день совершеннолетия, всё было как-то наперекосяк. Тэхён раньше ждал эту дату с нетерпением, когда ему лет четырнадцать было, а сейчас его накрыло печальное осознание того, что с совершеннолетием проблемы никуда не исчезают, их становится только больше. Может быть, это и есть тот горький вкус взросления? И к чему стремятся все подростки? Ким никогда не предполагал, что будет испытывать такое сильное желание покинуть дом, стены которого уже не были родными на протяжении последних лет. — Я пойду погуляю, — бросает он коротко, и добавляет, чтобы мама не так волновалась: — Скоро вернусь, — хотя сам знает, что не скоро. Может быть, поздно вечером или вообще заночует у Чимина и Чонгука, которые так рьяно звали его в гости. Тэхён всей душой хотелось провести остаток дня в нормальной атмосфере свободы.

***

Уже стемнело. На удивление, слишком рано. Наверняка это из-за туч, которые полностью заволокли собой небо. Даже погода угнетала. Тэхён не знал, почему его так тянуло в забытую беседку, в которой он в первый раз встретился с Юнги. Разговор, конечно, тогда у них был не самым лучшим. Ким, ступив на деревянный скрипучий пол беседки, замечает знакомую ссутулившуюся, сидящую фигуру на скамейке. В глубине души Тэхён надеется, что ему кажется из-за плохого освещения уличных фонарей, но он не мог перепутать Мина. Юнги пьёт что-то из горла бутылки, наверное алкоголь, так как резкий запах спирта бросался Киму в нос, всему виной отсутствие порывов ветра. Тэхён хотел было уйти, найти другое пристанище на вечер для спокойных рассуждений, но его останавливает оклик знакомого голоса. — С днём рождения, Тэхённа, — голос Юнги странно плывёт, видимо, он дошёл до так называемой кондиции. Тэхён никогда не видел того пьяным. Младшему казалось, что Мин из вредных привычек имел только курение. Ведь даже на вечеринке первокурсников Юнги не притронулся к спиртному. Мин помнил о дне рождения Тэхёна. И этот факт не мог не радовать. Глубоко внутри Кима зародилось тёплое, согревающее чувство. — Извини, что без подарка, хотя ты прошлый подарок, наверное, уже выбросил. Слова больно режут где-то внутри, заставляя вздрогнуть тело, а может быть то от холода? Тэхён никогда и ни за что не выкинул бы тот браслет, бережно подаренный Юнги (точнее, так всегда казалось младшему), ведь предмет служил напоминаем о том, что когда-то в своей не столь долгой жизни Тэхён был счастлив. Теперь же от этой «памятки» становилось слишком больно и тяжело на сердце. — Ты много выпил? — наконец задаёт вопрос Ким. Ему нужно было как-то начать разговор, ведь просто уйти, не сказав ни слова, по отношению к Юнги Тэхён считал не вежливым и некультурным. «Выродок». Почему-то вспомнились слова отца. Разве выродки соблюдают правила вежливости и всё время стремятся помочь другим? Неужели, чтобы стать выродком важно лишь только то, какого пола человека ты полюбил? И совсем не важно то, как относишься к людям с ненавистью или с уважением? Окружающее общество было странным и нелогичным. Услышав вопрос, Юнги почему-то начинает раскатисто смеяться, будто Тэхён рассказал очень смешной анекдот. — Ну, почти бутылку коньяка, — Юнги оценивающе смотрит на остатки жидкости в стеклянной бутылке, недовольно хмыкая. — Заботишься обо мне? — Нет, твоё дело гробить себя или нет, — отстраненно отвечает Тэхён. — Но я бы советовал тебе так не увлекаться. Юнги медленно приподнимается с места, ставя бутылку на скамейку. Тэхён нервно сглатывает подкативший ком к горлу, ожидая следующих действий. Ведь ничего же Юнги плохого не сделает? — Снова включаешь хорошего, доброго мальчика? — Юнги подходит к младшему вплотную, а затем шепчет тому прямо на ухо: — Знаешь, на таких у меня и стоит, — дыхание обжигает нежную кожу, заставляя Кима немного сжаться в плечах. — Боишься? — Мин осторожно дотрагивается до подбородка Тэхёна пальцами, поднимая голову того, чтобы смотреть прямо в глаза. Тэхён и вправду боялся Мина, но почему-то не отстранялся, смотря в гипнотизирующие чёрные глаза. Ким пытался себя успокоить мыслью, что перед ним всего лишь хён, который точно не сделает ничего ему плохого. Мгновение, и Тэхён ощущает на своих губах чужие обветренные холодные губы. Прикосновение было грубым, отрезвляющим, заставляющим напрочь откинуть Кима все успокаивающие мысли. Ему противно от чужого языка, который нагло врывался в его рот. Юнги словно старался поделиться с Тэхёном вкусом только что выпитого коньяка и недавно выкуренных сигарет. От этого было противно. Не от самого старшего. А от мерзкого вкуса поцелуя. Но в то же время, именно ощущения чужих, немного шероховатых, губ на своих Тэхёну и не хватало. Казалось, что нервно колотящееся сердце от переизбытка чувств вот-вот остановится, и он упадёт без сил на пол этой старой беседки. Но хотя бы перед смертью он почувствовал губы старшего на своих. Юнги жадно целует, показывая, как ему всё это время не хватало Тэхёна, прикусывая губы младшего, иногда даже не рассчитывая силы, заставляя того тихо всхлипнуть от приятной боли. Ладонь Юнги аккуратно ложится на ягодицу Кима, немного сжимая её. Это действие словно выводит Тэхёна из дурмана поцелуя, заставляет собрать все свои силы и оттолкнуть от себя Юнги. — Боишься, что я трахну тебя прямо здесь? — шикает Мин, но не предпринимает никаких действий, оставаясь стоять на месте. Тэхён был уверен, что таких гнусностей Юнги точно не дойдёт, но страх, охвативший душу и перебивший все чувства подстёгивал эту призрачную уверенность. Тэхён знал прежнего Мина, о теперешнем старшем он не знал ничего. Мало ли тот изменился? Хотя, тогда в университетском туалете Юнги всё-таки отпустил Тэхёна, но было видно, что не хотел. Но тогда он не был пьяным. — Не бойся, я не до конца прогнил, чтобы опускаться до такого, — как-то печально произносит Юнги. Теперь в его глазах не было никакого недовольства, только лишь тоска. Словно тот одумался. — Тебе нужно домой, вызвать такси? — Тэхён нащупывает в кармане куртки шелестящие купюры, должно хватить. Бросить Юнги здесь вот так Ким не смог бы. Не так был воспитан. Да и сердце, нервно колотящееся внутри, не позволило бы. — Не надо, у меня квартира недалеко, — спокойно отвечает Мин. — Недалеко? — Тэхён помнил, что Юнги жил в соседнем районе города. — Да, квартира. Разменял после смерти матери. — Давай я тебя провожу, чтобы не сотворил ничего. Мин ничего не ответил, лишь медленно, шатаясь, поплёлся в сторону многоэтажных жилых домов. Тэхён пошёл за ним, чтобы проконтролировать, он не хотел, чтобы старший ввязался в какие-то неприятности по дороге.

***

— Я пойду, — произносит Ким, когда дверь в квартиру Юнги открывается. Мин словно его и не слышит, молча заходит в квартиру, не закрывая входную дверь. Фигура Юнги внезапно скрючивается, и через несколько секунд, он хлопнув дверью скрывается в ванной. Слышатся характерные звуки опорожнения желудка, видимо, Мин превысил допустимое количество алкоголя в организме. Тэхён мог бы уйти, но почему-то совесть не позволяла ему так просто это сделать. Когда он напился, Мин оставил его, но у того были родители, которые помогли справится с последствиями пьянки, а у Юнги никого рядом не было. — Хён, с тобой всё в порядке? — спрашивает Тэхён, когда звуки прекратились и стало слышно кран с включённой водой. — Да, нормально, — произносит Мин, выйдя из ванной комнаты. Он выглядел ещё более потрёпанным. Капли воды стекали с лица и кончиков чёрных волос. Киму показалось, что во взгляде угольных глаз читалось недовольство. Всё-таки нужно уйти, и не проявлять это чрезмерное беспокойство. Тэхён же обещал больше не навязываться. — Я всё-таки пойду, — коротко произносит Тэхён, опустив взгляд в пол. — Да, иди, я же для тебя никто! Катись к чертовой матери! — нервно выпаливает Мин. Тэхён всей своей душой хочет возразить, признать то, что соврал тогда в туалетной комнате университета, но понимает, что лучше не надо. Не стоит. Не стоит усугублять эту ситуацию ещё больше, как бы эти слова, сказанные Мином, не резали по оголённым чувствам. — Хён… — тихо произносит Тэхён, проводя языком по нижней губе. Казалось, что на ней ещё остался вкус чужих обветренных губ. Ким не договаривает фразу, даже забывая, что хотел сказать. Нужно уйти сию же секунду. Тэхён делает шаг в сторону выхода из квартиры, но его останавливают чужие руки, сплетенные крепким кольцом на животе, так же как и в туалетной комнате университета. — Не уходи, пожалуйста, — умоляюще произносит Мин. — Я и так ненавижу себя за вранье. Последнюю фразу Тэхён принимает за пьяный бред, ведь Юнги никогда никому не врал. Он же ненавидит, презирает ложь. Зато Ким заврался. — Тебе нужно поспать, — говорит Ким, не пытаясь вырваться из чужих тёплых рук. Может, стоит сделать хоть раз что-то правдивое? — Хён, давай ты сейчас ляжешь, — произносит Тэхён. — Где твоя спальня? — он всё же решает довести Мина до спальни. Юнги начинает тянуть Тэхёна вглубь квартиры, так и не размыкая руки, словно боясь, что младший уйдёт, исчезнет снова. — Ты это, подожди, я хоть обувь и куртку сниму, — Тэхён поспешно разувается и стягивает себя куртку, кладя её на рядом стоящую тумбочку. И только сейчас Ким понимает, что всё это время входная дверь так и была открыта. Он хлопает дверью, поворачивая ключ в замочной скважине. — Всё, ладно пойдём, — говорит Тэхён. Юнги тянет Кима за собой практически в темноте. Только лишь свет уличных фонарей немного освещает их дорогу. Зайдя в спальню, Тэхён видит довольно просторную кровать. — Ладно, ты ложись, а я пойду, — говорит Ким. Мин же отрицательно качает головой, падая на кровать, и тянет Тэхён за собой, крепче сжимая хватку рук. — Пожалуйста, не уходи, — шепчет Юнги, утыкаясь Тэхёну в грудь. Через несколько минут дыхание старшего становится более спокойным, и хватка немного ослабевает — заснул. У Тэхёна появляется шанс уйти, но почему-то ему не хотелось. Да и нарушать покой Юнги тоже не было особого желания. Тэхён заснул где-то под утро, всё также оставаясь в кольце объятий старшего. Родители, наверное, будут волноваться из-за того, что их сын не ночевал дома, но сейчас на это было как-то всё равно.