Unnecessary

Сюаньюй никогда не думал, что к нему будут относиться хорошо. Тем более такой человек, как Яо. Увидев его ещё тогда, на рынке, юноша решил для себя, что вытерпит любые унижения, только бы не возвращаться обратно. Когда его поймали и сделали безвольной марионеткой, Сюаньюй всё чаще стал ловить себя на мысли о самоубийстве. Несмотря на все трудности природа наградила его миловидной и весьма симпатичной внешностью. Но даже это не пошло на пользу — по сути именно из-за этого юношу сделали подстилкой для богатых мужчин. Первое время Сюаньюй пытался возражать, кричал, вырывался, пару раз укусил одного из клиентов, за что получил несколько десятков ударов плетью. А после… Юноша до сих пор с содраганием вспоминает всё это. Изнасилования и побои продолжались до тех пор, пока Сюаньюй не стал покорным и покладистым. А ведь нужно всего лишь подстраиваться под клиента, ласково ему улыбаться, томно выдыхать и прикрывать глаза, изображая удовольствие. Юноша оказался довольно искусным обманщиком. Ночи он проводил за неблагопристойными занятиями, а по утрам аккуратно сжимал в руках острый кинжал, единственную вещь, которую у него не отобрали. Видимо решили, что такой слабый и хрупкий юноша всё равно не причинит особого вреда. Из-за мелкой дрожи в пальцах Сюаньюй не мог сделать нормальные надрезы и в итоге просто беззвучно рыдал, сворачиваясь в комочек на узкой кровати. Ненужный, использованный, грязный… Разве для такого человека на свете есть место? Юноша продолжал терпеть, но понимал, что такими темпами жить ему осталось совсем не долго. Или он повесится, или всё же вскроет себе вены. И лучше бы, чтобы смерть оказалась быстрой, иначе придётся терпеть ещё больше. Сюаньюй практически не отреагировал на новость о продаже — плевать, он всего лишь вещь и его мнение никто спрашивать не будет. Юноше уже нет дела до собственной жизни, он лишь хочет уличить момент и успеть наложить на себя руки, пока новый хозяин не видит. Яо выглядел как один из тех состоятельных господ, что предпочитают наиболее изощрённые и извращённые формы утех. Сюаньюй привык уже ко всему, но никогда не получал удовольствия от процесса. Нужно лишь терпеть, чтобы не стало ещё хуже, чтобы не сделали ещё больнее. Боль — это одна из констант в жизни Сюаньюя. Поэтому юноша особенно удивился, когда Яо накормил его. Не объедками и мусором с господского стола, а свежими и сочными фруктами. Это странно — Сюаньюй не понимал, зачем так делать, ведь этот мужчина всё равно просто замучает его и выбросит, когда юноша потеряет товарный вид. От таких мыслей хотелось лишь быстрее остаться в одиночестве и добраться до кинжала, чтобы закончить весь этот фарс. Но сил практически не осталось. После ухода Яо Сюаньюй жадно съел всё, что ему оставили, а после, потеряв счёт времени, просто заснул на мягком ковре. Мало ли что могло бы быть, если бы он проявил наглость и спросил, где ему спать. Яо — глава могущественного ордена Цзинь, как юноша узнал позже — не приказал разделить с собой ложе ни на следующий день, ни через месяц. Это настораживало и сбивало с толку, ведь ничего больше Сюаньюй всё равно не умел. Яо занимал его мелкими приказами, иногда поручая незаметно проследить за некоторыми обитателями Башни Кои. Юноша не понимал, почему такое приказывают именно ему, но каждый раз безоговорочно выполнял всё что скажет Яо. Сюаньюй решил пока что повременить с самоубийством — любимый кинжал он всегда держал при себе, но был больше занят мыслями о том, как бы не разбить чрезвычайно дорогой сервиз и почему одна из служанок Яо слишком часто по ночам покидает свои покои. Видимо, для этого есть веские причины. Через три месяца юноша уже окончательно изводит себя непониманием — Яо не бьёт его, не унижает, не тащит в постель и практически не ругает. Хотя иногда всё же ругает, но не сильно и только в тех случаях, когда Сюаньюй совершает действительно значительные оплошности. Мужчина удивительно мягок и в какой-то момент юноша ловит себя на мысли, что практически забыл о своей первоначальной задумке. Он раб, но чувствует себя скорее обычным слугой. Даже обращаются с ним практически так, как с обычным человеком, с тем лишь исключением, что Сюаньюй собирает компромат на всех, кроме своего хозяина. Одна из служанок, например, ворует с кухни позолоченную посуду. Совсем немного, но этого достаточно, чтобы зарекомендовать себя в качестве ненадёжного и мелочного человека. Посол пристаёт ко всем женщинам, не обращая внимание на их семейное положение. Один раз он даже по ошибке прижал к себе Сюаньюя, посчитав его служанкой. Благо юноша успел тогда сбежать, но на душе всё равно остался неприятный осадок. Даже если он и выглядит женственно, это не значит, что он будет вести себя как женщина. И у него есть хозяин. Сюаньюй довольно просто принял мысль о том, что безраздельно принадлежит человеку, который может убить его в любой момент. Ведь юноша, по сути, всю свою жизнь провёл в страхе. У него не было воли и свободы, он и так принадлежал другим людям — родителями, работорговцам, клиентам, которые щедро платили за его тело. А теперь принадлежал Яо. И в отличие от всех остальных Яо оказался первым человеком, кто отнёсся к Сюаньюю доброжелательно. Юноша не расслаблялся, отмечая, что такое поведение нужно для того, чтобы усыпить бдительность. Только в этом не было никакого смысла. Несмотря на своё бесправное положение, Сюаньюй впервые ощутил себя более-менее спокойно. Яо не регламентировал каждый шаг, даже позволял ему покидать территорию Башни Кои. Юноша пару раз думал о побеге, но так и не решился. Отчасти из-за страха мести за свой поступок, но больше потому, что ему здесь не так уж и плохо. Пусть и без возможности самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Несколько раз Сюаньюй видел, как Яо отправлял преступников на казнь. Совершенно не меняясь в лице и не лишаясь привычно-добродушной улыбки. По телу юноши пробежал холодок — если он когда совершит сильную оплошность, Яо убьёт его не моргнув и глазом. — Что-то случилось, А-Юй? Ты задумчивый в последнее время, — глава Цзинь вальяжно делает глоток чая. Жасминовый вкус расслабляет и успокаивает. Как раз то, что нужно в конце напряжённого дня. Сюаньюй давно привык к странному обращению — оно кажется слишком личным и мягким, не подходящим для раба. Но спорить с господином нельзя, поэтому юноша никогда не возражал. — Нет, всё в порядке, — Сюаньюй поспешил мотнул головой, утянув с блюда небольшую булочку. Сюаньюй совершенно не понимал хорошего к себе отношения, но говорить об этом вслух не мог. Мало ли, вдруг Яо сочтёт его неблагодарным и накажет, этого юноша совсем не хотел. Тихо выдохнув, Сюаньюй прижал пальцы к тонкому фарфору, отпивая чай. Яо позволяет делить с собой трапезу и юноша охотно пьёт вкусный чай, пробует различные блюда и удивляется от того, какую разнообразную еду умудряются готовить люди. Сюаньюй никогда не позволяет себе слишком многого. Один раз, разморенный занятиями и дневными хлопотами, юноша невольно прикрыл глаза, ненадолго расслабляясь. Очнулся он лёжа головой на плече Яо, а мужчина, казалось, не придал этому ровным счётом никакого значения. Только тихо усмехнулся и отправил Сюаньюя спать. Юноша тут же вылетел из господских покоев, стараясь унять дрожь в пальцах и хотя бы немного успокоить дыхание. Он был уверен, что Яо разозлится, но глава Цзинь ничего не сделал. Странно и страшно, ведь теперь Сюаньюй окончательно растерян. Раньше его били и унижали, но юноша хотя бы понимал, что за малейшей фривольностью всегда следует наказание. Но Яо почему-то поступал иначе и от этого внутри непривычно теплело. Пусть Сюаньюй и был рабом, но в Башне Кои он впервые почувствовал, что к нему относятся по-человечески. Слуги сначала смеялись над его неуклюжестью, но после привыкли и даже иногда помогали с прямыми обязанностями. Юноша на это лишь смущённо улыбался, отмечая, что им не стоит тратить своё время. И даже жизнь перестала быть настолько невыносимой.