Unnecessary

Сюаньюй судорожно выдыхает, сжимая пальцы в кулаки. Сейчас ему страшно как никогда. Он пережил столько боли и унижения, что даже вспоминать об этом было бы отвратительно. Когда его ставили на колени и заставляли зубами стягивать нижние штаны - юноша лишь легко кивал и пошленько улыбался. Никакой фантазии. Когда его грубо кидали на пол и таскали за волосы, Сюаньюй думал лишь о том, что нужно очень сильно постараться, чтобы таким образом нанести действительно серьёзные травмы. А мужчины обычно хотят только одного - подчинения. Они получают это посредством денег и грубой силы, что всегда казалось юноше довольно... Жалким? Он и сам жалок, но осознание, что очередной господин просто не может по-другому получить своё извращённое наслаждение, заставляло криво усмехнуться. В этом нет ничего таинственного, Сюаньюй просто успел изучить чувствительные места. Где лучше посильнее надавить, где сжать и слегка - совсем чуть-чуть - прикусить. Всего лишь тело, ничего личного. Яо сейчас по-настоящему пугал юношу. - Ты думал, что можешь так просто убить себя, А-Юй? - голос Яо слишком мягкий, тягучий, но оттого всё более пробирающий и настораживающий. Сюаньюй вздрагивает, чувствуя, как пальцы мужчины слегка сдавливают его шею. Не сильно, скорее предупреждающе. Ничего, юноша понимает, что заслужил это. Странно даже, что его до сих пор не ударили. То ли у хозяина бесконечное терпение, то ли у него есть более серьёзные варианты для наказания. Яо наклоняет голову и смотрит на Сюаньюя пристальным, довольно тяжёлым взглядом. Злится ли он? Отчасти. Хотя бы потому, что юноша захотел совершить что-то настолько глупое и бесполезное. Однако, нужно признать, мужчина не мог точно предугадать, когда это произойдёт. Видел, что Сюаньюй ощущает себя странно, но не осознавал, что чувства могут завести его так далеко. И ведь Яо не давал повода впадать в такое отчаяние. Но, как говорится, в чужую голову не залезть. Даже если ты Цзинь Гуанъяо. Юноша замирает, а дыхание его заметно учащается. Душили его часто, но никогда раньше чужие руки так его не пугали. Хозяин не станет предупреждать - он просто сделает то, что посчитает нужным, а Сюаньюю останется лишь покорно принять свою участь. Однако сейчас, совершенно внезапным для себя образом юноша отметил, что не чувствует себя униженным. Яо отчитывает его, но в его словах Сюаньюй не может распознать пренебрежения или отвращения. Только раздражение, но направленное не на самого юношу, а на его поступок. Это становилось всё более непривычным и Сюаньюй не мог понять, что делать. Как отвечать, как защищаться? Ноги подкашиваются и юноша невольно вцепляется кончиками пальцев в запястье мужчины. Единственная точка опоры, которая одновременно спасает и вгоняет в ещё большую панику. - Я виноват, делайте то, что считаете нужным, - голос дрожит, однако Сюаньюй находит в себе силы поднять голову и заглянуть в глаза мужчины. Без тени сомнений, без попытки оправдаться и спрятаться от пробирающего взгляда. Яо должен знать правду, ведь юноша принадлежит только ему и никому больше. Сейчас самое время сказать заветные слова, но они застревают в горле тугим комом, а сердце только ещё сильнее ускоряется. Нельзя так, нельзя. Глава Цзинь наклоняет голову и смотрит не менее пристально, так, словно может заглянуть в самую душу, понять и почувствовать всё, что понимает и чувствует Сюаньюй. Юноша даже не удивится, если хозяин действительно когда-нибудь прочитает его мысли. - Уверен? - в голос просачиваются ехидные нотки и Яо ощущает в себе давно позабытую жажду экспериментов. Привлекали ли его когда-нибудь юноши? Нет. Хотелось бы ему завести отношения с девушками? Нет. Но почему-то этот несуразный и неловкий Сюаньюй постоянно подталкивал Яо к мягким и довольно непривычным поступкам. Впрочем, почему бы и нет? Мужчина усмехается и наклоняет голову, совсем легко касаясь губами светлой кожи шеи. От этого жеста юношу пробивает мелкая дрожь - он подсознательно сжимает чужое запястье, жмурится, чувствуя, как сознание окончательно затапливает тягучий и липкий страх. Сюаньюй не хочет, чтобы Яо надругался и использовал его. Но если мужчина хочет именно этого - пусть. Руки Яо сильные, пусть и хрупкие на вид. Юноша отмечает это в очередной раз и совершенно не думает о сопротивлении - ждёт, когда пальцы сожмутся сильнее и дышать станет трудно. Но этого не происходит, лишь мягкие поцелуи касаются шеи. Странно, непривычно, ужасно смущающе. Сюаньюй практически впервые в жизни испытывает такой сильный стыд за свою реакцию. - Х-хозяин..., - губы дрожат, как и ноги, которые сейчас стали словно бы ватными. А Яо только позволяет себе продолжить - опустив одну руку на тонкую талию, он крепко прижимает юношу к себе. Пальцы на шее разжимаются, неторопливо перебираясь к спутанным волосам. Сюаньюй боится лишний раз вздохнуть. Разве не об этом он мечтал? Чувствовать чужие мягкие губы, крепкие объятия, прижиматься так близко, как только возможно. Вдруг всё это просто сон и сознание вновь играет с юношей злую шутку? Однако ощущения слишком реальные. Яо, отметив совсем уж явный ступор, слегка отстраняется. Лишь для того, чтобы мягко усадить обратно на кровать, заглядывая в напуганные глаза. Добрые, доверчивые и очень красивые глаза. Иногда хотелось сделать больно - надавить так, чтобы сломать окончательно, не оставив ничего живого. Но это мимолётное желание быстро сменялось осознанием, что больше никто и никогда не сможет так близко подобраться к Яо. Без задней мысли, просто по зову чувств. Мужчина раньше действительно презирал такую преданность. Но сейчас она подкупала и вынуждала делать весьма странные вещи. Сюаньюй послушно укладывается на кровать, но руку мужчины так и не отпускает - страшно, что всё это окажется просто шуткой. Но Яо и не думает отстраниться. Он лишь мягко ведёт свободной рукой по чужому запястью, аккуратно оплетённому бинтами, после чего наклоняет голову и касается губами подрагивающих тонких пальцев. - А-Юй должен пообещать мне больше не делать ничего подобного, - Яо поднимает взгляд и на миг в его глазах мелькает что-то недоброе - Сюаньюй сглатывает, с трудом соображая. Места поцелуев словно горят, но с каждым новым касанием губ юноша понимает, что мужчина сейчас действительно не собирается делать ему больно. И почему-то от этого на глаза наворачиваются непрошенные слёзы. Слишком нежно, слишком незаслуженно. Сюаньюй всхлипывает и вновь невольно жмурится. Он только всё испортит, уже в который раз. - Х-хозяин, зачем? Я никто, я просто Ваш раб, не нужно...это я должен... То есть..., - голос срывается и юноша уже не может нормально себя контролировать. Страх мешается с нежностью, отчего Сюаньюю всё сложнее удерживаться на грани. Яо лишь тихо выдыхает и качает головой. - Вот именно, мой. А ты решил меня оставить, куда это годится? - Яо говорит мягко, спокойно, не отпуская руки юноши и ожидая, когда он хотя бы немного успокоится. Интересно, сколько времени Сюаньюю понадобиться, чтобы перестать уже видеть угрозу там, где её нет? Маленький осторожный зверёк. Юноша только всхлипывает снова, стараясь взять себя в руки. В этот раз получается лучше - прикосновения Яо никуда не деваются, его энергия плавным потоком передаётся сквозь пальцы. Это ведь не повредит хозяину? Сюаньюй делает несколько глубоких вдохов, ощущая, как сердцебиение неохотно замедляется. Яо - самый светлый и удивительный человек, которой только может быть. По крайней мере для Мо Сюаньюя. - Простите меня. Такого больше не повторится, - уже и не так страшно. Юноша позволяет себе открыть глаза, чтобы вновь просмотреть на хозяина. Яо не злится, он просто хочет быть уверенным, что его слова поняли правильно и полно. Благо Сюаньюй схватывает некоторые вещи очень быстро. Губы Яо действительно мягкие - юноша прижимается к ним отчаянно и порывисто, не встречая и намёка на сопротивление. Целоваться Сюаньюй практически не умеет, этому его не обучали, но мужчина берёт инициативу на себя. Мягко углубляет поцелуй, сплетая языки в неторопливом и чувственном танце. Осторожном, ласковом и бережным. Именно такого отношения заслуживает Сюаньюй.