Бальное платье

* * * Аудиенция * * * На следующий день Билли не уехал из замка на каникулы домой, пока не выяснил, что случилось со Снейпом, после того, как его увели с бала. Оказалось, ему был сделан выговор за злостное и намеренное неоднократное нарушение правил учебного заведения. Кое-кто даже высказывал предположения о его связи со студенткой. Но, чтобы не предавать историю огласке, не запятнать репутацию академии и имя Гермионы Грейнджер, ему предложили уволиться по собственному желанию. Снейп, не колеблясь, подписал нужные бумаги. Ночью он вернулся в замок, забрал все вещи из своей комнаты и исчез. Куда он подевался, не смог сказать даже Билли. Вечером, в первый день Рождественских каникул, Гермиона получила письмо от директора с просьбой явиться к ней в кабинет в течение пятнадцати минут. Ее не слишком это удивило, поэтому она спокойно собралась и направилась на самый верхний этаж замка. Перед кабинетом Блайнд не было горгульи, требующей назвать пароль, как это было в Хогвартсе. Рядом с тяжелой железной дверью с коваными узорами висел живой портрет самой директрисы. Она посмотрела на гостью и кивнула, указав тонкой рукой в сторону входа. Дверь с тяжелым звуком открылась, и перед Гермионой показался роскошный кабинет. В помещении был полумрак, но все равно можно было разглядеть изящную мебель из черного дерева, картины с мрачными морскими пейзажами, книжные шкафы, набитые книгами. На стуле с узорной спинкой сидела директор, сложив руки в замочке. На тонконогом столе лежали карты таро в раскладке «алхимик», представляющую собой шестиконечную звезду, верхние и нижние концы которой были значительно меньше остальных. По краям звезды лежали сами таро. Блайнд выжидательно смотрела на свою гостью. Гермиона сделала реверанс, как это предполагали приличия, и, дождавшись кивка, проследовала к столу. – Я очень ждала Вас, мисс Грейнджер, – Блайнд указала рукой на стул, предлагая Гермионе сесть. – Отчего же, мадам, – нахмурясь, Гермиона заняла предложенное место. – Полагаю, Вы уже в курсе истории с профессором Снейпом от Вашего друга, мистера Мейсона, – Блайнд одарила собеседницу обворожительной улыбкой и потянулась за сигаретами. Гермиона предпочла не отвечать. – Надеюсь, Вы осознаете всю степень Вашей ответственности за события той ночи, – директор предложила сигарету Гермионе, но та покачала головой. – Это ведь Вы виноваты в случившемся. Гермиона не выдала ни одной эмоции и продолжила игру в молчанку. – Я могла бы отчислить Вас, вместо того, чтобы терять такого ценного человека как профессор Снейп, – заправляя в мундштук сигарету, продолжала давить Блайнд, – но, это крайне отрицательно сказалось бы на репутации нашего заведения, и на моей в частности, поскольку Вы человек слишком известный в магическом мире, чем этого заслуживаете. – Что ж, это, несомненно, мудрое решение в такой ситуации, мадам. Проще всего прикрывать обычную ревность потерей репутации, – с сарказмом сказала Гермиона. – Вы слишком мало знаете, чтобы говорить такие серьезные вещи. – По-моему, все вышесказанное Вами, наоборот, подчеркивает, что я знаю слишком много. Блайнд прищурилась. – У меня нет повода ревновать, – наконец сказала она, – Северус никуда от меня не уйдет, а вот от Вас я его оградила. Улыбка снова озарила лицо Блайнд, ее глаза зло сверкали из-за пелены сигаретного дыма. – Вы противоречите сами себе. – А Вы просто не до конца поняли, в каком мире живете. Хогвартс мало учит реалиям окружающего мира. – О, а Ваша академия гораздо сильнее расширяет мировосприятие, – рассмеялась Гермиона.– Если нам нечего больше обсуждать ничего, кроме дележа мужчины, повода для которого даже не было, и если Вам нечего больше сказать, кроме обвинений в мою сторону, думаю, будет целесообразнее, если я, с Вашего позволения, покину Ваш кабинет, – вставая произнесла Гермиона. – Будьте уверены, что осознание Вашей вины станет Вашим постоянным спутником на долгое время, – снова иронично улыбнувшись, заключила Блайнд. – Приятного вечера. Гермиона сделала глубокий реверанс с насмешкой на лице и покинула комнату. Улыбка сползла с лица Блайнд. Она опустила взгляд на карты и взяла третью по часовой стрелке. Снова увидев ее, она помрачнела и закурила еще одну. Как бы уверенно и насмешливо не держала себя Гермиона в кабинете директора, ее настоящие чувства были точь-в-точь как описывала Блайнд. Она действительно осознавала свою вину в случившихся событиях. И это осознание не давало ей покоя. Кто вообще этот профессор Снейп, чтобы ее беспокоила его судьба? Почему ее терзает чувство вины, если все произошедшее – результат слепого преклонения перед словом "репутация"? Как научиться жить с этим грузом, хотя до конца не ясно, почему он ее? Или не учиться вовсе? Голова гудела от этих вопросов. Гермиона вышла на балкон, где пару дней назад происходила кровопролитная дуэль. Гермиона посмеялась собственной мысли. Билли сделал все на совесть. Гермиона была уверена, что никто, кроме четырех человек на свете, не знал о том, что произошло на самом деле. Ночь была светлая и холодная. Покрывший землю снег подсвечивался луной. По коже побежали мурашки, невольно Гермиона коснулась ключицы. То ли Снейп так плохо сработал, то ли специально решил оставить ей шрам, как воспоминание об ошибке. Или о правильном выборе. Гермиона была уверена, что второй вариант был верным: Снейп не умеет делать что-либо плохо. Она его понимала и считала, что это отличный способ запечатлеть что-то в памяти. Гермиона провела пальцами по ровной, еще слегка выпуклой линии. Она и сама не хотела, чтобы этот шрам исчез. Промучавшись без сна в глубокой думе, к утру Гермиона приняла единственное верное, на ее взгляд, решение. Поэтому на следующий день на столе Аэдон Блайнд появилось уведомление о добровольном отчислении из академии, а сама Гермиона бесследно исчезла.