Бальное платье

* * * Гермиона Грейнджер воздерживается от комментариев * * * Гермиона уже месяц жила в своей квартире в Лондоне. За время ее учебы родители успели накопить необходимую сумму и купили ей отдельное жилье, которое стало ее убежищем. И поначалу ее все устраивало. Наконец-то полная свобода действий, никаких правил, этикета, удобные джинсы в собственной комнате вместо длинных платьев. Правда, постоянные звонки в дверь ее напрягали. Она знала, что несколько раз приходили из Министерства, им она ответила, что все расскажет тогда, когда сама захочет. Приходила сама Блайнд. Ей она даже не открыла. В квартире побывали Рон и Гарри, они хорошо провели время, рассказывая друг другу события минувшего полугодия, правда, Гермиона и им ответила, что еще не готова поделиться историей ухода из академии. Билли не приходил. Она сама попросила его об этом в письме, и он с уважением отнесся к ее просьбе. Аэдон Блайнд сама дала Гермионе козырные карты в руки, когда сказала, что не может отчислить ее, дабы не портить мнение о себе и академии. Перед Гермионой, тем не менее, встал нелегкий выбор: продолжить учиться под насмешливым взглядом директора и с чувством вины, или покинуть академию, одновременно показав Блайнд, что не она контролирует ситуацию. Гермиона пошла ва-банк. Карты были разыграны удачно, ибо престиж академии резко упал, случилось то, чего опасалась Блайнд. Ежедневный Пророк пестрел заголовками типа: "ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР ОТЧИСЛЕНА ИЗ АКАДЕМИИ ВЫСШЕГО МАГИЧЕСКОГО ИСКУССТВА И МАСТЕРСТВА?", "СБЕЖАЛА ИЛИ ВЫГНАЛИ? СКАНДАЛЬНАЯ СТРАНИЦА В ИСТОРИИ АКАДЕМИИ ВОЛШЕБСТВА", "АЭДОН БЛАЙНД ОТЧИСЛИЛА ГЕРОИНЮ ВОЙНЫ. ЧТО ТВОРИТСЯ ЗА СТЕНАМИ ЛУЧШЕЙ АКАДЕМИИ СТРАНЫ?". И в каждой статье присутствовала строчка:"Гермиона Грейнджер воздерживается от комментариев". Гермиона каждый раз усмехалась писанине журналистов и предоставляла возможность Блайнд разгребать всю эту кашу. Однако сделанный выбор все же заставлял ее сомневаться в его правильности. Гермиона сама до конца не понимала, почему решила так поступить. Она ушла вслед за Снейпом, или просто решила доказать, что у нее есть когти? Сомнения съедали Гермиону. Неважно, каковы были причины ее поступка, сыграла она эту партию неплохо. Она знала, что Блайнд обдумывает следующий ход. Гермиона догадывалась, что может предпринять Блайнд, поэтому и сама уже придумала несколько вариантов своих действий. Однако вечно сидеть дома – это не выход. Гермиона пыталась найти... достойное место, куда бы ее взяли без высшего образования. Но это было крайне сложно. Даже для нее. Среди прочих писем, которые она получала, было одно особенно интересное. Буквально в первый же день пребывания Гермионы дома ей написал Альбус Дамблдор, не забыв приложить к письму коробку лимонных долек и заварных пирожных из Сладкого Королевства. Дамблдор писал, что, если ей понадобится помощь, или просто нужно будет поговорить с тем, кто занимает нейтральную позицию в этой истории, она всегда может обратиться к нему. Сначала Гермиона даже испугалась такой вежливости. Она никогда не была особенно близка с директором Хогвартса, и это предложение показалось ей лишним. Но сейчас встреча с Дамблдором казалась Гермионе отличной возможностью решить, что ей следует делать дальше. Гермиона накинула дорожную мантию, кинула в камин горстку серого пепла, чётко произнесла название необходимого ей места, и зеленые языки пламени отправили ее в путешествие по каминной сети прямо до кабинета директора Хогвартса. – Приветствую, Гермиона, – радушно улыбнулся Дамблдор. Он вышел из-за стола и протянул ей руку. – Здравствуйте, профессор, – Гермиона пожала Дамблдору руку в ответ. – Присаживайтесь, пожалуйста, – пригласил директор, – Чаю? – Нет, спасибо. Дамблдор был очень приветлив, а Гермиона слишком скована, чтобы первой начать диалог. – Если Вы здесь, значит, есть что-то, что Вы хотите сказать мне. Или, наоборот, от меня услышать, – сверкнув очками-полумесяцами, начал Дамблдор. – По правде говоря, я и сама точно не знаю, что конкретно меня сюда привело, – все еще чувствуя себя некомфортно в этом круглом большом кабинете рядом с директором, промямлила Гермиона. – В таком случае пока послушайте, – лицо Дамблдора сделалось серьезным. – Я в курсе всей Вашей истории, включая участие в ней профессора Северуса Снейпа. И я должен сказать, что Вы, на мой взгляд, сделали правильный выбор. Вернее сказать, другой Вы бы и не смогли сделать в силу Ваших личных качеств. Вы пожертвовали возможностью получить отличное образование, чтобы в какой-то мере восстановить справедливость. Незаслуженное увольнение Северуса Снейпа было искуплено Вашими действиями. – Мои действия и привели к этому увольнению, – опустив глаза на свои руки, сказала Гермиона. – Вы сами в это верите? – Дамблдор испытывающе посмотрел на Гермиону. Некоторое время они оба молчали. Дамблдор давал собеседнице возможность проанализировать сказанное им и прийти к какому-то выводу. – Да, я верю в это, – неожиданно громко прозвучал голос Гермионы. – Я дважды подставляла профессора. Если бы я не занималась самолечением тогда, первого сентября, и спокойно прошлась бы до кабинета врача, ему бы не пришлось ловить меня в разгар танца и оставлять на ночь в своей комнате. Если бы я не проявила гордость и отказалась бы от той дурацкой дуэли, в которой в любом случае вышла бы проигравшей, мне не пришлось бы снова просить помощи у профессора посреди ночи. И, в конце концов, я бы не увидела того, чего не должна была видеть, касательно мадам Блайнд. Гермиона выпалила эту речь практически на одном дыхании, щеки ее порозовели, а руки вцепились в подлокотники кресла. Дамблдор улыбнулся и медленно, с расстановкой, начал приводить контраргументы. – А что если бы социальная обстановка в обществе, в том числе и в академии, была бы не столь строгой? Что если помощь Северуса Снейпа раненой студентке, причем дважды, была бы расценена как спасение, а не как нарушение правил? Что было бы правильнее, по моему мнению. А если бы директором была бы не Аэдон Блайнд, и Северус Снейп не находился бы под ее строгим вниманием? И, что изменилось бы, если бы Северус Снейп был бы наравне с Гермионой Грейнджер, героиней войны? – Изменилось бы все, – задумчиво произнесла Гермиона. – К сожалению, не все факты, которые я обозначил, мы в силах изменить. Но некоторые из них – способны, – Дамблдор откинулся на высокую спинку кресла и развел руки в стороны. – Что Вы хотите этим сказать? – То, что Вы знаете недостаточно о противнике, с которым боретесь, и о союзнике, за которого боретесь, – Дамблдор особенно подчеркнул слово "союзник", – чтобы разыграть партию в Вашу пользу. – Хорошо, что Вы можете мне рассказать об Аэдон Блайнд? – переходя от намёков к конкретике, решительно спросила Гермиона. – Мисс Блайнд, пожалуй, самая загадочная фигура во всей этой истории, – снова улыбнувшись, начал Дамблдор. – Она тоже училась в Хогвартсе, и более всего она преуспела в прорицаниях. Гермиона фыркнула. – Да, мне известно Ваше отношение к этому предмету, но он все же необходим для тех, чей талант нельзя скрыть. Их прорицание учит оттачивать свои умения. И вот Аэдон была одной из тех, кому в определённом смысле повезло. Хотя любой дар имеет две стороны. Так вот, в то время в школе преподавал замечательный профессор, весьма искушенный в искусстве прорицаний. Его звали Максимилиан Далтон. Его специальностью была хиромантия. Как-то раз я зашел к нему провести известный ритуал в пятницу вечером после тяжелой трудовой недели. Так вот он нагадал мне, что перед Рождеством мне суждено встретиться с женщиной, которая станет мне верной спутницей на долгие годы. Это было чуть больше сорока лет назад. Он даже назвал точное имя. – Это была профессор МакГонагалл, – с улыбкой догадалась Гермиона. – Точно. Ну а еще он сказал, что через пару лет я помру от аллергии на лимонные дольки, – Дамблдор мягко рассмеялся. – В общем, профессор Далтон помог Аэдон раскрыть ее и так немаленький потенциал. Правда, ее специальностью были карты таро. Гермиона тут же вспомнила, что видела карты на столе директора во время аудиенции. – Аэдон достигла невероятного мастерства в гаданиях на таро, и даже создала свою собственную колоду. Эта колода есть только у нее. Особенность ее в том, что это не просто карты с мастями и фигурами, это проекции, показывающие будущее, прошлое или настоящее. Примерно как Омут Памяти, или колдографии. Проблема заключается лишь в том, что любой дар – это тяжелое бремя для его хозяина. И за него приходится платить. Гермиона по проницательному взгляду Дамблдора уже поняла, что он имеет в виду. Аэдон Блайнд расплатилась за видения слепотой. – Каждый из нас, в конце концов, расплачивается за все. В том числе и за сделанный выбор. Я лишь хочу надеяться, что Вы, вовлеченная теперь в интересную игру с Аэдон, выйдете победительницей, ибо от этого зависит не только Ваша судьба. А главное, чтобы это победа не была равноценна поражению. Гермиона впала в задумчивость. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Дамблдор снова заговорил. – Я знаю, мисс Грейнджер, – Гермиона подняла взгляд на директора, – что Вы сейчас испытываете определённые трудности в связи с отсутствием какого-либо занятия. Я готов Вам предложить должность профессора заклинаний. Глаза Гермионы округлились. – Это слишком... хорошее предложение, я не могу его принять, профессор. – Профессор Флитвик уже все равно давно просит отставки. – У меня нет соответствующих знаний. И образования, я не справлюсь. – Помнится мне, что ученицей Хогвартса Вы показывали блестящие знания по всем предметам, включая Чары. Думаю, что у Вас хватит знаний, чтобы преподавать. У первого курса так точно, – с улыбкой ободрил Дамблдор. – Конечно, несколько позже, чтобы остаться на этой должности, если Вы захотите, Вам необходимо будет получить высшее магическое образование. Или хотя бы просто выдержать экзамены. Без учебы как таковой. – Я все еще думаю, что это плохая идея, но, как Вы сказали, в связи с моими трудностями, возможно, это единственный доступный мне вариант. – Что ж, отлично! Наконец-то Филиус уйдет на заслуженный отдых, – с улыбкой сказал Дамблдор. – Спасибо, профессор, – просияла Гермиона. – К сожалению, приступить Вам нужно будет уже в следующий понедельник, но, так как Вам тут уже все знакомо, думаю, это Вас не затруднит. – Нисколько, сэр, – вставая, произнесла Гермиона. – Вы сможете занять комнаты профессора Флитвика на первом этаже, рядом комнаты профессора Защиты от Темных искусств. – О, и кого же нового Вы наняли в этом году? Дамблдор загадочно улыбнулся, а потом произнес: – Северуса Снейпа.