Бальное платье

* * * Друзья и враги * * * Гермиона разрывалась между желанием работать и страхом встретиться со Снейпом. Однако отсутствие альтернативы в плане работы не позволило ей отказаться от предложения Дамблдора, пусть ей даже придется жить рядом со Снейпом. Гермиона вообще предпочитала выходить из комнаты, на уроки или в Большой Зал, только тогда, когда слышала шаги Снейпа, проходящего мимо ее двери. Выжидая несколько минут, она отправлялась по своим делам. За преподавательским столом она искала место как можно дальше от профессора, чтобы не раздражать его, и так недовольного ее присутствием, и не расстраивать саму себя. В целом зима, проведенная в Хогвартсе, прошла спокойно. Хогвартс казался недосягаемой крепостью для сплетен, назойливых визитов и общественной шумихи. Гермиона коротала время в библиотеке, теперь ей была доступна запретная секция, чему она была несказанно рада, проводила уроки, Дамблдор доверил ей в итоге и седьмые курсы, вела переписку с друзьями, хотя и немного грустила, что в Хогвартсе не может с ними встречаться. Ну и не разговаривала со Снейпом. Вообще. Они только здоровались, не глядя друг в другу в глаза. Гермиона была уверена, что он перевернул кабинет Дамблдлора, когда узнал, что ее приняли в школу. А Снейп был уверен, что она специально напросилась в учителя, что вынудило его перевернуть кабинет Дамблдора, когда он узнал, что ее приняли в школу. Ситуацию усугубила статья в Ежедневном Пророке от 6 марта. Аэдон Блайнд решила все же прокомментировать произошедшее в академии перед Рождеством. С первой страницы на читателей свысока смотрела сама Аэдон. Заголовок гласил: "В ночь перед Рождеством. Северус Снейп и Гермиона Грейнджер". Аэдон Блайнд наконец решила поделиться с Ежедневным Пророком тайной, будоражившей общественность всю зиму. Невероятная причина расставания мисс Грейнджер и профессора Снейпа с академией – это всего лишь любовь. Подробнее об этом от самой Аэдон Блайнд. «Мне была дарована почетнейшая должность директора этой древней и прекрасной академии. Такое назначение предполагает определённую ответственность. Уважение к традициям и законам этого старинного учебного заведения – это мой долг. Именно поэтому я посчитала необходимым уволить профессора Северуса Снейпа, ибо он, несмотря на безупречную репутацию и безукоризненную работу в течение четырнадцати лет, дважды за полгода самовольно и с полным пониманием действий, нарушил правила нашего учебного заведения. Однако, возможно, что подобных нарушений было больше, а профессор Снейп просто умело это скрыл даже от меня. Истинная причина его изменившегося поведения – это Гермиона Грейнджер, поступившая в академию в этом году. Первого сентября этого учебного года, на первом балу в нашей академии, Гермиона Грейнджер, симулируя вывих лодыжки и отыскав в толпе танцующих профессора Снейпа, в танце упала в обморок. Он, вместо того, чтобы доложить об этом мне и отвести студентку в медицинскую часть, трансгрессировал вместе с ней к себе в комнату. Утром я, при посещении комнат профессора, видела, как Гермиона Грейнджер выходила из спальни профессора в откровенном виде. Уже тогда я сомневалась в рациональности пребывания обоих в академии. Но профессору удалось убедить меня в правильности своих действий, никак несоответствующих моим первым впечатлениям. В следующий раз, в канун Рождества, я застала обоих там же, почти в тех же обстоятельствах. Гермиона Грейнджер встречалась, и явно больше двух раз, по моему мнению, с профессором Снейпом без надлежащего разрешения. Я уверена, что их связывает нечто большее, чем отношения преподаватель-студент. Ведь сейчас они оба предпочли найти убежище в Хогвартсе, школе, которая часто пренебрегает правилами. Именно такие подозрения и вынудили меня уволить профессора Снейпа, а затем, после короткого разговора с мисс Грейнджер, который подтвердил мои опасения, я отчислила и ее. Я не могу позволить себе допускать таких вопиющих нарушений в моей академии. Поэтому и приняла такое решение». За отсутствием других комментариев, а теперь стало понятно, почему ни Северус Снейп, ни Гермиона Грейнджер ничего не говорят о случившемся, становится очевидна правдивость слов Аэдон Блайнд. Как бы сложно ни было поверить в это, стоит прислушаться к мнению директора академии. Что ждет дальше два влюбленных сердца? Сможет ли общественность принять такой союз? Будем наблюдать дальше за этой ситуацией. С этого дня на Гермиону и Снейпа свалилось огромное количество писем, благо совы доставляли им их лично в комнаты. Однако, среди писем, кричащих о недопустимости и кошмарности их действий, были и те, которые поддерживали их. Одни писали, что не верят в рассказанную Аэдон историю, другие, что верят, но поддерживают парочку в их стремлении быть вместе. Можно сказать, что заявление Блайнд вызвало еще больше общественных пересуд и сплетен. Но ни один из учеников не посмотрел косо на Снейпа и Гермиону после статьи в газете. Многие думали, что они встречаются тайно, играя на публику отчуждение и неприязнь. А кто-то считал, что так хорошо притворятся невозможно, а значит, ничего страшного за стенами их спален не скрывается. В любом случае, независимо от того, кто какой стороны придерживался, личная жизнь Снейпа и Гермионы обсуждалась всеми. В один из дней, когда Гермиона вернулась к себе после насыщенного трудового дня, на столе ее снова ждала груда писем. Но одно особенно выделялось среди них. Гермиона с интересом вытащила из стопки розовый конверт. На нем значилось имя отправителя: Эбигейл Жиффар. «Я знаю, что тебе странно читать это письмо. И вряд ли тебе захочется узнать мое мнение об этой ситуации. И все же я пишу тебе и надеюсь, что ты не сожжешь пергамент, дойдя до этих строчек. Я не верю словам Блайнд. Я достаточно хорошо знаю профессора Снейпа и понимаю мотивы его действий, и они никак не соответствуют тому, что Блайнд рассказала в Пророке. Хочу выказать тебе мое уважение. Твой поступок – уход из академии следом за Снейпом – достоин начинающей аристократки. Пожалуй, я бы так не смогла. Конечно, это привело к своим последствиям, в частности высказываниям Блайнд, но никто не заставлял ее клеветать. Мне абсолютно неприятно учиться, хоть я уже и заканчиваю, в академии, чей директор позволяет себе такую ложь в уверенности, что не будет никаких последствий этому. Так как профессор Снейп хороший преподаватель, и мне искренне жаль, как с ним поступили, а также, выражая тебе лично уважение и поддержку, я готова оказать тебе помощь в, так скажем, борьбе против Аэдон Блайнд за справедливость и честь вас обоих. Если тебе будет нужна помощь, напиши по этому адресу, я постараюсь оказать максимальное содействие». Гермиона в шоке прочитала письмо два раза. Очевидно, Эбигейл на самом деле не так уж плоха, как можно было бы о ней думать после той злосчастной дуэли. Гермиона плохо понимала, как можно бороться с Блайнд, чтобы поставить окончательную точку в этой истории. Но письмо Эбигейл встряхнуло ее и побудило к действию. В первую очередь она решила поговорить с Дамблдором. И именно в этот раз она, на бегу выходя из комнаты, столкнулась со Снейпом. Вернее дверь ее комнаты столкнулась с его носом. Гермиона в ужасе ахнула. Снейп не дрогнул, даже не пошевелился от удара. Из-под крючковатого носа текла кровь. Гермиона вытащила из кармана платья красный шелковый платок и протянула Снейпу. Сверля ее злобным взглядом, он выхватил платок и, аккуратно обойдя Гермиону, твердой походкой прошел к своей комнате. Напоследок он снова бросил на нее гневный взгляд. Гермиона была удивлена, что он ничего не сказал. Добежав до кабинета директора и назвав пароль, Гермиона поднялась по лестнице и оказалась перед Дамблдором. – Добрый вечер, мисс Грейнджер, – смакуя лимонную дольку, произнес Дамблдор. – Добрый, сэр. Я по важному вопросу. – Не сомневаюсь, присаживайтесь. Гермиона поспешно села и начала говорить: – Вы, конечно же, читали ту статью в Пророке, – Дамблдор кивнул, – так вот, мадам Блайнд очернила там не только нас с профессором, но и нашу школу в целом. Это уже выходит за рамки нашего с ней противостояния, и я, разумеется, не хотела, чтобы так вышло. Нам нужно как-то действовать, несмотря на то, что не все поверили словам мадам Блайнд, дабы предотвратить ее дальнейшие нападки. Но я совершенно не представляю, что делать. Сегодня я получила письмо от одной студентки академии, с которой у нас вышла... эээ... небольшая размолвка. Она сообщила, что готова оказать содействие. И я хотела бы принять ее помощь, только не знаю как. То есть, не понимаю, чем бы она могла помочь. И я прямо в какой-то прострации: одновременно готова к борьбе, но не имею орудия для этого. Я надеялась, Вы сможете мне что-то подсказать, – в смятении закончила Гермиона. Дамблдор проглотил еще одну лимонную дольку, молча встал и подошел к окну, словно пытаясь найти вдалеке подсказку. – Я не могу помочь Вам так, как хотелось бы и мне, и Вам, – наконец заговорил он. – Я уже говорил, что нужно знать больше о том, с кем Вы боретесь и о том, ради кого. Гермиона тоже встала и подошла к Дамблдору. – Я понимаю. Но никто кроме Вас не сможет мне рассказать. – Проблема в том, что я как раз и не могу, – не отрываясь от созерцания видов Хогвартса, произнес Дамблдор. – Я дал профессору Снейпу слово, нет-нет, это не непреложный обет, – уловив испуганный взгляд Гермионы, успокоил Дамблдор, – это просто обещание, данное хорошему другу. И я не могу позволить себе его нарушить. – Сам профессор мне вряд ли расскажет, – уставившись на свои туфли, промямлила Гермиона. – Профессор Снейп не расскажет, Вы правы. Но вот профессор Далтон – да, – Дамблдор развернулся к Гермионе. – Профессор Далтон? Но почему он должен что-то рассказать мне? – Я думаю, Вы найдёте способ его убедить, – Дамблдор вернулся к столу, обмакнул перо в изящную чернильницу и написал что-то на кусочке пергамента. Затем он повернулся к Гермионе и протянул ей бумагу. – Это его адрес. Захватите бутылочку ирландского виски и оденьтесь в черное. – Почему в черное? – беря пергамент, удивленно спросила Гермиона. – Он убежден, что за душой дамы в черном кроется великая трагедия, это его растрогает, – слегка улыбнувшись, ответил Дамблдор. – Что ж, в моем случае он будет прав.