Бальное платье

* * * Хорошие, плохие люди * * * «Как ты и говорила, я с удивлением обнаружила твое письмо на моем столе, однако читала я его с интересом, хотя и с некоторым предубеждением. Я рада, что между нами, вероятнее всего, больше не будет каких-либо недопониманий, а уж тем более дуэлей. Мне лестно получить расположение и уважение человека, подобного тебе. За что и выражаю тебе огромную благодарность. Я высоко ценю твою готовность помочь в этом непростом деле, в которое, помимо меня и профессора Снейпа, теперь втянуто и все Магическое Сообщество, благодаря, конечно же, мадам Блайнд. Мне тоже не совсем понятны мотивы ее действий, в которых, к слову, я пытаюсь разобраться, ибо это кажется мне крайне важным. Теперь я даже в какой-то степени рада, что решила оставить академию. Но речь сейчас не о моих чувствах. Помимо мотивации мадам Блайнд, важным моментом во всей этой истории является для меня личность профессора Снейпа. Ибо мы трое – как главные действующие лица – каким-то образом связаны друг с другом. Но я знаю слишком мало о них, чтобы предпринять следующий ход. Смешно, ведь я на их фоне совершенно теряюсь, ибо все обо мне все знают. Так вот, если личность директора для меня начинает постепенно открываться, то профессор остается, пожалуй, самой загадочной фигурой. И никто ничего не хочет мне о нем рассказать. Его самого я спросить, конечно же, не могу, это было бы глупо даже предполагать. И люди, с которыми он, по моему мнению, близок, или был близок, или мог бы быть близок (да, с ним не определишься), тоже молчат. В связи с этим, я подумала, что твои связи, или, может быть, вернее сказать, связи твоей семьи, в Министерстве, о которых мне рассказывал Уильям, прости его за это, могут помочь. Как именно? Я полагаю, что в Министерском Архиве находятся личные дела всех, кто живет, или жил, в нашей славной магической Англии. И дело профессора тоже должно там быть. Я бы хотела посмотреть его, хоть и не имею на это права. Я надеюсь найти там хотя бы зацепку, которая поможет пролить свет на таинственную личность профессора Снейпа. Если ты в силах посодействовать мне в этом непростом и, даже, наверное, противозаконном, деле, я с благодарностью приму твою помощь, и, непременно, буду должна в ответ. Буду ждать твоего скорейшего письма. С уважением, Гермиона Грейнджер». Гермиона поставила точку в конце письма и выдохнула. Уже пять часов, пора собираться на встречу с Билли. Стояла приятная теплая погода в середине апреля, и прогулка по окрестностям Хогвартса была замечательной идеей. Гермиона надела легкий брючный костюм для верховой езды с длинной юбкой с вырезом, открывающей ноги от середины бедра до стоп. Ей хотелось сегодня, провожая последний выходной перед рабочей неделей, покататься на лошади. Через полчаса Гермиона вышла к воротам замка, где ее уже ждал Билли, в светлом молочно-белом костюме. Гермиона в очередной раз восхитилась его умением одеваться. Идеальное сочетание белой рубашки и чуть более темного оттенка пиджака и брюк. Только его коричневые ботинки-оксфорды и пуговицы жилета выделялись цветом на нейтральном фоне основного комплекта. Неотразимый Билли. Он мог бы одеться так на собственную свадьбу. – Здравствуй, Билли, – Гермиона протянула к другу руки. – Здравствуй, Гермиона, – ответил Билли, крепко ее обнимая. – Ты великолепно выглядишь, впрочем, как и всегда. – А ты как будто знала, как именно я буду выглядеть, иначе я не могу объяснить твой выбор костюма, так отлично подходящего к моему. – О, ну я просто научилась гадать на кофейной гуще, – шутливо бросила Гермиона, беря Билли под руку. Билли усмехнулся, и парочка направилась к озеру. – Такой замечательный день сегодня, я очень рада, что ты вытащил меня на прогулку, – заметила Гермиона. – Вижу, что после меня, у тебя есть и другие планы, – в голосе Билли чувствовалась еле заметная неуверенность. – Это спонтанное желание. В следующий раз отправимся кататься вместе. Рука Билли, за которую держалась Гермиона, слегка напряглась, и Гермиона это почувствовала. – Как твои дела со Снейпом и... всей этой историей? – У меня есть, так скажем, зацепка, я написала сегодня Эби, жду теперь ее ответа. Надеюсь, она мне поможет. – Это отлично, – сухо сказал Билли. Гермиона остановилась и повернулась к другу. – Билли, ты как-то странно себя ведешь, – обеспокоенно произнесла Гермиона, – Что-то случилось? Билли облизал губы и взял ладони Гермионы в свои. – Мне очень трудно говорить об этом. Но и молчать я уже не могу, – тихо произнес он. – Я слушаю тебя. – Только не перебивай. Дослушай до конца, пожалуйста, – дождавшись кивка Гермионы, Билли продолжил. – Ты и без меня знаешь обо всех этих традициях и правилах нашего общества, а также знаешь, из какой я семьи. Эти факторы напрямую влияют на мою дальнейшую судьбу. Но я больше не хочу поступать, как надо. Я не хочу слепо следовать условиям, которые передо мной ставят. Не хочу быть тем, кем хотят видеть меня другие. Билли сглотнул, а Гермиона испугалась собственных мыслей, которые начали лезть ей в голову. Она закусила губу. – И я намерен поступить так, как этого требует мое сердце, мое желание, а не чужая и чуждая мне общественная диктовка. Так будет правильно, я в этом убежден. И я надеюсь, что ты поддержишь меня в моем решении. И примешь мое предложение. – О, нет, Билли, нет... – еле слышно пролепетала Гермиона. Набрав в грудь воздуха, не слыша ее лепетаний, Билли выдал: – Ты выйдешь за меня замуж? Не медля с ответом, Гермиона активно закачала головой, высвобождая руки из рук Билли. Друг ошарашенно смотрел на неё. – Нет, Билли, прости, нет, – извиняющимся тоном повторяла Гермиона. Билли молчал. Он уставился на свои руки, в которых только что держал Гермионины, на которых еще чувствовалось ее тепло. – Это неправильно. То есть, я хочу сказать, – Гермиона не могла смотреть на друга и отвернулась к озеру. – Твой вызов обществу я могу понять и поддерживаю тебя в этом. Но жениться на мне? Билли, мы знаем друг друга меньше года. Ты отличный друг, я не отрицаю, и люблю тебя как друга. Но я не тот человек, который тебе нужен. Прости, но и ты – не тот, которого ищу я. Гермиона пыталась подавить рыдания глубокими вдохами, но слезы предательски катились по щекам. Легкий ветер трепетал волосы, и они прилипали к мокрым дорожкам на ее лице. – Неужели ты не видела? – наконец произнес Билли. – Не видела, как ты мне нравишься и что я чувствую? Гермиона не отвечала. – Ты была занята Снейпом, да? Ничего не видела, кроме него. Гермиона обняла себя руками и повернулась к Билли. – Прости. Я вообще не думала о нас... вот так, в таком ключе. Я всегда видела рядом с тобой Эби. Вы прекрасная пара. – Мы пара, которую искусственно создало это общество! – выкрикнул Билли, указывая куда-то вдаль. – И ты же борешься с ним. И я хочу бороться! Почему мы не можем делать это вместе? – Мы можем, Билли, – Гермиона неуверенно взяла друга за руку. – Только у нас разные конечные цели. Ты борешься за себя, за свою судьбу, и это правильно, я всегда поддержу тебя в этой борьбе. Глаза Билли стали влажными, а светящее солнце делало их совсем прозрачными. – А я борюсь за другое. Или за другого. За судьбу и дальнейшую спокойную жизнь другого человека. Так уж сложилось, что мою жизнь правила обходят. Вернее, я очень часто обхожу правила. В этот раз мне тоже повезло. Я смогу быть счастлива в этом обществе. Но я хочу, чтобы и он был счастлив. И я борюсь за него. И это тоже правильно, – ее собственные слова звучали для Гермионы словно бы в вакууме, это пугало ее, но она не могла остановить льющиеся из нее чувства, которые ей так не хотелось признавать даже перед самой собой. – Так может быть, это он тот человек, которого ты ищешь? – нотки иронии в голосе Билли резанули слух Гермионы, и она испугалась еще больше. Она практически бросила руку друга, развернулась и бегом полетела в сторону Хогвартских конюшен, не обращая внимания на звавшего ее Билли. Она могла бы остановиться, успокоиться и продолжить разговор. Попытаться разойтись менее драматично. Но этого не случилось. Билли мог бы побеждать за ней, успокоить и заверить, что ее отказ никак не повлияет на их дружеские отношения. Но этого не случилось. Гермиона убежала, обласканная ветром, а Билли молча провожал глазами ее силуэт в развевающейся юбке. Ему стало не по себе. Вдруг он что-то сделал неправильно? И борьба, к которой он стремился, напрасна? Гермиона добежала до конюшен. Лошади, заботами Хагрида, выглядели здоровыми и ухоженными. Хагрид разрешал Гермионе брать любую лошадь, но особенно ей нравился вороной конь по кличке Фиделис. Гермиона пытала к нему какую-то особенную любовь, хотя ничем особенным на фоне остальных коней он не выделялся: ни нравом, ни внешностью. Гермиона погладила коня, и он, словно чувствуя переживания хозяйки, уткнулся мордой ей в шею, как бы успокаивая ее. Гермиона провела рукой по роскошной гриве, принесла для него снаряжение и со сноровкой заправского наездника оседлала его. Выйдя из конюшни, Гермиона с легкостью запрыгнула на спину коня, пришпорила его и галопом помчалась по Хогвартским окрестностям. Ветер трепетал ее волосы и гриву коня. Юбка длинным шлейфом развевалась над спиной лошади. Тело Фиделиса блестело в лучах заходящего солнца. Гермиона неслась без разбора, пытаясь ветром выгнать тяжелые мысли из головы. Она так неслась, что и не заметила другого всадника, расслабленно курящего в тени деревьев на границе Запретного Леса. Но сам всадник заметил ее. Положение Снейпа при академии обязывало его владеть всеми необходимыми для высшего общества техниками. Он неплохо фехтовал, хотя бы потому, что владел и искусством дуэли на палочках. В фехтовании, если дело доходило до поединков, он удерживал равный баланс между победами и поражениями. Говоря честно, он не слишком любил сражения в стиле маглов, предпочитая волшебные дуэли. В танцах он был искушен куда больше. Не то чтобы он любил танцевать, он просто умел это делать. А, будучи профессором академии, танцевать ему приходилось часто. Аэдон очень любила смотреть на него на балах, поэтому слишком часто, на личный взгляд Снейпа, ставила его открывать торжества. Но еще ни один танец, ни с одной партнершей не принес Снейпу удовольствия. Каждый выход на танцевальный паркет он воспринимал как часть своей работы. От искусств и музыки Снейп был достаточно далек, а потому и отбрыкался от них. Ему и без того хватало забот. Когда Аэдон уговаривала его помузицировать или почитать вслух, Снейп строил максимально недовольную мину. Аэдон всегда смеялась с этого и прощала ему его нелюбовь к творчеству. Но вот прокатиться по холмам вокруг замка академии верхом Снейп был рад всегда. Лошади, это, пожалуй, единственные живые существа, которых он мог любить такими, какие они есть. К остальным он испытывал неприязнь, если они не соответствовали его списку требований. Огромному списку. Потому Снейп редко сходился с кем-либо, его круг общения представлял собой старые дружеские связи еще со времен его юности. И те не всегда и все про него знали. В Хогвартсе Снейп не собирался оставлять свое увлечение верховой ездой, а потому привез с собой свою кобылу, которая всю жизнь видела только окрестности академии. Однако, Снейп сделал вывод, что ей здесь понравилось. Он достаточно часто выезжал куда-нибудь на прогулки, но еще ни разу не встречался с кем-либо во время этих выездах. Узнав в лихой наезднице Гермиону Грейнджер, Снейп с любопытством и некоторым опасением за целостность ее костей, ибо она неслась на скорости, превышающей ее умение справляться с лошадью, отправился вдогонку за ней. Ветер звенел в ушах так, что Гермиона даже не слышала топота копыт лошади, пристроившейся сзади нее. Снейп нагонял девушку. Справа от Гермионы мелькнуло что-то темное, и она резко обернулась. Снейп с довольной ухмылкой поравнялся с ней. – Может, Вы снизите скорость? – проорал он, разрывая свист ветра. Гермиона с раздражением дернула поводья и, описав круг возле Снейпа, остановилась позади него. – Знаете, Вы, сэр, не совсем тот человек, которого я сейчас хотела бы видеть, – зло бросила Гермиона. – Но Вы меня все же видите, – разворачивая лошадь лицом к Гермионе, произнес Снейп. – Я в любой момент могу развернуться и избежать Вашего общества, – вскинув голову, ответила Гермиона. – Но Вы все же этого не делаете, – с ухмылкой подчеркнул Снейп. Гермиона выпрямила спину еще сильнее и поджала губы. Фиделис громко фыркнул. – Я знаю одно тихое и приятное место у озера, – Снейп подъехал к Гермионе, – Прокатимся? Гермиона посмотрела на Снейпа. Никакой агрессии или насмешки не читалось на его лице. Она смягчилась. Она хотела посмотреть это тихое место у озера. – Ведите, – ответила Гермиона. Снейп слегка краешком губ улыбнулся, и натянул поводья. – Очевидно, что-то произошло буквально пару минут назад, перед тем, как я Вас встретил, – сказал Снейп, прерывая глухой стук лошадиных копыт. – Ммм, да, кое-что, – протянула Гермиона. – Не хотите рассказывать, – констатировал Снейп. – А Вас это волнует? Почему Вы вообще интересуетесь моими делами? Тем более вот так, вдруг. Мы несколько месяцев ничего кроме приветствий друг другу не говорили, а сейчас Вы хотите, чтобы я рассказала Вам о своих проблемах? – удивленно-раздражительным тоном воскликнула Гермиона. – О, значит, я прав. У Вас какая-то проблема. Впрочем, как всегда, – Снейп не обратил внимания на выпад Гермионы. – Я отказалась выйти замуж за Уильяма Мейсона, – через некоторое время произнесла Гермиона, отвернувшись от своего спутника. Снейп немного удивился такому повороту, но, тем не менее, нашел, что ответить: – Это к лучшему. – Почему Вы так считаете? – Не пожелал бы я ему такой жены. Гермиона насупилась и продолжила гордо смотреть вдаль. – Ну, а если серьезно, – начал Снейп, доставая портсигар, – я уже говорил, что Билли и Драко очень похожи, в плане семьи. Аристократы, чистокровные, все такое. Билли хороший молодой человек, но пойти против системы ему не хватит мужества. Оттого и удивительно, что он решился сделать предложение. И Драко тоже не сможет отречься от блага быть дворянином в пользу чего-то другого. Пусть даже и любви. Гермиона задумчиво приняла сигарету от Снейпа. – Некоторым людям лучше не покидать зону комфорта, это может сломать их. Но это вовсе не значит, что они плохие или слабые. Просто у них другие цели, способности, ориентиры, ценности. — И что же делает людей плохими, – вновь почувствовав вкус вишневых сигарет и получив от этого удовольствие, спросила Гермиона. – Последствия их выбора. Сам выбор не бывает правильным или неправильным. Так делить можно только то, что осталось после выбора. Одни люди, как правило, умные, способны оценить риски и просчитать результат. Другие – нет. Однако и те, и другие могут быть как, я утрирую, плохими, так и хорошими. – Считаете себя плохим парнем? – усмехнулась Гермиона. – Последствия моих выборов сделали меня трусом и Вашим насильником. – Мы оба знаем, что это не так, – серьёзно произнесла Гермиона. – Если Вас это утешит, в моих глазах, и это неизменно, Вы хороший человек. Какие бы тайны не скрывало Ваше загадочное прошлое. Всадники приблизились к озеру. Снейп с мрачным видом произнес: – Дальше лучше пешком. И спешился. Гермиона последовала за ним, и они, взяв лошадей за поводья, направились к раскидистой иве на берегу озера. – Я часто бывал здесь еще будучи студентом Хогвартса. Лучший закат в окрестностях можно увидеть здесь. Это правда. Лучи заходящего солнца играли на ребрящейся от ветра поверхности воды. Левый берег окаймляли деревья, и солнце подсвечивало их как бы изнутри. Издалека Хогвартс выглядел еще более величественно и загадочно, находясь в тени. Снейп взял со своей лошади мантию: – Присядем? Гермиона, с трудом оторвала взгляд от восхитительного пейзажа и удивленно посмотрела на Снейпа: – Вы что, заботитесь о моем платье? – Не хочу быть должен еще одно, – Снейп расстелил мантию под ивой. – Очень по-джентельменски, надо сказать, – Гермиона уселась на предложенное место и облокотилась о могучий ствол дерева. Снейп последовал за ней и сразу же достал сигареты. – Первый раз вижу у Вас портсигар, – принимая предложение покурить, заметила Гермиона. – Однажды я, кажется, неудачно приземлился на землю, а пачка лежала в кармане. Не слишком приятно осознавать после тяжелого дня, что нечего закурить. Осталась одна, как это говорится, суперслим, – усмехнулся Снейп. – С тех пор на прогулки ношу портсигар. Гермиона слабо улыбнулась и открыла портсигар. – О, там осталась одна, я откажусь, – Гермиона вернула вещь хозяину. – Не страшно. Снейп достал сигарету, подкурил, сделал глубокую затяжку и протянул сигарету Гермионе. Она удивленно посмотрела на него. Но вместо ответа молча приняла сигарету. – О, теперь мы, можно сказать, целовались, – с сарказмом произнесла Гермиона, сделав затяжку. Лицо Снейпа оказалось в дыму после ее выдоха. – Вы так хотите поцеловать меня? – от серьезности его тона по спине Гермионы побежали мурашки. – Нет, я не это имела в виду, – поспешила оправдаться Гермиона. – Мы просто шутили так с друзьями. Добавлять то, что после этой шутки она и правда целовалась с Роном, Гермиона не стала. Снейп спокойно принял сигарету обратно. – Меня интересует один вопрос, если можно, – робко начала Гермиона. – Можете спросить, пока не село солнце, – Снейп снова передал ей сигарету. – Почему Вы поступили именно так, тогда, на моем первом балу в академии? Почему трансгрессировали? Ведь гораздо безопаснее было бы отправить меня в лечебный корпус. Снейп не отрывал взгляда от заходящего солнца. Ивовые ветви отпечатывали свои тени на его лице. На черно-карие глаза на мгновение упал луч света, и они словно бы налились бурбоном, именно такой темно-янтарный цвет отразился в них, который Снейп и Гермиона пили в ночь ритуалов. – Я не знаю. Такого ответа Гермиона точно не ожидала. – Я вообще-то привык быстро принимать решения. И вот, на мой взгляд, было проще трансгрессировать с Вами, чем объявить всему залу, что Вы, героиня войны, между прочим, плохо владеете колдомагией и к тому же слишком безрассудны, поскольку решили остаться на балу при угрозе здоровью. – И что в этом страшного? – непонимающе спросила Гермиона. Снейп вздохнул и уничтожил остатки сигареты магией. – Я понимаю, что Вам сложно это осознать. Вы всю жизнь прожили сначала в мире маглов, ничего не зная о волшебстве. Затем в Хогвартсе, отличной крепости, защищенной от внешнего мира, со своими порядками и устоями. Потом скитания по Англии в поисках крестражей. И только сейчас Вы попали в мир магической Англии со своими, давно устоявшимися, а после победы над Волан-де-Мортом и ужесточившимися, законами. Мир магии почти так же незнаком Вам, как и до поступления в Хогвартс. Я уже не раз говорил Вам, да и, уверен, не только я, о важности репутации в этом мире, где очень просто попасть под осуждение общества и потерять все. Снейп внимательно посмотрел на нее. Гермиона ответила ему тем же взглядом. – То есть, – медленно заговорила она, – Вы предпочли спасти мою репутацию, а не свою? Лицо Снейпа стало мрачным. – Это для меня не в первый раз. Мы закончили этот разговор, – отрезал он. Последний луч солнца мелькнул на горизонте и утонул в озере. Снейп и Гермиона молчали. Гермиона опустила взгляд и только сейчас осознала, как близко ее рука от руки Снейпа. Манжеты длинных рукавов его рубашки закрывали почти половину ладони, но Гермиона хорошо видела слегка выступающие вены на бледной коже. Она вспомнила ночь дуэли, когда эта самая рука держала ее руку. На сердце потеплело. – Вечером все еще слишком прохладно, Вам пора в замок, – вставая, произнес Снейп. – Мы поедем верхом? На утвердительный кивок Гермиона так же кивнула, поднялась и направилась к своей лошади. – У Вас очень красивая кобыла, сэр, – глядя, как Снейп запрыгивает на лошадь, сказала Гермиона. «Снейп на лошади – это довольно сексуально», – поймала она себя на мысли. И тут же поспешила не думать об этом. Снейп сразу смягчился и погладил кобылу по шее. – Да. Она шведка. – Откуда она у Вас? – теперь и Гермиона оседлала своего – Мне ее подарили. Она очень покладистая, всегда чувствует наездника, знает, как себя вести и с профессионалом, и с новичком. Например, Вам она не позволила бы нестись так, как Вы неслись, когда я увидел Вас. – Как ее зовут? – пряча улыбку, спросила Гермиона. – Фрейя. Наездники легким шагом направились к конюшням. Солнце уже село, но все еще подсвечивало горизонт красными лучами. – Это что-то скандинавское, да? – Да, северный аналог Афродиты, можно сказать, – кивнул Снейп, – В Стокгольме, в Швеции, откуда моя Фрейя, стоит замечательная статуя этой богини. Прекрасный монумент. Фрейя одета в национальную одежду, особенно это видно по ее рубашке с круглыми бляшками на вороте. Причем, она как будто совершенно отстранена от внешнего мира и совсем не замечает взглядов прохожих в ее сторону. Она любуется птицей, севшей ей на руку. В памяти Гермионы всплыло воспоминание о похожей статуе. Но она не понимала, где могла такое видеть. Всадники тем временем уже практически добрались до конюшен. – Не знаю, как Вы, но я намерена и дальше вести борьбу против системы, и мадам Блайнд в частности, – вдруг решительно сказала Гермиона. – Что? – Снейп повернулся к ней. – Ну, меня не устраивает сегодняшнее наше положение. Я хочу это исправить. Но у меня очень мало сведений для удачной игры. Поэтому я... – Вам что спокойно не сидится? – Снейп повысил голос, перебив Гермиону. – Вы чем-то недовольны? По-моему, у Вас вполне успешно складывается жизнь, в отличие от многих. Неужели нельзя засунуть свое эго и острое чувство справедливости куда-нибудь в глубокое и труднодоступное место, чтобы не мешать спокойно жить ни себе, ни другим? Гермиона была ошарашена этой тирадой и с возмущением возразила: – Думаете, я только для себя стараюсь? Умолчим о моем уходе из академии вслед за Вами, который и привел меня сюда, в должность школьного учителя без особых шансов на успешное будущее. Я хочу, чтобы к Вам общество начало относиться, как к достойному человеку, с которым я приятно провела этот вечер! – О, ну да, всезнайка пожертвовала знаниями ради собственных наивных убеждений, подставив не только себя, но и других. А сейчас Вы просто пытаетесь загладить вину, но я предвижу все: Вы потерпите такое же поражение. Так что примите проигрыш с достоинством и не лезьте в чужие жизни, дабы не калечить их еще больше! Снейп и Гермиона довольно странно выглядели со стороны: два орущих друг на друга всадника, чьи лошади спокойно жевали траву, не обращая внимания на жужжащих хозяев. – Это так Вы видите ситуацию? Что ж, Вам не мешало бы прозреть, как Аэдон, – Гермиона раскраснелась от напряжения голосовых связок. – Или так же вовсе потерять зрение, чтобы увидеть правду! Как Вы вообще умудряетесь быть таким притягательным, интересным человеком и слепым, токсичным и вспыльчивым эгоистом одновременно? Снейп сверлил Гермиону глазами, сжимая поводья так, что пальцы его побелели. – Разбирайтесь сами в том, что натворили, – Снейп развернул лошадь. – Но не смейте даже прикоснуться к прошлому людей, которых Вы совсем не знаете, – бархатным, но угрожающим голосом бросил Снейп, повернувшись спиной к собеседнице, и пришпорил кобылу. Через несколько секунд его поглотила вечерняя темнота.