Бальное платье

* * * Рубикон? * * * Существует такая замечательная способность как умение анализировать. Трудно сказать, облегчает эта способность жизнь, и или нет, но, принято считать, раз уж она доступна не всем, что к анализу склонны люди интеллектуально одаренные, которые стремятся овладеть знаниями. Искусство разума, как правило, постигается упорным трудом, но не все к нему тяготеют, отчего люди анализирующие, выстраивающие стройные и точные теории, по-своему уникальны, хотя это, пожалуй, громко сказано. Как бы то ни было, Гермиона Грейнджер владела искусством анализа, иначе она не носила бы титула всезнайки. А потому ей было не слишком сложно выудить из наполовину засекреченного снейповского досье нужную и важную информацию. К тому же, о некоторых моментах жизни профессора она знала достаточно, чтобы предполагать, и предполагать уверенно и более-менее точно. Полученные данные, которые все же не стоило называть достоверными, так как никаких письменных подтверждений ее выводам не было, Гермиона планировала превратить в обличающую Аэдон Блайнд статью, которая одновременно очистила бы ее с профессором имена от грязных сплетен и домыслов. Почему это должно было помочь? Гермиона не была до конца уверена. Она выделила для себя несколько мыслей, к которым пришла, изучая скопированное в Министерстве досье. Во-первых, одна была убеждена, что скрытая личная жизнь профессора определенно связана с Аэдон Блайнд. Конечно, у Гермионы не было других вариантов, кроме директора академии, и, тем не менее, те кратковременные моменты общения Снейпа и Блайнд, которые она видела, их взаимопонимание, в каком-то смысле нежность друг к другу, готовность Снейпа помочь в любой ситуации, доверие, все это смешивалось в голове Гермионы в одну единственную мысль: между ними определённо что-то есть. Только непонятно, что именно. Дружеские ли это отношения, любовные, или намного более сложные и неочевидные, неясно. Но отношения были. И был резон их скрывать, учитывая реакцию Блайнд на Гермиону и все ее действия в отношении профессора. Во-вторых, Снейп точно закончил академию Высших Магических Искусств. Была ли Блайнд тогда директором, профессором или однокурсником Снейпа – неизвестно. Но точно была. Те восемь лет, что были будто вырваны из жизни Снейпа, приходились как раз между окончанием Хогвартса и началом работы в академии. Пять из них он учился. Где еще три – все так же оставалось загадкой. Хотя и тут у Гермионы был ответ, хотя и очень смутный. 1978 год, разгар первой войны с Волан-де-Мортом, жесткое деление на Пожирателей и Орденцев. Может, Снейп выбрал неверную сторону, и потому предпочел забыть это время, вычеркнув его и из памяти, и из собственного архивного дела? В-третьих, Вторая Магическая Война. Вот тут у Гермионы была самая нестройная теория, потому что она не могла точно понять, почему эти данные засекречены. На первый взгляд все очевидно: Снейп был Пожирателем, что хорошо ложится на второй факт, а потому и эту страницу жизни удалил. Да, только вот как его приняли обратно и в академию, и в Магическое сообщество, ибо нигде не слышно ни шепота насчет его Темной Стороны. А он – не Малфои, которые смогли легко практически купить прощение, хотя они как раз и потеряли прежнее доверие. А Снейп нет. Возможно, Снейп все же воевал за Орден Феникса. Тогда смысл об этом молчать? Герои войны получают хорошие привилегии, это не только смогло бы выручить его в нынешней ситуации, но и помогло подняться выше по карьерной лестнице, например, или просто повысить общественный статус, что так сильно ценится в мире сегодня. Снова какая-то нелепица. И третий вариант – Снейп не воевал вообще. Именно этот факт общественно известен. Тогда почему этому нет подтверждения в досье? Почему Министерство позволило смолчать об этом, если все и так все знают? Нет, Снейп, как была убеждена Гермиона, точно воевал. Вопрос в том, на чьей стороне, ведь она никогда не видела его в рядах Ордена Феникса. Когда Гермиона задумывалась об этом, ей становилось грустно, она вспоминала слова Снейпа, которые он произнес во время ее первого визита в его покои: "Да что Вы знаете о моей войне?". Буквально ли следует понимать их, или фигурально, ясно только одному Снейпу. Понятно одно: Гермиона пыталась оправдать его, выискивая все новые зацепки, которые в большинстве случаев неизбежно разбивались о предыдущие логические выводы. Успокаивая саму себя, она снова и снова возвращалась к мысли о том, что просто проглядела высокую фигуру в темной мантии в рядах своих союзников. Не поспав всего лишь несколько ночей и слегка отодвинув на второй план работу, Гермиона быстро закончила статью. Однако, она не спешила отправлять ее в Ежедневный Пророк. У нее был немного другой план, в правильности которого она убедилась после одного случая. В один из вечеров, когда Гермиона была занята цитированием дела Снейпа, приведением в хронологический порядок фактологического материала и объединением всего этого в единое целое описание жизни Снейпа, в дверь ее комнаты настойчиво постучали. Гермиона, погруженная в мысли, вздрогнула от неожиданности и, спрятав пепельницу с несколькими окурками за стопкой книг, поспешила открыть незваному гостю. Только она повернула ручку и услышала щелчок замка, дверь с резким размахом отворилась, и, не дожидаясь приглашения, в комнату влетел Снейп. Несмотря на то, что Гермиона достаточно хорошо была знакома с Эбигейл, она все же надеялась, что та не сдержит своего обещания рассказать все Снейпу. Но, конечно, этого не случилось. Снейп был так зол, что Гермиона буквально чувствовала в воздухе вибрации ненависти и гнева. Девушка попятилась, когда Снейп с оглушающим звуком закрыл за собой дверь. Пытаясь придать лицу выражение возмущения наглому поведению Снейпа, Гермиона вздернула подбородок и сложила руки на груди. Так было хотя бы менее заметно, как они дрожали. — Ваша самоуверенность и эгоизм заслуживают моих личных аплодисментов, – вкрадчиво начал Снейп, медленно приближаясь к Гермионе. – Меня не слишком забавляет Ваша привычка напускать дыма, – Гермиона подняла бровь, но голос выдавал ее страх. – Может, наконец, начнете говорить прямо? – Мисс Грейнджер, не стоит сейчас делать вид, что Вам не разглядеть сути под дымовой завесой, – Снейп остановился на середине комнаты. – Когда же Вы уже поймете, что не следует делать то, о чем Вас не просят. Гермиона молча смотрела на Снейпа, будто не понимая, о чем он говорит. Снейп на мгновение перевел взгляд с Гермионы на ее письменный стол, который она пыталась закрыть телом, и снова вперился глазами в девушку. – Вы не имели права это делать. – Я знаю, но Вы прекрасно понимаете, почему я все же сделала это. – Это ни разу не оправдывает Вас, – Снейп начинал терять терпение, и голос его становился все более угрожающим. – Я просил Вас не ворошить прошлое, но Вы, как всегда, считаете, что стоите выше правил и моральных устоев, а потому перешли уже все дозволенные границы и не просто сделали все по-своему, а с помощью наглой лжи вторглись в мое личное пространство, нарушив закон. Этому нет оправдания. Но я, так и быть, снизойду до того, чтобы не распространять эти сведения, хотя мне бы очень этого хотелось, если Вы сейчас же отдадите мне все, что вероломно украли. Снейп протянул руку за собственной папкой. – Как Вы смеете обвинять меня? – дерзко произнесла Гермиона. – Все, что я делаю, имеет под собой исключительно одну цель – избавить Вас от оков, в природе которых я ещё не до конца разобралась, вернуть стоящую Вас репутацию, чтобы Вы стали свободным! Громкие слова упали в комнату. Снейп сжал в кулак руку и опустил ее. Он снова начал медленно двигаться в направлении Гермионы. – О, нет, мисс Грейнджер, – голос его стал тихим и сочился гневом, – единственное, ради чего Вы совершаете эти глупые и необдуманные поступки, это ради собственного искупления, ибо Вы знаете, – расстояние между Снейпом и Гермионой стремительно сокращалось, девушка максимально приблизилась к столу, – что виноваты передо мной. А потому хотите искупить вину, хотя Вас об этом никто не просит. Ваша очевидная гриффиндорская натура видна невооружённым взглядом, и мне стоит огромного труда ее не замечать. У Гермионы закружилась голова от того, насколько близко от нее стоял Снейп. Даже в тот день у озера он соблюдал большую дистанцию, хотя обстановка тогда была более подходящей для близости. Гермиона удивилась собственным мыслям. Вдруг Снейп наклонился к ней и прошептал в самое ухо. – Ничего никогда не будет, и Вам этого не исправить, – Гермиона не понимала, почему по телу побежали мурашки: то ли от теплого дыхания Снейпа на ее шее, то ли от его вкрадчиво-предупреждающего тона. Послышался шорох бумаги. Но Гермиона, сраженная манипуляциями Снейпа, не смогла быстро среагировать, и вся ее работа, в том числе и личное дело, оказались в ловких руках Снейпа. Одним движением он уничтожил все материалы, хотя ему это и не нужно было: его испепеляющего взгляда было бы достаточно. Гермиона зачарованно смотрела на сгорающие бумажки, пепел от которых падал на ковер, посыпая при этом мыски профессорских ботинок. – Знайте же, – Гермиона вздрогнула, словно забыла, что Снейп умеет говорить, – моему презрению и ненависти нет предела. И еще одного Вашего проступка я просто так не оставлю. Остановитесь, мисс Грейнджер, – никогда раньше Гермиона не слышала, чтобы ее фамилию произносили с такой неприязнью, – иначе Вы разрушите все. На слове "все" макулатура в руках Снейпа окончательно догорела. Он сжал ладонь и со злостью швырнул горстку оставшегося пепла Гермионе на стол. Не сказав больше ни слова, он быстро развернулся и покинул комнату, снова хлопнув дверь так, что зазвенели стеклянные дверцы книжного шкафчика. И тут Гермионой овладела злость. В гневе она смахнула серый слой пепла с поверхности стола и достала новый пергамент. Восстанавливая статью по памяти, она твердо решила, что на этот раз использует полученную информацию для своих личных целей.