Полуночный отдел

Он увидел как Гарри вошел в бар и, опасливо озираясь по сторонам, спустился по ступеням. Несомненно, Поттер нервничал, тут даже не надо было вслушиваться. За последние пол часа, несмотря на казавшуюся ранее вполне сносной идею о личном разговоре, Люциус уже успел сто раз пожалеть о том, что решил назначить встречу с ним, не ограничившись просто парой строчек в письме. Но он почему-то решил что так будет правильнее, пусть даже Поттер был вовсе и не тем человеком, которого ему хотелось сейчас видеть и которого ему было на самом деле необходимо увидеть. Совсем не тем. Но это было лучше, чем встречаться с ней. Он махнул рукой и юноша, вздрогнув и окинув его удивленным взглядом, двинулся к нему в угол зала, где он удачно расположился за одним из самых неприметных столов. - Мистер Малфой, - кивнул Гарри и протянул ему руку, которую тот нехотя пожал и жестом указал того присесть напротив. — Признаться, я удивлен, что вы решились на личную встречу. Было видно, что Поттер явно переживал не понимая истинной цели встречи такого формата, а также без тени стеснения попросту глазел на него. Конечно Люциус знал, что изменился, при том настолько, что его даже не узнавали на улицах Лондона, хотя ранее почти каждый третий, идущий ему навстречу, здоровался с ним. Ему даже казалось, что он и не походил на себя в молодости. Возможно виной тому была его память, а может и преображение. Но все было не так плохо. Он стал отчасти свободнее, если так вообще можно было бы выразиться абсолютно несвободному ни от желаний, ни от решений человеку. - Мне кажется, что я должен был это сделать намного раньше, но обстоятельства..., - Люциус запнулся, подбирая слова дабы не сказать лишнего, да и вообще чтобы не сказать чего-то такого, что подтолкнуло бы Поттера на расспросы. - … не позволяли. Гарри понимающе кивнул и вопросительно посмотрел на него. Он явно не понимал зачем он тут, да и с чем связана такая резкая перемена в решении оставаться, если можно так сказать, - инкогнито. Признаться, Люциус и сам еще до конца не понимал зачем делал это все. Все дело было в ней. Он просто не мог. Точнее, больше так продолжаться не должно было. Все это могло очень плохо закончиться. Очень. - Я хочу выйти из дела, - решив долго не ходить вокруг да около, начал было говорить Люциус, но осекся, поймав какую-то совершенно не обнадеживающую эмоцию страха или даже паники со стороны Гарри. - Вы не можете, - в голосе Гарри читалась мольба, но толку от нее было мало. Он и так уже все решил. — Почему? Действительно. Почему? А потому что он уже просто не мог продолжать, ни физически, ни морально. Это лицо и этот запах стали его наваждением и он понимал, что если продолжит и дальше видеться с ней, то рано или поздно просто убьет ее. А что случится после этого с ним самим он даже представить не мог. В его голове до сих пор стоял ее образ: ее тело, лежащее на холодных белых плитках его ванной комнаты. Хрупкое и теплое. Он осознавал, что не обязан был ее поднимать, а также не обязан был укладывать в кровать, и уж тем более совсем не обязательно было словно наркоману вдыхать запах ее волос и тела, а потом бессчетно долго смотреть как она безмятежно спит. Это было ненормально, совершенно ненормально. - Точнее, - Люциус понял, что голос его не щадя подводит, - я готов продолжить работать на отдел, но не с мисс Грейнджер, - уточнил он и отметил, что Гарри заметно расслабился. К его удаче к их столу подошла официантка и Люциус смог немного собраться с мыслями, в попытках отогнать навязчивый образ, который вот уже почти неделю никак не выходил у него из сознания, раз за разом прокручивая в голове эпизоды того последнего дня, когда они виделись с Гермионой. Но это оказалось не так-то просто. Гарри заказал себе кружку эля и вопросительно посмотрел на Люциуса, который лишь усмехнулся и заказал то же самое, понимая, что явно вводит в ступор своего собеседника своим уж очень человечным поведением. - Почему вы не хотите работать с Гермионой? — осторожно спросил Гарри, хотя его взгляд говорил о том, что он догадывается почему, и Люциус понадеялся, что он ошибается в своих догадках. Хотя, наверное существовала малая доля вероятности, что их дружеские отношения с Гермионой включали подобные разговоры по душам, когда делятся чем-то, чем явно не следовало бы. - Потому что она совершенно беспечно относится к заданию, и мне кажется будет лучше, если она не будет участвовать в наших планах, - пожалуй в его словах даже не было лжи, потому что Гермиона явно нарывалась на неприятности, и Люциус искренне считал, что ограничить контакт с другим миром явно пойдет ей на пользу. - Я не понимаю. Вы должны были быть в тени. Она не должна была узнать о вашем существовании. Мы так договаривались, - Гарри явно не понимал причины такого резкого и принципиального отказа, что успокоило Люциуса и тот даже облегченно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Не то, чтобы он особо был смущен той долей вероятности, что Гермиона могла что-то рассказать Гарри, но без сомнения предпочитал, чтобы о тех постыдных эпизодах его жизни не знала ни одна живая душа. - Неужели, - усмехнулся Люциус и окинул Гарри раздраженным взглядом, даже пожалуй чересчур переигранным, - не думаю, что она рассказала тебе про чудеса своего мастерства и профессионализма, но смею уверить, что более провальной реализации планов я не встречал наверное никогда в своей жизни. Гарри был явно поражен и, вскинув брови, с толикой гнева воззрился на Люциуса. - Не смейте так говорить о… - О чем? — Люциус даже напряженно выдохнул, явно понимая, что вряд ли Гарри поверит хоть единому его слову, - о том, что она напивается на каждом задании, что забывает даже взять оружие тогда, когда оно может ей пригодиться больше всего? Добавить что-то еще?! Не думаю, что Гермиона будет рада, если я расскажу тебе обо всех ее провалах. У нее явные проблемы и это... задание, - он почти выплюнул это слово, чувствуя как гнев резко подкатил к самому горлу, - оно явно не для такой как она. Она слабая. - Я попрошу вас прекратить там говорить о Гермионе, - голос Гарри стал на удивление особенно жестким, и Люциус отметил как напряглось его тело, а между ними явно пробежал какой-то недобрый холодок, - вы ничего о ней не знаете. - А стоило бы, знаешь ли. Хотя бы предупредить меня о том, что это не просто игра на подхвате, а полноценное участие, потому что она полностью бесполезна, - он правда не хотел это все говорить, но гнев просто переполнял его, хотя возможно он даже не был направлен непосредственно на Гермиону. Наверное он больше злился на себя: на свою неспособность справиться с ситуацией и самим собой. Он ни раз пробовал поговорить с Аланом о его странной тяге или влечении: он точно не знал как назвать это его наваждение. Но тот лишь рассмеялся, напоминая о том, что ему просто нужно поохотиться на живых и перестать питаться полуфабрикатами: так он безобидно и с иронией называл донорскую кровь. Люциус не знал и не мог точно знать, прав он или нет и, поскольку он старался избегать людей настолько насколько это было возможно, проверить свою теорию относительно одержимости конкретным человеком он не мог и поэтому предпочел просто прекратить любые контакты с Гермионой. В любом случае, ситуация ему однозначно не нравилась. - Люциус, - он услышал спокойный голос Гарри и невольно вскинул голову, вопросительно взглянув на него, ожидая чего угодно: гнева, презрения или раздражения, но только не того странного и обреченного взгляда, - Гермиона старается как может. Она…, - он осекся, подбирая слова. Но Люциус понял, что совершенно не хочет знать, что именно собирался сказать Гарри. Он не хотел абсолютно ничего знать о Гермионе Грейнджер и о причинах ее странного поведения, проблемах и вообще обо всем с ней связанном. Он уже собирался оборвать Гарри, сообщив, что это его точно не касается, но смолчал. И кого он обманывал. - Прошло уже два года с тех пор как погибли родители Гермионы. Я думаю вы помните это дело, - и Гарри пронзительно посмотрел на него, - о красной комнате. Конечно он помнил. Люциус вздрогнул и посмотрел на Гарри глазами полными ужаса. Он не знал что это было Ее дело. И это объясняло многое. «Почему я не боюсь тебя?» - снова ее голос в голове и тот эпизод в лесу в день бала и ее непонятное оцепенение перед нежитью. Конечно он помнил ту ночь на окраине маленького городка где-то под Лондоном. Этот день было просто невозможно забыть. Ничего чудовищнее он не видел ни до, ни после. Он тогда уже работал в Полуночном отделе, а со дня смерти жены прошел ровно год. Он сидел в своем опустевшем поместье, прокручивая края бокала между пальцев и глядя на тлеющие паления в камине, когда в окно постучала сова. Его вызывали. Аппарировав в назначенное место, он подивился тому насколько людно там было. Около небольшого домика, стоя на гладко выстриженном газоне собрались наверное все отделы Министерства. Увидев такое столпотворение ему тут же захотелось развернуться и уйти восвояси, только чтобы опять не лицезреть эти лица и взгляды, которые кидали на него авроры, да и вообще все. Его уже порядком тошнило от этого, хотя он и понимал, что заслужил. Заслужил все, что с ним произошло. - Мерлин, меня сейчас вырвет, - это был Сем, один из авроров и по совместительству член отдела, почти сбивший Люциуса с ног, когда тот подошел к входной двери. - Что там? — поинтересовался Люциус, пытаясь сквозь вспышки камер криминалистов хотя бы что-то разглядеть внутри дома. Сем, видимо сдержав очередной рвотный позыв, закрыл рот рукой и замотал головой. - Маглы, они …, - это была единственная информация, которую он сумел получить от него, поскольку в следующую секунду Сема вырвало на влажную от росы траву. - Серьезно?! — Люциус поморщился и, обогнув юношу, двинулся к двери, - аврорат явно не твое. «Такой ажиотаж из-за каких-то маглов?» Он перешагнул через порог и протиснулся в узкий коридор, пытаясь пройти мимо нескольких авроров, которые о чем-то шумно переговаривались. - Гарри, Гарри, я все сделала. Она в порядке, - из-за плеча Люциуса ловко вынырнула высокая блондинка и он смог наконец увидеть Поттера, который стоял около двери в попытках видимо унять сбившееся дыхание, а руки, которыми он держал снятые с переносицы очки, нервно тряслись. «Да что тут вообще происходит?!» - Хорошо Луна, хорошо, - отозвался тот и надев очки, наконец заметил Люциуса, - Это там, - он махнул рукой в сторону комнаты, - Я…, - он осекся и часто задышал, - это вампиры. Снова. - Снова стычка или … ? — Люциус покосился в сторону комнаты, но из-за обилия людей в коридоре ничего не смог разглядеть, но был готов поклясться, что неожиданно уловил легкое дуновение с приторным запахом железа. - Нет, нападение, - голос Гарри дрожал. - Тогда что мы тут делаем в таком количестве? — изумился Люциус, понимая, что что-то явно тут не так. - Я не знаю, я…, - ему послышалось или он всхлипнул, - я отправил поручение и наверное его не так поняли...Боже, я, - он прикрыл лицо руками, а его плечи мелко задрожали. - Гарри, все хорошо, пойдем выйдем, - это снова была та блондинка — Луна, или как ее там назвал Гарри. - Я подготовлю отчет, - уверил того Люциус, получив одобрительный кивок. Наверное стоило послушать свое плохое предчувствие и не заходить туда, потому что как только он зашел в гостиную, в которой остался к тому времени только один фотограф, хаотично щелкающий камерой, Люциус еле сдержал возглас ужаса, что почти слетел с его губ. Все было залито кровью: мебель, стены, окна, все. Пахло терпко, жарко и вязко, отчего Люциусу захотелось зажать нос, но его руки неожиданно перестали его слушаться. От тел не осталось практически ничего, лишь части, куски мяса, раскиданные по разным углам комнаты, а посередине всей этой вакханалии ужаса, в залитом кровью и пропитанным ею насквозь розовом кресле сидел мужчина, запрокинув голову, с пустыми глазницами и широко раскрытым ртом, горло его было разодрано, а тело высушено от крови. Он знал, что уже видел что-то подобное. Точно видел. Но не имел ни малейшего желания вспоминать, хотя его больной разум вряд ли был того же мнения. В голове пронеслись блеклые, но яркие вспышки: парк, луна, светлые волосы раскиданные по каменной кладке и губы, словно просящие его помочь. Но он опоздал. - Мистер Малфой, - Люциус вздрогнул и скорее на автомате повернулся к источнику голоса, с трудом вообще понимая где он находится и удивляясь хоть какой-то способности двигаться, - мистер Поттер просил все рассказать вам. Если честно, ситуация ужасная. Люциус просто не понимал, как Сем может вообще говорить. - Что тут случилось? — он не узнал свой голос, он был словно чужой. - Официальная версия еще не готова, для аврората я имею ввиду, а вот для нашего отдела думаю работы явно прибавится, - Сем почесал нос и, стараясь не смотреть в сторону гостиной повлек Люциуса в сторону улицы, - мы думаем, что это дело рук той самой группы вампиров, что вы выслеживаете. Это похоже на…, - он осекся, с опаской глядя на Люциуса, - на другие такие случаи. - При чем тут маглы вообще? - Это родители одной ведьмы, не знаю знакомы ли вы с ней. Она работает в отделе правопорядка. Весьма умна как говорят. Мисс…, не припомню. В общем, видимо она просто оказалось в неудачное время в неудачном месте. Очень странно. А то, что случилось с Митчелом просто ужас… Люциуса резко зазнобило, а затем неожиданно бросило в жар, так что он даже ощутил как в его ушах быстро и часто что-то застучало. - Митчел? Тот мужчина в кресле это… Сем кивнул, обреченно скривив губы и прикрыл глаза. Признаться, Люциус был шокирован. Он хорошо знал Митчела, ведь именно они с ним искали тот злосчастный клан, что убил его жену и еще множество других волшебников. Но он не мог понять, что именно Митчел забыл здесь, потому что они не договаривались так. И это могла быть либо чистая случайность, либо закономерность, которую он пока не понял. - Говорят он пытался защитить девушку и даже успел отправить патронус. Если бы не он, то она бы тоже была мертва. Он не знал, что ответить и запоздало понял, что в легких почти не осталось воздуха, а силуэт Сема начал растворяться в темной дымке. - Это была Гермиона, - в ужасе прошептал Люциус, неверяще глядя на Гарри, который лишь закивал, нахмурив брови и поджав губы. Видимо это воспоминание вызывало и у него болезненные чувства. Все же это было чудовищно, даже для дел связанных с вампирами. - Она очень долго не могла прийти в себя, - начал Гарри, но увидев, что Люциус что-то хочет сказать, остановил его жестом руки, - послушайте, прошу вас. Она винит себя в их смерти. Это она открыла тогда дверь. Она на самом деле мало что помнит о том дне, но помнит эпизоды, кадры и они ее преследуют каждый раз когда она видит вампиров. На первом задании после ее вступления в отдел, у нее случился приступ. Но сейчас, мне кажется, она стала приходить в себя. И это не слабость. Ей просто нужна помощь…поддержка. - Ей нужно прекратить участвовать в делах отдела, - Люциус чувствовал, что снова распаляется, не понимая насколько же надо желать мести, чтобы испытывать эти эмоции изо дня в день, но все равно воскрешать раз за разом те ужасные воспоминания. - А вы прекратили? — резонно заметил Гарри и покачал головой. - И вот где я, - невесело усмехнулся Люциус и развел руками, - чем раньше она поймет, что месть того не стоит, тем будет лучше для нее. - Она не хочет мести. - И что же тогда? - Она хочет спасти жизни. Признаться, это его удивило. Не месть? Люциус покачал головой, понимая, что ее благородные порывы вряд ли доведут ее до чего-то хорошего. И ко всему неожиданно понял ее намного лучше, а осознание того, что, несмотря на столь ужасный опыт, ей удается не только не бояться смотреть в его сторону, но и даже прикасаться, заставило его руки беспричинно задрожать. Он не знал, что ответить Гарри, все слова куда-то бесследно исчезли. И снова в голове всплыл ее хрупкий образ на полу его ванной комнаты, а затем уже чуть более далекое воспоминание: ее лицо и полный ужас в глазах, почти граничащий с безумием, когда она, в красивом алом платье стояла посередине зала и не отрываясь смотрела на какую-то парочку вампиров. Несомненно, он еще тогда понял, что с ней что-то не так. Ее сердце билось так часто и так неровно, как обычно бывает, когда видишь перед собой что-то ужасное или же что-то что может грозить потерей жизни. Тогда, наплевав на все правила и то, что его могли увидеть, а также и на указания Гарри он двинулся к ней, ведомый каким-то странным чувством долга и, понимая, что ему просто необходимо сейчас быть рядом с ней. Наверное это началось уже тогда. - Это, - Люциус не знал что сказать Гарри в свое оправдание, да и вообще не знал что говорить, - это ничего не меняет. Я не думаю, что наш, как это корректнее выразиться, - союз, приведет к чему-то хорошему. - Она доверяет вам, - во взгляде Гарри читалась почти что мольба. Он не хотел прерывать с ней общение. Точнее, хотел, но и не хотел одновременно. Он не мог. Все начало заходить слишком далеко. А история Гарри еще раз убедила его в том, что он поступал правильно. Он знал, что так надо, иначе, чувствовал что зверь внутри него рано или поздно завладеет его сознанием и он уже будет не в силах его остановить. В первую их встречу он думал, что просто не желает кому-либо зла, особенно тем, кто его знал раньше, когда он еще был человеком, и поэтому защитил ее. И еще у него была миссия. Да, он без сомнений тут же оправдал все своей работой. Но потом было солнце, лес, ее влажная кожа, блестящая на свету и улыбка. Тогда он впервые ощутил жажду. А далее был еще целый ворох эпизодов, когда он понимал, что находился всего на каких-то ничтожных пол шага от падения. И тогда в ванной, он почти уверил себя, что виной всему был запах ее сладкой крови, который пропитал все пространство, и именно поэтому он почти сорвался. Хотя если уж быть совсем честным с самим собой, и Люциус это знал, в тот момент, когда Гермиона притянула его к себе в попытках успокоить, он понял, хотя нет, - услышал, почувствовал, что она желает его почти также сильно как и он ее, и это открытие пусть на долю секунды, но взволновало его. Только вот была одна проблема, - она не была вампиром. И это все меняло. Потому что он был не уверен, что его желание имеет хоть какие-то человеческие причины. Люциус помнил ее взгляд и эмоции перед тем как почти сорвался, почти позволил себе зайти дальше, чем того требовали приличия и какой-либо здравый смысл. Не для того чтобы удовлетворить желание, а скорее чтобы понять, что же это на самом деле. Но его сбил ее жар, который он почувствовал своими пальцами, касающимися ее оголенных плеч, ощутил в воздухе и в легких. Он ясно и без сомнений осознал, что она его хотела. И это запоздало и неожиданно резко вызвало в нем волну отвращения к ней от понимания того, что она возжелала вампира, который был столько раз на грани, чтобы разорвать ей глотку и лишить жизни. Она желала кого-то вроде него — мерзкую нежить, выродка и того, кого просто не должно было существовать на земле. И сейчас, после рассказа Гарри он не понимал ее еще больше. Он не мог понять, как можно было испытывать такие эмоции к кому-то вроде него, когда такие как он убили ее семью, даже если быть точнее, - зверски и мерзко уничтожили ее, превратив все то, что она горячо любила в кровавое месиво, и не ради пищи, а просто потому что могли. Ей должно было бы быть стыдно за себя. Люциус поморщился от отвращения, но, увидев удивленный взгляд Гарри отвернулся, а на лице у него заиграли желваки. «Чертов Поттер. Если бы только не его просьба». - Прошу вас, Люциус, - неужели он и правда думал, что сможет его уговорить такими жалкими жалостливыми историями, - вы должны ее понимать. Нет, он не должен был ее понимать и не хотел, потому что он бы никогда даже не посмотрел в сторону вампиров, после того, что они сделали. Он их презирал и ненавидел. - Что ты хочешь? - устало протянул он и, опустив голову, начал массировать свой лоб, - если будут проблемы я помогу, вмешаюсь, как и было оговорено ранее. Но никакого партнерства. - Договорились, - Гарри даже выдавил что-то наподобие улыбки и заметно расслабился, отхлебнув эля. Остаток вечера прошел довольно спокойно, без лишних самобичеваний и непрошеных эмоций. Люциус смог обсудить дела Министерства, и немало обрадовался тому факту, что Гермиона сумела посеять зерно сомнений в голове Гарри относительно виновника всех дел. Хотя они по-прежнему смутно представляли что именно происходит, но это был уже не малый прогресс по сравнению с последней беседой, где он ясно понимал, что его подозрениям никто не верит. - Я слышал про совет и, если не ошибаюсь, Гермиона сегодня встречается с Винсентом, чтобы поговорить о вашей просьбе о сотрудничестве, - Гарри бросил мимолетный взгляд на часы и нахмурился, - признаться, я мало что понял, но у меня создается впечатление, что я совершенно ничего не знаю. Гермиона пыталась рассказать, но неожиданно онемела, поэтому я понял, что все дело в обете или в чем-то подобном. И я буду признателен вам, если вы все же посвятите и меня во все что необходимо. - Несомненно, - кивнул Люциус, ощущая как где-то в груди разгорелось неожиданное чувство гнева и причиной ему опять была Гермиона. Одна только мысль о том, что она сейчас с Винсентом, заставила его невольно вспомнить те объятия и поцелуи между этими двумя, свидетелем которых он ни раз был на различных мероприятиях. И это его разозлило. Но, когда Люциус понял, что снова забрел не туда, то тяжело выдохнул и несколько раз мысленно повторил, что его это не касается, как будто и правда верил в то, что это могло хоть как-то его отвлечь или убедить. - Послушайте, - неожиданно как-то очень осторожно начал Гарри, и Люциус невольно напрягся и, оторвав руку от лица, выжидающе уставился на него, - что случилось с Гермионой в тот день ? Она выглядела очень болезненно. Она ничего не говорит, а я, если честно, переживаю за нее. Люциус не знал что ответить, поскольку понимал, что не имеет права раскрывать хоть какую-либо информацию без ее согласия и, что не может сказать Гарри ничего, так как причиной того ее состояния был он сам. Да и он был сам не в восторге от себя. Пусть и не специально, а в попытках спасти, но все же это он поранил ее. Если быть уж совсем честным с самим собой и не особо вдаваться в мотивы и перманентные мысленные стенания, то конечно он хотел ей написать. Он даже один раз почти сел за написание письма, но вовремя остановился, убедив себя что это лишнее. - Как она? — он точно не собирался этого спрашивать, но слова вылетели раньше, чем он успел передумать. Он помнил ее бледное лицо на утро и опущенный потухший взгляд. Казалось, у нее даже не было сил особо размышлять о произошедшем ночью, потому что выглядела она на редкость паршиво, да и судя по какой-то вибрации воздуха вокруг нее, которую он ощутил, у нее был сильный жар. Гарри удивленно вскинул брови и, как-то странно посмотрев на Люциуса, покачал головой. - Не знаю что у вас там случилось, но вы могли бы спросить это у нее лично. Она уже лучше. Я хотел написать вам и расспросить, но она остановила меня. - Вот как, - неуверенно ответил Люциус, не зная что ответить, но ясно понял, что Гарри явно догадался о чем-то. Только вот о чем. - Выглядела она не ахти, честно скажу. Но к ней приехала Джинни и думаю, что смогла помочь. Но Люциус, - он кашлянул, - если я должен что-то знать, сообщите мне, пожалуйста. Мы должны работать сообща, а в итоге вы все что-то скрываете. - Не думаю, что у меня будет что рассказать сверх того, что рассказала Гермиона, - он чувствовал, что пора заканчивать этот опасный разговор, иначе он несомненно приведет к чему-то, что ему не хотелось бы, - но вынужден тебя огорчить, поскольку мне кажется пора уходить. Разумеется Гарри понял, что это была капитуляция и нахмурился, недоверчиво глядя на Люциуса. Но Люциусу уже было все равно. Он вообще жалел, что решил прийти и понимал, что это было одним из худших его решений за последнее время. Ему стало только хуже и кажется, он еще больше запутался.

***

Гермиона раздраженно помассировала виски и устало прикрыла глаза. - Я еще раз повторюсь, я не могу сообщить его имя, - нервно сказала она и откинулась на спинку кожаного дивана. - То есть ты хочешь сказать, что я должен доверять тебе и обязан раскрыть важную информацию тогда, когда ты даже просто имя назвать не можешь ?! — Винсент, который все это время нервно расхаживал напротив камина, вдруг остановился и пронзительно взглянул на Гермиону, - не думаешь ли ты, что это не справедливо? Хотя знаешь, не обязательно мне говорить, - он вальяжно опустился на диван рядом с Гермионой, - я и так догадываюсь кто это. - Тогда зачем весь этот допрос? — признаться, Гермиона уже и сама не знала почему не хочет говорить о Люциусе. Она несомненно переживала, что у него могут быть проблемы, которые в мире вампиров это не просто выговор начальника или увольнение, но она также знала, что вряд ли Винсент будет что-то предпринимать, особенно, в сложившейся ситуации. - Я думал, что мы стали честны друг с другом. Ты просишь помощь, информацию, доверия, но сама не готова дать того же. - Ты прав, - Гермиона напряженно выдохнула, поняв что сама загнала себя в ловушку своих же убеждений, и напряженно взглянула на Винсента, - не причиняй ему вреда, он не раз спас мне жизнь. О нем не должны знать. Винсент кивнул и было видно, что он заметно расслабился, предвосхищая то самое желанное им доверие. - Это Люциус Малфой, - осторожно сказала она и успела, пусть на долю секунды, но заметить недобрый огонек в глазах Винсента, - он помогает отделу. Но если ты хочешь больше информации, то я вынуждена тебя разочаровать. Я абсолютно ничего не знаю про него, кроме того, что после смерти жены от рук вампиров он вступил в Полуночный отдел. Винсент нахмурился и, наклонившись к журнальному столику, взял бокал с вином, постучав по нему пальцами. - Я догадывался. Вас видели вместе в день раута, но, признаться, достать информацию на него было делом не из легких. Гермиону это даже нисколько не удивило. Она знала, что стоит только новой фигуре показаться на шахматной доске, как она тут же подвергалась тщательному анализу. - Ты знаешь из какого он клана? Было видно, что Винсент явно недоволен такими расспросами, и Гермиона уже успела подумать, что он вряд ли вообще что-либо ей скажет, но он удивил ее, внезапно усмехнувшись. - Ему не очень повезло, если так можно выразиться. Он в клане Алана Вуда и, если уж говорить на чистоту, именно его клан славится грязными способами вербовки, да и вообще они не очень-то гуманны. Их методы и вседозволенность мне явно не близки. Гермиона поежилась. - Вербовки? Это еще что? - Серьезно? — Винсент снова усмехнулся и наиграно осуждающе покачал головой, - ваш отдел вообще хоть что-то знает про вампиров? Ей невольно вспомнились слова Люциуса, который кажется уже говорил ей что-то подобное. - Мы видимо и не должны были что-либо знать, - раздраженно прошипела Гермиона, - нам на протяжении годов говорили, что вампиры это зло, что нужно их истреблять. Мы не вмешивались в их дела и были ответственны только за убийства и стычки кланов, поскольку они наносили урон людям. Мне кажется нас намеренно отвлекали от подобной информации. - Не удивительно, - ухмыльнулся Винсент и, поставив свой бокал на стол, повернулся к Гермионе, смерив ее обеспокоенным взглядом, - если я попрошу тебя прекратить участвовать в этом деле, какова вероятность, что ты согласишься? — вдруг неожиданно спросил он, а Гермиона так некстати ощутила ту привычную нежность и заботу, что так часто исходила от него, когда они были вместе. - Исключено, - тихо проговорила она и постаралась прервать их вдруг неожиданно возникшую эмоциональную связь, совсем некстати подмечая, что Винсент сегодня особенно красив с забранными в хвост волосами. - Дорогая, я… - С каких пор я тебе дорогая? — Гермиона чувствовала, что пора заканчивать эту затянувшуюся игру и вместе с тем, она совершенно не понимала почему Винсент, который, как оказалось до этого притворяющийся как и она, нисколько не изменил к ней своего отношения. Пожалуй, единственным отличием в их взаимодействии с тех пор было отсутствие телесного контакта. - Ты всегда ей была, - серьезным тоном ответил он и неожиданно взял ее за руку, пройдясь пальцами по ладони в легкой ласке, - мое отношение к тебе не изменилось. Я говорил уже. Это была для меня не игра. Гермионе резко стало нечем дышать, а также она напрочь запуталась в своих мыслях и чувствах. Она привыкла к прикосновениям Винсента и поэтому его легкий безобидный жест не вызвал в ней абсолютно никакого противоречия. Однако, и она это понимала, такой формат общения им пора было заканчивать. Но, когда уже собиралась вырвать руку и сообщить ему это, его губы неожиданно накрыли ее. Она уже давно поняла, что Винсент хорош в любого рода ласках. Все же три столетия не прошли для него даром. Гермиона сама не поняла, когда именно ответила на поцелуй, но пришла в себя, лишь тогда, когда Винсент наклонил ее к спинке дивана, переводя их поцелуй из почти целомудренного в жаркий и вызывающий будоражащее томление. И она бы наверное и поддалась, потому что это было правильно, привычно и относительно безопасно, но неожиданно в ее сознании всплыл образ, который был так не кстати в подобной ситуации: белая расстегнутая на несколько пуговиц рубашка, обнажающая бледную кожу, витиеватые серые узоры местами испачканные кровью, слегка приоткрытые тонкие губы и блеск светлой платины. И она поняла, что пропала. - Винсент, я …, - он отстранился, почувствовав ее состояние еще до того, как она начала говорить. - Не объясняй, - слова явно давались ему с трудом и Гермиона, взглянув в омут его темных глаз, томно выдохнула, понимая, что это не те глаза, на которые она хотела бы смотреть сейчас. И, наверное, все дело было вовсе не в том, что Винсент был вампиром. Никогда не было. Просто почему-то она не смогла испытать к нему того, что буквально за пару дней испытала к Люциусу. И это понимание ее медленно морально убивало. - Мне правда очень жаль, - она дотронулось до его лица и пройдясь пальцами по скуле, мягко улыбнулась, - мне нужно время, - и уже сама поцеловала его, понимая всю горечь и безысходность, что ощущалась от их поцелуя. - Время у нас есть, - тихо прошептал ей Винсент, оторвавшись от ее губ. Гермиона, высвободившись из его объятий, встала с дивана и подошла к камину, в котором играли языки пламени. Устало прикрыв глаза и обняв себя за плечи, она попыталась собраться, что было весьма сложно из-за всего этого водоворота событий и чувств. Она что-то испытывала к Винсенту, а также и к Люциусу, который явно и не скрывая ненавидел ее, но и также что-то чувствовал, хотя она была и не уверена. Вместе с тем, в мире продолжало что-то происходить и они не имели ни малейшего понятия, что именно. Ее отдел был ей явно недоволен, так как толку от нее не было совершенно никакого, и все так или иначе старались ее отстранить от дел. И что делать со всем этим она была совершенно без понятия. - Возьми меня с собой на встречу с ликантропами, - вдруг сказала она, отворачиваясь от камина. Винсент по-прежнему сидел на диване, глядя на блики от огня, пляшущие на стенках его бокала. - Я даже не уверен, что готов сам туда идти, - усмехнулся он и Гермиона поняла, что он был явно не убежден ее теорией относительно Министерства и открытости. - Ты обязан. Нам надо понять, что происходит, - в ее голосе явно читалась обреченность, - никто тебя не обяжет соглашаться. Просто поговорить. - Мы и так поняли, что виной всему Министерство… - Не знаю Винсент, я уже ни в чем не уверена. Я много думала над этим, - Гермиона начала нервно мерить гостиную шагами, - те тела в Косом переулке не были вампирами. Если Министерство хочет оставить все втайне, то зачем тогда выставлять все напоказ после стольких лет. А также те, кто против огласки — вопрос к ним тот же. Что-то тут не клеится. Винсент призадумался. - Францеско убежден, что без Министерства тут не обошлось, и я склонен ему верить, - задумчиво проговорил он. - Тогда это еще один повод сходить и поговорить с Джейд! Винсент не ответил, лишь нахмурился, будто напряженно размышляя о чем-то, а потом, устало сжав переносицу, усмехнулся. - Хорошо. И ты пойдешь со мной, иначе я это общество вряд ли смогу вынести, если пойду один. Гермиона просияла и сократив расстояние до кресла, обняла Винсента. - Ты умеешь убеждать, - хитро улыбнувшись сказал он, отодвинув ее за плечи. - Ты тоже временами весьма неплох, - улыбнулась она, подмечая явную двусмысленность своих слов, но ее радость от согласия Винсента затмила даже все остальные ее переживания. - Неужели? Я бы хотел в этом убедиться, - томно протянул он и, сжав ее волосы, нежно потянул на себя, жарко поцеловав. И в этот раз Гермиона решила поддаться. Совсем на немного. Чтобы почувствовать что-то помимо горечи и разочарований. Да и все же, убеждать он и правда умел.

***

Драко чувствовал себя полнейшим идиотом. Да и казалось это состояние стало его постоянным спутников последние месяцы. Нет, ну вот какого черта опять ему надо было вступать в жаркую полемику с Грейнджер. И ладно еще полемику, но это больше походило на то, что он просто опять беспричинно наорал на нее. Хотя, что уж тут лукавить, причин наорать на нее была уйма, хотя бы начиная с той, что после ее пропажи из отдела на пару дней, она вернулась в таком виде, что создавалось впечатление, что по ней проехался Хогвартс экспресс. Конечно он пытался успокоиться, даже провертел в голове пару раз фразу про что-то по типу «она себя плохо чувствует, ей нехило досталось, будь вежливым с ней», но все старания, если они и были, закончились на его вводной фразе, которая началась со слова «дура». Порой ему казалось, что пора уже ложиться в Мунго и полечить свои к чертям вынесенные нервы, но потом он вспоминал какие глупости творила Грейнджер и просто не понимал, как человек реально может так лажать без конца. Взять хотя бы статью в Пророке, ну или тот ее шарф скрывающий раны, - он знал, что тогда она вляпалась в очередные неприятности, пусть и отрицала. А потом было ее бледное лицо, словно она была при смерти. Да и вообще, Грейнджер была уже больше полугода в клане вампиров, а вместе с тем, про них они не знали ровным счетом ничего. Не было абсолютно никаких подвижек по их делу. Гермионе ничего не удалось добыть ценного за все это время: ни получить информацию, ни имен, ничего. Ровным счетом: один большой ноль. Ну, разве что она нашла себя кровожадного парня в лице этого урода Винсента. Драко поморщился от отвращения и толкнул дверь, тут же налетев на какого-то захмелевшего мужчину, который начал что-то несвязно тому вещать. - Да иди ты, - отмахнулся Драко и протиснулся в заполненный под завязку людьми бар, из тишины и мрака Лондона окунаясь в пространство шума, кантри музыки и смеха. Ему надо было выпить, чтобы забыть это поганое утро. Да, он знал, нельзя было так кричать на Грейнджер, особенно после того, как еще совсем недавно он зажимал ее в коридоре на площади Гриммо. «Мерлин. Это ж надо быть таким придурком» Он с досадой подумал о том, что до исчезновения отца он все же был куда более спокойным и рациональным. После войны он стал приходить в себя и ему это с трудом, но удавалось: он нормализовал жизнь, нашел девушку, научился быть хладнокровным, открыл бизнес. Но потом все полетело к чертям: смерть матери, исчезновение отца, отказ Астории и его наглухо расшатанные нервы. Все это его однозначно сломало. А еще были эти взгляды коллег и знакомых, смотрящие на него словно на раненную зверюшку. Да и Поттер последнее время стал уж слишком к нему лоялен и это было неспроста и заставляло его думать об отце все чаще, изводя себя различными домыслами. Если на чистоту, то Драко и так считал всю эту историю с исчезновением предельно странной. Он помнил тот день в Лютном переулке, когда последний раз видел отца: его обеспокоенный или даже можно сказать безумный взгляд и какие-то бумаги, которыми он тряс перед его лицом. - Не задавай лишних вопросов и подпиши это, - Драко услышал в голосе отца явную панику и нахмурился. - Что это? — он подозрительно покосился на стопку слегка помятых бумаг в руках отца. Его отец, неожиданно схватив его за мантию, повлек куда-то в сторону затхлой узкой и совершенно безлюдной улицы. - Слушай и не перебивай, - голос отца сделался почти что стальным, но Драко ощутил легкую дрожь в этом голосе, выдающую его волнение, - ты больше не вернешься в Мэнор. Я его продал. Это…, - он потряс стопкой бумаг, - ты сейчас же их подпишешь. - Но…, - признаться, Драко совершенно ничего не понимал. Еще сегодня утром он мирно попивал свой утренний кофе на веранде Мэнора, а спустя каких-то 8 часов, он узнает что дома больше нет. - Драко, - ему показалось или в голосе отца проскочила мольба. Поведение отца показалось ему очень странным и он ясно понял, что ситуация, какая бы она ни была, весьма серьезная, раз даже вывела из колеи самого Люциуса Малфоя. - Драко, ты подпишешь, - он опасливо оглянулся по сторонам, а затем, вынув из мантии ключи и аккуратно свернутую бумажку, сунул их в карман мантии Драко, - ты теперь живешь здесь. - Да что вообще происходит?! — он однозначно ни черта не понимал, что происходит и это заставило его резко окунуться в панику. Что-то было не так. Его отец явно был в беде. - Я тебе все расскажу вечером. Твои вещи уже в твоей новой квартире. Я приду, обещаю, - и сунул бумаги Драко, который взглянул на них с недоверием, но все же принял. Больше он своего отца не видел. А сейчас кажется и Грейнджер была в курсе чего-то связанного с его отцом. И, если так вышло, что его отец все же был жив и вынужден скрываться, то у него явно были крупные проблемы. - Стакан огневиски, - рявкнул Драко, перекрикивая шум толпы и беснующихся посетителей около барной стойки. Молодой на вид бармен, видимо поймав хмурый и мрачный взгляд Драко, поспешил налить тому напиток. Кинув на стойку несколько галлеонов, Драко оглядел зал, отмечая, что это место на редкость паршивое, да и контингент посетителей тут оставлял желать лучшего. Но неожиданно среди всего этого совершенно непримечательного сброда он заметил знакомые черты лица и, удивленно вскинул брови, когда девушка с длинными рыжими волосами также заметила его. - Драко! - она тут же махнула ему рукой и заулыбалась. Драко усмехнулся и отсалютовал ей стаканом с огневиски. «Что вообще тут делает Джинни? Получше места что ли не нашла?» Он даже окинул взглядом зал, понимая, что добрая половина бара: представители мужского пола, кидали жадные взгляды на ее откровенный наряд, да и на нее саму. Что уж тут скрывать, девушка была довольно привлекательной. Джинни сидела за одним из столов, расположенных около окон в компании каких-то девушек и не трудно было догадаться, что это была ее команда Холихердских Гарпий, поскольку одна из девиц размахивала их флагом, произнося какие-то тосты, а на столе лежали остатки карточек с автографами. И, если до этого Драко размышлял подойти к Джинни или нет, то увидев ее сомнительную компанию, часть из которых стала кидать на него заинтересованные взгляды, подходить тут же расхотелось. Да и внимания они привлекали не мало, что совершенно его не прельщало. И, несмотря на приветливые жесты Джинни и явное приглашение присоединиться, он дежурно улыбнулся и отвернулся к барной стойке, моля Мерлина, чтобы рыжая не подошла к нему. «Нет, ну что за день!» - Ну что это за кислое выражение лица, - Джинни все же подошла, окидывая его изучающим и немного захмелевшим взглядом, - между прочим мои подруги не прочь с тобой познакомиться, - и хитро улыбнувшись, чокнулась своим бокалом вина с его стоящим на барной стойке стаканом. - Вот это мне сейчас надо меньше всего, - устало и раздраженно протянул он, и, чтобы хоть как-то сгладить ситуацию, вымученно улыбнулся Джинни. Сегодня она и правда была особенно обворожительна в своем коктейльном черном платье и тонкой шали, лежащей на плечах. - Нравится? — усмехнулась она, расправив плечи и приняв какую-то забавную модельную позу, - между прочим это платье Гермионы. У нее их так много, что я решила позаимствовать. - Мерлин, опять Грейнджер, - выдохнул Драко и невесело усмехнулся. - Не драматизируй только, - Джинни закатила глаза, - хватит уже страдать. С ней все хорошо. Она даже выпроводила меня сегодня отпраздновать победу нашей команды. И не над кем-то, а над командой братца между прочим! Драко усмехнулся и, взглянув на заговорщический вид Джинни, заметно расслабился. Все же у нее была поразительная способность его успокаивать, да и при том за считанные секунды. - А, ну это другое дело. Надрать задницу Рону... Это звучит как тост! — и отсалютовал стаканом, что тут же подхватила Джинни. - За победу над Пушками, - весело прокричала она, и на ее возглас с таким же ликованием отозвалось пол бара. Драко даже рассмеялся, подмечая, как бар вдруг неожиданно показался ему вполне даже уютным и неплохим местом. - Вам всем срочно нужен отпуск, - немного охрипшим от крика голосом сказала Джинни, облокотившись на барную стойку. - Отпуск? Серьезно…, - Драко усмехнулся, - не помню когда последний раз его брал вообще. - Вот поэтому ты такой и взвинченный. Нужно охладить голову, развеяться. - Охладишь тут, честное слово! Что не день, то полнейший хаос, - невесело засмеялся Драко. - Тебе надо с кем-то познакомиться, потанцевать, отдохнуть, - мечтательно сказала Джинни, покачиваясь в такт какой-то на удивление спокойной кантри музыке. - Ты случаем не на себя намекаешь? — Драко насмешливо изогнул бровь, на что Джинни к его удивлению смущенно зарделась. - Ну нет, - усмехнулась она, - я говорила про одну из своих подружек. Драко засмеялся, взглянув на стол хохочущих девиц, часть из которых пожалуй была бы наверное и не прочь познакомиться с ним, раз то и дело кидала на него задумчивые взгляды, видимо размышляя подойти ли к ним с Джинни или нет. Да и он знал, что вполне популярен в магическом мире, все же он был недурен собой, да и слухи про его наследство и заработок компании не утихали по сей день. - А давай потанцуем? — Драко даже сам удивился, что предложил это, хотя подумав, решил что это наименьшее из зол, ну а уж если быть чуть честнее — Джинни и правда выглядела сегодня сногсшибательно и не пригласить ее было бы просто преступлением. - Вообще-то это кантри бар, - усмехнулась Джинни, недоверчиво глядя на него. - Ну, что нам мешает возродить былые традиции? — улыбнулся Драко и галантно предложил свою руку. - И действительно, - засмеялась она и, проигнорировав руку Драко, обвила руками его шею и потащила от барной стойки, - я между прочим еще и неплохо танцую. - Не плохо танцуешь, играешь в квиддич, да ты просто мечта любого мужчины, - усмехнулся Драко, подмечая, что ко всему она и приятно пахла, а ее улыбка сегодня была какая-то особенно прекрасная. - Драко Малфой флиртует со мной, - наиграно прищурилась Джинни и засмеялась. То ли виной был тот стакан огневиски, то ли кантри музыка, то ли сказалась его усталость до прихода в этот бар, но Драко вдруг неожиданно почувствовал себя как никогда свободным. А Джинни и правда танцевала недурно и весьма эксцентрично, подстраиваясь под веселую музыку, то прижимаясь к его телу, то отступая и кружась. Он тоже старался выдавить что-то похожее на танец, но скорее переминался с ноги на ногу, понимая что просто не может оторвать взгляд от такого забавного, но в то же время будоражащего зрелища. Джинни брала его за руку, обнимала за шею и он заметил, что с каждым последующим тактом тоже подстраивается под общий веселый лад танца, наконец отпуская себя. Когда песня закончилась и по залу прошел хор аплодисментов, Драко так и остался стоять, обнимая Джинни за талию и глядя как от нехватки воздуха вздымается ее грудь, обтянутая атласным лифом, а алые губы приоткрыты в полуулыбке и в попытках надышаться желанным воздухом. - Это было чудесно, - запыхавшимся голосом сказал она и прижала голову к его грудь. - Да, - у него больше не нашлось слов, чтобы ответить ей что-то смешное или вообще просто что-либо, он лишь, невольно и совершенно не отдавая себе отчета в действиях, провел рукой по ее волосам, ощущая где-то в груди разгорающееся тепло. Джинни отстранилась и как-то странно посмотрела на Драко и когда он, смутившись, уже собирался убрать руку с ее тали, она неожиданно наклонила голову, будто пыталась что-то разглядеть в нем, а потом, мягко улыбнувшись, встала на цыпочки и прошептала на ухо: - Неужели ты смущаешься? — и снова обхватила его шею руками. - Наверное с алкоголем пора заканчивать, - засмеялся Драко, слегка отстраняясь и чувствуя так некстати появившееся легкое возбуждение от ее жаркого дыхания на своей шее. «Он что сошел с ума?» Хотя Джинни кажется вообще ничего не заметила. - Не будь таким занудой, - усмехнулась она и, услышав восторженные возгласы своих подружек, помахала тем рукой, - О, это моя любимая песня! Потанцуем еще?! - Ну разумеется, - улыбнулся Драко, глядя на ее лучащиеся счастьем глаза, хотя всего лишь секундой ранее собирался вежливо удалиться, так некстати вспомнив Гарри. «Да пошли они все!»

***

Он знал, что не надо было так много пить, так как завтра ему предстояло идти на работу, и не только в свою фирму, но и в этот чертов отдел. Но Драко совершенно потерял счет времени, поддавшись то ли общему настроению бара, которое к слову было по большей части наработано Джинни Уизли, за что ей по идее должны были все проставить за счет заведения, то ли танцам и десяткам разговорам с разными людьми. Часы показывали полночь и людей, которые с особым энтузиазмом и нулевым талантом также пытались танцевать, значительно поубавилось. - Налей мне эспрессо, - устало скомандовал Драко бармену и оглядел бар. Стайка подружек Уизли до сих пор сидели за столом что-то обсуждая, но вот самой Джинни нигде не было, хотя он мельком видел ее несколькими минутами ранее со своими подругами, до того как к нему подошел какой-то парень, божившийся, что они раньше работали вместе, хоть сам он в упор не мог вспомнить знает ли он его или нет. Забрав свой кофе, Драко двинулся к столу команды Джинни. - А где Джинни? — спросил он, еще раз оглядывая зал. Девушка, которую кажется звали Нелл или Нелли, он точно не помнил, лишь пожала плечами. - Вроде сказала, что плохо себя чувствует и ушла подышать воздухом. Не знаю. «Как же, подышать. Наверное пошла перекурить.» - Хорошего вечера, - пожелал им Драко и двинулся к выходу, услышав за спиной тихий и смущенный голос одной из девушек, приглашающий его потанцевать. Но он предпочел сделать вид, что ничего не услышал и ускорил шаг, радуясь, что в баре достаточно громко, чтобы оправдать его бестактное поведение. На улице шел проливной дождь и в такое позднее время вокруг не было ни души. Находящийся напротив бара ресторан был закрыт, а ливень не щадя хлестал по темным камням здания, окнам и выставленным на улице столам. Драко оглянулся, ища Джинни, но ее нигде не было. Поставив свой кофе на столик около входа, он закурил сигарету и наколдовал зонтик. Все же, несмотря на приближающееся лето, ночами было по-прежнему холодно. Дождь размеренно стучал по его зонтику, а из бара доносилась музыка и говор, и, наслаждаясь таким контрастом, Драко даже блаженно прикрыл глаза, ощущая уже давно забытое им душевное спокойствие. Сегодня, несмотря на однозначно не задавшееся утро, его вечер прошел просто отлично. Неожиданно из соседней узкой подворотни вывалился какой-то пьяный мужик, что-то несвязно бормоча и проклиная все, что встречалось ему на пути, но увидим Драко, криво и пьяно усмехнулся. - Сигаретки не найдется? - Держи, - Драко брезгливо протянул тому пачку, жестом показывая, что отдавать ее не обязательно. - Вот хоть один нормальный человек, - запинаясь на каждом слове проговорил мужчина, пытаясь палочкой наколдовать огонь, - а то та девица меня сразу послала куда подальше, злющая такая, - и он махнул в ту самую подворотню. - Какая еще девица? — Драко почему-то совершенно неожиданно подумал о Джинни и не на шутку разволновался. - Да сидит там, - он еще раз небрежно махнул рукой и почти потеряв равновесие уцепился за столик бара, откуда со звоном упала почти не тронутая чашка с кофе, - ой, виноват. Да пьяная она наверное, не знаю. Хотел помочь, так она меня обложила ругательствами. Да еще какими. Похлеще моего дяди Бена… Дальше Драко слушать не стал и поспешно двинулся к подворотне, которая служила черным ходом из бара и соединяла две параллельные улицы, такая узкая, что туда могли протиснуться лишь от силы два человека. Джинни и правда оказалась там. Сидела на грязной каменной брусчатке, вся мокрая с головы до ног и сжимала пальцами плечи. - Ты что тут делаешь? — изумился Драко, совершенно ошарашенный такой неожиданной сменой общего настроения. А былое спокойствие и умиротворенность куда-то бесследно исчезли. Джинни подняла голову и он увидел, что она плакала. Драко передернуло. Она, еще совсем недавно смеющаяся в баре, танцующая и беззастенчиво обнимающая его, такая легкая и прекрасная, сейчас сидела на грязной земле усыпанной окурками, с мокрыми волосами и съехавшим платьем, дрожащая от холода под каплями дождя. Все это походило на какой-то театр абсурда. «Какая же поганая у нас у всех жизнь.» Он никогда не видел Джинни в слезах, да и, задумавшись, понял, что даже грустную не видел ее никогда. Она всегда казалась ему какой-то нереально сильной и способной справиться с любыми невзгодами. Такую как сейчас он видел ее впервые. Придя в себя, он, чертыхаясь, закрыл ее зонтиком и присел рядом с ней на корточки. - Вот черт, я…, - она даже попыталась улыбнуться, но поняв, что у нее это вряд ли выйдет, лишь всхлипнула и отвернулась, - не знаю, что на меня нашло. - А еще меня упрекала за кислую мину, - попытался пошутить Драко, но тут же почувствовал себя полным дураком, - что произошло? - Не важно, - она попыталась вытереть глаза, но лишь сильнее размазала тушь по лицу. - Ты можешь рассказать мне, - серьезно сказал Драко и нахмурился. Джинни какое-то время колебалась, а потом повернувшись к Драко замотала головой. - Я правда не знаю почему я так отреагировала. Уже столько времени прошло…, - она запнулась, снова взглянув на Драко, словно ищу в его глазах ответ на свой вопрос, - но почему-то вот, - она развела руками и на ее глазах снова навернулись слезы, - да что это со мной. Драко знал, что не обладает даром утешения, да и вообще он не умел успокаивать людей, но почему-то в тот момент Джинни показалась ему такой хрупкой и беззащитной, что у него появилась резкая и почти что болезненная необходимость позаботиться о ней. И это было никак не связано с тем, что она была подругой Гермионы, бывшей Гарри или его бывшая сокурсница. Нет. Он захотел позаботиться о ней, потому что это была она — Джинни, которой уже не раз удавалось вытаскивать его из пучины темных раздумий. А кто помогал ей справляться с бременем? Может, Гермиона, которая лажала безпродаху, или Поттер, которого она избегала? Он вдруг ясно осознал, что Джинни была глубоко одиноким человеком. Драко опустился на брусчатку рядом с ней, совершенно наплевав на грязь и воду и притянул девушку к себе, успокаивающе погладив по голове. - Ты можешь поплакать если хочешь. В этом ничего такого нет, - тихо прошептал он, но Джинни лишь горько рассмеялась в его рубашку, а затем, сжав ее пальцами тихо заплакала. - Я такая идиотка, Драко. - Может в танцах ты и лучшая, но в соревновании по идиотизму тебе меня точно не переиграть, - улыбнулся он, перебирая ее волосы и вдыхая сырой запах улицы, который почему-то его успокаивал. Джинни засмеялась. - Ты лучший, - и отстранившись от Драко, посмотрела тому в глаза, - Гермиона совершенно слепая. Он хотел что-то сказать, но слова куда-то ушли, оставив в голове полнейшую пустоту. И в этой серой пустоте были только ее янтарные глаза, смотрящие на него с каким-то легким удивлением, а также пониманием чего-то, что он сам еще до конца не успел понять. - Я, я…, - он и правда попытался хоть что-то сделать, понимая, что если сейчас что-либо не предпримет или не скажет, то несомненно произойдет что-то, что в корне поменяет все. Он не мог этого допустить, не сейчас и не так. Джинни наклонила голову, как-то странно глядя на него. - Только не начинай, - сурово прошептала она и коснулась пальцами его подбородка. Драко не сразу понял, что и сам касался ее, где-то в районе шеи, зарываясь пальцами в ее густые мокрые волосы и ощущая всем телом ту томную и дурманящую связь между ними. Он опустил свой взгляд на ее губы: алые, влажные от слез и дождя, слегка приоткрытые. Драко неравно сглотнул. Он знал, что это начало конца. Он знал, что не мог так поступить, вопреки желаниям и какой-то резкой совершенной беспомощности. Не сейчас, когда у него в голове было столько всего лишнего. И точно не Джинни заслужила все то дерьмо, что уже с постоянством поселилось в его душе. Не она. Но кажется у нее были другие планы, потому что в следующую секунду она сама подалась вперед и накрыла его губы своими. Драко правда пытался не отвечать, стараясь из последних своих трезвых сил воскресить в памяти все те слова Гарри, сказанные ему за стаканом огневиски, но это совершенно не помогало. Его разум был пуст. Он чувствовал лишь ее жаркое дыхание, соленый привкус на своих губах, влагу и холодные мокрые волосы, с которых стекала вода на его рубашку. Он попытался убрать руки, сказав себе, что надо начать хотя бы с этого, но лишь сильнее прижал Джинни к себе, чувствуя как в штанах стало ощутимо тесно. Он был отвратительным другом, отвратительным влюбленным и вообще отвратительным человеком раз позволил такому случиться. Да и если уж быть честным с самим с собой, то он все это начал сам еще в баре, когда прижимал Джинни к себе сильнее, чем того требовал танец, обнимал ее дольше, чем того требовала дружеская дистанция и смотрел на нее дольше, чем то позволяло его деланное равнодушие. Джинни, видимо почувствовав, что он не отвечает на поцелуй, медленно отстранилась, пряча взгляд, а потом неожиданно подняла его, посмотрев на Драко почти что с вызовом. И это окончательно его сломало. Он осознал происходящее лишь, когда с жаром прижимал Джинни к себе и целовал так жадно и неистово, словно от этого поцелуя зависела вся его жизнь. А она отвечала ему тем же. Он чувствовал как она дрожит, то ли от холода, то ли от их обоюдного жара, а может и от всего сразу. А Драко просто не понимал своих эмоций. Там было что-то между горечью, болью и возбуждением. Что-то такое будоражащее и новое, что он пока что не мог ни осознать, ни понять. Это не было вожделением, как было с Гермионой. Он ясно помнил те чувства: раздражение и похоть. Помнил поцелуи с Асторией: какая-то неуклюжесть и опять же, - похоть. Но тут было что-то иное, что-то, что отдавалось в его сердце, болезненно сжимая его, а он лишь желал крепче сжать в объятиях эту девушку, наплевав абсолютно на все. Джинни отстранилась первая и хотела было уже что-то сказать, но Драко перебил ее. - Пока ты не испортила момент, я думаю нам пора идти, ты вся промокла насквозь. Я живу тут рядом. И ты наконец расскажешь мне внятно что случилось, - он сам подивился той стеклянной четкости его голоса, несмотря на то, что его губы до сих пор помнили вкус поцелуя, а взгляд жадно блуждал по ее лицу, вызывая почти что еле стерпимое желание снова поцеловать ее. Джинни изогнула бровь и усмехнулась. - Драко Малфой завет меня к себе домой… - Хватит придумывать, пойдем, - и, обняв ее за плечи, поднял с земли.

***

Сегодняшнее утро было на удивление теплым по сравнению с другими днями, когда в Шаме без перерыва шел дождь. Солнце поднялось над горизонтом всего пару часов назад и теперь лучи, прорезаясь сквозь деревья, туманно освещали вытоптанную столетиями дорогу, тянущуюся от города куда-то далеко, уходя в густые леса. Люциус сверился с наручными часами и замедлил шаг, давая себе волю вдоволь насладиться тем редким моментом, когда ему предоставилась возможность выйти куда-то так рано. Все же вампиры были больше ночной нежитью. С чем это было связано, он так и не понял. Возможно, они пытались не выделяться из-за своей бледной кожи, которая на солнце выдавала их нечеловечность, а может просто спускались к своим истокам. Люциус уже был почти у дома Джейд, когда его одолело странное предчувствие чего-то нехорошего, которое он тут же отмел, списав все на свое нестабильное состояние последнее время. Все же последние события его не слабо потрепали. Он также задумался о том, с чего это Джейд так неожиданно вызвала его учить Ноа стрелять. Они разумеется договаривались, но зная дотошную и консервативную натуру этой женщины, которая расписывала все свои дела заранее, ее неожиданный ночной звонок показался ему довольно подозрительным. Он даже собирался сослаться на какие-то несуществующие дела, но нехотя согласился. Все же выполнить просьбу Джейд, которой он был обязан всем, было его долгом, да и просьба была пустяковая. Увидев крыльцо уже знакомого дома, Люциус неожиданно вспомнил о Гермионе, мысли о которой начали его постепенно отпускать в эти последние дни. Здесь он был последний раз именно с ней. Прокрутив в голове уже стертые от усердия воспоминания, он еще раз убедился, что его решение было наверное одним из самых правильных за последнее время. Если ему повезет, они больше вообще не будут пересекаться и его мир начнет приходить в норму. Он увидел Ноа справа от дома, раскладывающего на скатерти какие-то овощи с явно недовольным лицом, что заставило Люциуса улыбнуться. Джейд скорее всего снова загрузила того работой. На секунду Ноа вздрогнул и замер, а затем подняв голову наконец увидел Люциуса и его былое мрачное и страдальческое выражение лица сменилось радостной улыбкой. - Люциус, - крикнул он и бодро замахал рукой, тут же бросая на землю таз с овощами, - мы ждали тебя через час. - Я немного не рассчитал время, - улыбнулся в ответ Люциус. Ноа уже успел подбежать и теперь на него заинтересованно и с азартом смотрели два глаза с вытянутыми зрачками, светящиеся в лучах солнца. - Ты же принес, да? — взволнованно проговорил Ноа, ища глазами сумку на плечах Люциуса и наконец увидев ее, просиял еще больше. - Успокойся, - усмехнулся Люциус, - всему свое время. Мне нужно увидеть Джейд для начала. - А, она в саду. Я позову, - сгорая от нетерпения от предстоящей тренировки, бодро заговорил Ноа, - мам, мам! — крикнул он, - у нас гости! Люциус, отцепив хваткие пальцы Ноа со своего плеча, двинулся к дому, замечая Джейд, которая в приветственном жесте приподняла руку и поманила его. Он кивнул и дружелюбно улыбнулся. Но, когда по мере приближения к дому, ему открылся более широкий обзор на сад, ранее надежно скрытый кустарником и деревьями, он с совершенной неожиданностью и легким недоумением встретился с хмурым взглядом карих глаз. «Вот черт!» И он был готов поклясться что так подумал не только он, потому что Гермиона, после легкого удивления проскользнувшего на ее лице, смерив его каким-то особо уничижительным взглядом и слегка нахмурившись, отвернулась к что-то быстро говорившей ей Айлин, а ее плечи неожиданно по хозяйски обняла чья-то бледная рука. И к еще большему удивлению и ко всему еще и легкому уколу страха, Люциус понял, что рядом с ней стоит Винсент, изучающе глядя на него. Нет, он определенно не был готов к такому. И все его планы и решения резко и ощутимо целой гаммой эмоций потерпели крах. ---- Мне удалось выложить еще одну главу до нового года. Постараюсь публиковать новые главы побыстрее, насколько это будет возможно конечно. Если вам нравится история жмите "Жду продолжение", чтобя я видела сколько есть читателей и оставляйте отзывы. Если вдруг есть ошибки, то вы можете их отметить, у меня включена публичная бетта. Спасибо!