Бестия (часть 2)

Риан Ширад. – Какую сумму Вы желаете перевести в магические деньги? – я вполуха слушал речь сотрудника местного банка, разглядывая обстановку и здешних работников. Вон там сидит пожилой человек и с важным видом читает какой-то документ, взятый у ещё одного служащего, тоненького улыбчивого фея, судя по ауре. В дальнем конце помещения располагались маленькие столики с различными табличками типа «Займы и вклады», «Работа с малоимущим населением», «Денежные переводы» и тому подобное. За каждым столом сидел сотрудник, занятый с посетителем или ожидающий оного. Мы находились в отделе «Магические деньги». Сейчас этот отдел был самым востребованным – не я один в этом году становился студентом. – Пожалуй, этого на первое время достаточно, – на столе оказался довольно пухлый кожаный мешочек с монетами. Служащий-гном, не заглядывая в мешочек, положил его на небольшой плоский круглый камень с сиреневыми прожилками. Камень под мешочком на мгновение засветился – и вот уже на нем вместо мешочка лежит круглый жетон на шнурке. Я даже оторвался от разглядывания семьи оборотней за соседним столом, что-то тихо, но эмоционально обсуждающих и не обращающих никакого внимания на обслуживающего их работника банка, мужественно держащего вежливую, но уже немного кривую улыбку, несмотря на нервно подрагивающее левое веко. На поверку оказалось, что жетон делился на две части. Одна была очень похожа на монету, с вырезанным в нем равносторонним треугольником. А сам треугольник со сквозным отверстием посередине, через которое продевался шнурок, был второй частью, которая вставлялась внутрь «монетки». Как объяснил служащий, круглая часть с треугольной дыркой посередине использовалась для оплаты, а маленькая, треугольная, – для приёма денег. То бишь, чтобы оплатить что-нибудь, продавец вставляет треугольник от своего жетона в мой жетон, и с него списывается нужная сумма. Пока шли на выход из банка, я поймал несколько заинтересованных взглядов и даже парочку подмигиваний. Ничего удивительного, что моя скорость передвижения резко возросла. *** – Риан, ты уверен, что это хорошая идея? – в который раз осторожно интересовался мой братец. – Уверен, – в который раз отвечал я, смело таща седло одной рукой и ведя в поводу за собой Уголька. До начала учебы осталось две недели. И эти две недели я решил провести с пользой – научиться ездить верхом, благо теперь у меня есть Уголек. Орни был не в восторге от моей, как он сказал, бесполезной затеи. Родители же предпочли воздержаться от комментариев, видимо, сочтя за благо моё желание учиться верховой езде, которое я предпочёл оттачиванию навыков владения боевой магией, коей собирался заняться ранее. Как говориться, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не пришлось заново отстраивать полдома. Папа сказал, что ещё одного просмотра предлагаемых эскизов он не переживет, а отец, красноречиво посмотрев на меня, заметил, что лимит денег на непредвиденные расходы в этом месяце мы исчерпали. Поэтому, краснея, я решил езде учиться в открытом поле, от греха подальше. Орни всю дорогу до поля не оставлял попыток отговорить меня от задуманного, аргументируя это тем, что на седла, как правило, накладывается специальное заклинание, не дающее случайно выпасть седоку. – Вот именно, – я был непреклонен. – А если седла не будет? Брат лишь тяжело вздохнул, но дальнейших попыток меня отговорить не предпринимал. Позади нехотя плелся надутый Уголек. Мой скакун обиделся на меня за попытку всунуть удила ему в зубы. Эта клыкастая скотина не сумела по достоинству оценить новую амуницию. А ведь я целых полтора часа её выбирал! С презрением выплюнув застрявший между челюстями трензель практически мне в лицо, совершенно проигнорировав при этом мои натужные попытки протолкнуть его хотя бы на миллиметр, он повернулся ко мне задом, напоследок стегнув по мне хвостом не хуже плетки. Было больно! Но я не растерялся! Прицепил повод к недоуздку и в таком виде напялил нехитрую конструкцию на упертое животное, за что получил оттоптанную ногу, укушенный палец, который тут же раздуло, и как минимум три синяка. И вот теперь моя гордая животинка недовольно топает за мной, хвостом рассекая воздух со свистом. *** Нет, ну так нечестно! Этот непарнокопытный гаденыш решил изображать среднестатистического скакуна! Пока брат меня учил седлать, всё было нормально. Когда я решил закрепить свои навыки, тоже все было замечательно. Пока я не попытался забраться в седло. Где-то на полпути моей тушки до нужного положения, Уголёк резко сдулся, подпруга провисла, седло съехало, и я вместе с ним. Затем стоило мне с горем пополам на него забраться, как мой конь не спеша тронулся в путь под моё сдавленное повякивание. И рысил он так жёстко, что меня нещадно трясло и подбрасывало, а моя задница, казалось, навсегда поменяла свою форму. На сто какой-то кочке я вспомнил все молитвы, которых никогда не знал. Но когда эта зараза понесла, тут уж мои нервы сдали, и добрая часть нашего города познакомилась с отборным русским фольклором. Матерился я вдохновенно, выразительно и переходя на личности. Даже Орни, съехавший на травку в приступе хохота ещё во время рыси, перестал корчиться, а его губы сложились в идеальную букву «о». Наконец, адский конь сжалился надо мной, и я, тихо постанывая, медленно съехал на землю. Так и сидел, пока брат не подбежал ко мне. Уголек прикинулся примерным питомцем и даже лизнул меня в щеку. Я не обратил на него никакого внимания. Орни помог мне встать, и я, не оглядываясь, поковылял в сторону дома с ощущением, будто между ног у меня зажата бочка. А мохнатый диверсант плелся где-то сзади. *** Осталась неделя до нашего отъезда, а я так и не помирился с Угольком. После его показательного выступления я больше не предпринимал попыток научиться ездить верхом. Иногда, проходя мимо конюшни, организованной специально для моей животинки, я слышал тихое жалобное ржание, но стойко его игнорировал. *** Осторожный стук в дверь отвлек меня от чтения книги. – Войдите. – Господин Риан, – в проеме двери показался конюх, нанятый с появлением крианса, – я по поводу Уголька. – Я вас слушаю. – Дело в том, что он уже два дня отказывается от еды. Вы не могли бы сходить к нему? По-моему, он очень тоскует. – Хорошо, – мне даже стыдно стало за мое ребячество. Забежав на кухню и захватив яблок, направился к питомцу. Уголек стоял в конце денника хвостом ко входу, опустив голову. С моим приближением он развернулся, поглядел на меня и примирительно фыркнул. Тут же в его распоряжение поступили яблоки, и он, хрустя сочным лакомством, отдался на милость моих рук. После того, как было съедено все угощение, Уголек лег на пол, поджав ноги, и мотнул головой, предоставляя мне возможность расположиться на его широкой спине. Так он меня и вывез из конюшни: без уздечки и седла, под одобрительным взглядом нашего конюха. Мерно покачиваясь на спине своего крианса, я подставил лицо яркому солнышку, краем глаза замечая провожающие нас восхищенные взгляды. Да уж, в нашем захолустье крианс – это событие. – И все равно седло я на тебя надену, – просветил я Уголька, недовольно ерзая на выпирающем хребте. В ответ мне послышался скептический фырк. Или показалось? *** Последняя неделя пролетела как один миг. Мы часто всем семейством выбирались на природу. Отец отложил на время свои дела, Эв со Стором никуда не отлучались, и даже вечно занятый Лаки всю неделю провел дома. Сегодня ровно три года, как Бес привел меня в этот мир. Этот памятный день принято считать моим днем рождения – так решили родители, а я не возражал. Сидя на опушке леса, куда мы пришли отпраздновать сие событие, взяв с собой предварительно приготовленный праздничный провиант, я наблюдал, как Уголек со страдальческим видом катает очередного желающего. Вообщже он у меня замечательный. Кстати, о подарках. Губы растянулись в счастливую улыбку от воспоминания о кучке, которую мне предстоит разобрать по прибытии домой. Мои мысли прервал примостившийся рядом со мной на поваленном дереве Бес. Сидим, молчим. Уютно. – Па-ап. – Мм-м? – Я давно хотел спросить, на каком языке мы говорим? – На всеобщем. – Но ведь я не учил его. Я знал-то свой родной и немного английского. И все. Как так? – Это ты можешь спросить у Элии. Это её подарок тебе. – И что, я теперь все языки знаю?! – Это мне не известно. Ты лучше у неё спроси. – Да где ж её взять? – Сама как-нибудь появится. Тогда и спросишь. – Угу. – Па-ап. – Мм-м? – Орни говорил, что Судьба и Творец тоже поучаствовали. Вот от Творца я получил своего демона, так? – утвердительный кивок. – А от Виары тогда что? – Не знаю, мой мальчик. Мне она об этом не пожелала рассказать. – Понятно. – Эй! – мы повернули головы на возглас. К нам продвигался довольный Уголек, сгрузивший очередного седока у ближайшего дерева. Эв поднимался, потирая ушибленное мягкое место и прожигая взглядом удаляющегося крианса. *** – Риан! Поднимайся, соня. Через два часа уезжаем. Я открыл один глаз и посмотрел на дверь, но там уже никого не было. Неизвестно кому я сказал «Угу» и накрылся с головой одеялом. – А вот и Риан, – довольно констатировал отвратительно бодрый брат, макая хлеб в какой-то соус. А я под конвоем Бено, который стоял у меня над душой, пока я не встал, не оделся и не вышел из комнаты, дотопал до ближайшего незанятого стула и плюхнулся на него своей пятой точкой. – Доброго всем утра. – Доброго, сын, – поприветствовал меня Валафар, снисходительно оценивая мою невыспавшуюся моську. – Отбываете с Орни через полчаса. Ваши вещи уже отправлены. – Ага. *** – Прибыли, – произнес Орни, как только мы выехали из портала посреди городской площади. По ней туда-сюда сновали толпы народу, причем основную массу составляла молодежь. До ворот академии мы добрались без приключений. Хотя для местных жителей криансы были более-менее привычным зрелищем, но нас все равно провожали взглядами. Уголек, без уздечки и седла, с легким налетом пофигизма на морде нёс нас с братом на своей спине, совершенно не напрягаясь. Я сделал моську «кирпичом», всем своим видом демонстрируя, что всё так и должно быть. Орни, сидя позади и придерживая за талию, беззлобно подначивал меня. В конце концов я не выдержал, и наш весёлый смех растворился в шуме толпы. Территория академии была довольно обширна: несколько зданий, включающие в себя ученический, преподавательский, учебный и административный корпуса; парк; отдельно огороженная территория, где я разглядел что-то вроде теплиц; какие-то хозяйственные постройки; вытоптанный плац и небольшая площадка под магическим куполом, напоминающая арену. В воротах академии нас остановили слуги, которые выразили готовность забрать Уголька. Уголек был против. Пришлось самому проводить коня в конюшню. Попрощавшись с криансом и пообещав навестить его в ближайшее время, я с чистой совестью направился на выход, где меня остался ждать брат. Довольно мелодично прозвенел звонок, и Орни, ускорив шаг и подгоняя меня, сообщил, что мы рискуем опоздать на общий сбор. Толпа молодых людей и не совсем людей, точнее совсем не людей, собралась у входа в административное здание, где на ступеньках, как на помосте, возвышались с серьезным видом преподаватели – разновозрастные дяденьки в темно-зеленых мантиях и с невозмутимыми лицами. Орни оставил меня в центральной толпе, как я догадался, первогодок, а сам отправился к кучке студентов, стоящих слева от входа в здание. Приветственная речь ректора академии мало чем отличалась по своей сути от любой другой в аналогичных учреждениях. У меня вообще складывается впечатление, что директора учебных заведений любого мира пишут свои речи по одному шаблону. Поэтому уже на пятой минуте ректорского монолога я начал озираться по сторонам. Первогодки как-то слегка затравлено жались друг к другу. И я довольно быстро понял почему: то тут, то там попадались пристальные взгляды некоторых старших студентов, вносившие тихую панику в ряды новоиспеченных адептов. Оценивающие, предвкушающие, насмешливые – каких только взглядов здесь не было! Я повернулся в сторону студентов, в ряды которых затесался Орни, выискивая брата, и столкнулся с весьма откровенным взглядом темноволосого парня. Парень оживился, его губы растянулись в поистине плотоядной улыбке, и он провел языком по верхней губе. В ответ я жизнерадостно оскалился, демонстрируя отросшие по такому случаю клыки. Парень не особо впечатлился, но удивление проскользнуло. А он что думал, я забьюсь в угол и буду мандражировать? Не на того напал. Я не раз еще ловил на себе подобные взгляды, но решил не обращать на них внимание. Пока рассматривал толпу, заметил Белобрысую Змеюку, который прожигал взглядом спину моего брата. В какой-то момент наши взгляды встретились, и я подмигнул ему. В ответ Эрик скривился. Ну, это его проблемы. – ... Что касается студентов первого года обучения. Деление на специальности будет проводиться на третьем курсе, поскольку первые два года вы будете изучать общеобразовательные предметы. Вас разобьют на группы, и ваши кураторы проведут экскурсию по территории академии, а затем отведут в ученический корпус, где расселят по комнатам. С завтрашнего дня начнется учебный год. Занятия в девять. Настоятельная просьба не опаздывать! Как только речь ректора закончилась, к нам спустились шесть преподавателей, которые принялись набирать себе первогодок. Невозмутимые педагоги на поверку оказались весьма темпераментными личностями. Распределение превратилось чуть ли не в боевые действия. Если бы не статус, кураторы точно бы подрались. А так они ограничились словесной перепалкой. Некоторых студентов растащили, по-другому не скажешь, в считанные секунды. Остальных же рассматривали более придирчиво. Я стоял чуть в стороне, не желая участвовать в этом дурдоме, присматриваясь к кураторам с целью как-нибудь незаметно притулиться к группе понравившегося препода. На меня, слава Богу, пока не обращали внимание. Видимо, из-за того, что я даже на фоне мандражирующих первогодок выглядел не особо впечатляюще, особенно, если сравнить меня и оборотня-крепыша, из-за которого сейчас собачатся лысый человек и тощий бледнолицый вампир. Чуть в стороне от них стоял куратор, расу которого я пока не смог идентифицировать. Пока эти двое делили между собой крепыша, он шустро, а главное тихо, добавил к своей группе еще троих. Похоже, я знаю, к кому хочу попасть. Я сделал шаг в его сторону, как меня настигло тихое и вкрадчивое: – Куда? Я замер. Сам не знаю почему, но я чувствовал себя тараканом, застигнутым посреди кухни, когда вдруг включился свет. Аккуратно оглянулся. Позади меня стояла небольшая группка адептов во главе со здоровенным оборотнем. Он был даже больше Стора. Казалось, он совершенно не обращал на меня внимания. Оборотень, приглядевшись, цапнул кого-то из толпы. Его группа была меньше, чем у его коллег. В голову пришла мысль, что, возможно, это не ко мне обращались. Я сделал еще шаг в выбранном направлении, когда... – Стоять! – резкая и емкая исчерпывающая команда. Я обернулся. На этот раз куратор смотрел прямо на меня. – Ты гляди, какой шустрый. У меня отпали последние сомнения в том, что оборотень обращается именно ко мне. Я сделал пару шагов в сторону группы оборотня. Он лишь одобрительно хмыкнул и продолжил дальше отбирать себе адептов. Чует мой детектор неприятностей, не простая личность наш куратор. Даже яро дискутирующие преподаватели не оспаривают его выбор. Он просто молча отбирает себе ребят, и никто ему слова поперек не говорит. Вот и крепыша он так же цапнул, несмотря на хмурые лица своих коллег. Знать бы еще, хорошо это или плохо. – Что-то в этом году мелковато, коллега, – смерив меня насмешливым взглядом, обратился к моему куратору довольно привлекательный худощавый вампир. Ну да, на фоне теперь уже моих одногруппников я казался, наверно, немощью – соплей перешибешь. – А мы привыкли, что легендарный Хакн Касс берет только самых перспективных. Боюсь, Вы уморите ребенка на первом же занятии. Не возражаете, если я его заберу, пока он не покалечился? – Возражаю, – сказал, как отрезал, оборотень и отвернулся, не обращая более внимание на поджавшего губы вампира. Вскоре разделение на группы закончилось, и нас повели на экскурсию по академии. Старшие студенты не спешили расходиться. Кто-то провожал нас взглядом, кто-то подходил к другим группам или курсам, приветствуя друзей, по которым соскучился за каникулы. Где-то в толпе на недовольном брате висел счастливый Эрик под завистливыми или сочувствующими взглядами окружающих. Мы галопом пробежали учебный корпус, заглянули в административный и оперативненько получили личные пропуска. Нам показали столовую, плац для физических упражнений, а также помещение для занятий по боевой магии. В последних двух местах мы задержались дольше всего – сразу стало ясно, что это вотчина нашего куратора. Затем магистр Касс, как представился оборотень, повел нас расселяться. Общагой оказалось пятиэтажное длинное здание, формой напоминающее букву «х». После посещения коменданта я оказался счастливым обладателем койки-места в комнате номер 9 зеленого коридора на третьем этаже. Пожелав счастливого новоселья, наш куратор отчалил восвояси. Комната, в которую я попал с помощью пропуска, мне понравилась. Не очень большая, но уютная, в приятных зеленоватых тонах, она была рассчитана на троих. На одной из кроватей лежали мои вещи. За первой дверкой слева обнаружилось место «для подумать», за второй – душевая. Через какое-то время прибыли мои соседи. Тоже первогодки, вампир Тинар Сиотра и гном Робур Толли. Остаток дня мы провели за разговорами и знакомствами с новыми товарищами. Пару раз нас посетили другие первогодки и даже адепты старших курсов. Заходил брат проверить, как я устроился. Не знаю, как мои соседи, а я до своей кровати буквально дополз и рухнул на нее бренной тушкой, перед этим скинув одежду, и закутался по самые уши в одеяло, мгновенно отключаясь.