Бестия (часть 2)

Кто знает, сколько нам суждено совершить ошибок? Кто подскажет, как можно их исправить? Подчас, как бы ты ни старался, ничего не выходит, и тот, на кого направлены все усилия, не желает замечать твои попытки. Не может отпустить, не может простить. Или не хочет. Не суть. Вот тут и начинается борьба с самим собой, со своей гордостью, со своей обидой на тщетность стараний. Хочется всё бросить, закрыться в своей раковине и жалеть себя. А ещё лучше, сделать всё для того, чтобы ОН пожалел о своём безразличии, чтобы понял, от кого отказался, но было бы уже поздно. Вот тогда наступит мрачное удовлетворение. *** Два красивых парня, два наследных принца, каждый в своей комнате, даже не подозревая о своём единодушии, крушили обстановку. Прошло всего три дня с момента принятого каждым решения, а они уже готовы были на себе рвать волосы от бессилия и праведного гнева. Никто и никогда до этого их так не оскорблял! И кто? Два малолетних паршивца! В руках Солмирена хрустнул стул из особо прочной породы дерева, а Райзен хмуро разглядывал обломки бывшего торшера, что недавно стоял у его кровати. А больше всего злило, что послезавтра начинаются каникулы. И одни Боги знают, что может случиться за эти две недели. *** Райзен был в ярости. Наглый мальчишка! Да как он смеет?! От Ширада нахватался, не иначе. Он молчал, когда своевольный фей игнорировал его. Его! Наследного принца вампиров! Он терпел, когда поганец регулярно прикладывал его дверью, «забывая», что следом идёт Райзен. Он смирился с потерей любимой рубашки (пятой по счёту), когда имел «счастье» попадаться под руку своего ненаглядного. Но ничего, он фею припомнит, когда добьётся своего. Неделю сидеть не сможет. Но это будет потом, а пока... Кулаки вампира непроизвольно сжались, доламывая взятую для успокоения нервов статуэтку крианса. А всё потому, что эта рыжая фейская морда посчитала, что сегодня слишком жарко и попросила своего закадычного друга помочь товарищу. Ширад выслушал, посочувствовал, поспособствовал... И его с дар'Альториосом накрыла шикарная в своей неожиданности стена проливного дождя с громом и молнией. Слава Создателю, никого не зашибло. Пока парни ошарашено хватали ртом воздух, Ширад, оценив результаты дел своих, обратился к другу: – Так пойдёт? – Да, так гораздо лучше, – невозмутимо ответил ему фей, совершенно игнорируя двух облитых принцев и шокированных зрителей. Так мало того, подбежавший дежурный преподаватель вкатал им с Солмиреном по отработке, да ещё и заставил убирать последствия незапланированного стихийного происшествия, а двое безобразников с независимым видом уже болтали с магистром Соррайесом в другом конце столовой, будто тут их и не было. Ладно, он промолчал – у него были на то основания. Но дракон тоже слова не сказал, только в его глазах заклубилась такая тьма первородной ярости, что даже Райзену стало очень не по себе. Ширад же находился в счастливом неведении о реакции на свои фокусы Солмирена. Неужели драконий принц положил глаз на оборотня? Если так, то он ему не завидует. А ведь дракону достаётся даже больше, чем Райзену. У этого оборотня фантазия побогаче, чем у его Фая, и притом она довольно буйная. Вот как, скажите на милость, можно было наследному принцу самих драконов незаметно прилепить на спину листочек с надписью «отдамся в добрые руки»? Солмирен тогда еле отбился от группы орков. У него после этого был такой вид, будто он с огромным удовольствием придушил бы мелкого паразита на месте. Только доказательств нет. А внезапно исчезнувший утренний травяной взвар из стакана? Когда дракон в недоумении перевернул стакан, взвар опять появился, а вся столовая с благоговением слушала излияния ошпаренного принца и впитывала особо удачные фразы, чтобы применить по случаю. И только то, что больше некому, наводило на мысль, что это был Ширад. Хоть он и сидел за другим столиком. Этот парень совсем не боится дар'Альториоса. Надо быть самоубийцей, чтобы так шутить с представителем самой могущественной и довольно вспыльчивой расы! Чем больше Райзен наблюдал за Рианом Ширадом, тем больше убеждался, что тот не так прост, как хочет казаться. Очень натурально изображая из себя оторву, оборотень намерено вводит в заблуждение окружающих. И самое смешное, многие ломают голову, что же такого его друзья в нём находят? И никто не видит, что правда лежит на поверхности. И если его друзья ему преданы, то есть за что. Уже одно это, казалось, должно пошатнуть сложившийся образ. Но об этом никто не задумывается, не замечая очевидного с упорством рогатого копытня. Солмирен дар'Альториос. Осталось два дня до начала каникул, а я ни на шаг не приблизился к своей цели. Мало того, мои и так расшатанные нервы скоро окончательно выйдут из строя. Паршивец весьма профессионально на них играет, систематически подводя меня к грани самообладания. Ещё чуть-чуть, и он доиграется. Даже мои кузены на фоне этого поганца выглядят невинными младенцами, хотя весь замок лихорадит при одном упоминании о них. Осталось всего ничего времени, а потом он выпадет из моего поля зрения на две недели, и ни меня, ни мою сущность это не устраивает. Но это будет потом, а пока меня ждёт сегодняшний танцевальный вечер, посвященный окончанию семестра, и завтрашняя экскурсия по нашей столице, на которую я собираюсь пойти. Риан с друзьями там будет, а значит, и я. Упускать этого мальчика я не намерен. Кстати, о птичках. Скоро уже придёт Дэо с мужем, а я ещё не готов. Отец всё чаще наседает по поводу женитьбы. В последнюю нашу беседу пригрозил, что, если я в ближайшее время не выберу себе пару, он предоставит кандидата сам. Будто мало мне проблем. *** Сегодняшнее мероприятие проходило в одном из главных залов академии. Разнообразно украшенное помещение было заполнено торжественно одетыми студентами и преподавателями. Наша скромная компания изрядно подросла, стоило только войти в зал. Риз попытался было, как прежде, поприветствовать меня поцелуем, но, встретившись со мной взглядом, передумал. Одно из его хороших качеств, за которые я его ценю – понятливость. Свою цель я увидел у дальней стены в довольно большой компании. Сиэль, как только приметил своего друга, целенаправленно устремился к нему, таща за собой мужа и меня. Он, как ни странно, одобрил мой выбор, хотя этот самый «выбор» был категорически против. К моему неудовольствию, почти все, кто присоединился к нам, включая Риза, пошли следом. Риан Ширад. С разных сторон доносились перешёптывания. Я делал вид, что меня это не касается. Моя личная жизнь и так вызывала весьма разнообразные домыслы, а теперь вообще стала всеобщим достоянием и обсуждается на каждом шагу. Такое ощущение, что на всю академию самые выдающиеся личности – я и эта облезлая ящерица! Вон предводитель гоп-компании уже ядом изошёл. Как же! Везде меня обсуждают с принцем драконов. Меня, полукровку-оборотня, случайную отрыжку моего папы-оборотня, ошибку пьяного отца-демона... Как там ещё? Ах, да! Недоделанного смеска и высокомерного выплюныша. Вот так он недавно меня обласкал. После сих высокопарных эпитетов парень обзавёлся красочным фонарём под каждым глазом и освещал коридоры добрую неделю. Автором сего функционального украшения был Даня, который со спокойным выражением лица и едва уловимым движением расписался на высокородной физиономии, опередив меня. Но и я не остался в стороне. Лекари долго ломали голову, что это за чудо-фингалы, которые не берет даже хвалёная вампирская регенерация. Это я, молодец, намагичил так, что не смогли определить постороннее вмешательство. Не зря же я полный универсал. Даже гордость взяла за себя. Правильно, сам себя не похвалишь – сидишь как оплёванный. Мне ректор на первых же занятиях объяснил, как я крут. В перспективе, правда. Изначальная сила – это основа магии. Тот же принцип, что и «все тела состоят из частиц». По сути она есть ни что иное, как некая энергия, из которой берёт начало любая магия. То есть в зависимости от того, как выстраивается изначальная сила, тот вид магии мы и имеем в конечном итоге. Основная масса магов, как правило, имеет способности в большей степени к одному из видов магии и в меньшей степени к некоторым другим. Универсалы же отличаются тем, что могут использовать любую стихийную магию, самую простую из конфигураций изначальной силы, в равной степени. А вот видеть «корни» магии способны единицы. Их называют полными универсалами. Такие маги не только могут одинаково использовать любой тип стихийной магии, а также совмещать несовместимые стихии, например, водную и огненную, и даже перестраивать конфигурацию изначальной силы, изменяя её свойства. Насколько силён полный универсал, настолько сложные конфигурации он может «видеть» и менять и, соответственно, столькими видами магии пользоваться. Но это в идеале. На самом же деле любое, даже самое минимальное, изменение конфигурации изначальной силы расходует изрядное количество магического резерва мага. Так я изменил течение времени в месте фингала, замедлив тем самым регенерацию вампира. Кстати говоря, полного универсала такого высокого уровня, как я, история ещё не знала. И чует мой детектор, ректор будет пристально за мной следить, как за потенциально опасным для мира субъектом. Ещё бы! Когда я научусь задействовать свой резерв в полной мере, где гарантия, что я не захочу единовластно править всеми? Я, конечно, утрирую. Со всеми мне не справиться, но основательно проредить ряды магов мне будет вполне под силу. Я отвлёкся на воспоминания и не заметил, как к нам подошли эльфик с мужем и Солмиреном в сопровождении Риза и ещё каких-то парней. Я мысленно застонал. Опять он здесь! Когда я зарекался, что ни за что не пополню ряды любовных трофеев драконьего принца, даже представить себе не мог, что это будет так актуально и станет для меня настоящей проблемой. Я не питал иллюзий на счёт своей неземной красоты, так что вполне отдавал себе отчёт в том, что, скорее всего, Солмирен обо мне и не узнает, и я затеряюсь среди студентов. Да, я красив, но есть и красивее меня. А моё поведение отпугивало похлеще любого уродства. Правильно, зачем тратить на меня время, если есть много других с не менее красивой внешностью, но не в пример лучшим характером? Но я слегка просчитался. Несмотря на все закидоны, у меня появилось достаточно друзей и товарищей. А потом меня узнал Сиэль, и всё покатилось как снежный ком. Я и так был, что называется, «на слуху», а теперь и вовсе главное действующее лицо грандиозного спектакля. А если подумать, то я сейчас нахожусь в самом цветнике. Вокруг меня столько принцев! Дин от обилия королевской крови на один квадратный метр замер на месте и, кажется, боялся даже дышать. А я вот как-то не испытываю особого благоговения, видимо, не проникся значимостью момента. Солмирен не спешил показывать мне своё расположение и лезть с разговорами. И слава Богам. Очень трудно отказывать тому, к кому тебя тянет. Поэтому нежелательное внимание превращается в изощрённую пытку. Я далеко не злыдня, но мне всё же пришлось принимать крайние меры. Иногда мне казалось, что парень меня удавит на месте, но всё обошлось. Если честно, будь я на его месте, – убил бы. А он терпит и, к моему сожалению, не оставляет попыток. А мне приходится балансировать на грани и следить, чтобы мои фокусы не перешли черту. Ведь не дурак же, понимаю, что с власть имущими, а в особенности с особами королевских кровей, так себя вести не принято – чревато последствиями для всей семьи. И я сильно рискую, играя с огнём. Сам от себя в шоке. Вот, например, дать под дых, если слов не понимает – это ещё куда ни шло, всё-таки сейчас мы все студенты, но вот планомерно выставлять идиотом – это уже опасно. А хотя, чего это я себе голову всякой ерундой забиваю? Я ему по-хорошему объяснил, что ничего не получится. Он не внял, так что пусть не обижается. Я лучше подумаю о завтрашней экскурсии. Очень интересно посмотреть на столицу драконов. Пока я предавался размышлениям, ректор успел толкнуть речь, сияние магических светильников сменило приглушённое освещение, и полилась приятная музыка. Потихоньку компания рассасывалась. Большинство студентов образовали танцевальные пары, а я незаметно укрылся в одной из ниш, планируя спокойно понаблюдать за развитием отношений Фая с его вампиром. Райзен оказался молодцом. Не зря я на него поставил. Не отказался от Рыжика даже после особо обидных выходок фейчика. Ещё немного, и он добьётся своего. И, я надеюсь, он будет ценить и беречь то, во что вложил столько сил и терпения. Фай глубоко убеждён, что это целиком и полностью моя заслуга, и я никак не смог его переубедить. Даже мои объяснения, что я всего лишь сыграл на том, что все мужчины без исключения – собственники и никому не отдадут то, что считают своим, просто из принципа, даже если это им самим не особо и нужно. Это необходимо для поддержания их самооценки. И если бы Райзен не питал хотя бы чувства собственности по отношению к нему, ничего бы не вышло. Бесполезно. Он меня считает чуть ли не великим комбинатором. – Можно пригласить тебя на танец? – из задумчивости меня вывел неожиданно раздавшийся рядом бархатный голос, отчего я вздрогнул и поднял голову. Надо мной возвышался Солмирен, очаровательно улыбаясь. Вот же обаятельная сволочь! – К сожалению, я не танцую. – Вот как? Жаль. Тогда я составлю тебе компанию, – с довольной улыбкой выдал дракон, наблюдая, как моя челюсть встречается с полом. – Риан, – подошёл к нам Нирэй, – пошли танцевать, – непререкаемым тоном позвал он. – Но я... – моё невнятное бормотание разбилось о нерушимую стену уверенности в своих действиях старшего принца демонов, который, не обращая внимания на мои вялые трепыхания, уже тащил меня в центр зала. Позади отчётливо скрипнул зубами дракон. Пока я кружил по залу в паре с Нирэем, то и дело натыкался на многообещающий взгляд драконьего принца. Не знаю, чего я опасался, но мой энтузиазм по части плясок с моим партнёром заметно вырос. Мы протанцевали четыре танца подряд, демон только понятливо хмыкал и беззлобно подкалывал меня, причём делал это демонстративно на ушко. – Ты знаешь, что мой отец хочет нас поженить? – внезапно спросил принц. Я внимательно посмотрел ему в глаза. И как это понимать? Неужели я ошибся на счёт этого брата. А не в обоих ли? – Предполагал, – смотря прямо в глаза, ответил я, стараясь не пропустить ни одной эмоции, что мелькнёт на лице принца. – И что думаешь? – внимательно глядя на меня, поинтересовался Нирэй. Тупиковый вопрос, однако. Очень не хочется ошибиться с ответом. Надо бы просчитать последствия, да только времени у меня нет совсем. – Я не сильно в восторге, – прям как партизан в окопе: метнул врагу гранату и затаился, выжидаю... А этого паразита ситуация забавляет. Поглядывает на меня с лукавыми искорками в глазах. – А ты? – вот ещё одна граната отправлена в полёт. – А я не сильно-то и против, – хитро прищурив глаза, ответил Нирэй. Приплыли тапочки к дивану. А я уже было искренне поверил в дружбу принца. Видимо, моё разочарование отразилось на лице, поскольку, скрывая улыбку, демон добавил: – ...был. И как сие понимать? Но тут он резко сменил тему: – А правда, что вы с Данатом встречаетесь? Чем дальше в лес, тем злее партизаны... Вот на кой ему? – Откуда такие сведения? – ага, так я тебе всё и выложил. – Слухи, – отмахнулся Нирэй. – В том-то и дело, – в тон ему заметил я. Демон был доволен нашим разговором, чего нельзя сказать обо мне. К тому же мою спину прожигал взгляд одного конкретного дракона. Однако раздражение и досада Солмирена достигли своего апогея, когда меня перед самым его носом перехватил Ким. Дракон целенаправленно двигался к нашей паре, заметив, что мы закончили танцевать, когда неизвестно откуда вынырнул оборотень и, игнорируя возмущённый взгляд Солмирена, потянул меня обратно к танцующим парам. Но принц не остался в долгу. На следующей же мелодии он ловко оттеснил парня и закружил меня в танце. Как же уютно в его объятиях! Боги, как я желаю остаться так навечно! Ну почему меня угораздило влюбиться в этого ловеласа?! – Пять танцев подряд – это называется «не танцую»? – вкрадчиво произнёс принц, прижимая меня к себе. – Похоже, моих партнёров не волнует моё желание, – в свою очередь, уколол я. А ты думал, Твоё Высочество, что я стушуюсь под твоим укоризненным взглядом обманутого в лучших чувствах и уступлю? Не на того напал! – Очевидно, что твои партнёры просто не заподозрили несогласие, – даже бровью не повёл, гад чешуйчатый. Странно... Я ожидал поползновений: рука на филее или, в крайнем случае, поглаживание спины. Но этого не было. Меня держали в крепких, но нежных объятиях, заставляющих чувствовать себя, по меньшей мере, драгоценностью. Приятно, но непонятно. И тут меня накрыло осознание, что начинаю возбуждаться. Только не сейчас! Солмирен замер. Просёк... Скомкано извинившись, я рванул от него так, будто за мной неслось стадо бизонов. Меня окликали, но я ссылался на необходимость освежиться и, не останавливаясь, следовал намеченному курсу со скоростью насмерть перепуганной лани. В уборной, на моё счастье, никого не было. Потянув за тесёмки, развязал ворот рубашки, который, более ничем не удерживаемый, скользнул на плечи, оголяя шею и частично спину. С огромным облегчением сунул ладони под ледяную воду и от души плеснул на лицо. Капли воды стекали прямо за шиворот, но меня это нисколько не волновало. Полегчало. Перед закрытыми глазами то и дело всплывал образ, что так запал в душу. Меня всё ещё лихорадило от сильных объятий, которые тело никак не хотело забывать. Возбуждение схлынуло, а дрожь осталась. Глупое сердце радовалось, не внимая голосу разума, который пытался уберечь его от неминуемой боли разочарования. Меня затягивало в омут противоречивых чувств, и я барахтался в них, лихорадочно пытаясь выбраться. Научиться медитировать, что ли? Внезапно мне на плечи легли чьи-то руки. Прикосновение к оголённой, холодной после ледяной воды коже казалось обжигающим. Я вскинул голову и встретился в зеркале, что висело над умывальником, с глазами Солмирена, стоящего за моей спиной. Не успел я ничего сообразить, как он наклонился и прикоснулся губами чуть пониже шеи, обдав место поцелуя горячим дыханием. Меня кольнуло, будто прошил электрический разряд. И это отрезвило. – Что ты себе позволяешь?! – резко развернувшись, зашипел я не хуже змеи. И тишина... Я тут пылаю праведным гневом, а этот плешивый динозавр молча смотрит мне в глаза и счастливо улыбается! – Рррр... – вырвалось у меня. Я отскочил от дракона, который не то, что не проникся, а пялился на меня с каким-то детским восторгом, будто чудо увидел. Я насторожился. Скосил глаза на зеркало. – Твою ма-аать! Ну что тут ещё скажешь? Если бы я был на месте Солмирена, тоже бы умилился. Я не заметил, как перешёл в частичную трансформацию и сейчас рыкал на принца драконов, вздыбив пушистый хвост и прижав к голове уши. Наиболее убедительно смотрелись закруглённые когти. Но против дракона они скорее казались просто своеобразным аксессуаром. И даже клыки не спасали мой образ. Пока я мысленно костерил так не вовремя вылезшие ненужные девайсы, дракон вышел из созерцательного транса и, прижав к себе, страстно поцеловал. По мне прошлась такая возбуждающая волна, что шерсть встала дыбом не только на хвосте, но и на ушах, хотя я всегда предполагал, что такое невозможно. Совершенно по-кошачьи взвизгнув от досады и обиды на весь белый свет и одного конкретного дракона, я вылетел из уборной и помчался по коридору. Завернув за поворот, в кого-то впечатался, в результате чего мы оказались на полу. «Какой знакомый запах, однако», – констатировал мой мозг, пока я от удара собирал глаза в кучу, уткнувшись носом в чью-то грудь. – Здорово! А я так не умею, – усмехнулся Ким, почёсывая моё пушистое ухо. – Я научу, – пообещал, с кряхтением поднимаясь на ноги. – Ты куда шёл? – Тебя вот искал. – Отлично! Тогда пошли. – Куда? – К Тамлину. – Зачем? – удивился парень. – За надом, – безапелляционно выдал я и потащил оборотня на поиски соседа. Что-то мне срочно выпить хочется, а в одиночку как-то не комильфо. А если не выпью, чувствую, намагичу чего-нибудь эдакого, что долго размагичивать будут. А я совсем не горю желанием получать по шее от ректора. Оно мне надо? *** – Привет, Мохнатик, – расплылся я в совершенно счастливой улыбке, встретившись взглядом со знакомым волком, как только продрал глаза спросонья. – А что ты здесь делаешь, да ещё и в звериной форме? Ким в ответ только поморщился. – А, извини, – повинился я. Даже сам почувствовал запах перегара, исходящий от меня. Что уж говорить о чувствительном носе Кима? Я отскрёб свою помятую тушку с кровати, где спал в обнимку с волком. – Ким, ты не знаешь, почему у меня болит попа? – обратился я к волку, потирая саднящий правый филей. Волк насмешливо фыркнул и отвернулся. Не понял. – Давай-ка перекидывайся и рассказывай, что я вчера натворил, – велел я, тщетно пытаясь разгладить совершенно измятую одежду. – А ты уверен, что хочешь знать? – лукаво спросил Ким, удобно устроившись на моей кровати. – Ну не томи уже, а? – И с какого момента мне рассказывать? – С того, как Лин предложил попробовать гномий самогон. – Вот вы и попробовали. – А ты? – А мне ты поручил присматривать за тобой, когда тебе захочется «надрать хвост одной облезлой ящерице». Тебе хватило два раза приложиться, чтобы пойти совершать подвиги. Тамлин отрубился на пятом. А я тебя проводил до твоей комнаты в целях безопасности. Так что ничего геройского ты не совершил. – А с чего у меня попа болит? – Так ты ж спать идти не хотел. Тебя всё на подвиги тянуло. Вот я и помог, так сказать, направлял. Но ты меня умилил. Так просил больше тебя не кусать, обещал быть послушным, – развеселился Ким. – А спать ты волком лёг тоже в целях безопасности? – вздохнул я. – Нет. Когда мы, наконец, добрались до твоей комнаты, ты сгрёб меня в охапку и со словами «не-не-не, я уже пригрелся, так что смирись» попытался меня поднять, но, попыхтев, понял, что силёнок у тебя не хватит, поворчал и уснул прямо на полу, так и не выпустив меня. Пришлось транспортировать тебя на кровать. – Ладно, я в душ. Ты как? – Есть ещё одно полотенце? – Ким поднялся с кровати. – Ага, держи. В общей комнате никого не было. Видимо, встали мы ни свет, ни заря. В душе я почапал в последнюю кабинку, оставив Киму на выбор первые две. Под теплыми струями воды размышлял о вчерашнем. Вспоминал, как дух захватывало от кружения в кольце любимых рук под красивую мелодию, обжигающее ощущение горячих прикосновений на прохладной коже и, конечно же, поцелуй, от которого сердце сжимается от щемящей нежности и хочется подарить ЕМУ весь мир. И с иронией улыбаюсь, сдерживая рвущийся из самого сердца досадливый стон, и прекрасно осознаю, что шансов на счастливую жизнь с Солмиреном практически нет. Я птица не того полёта. Да и дракон весьма легкомыслен в поведении и меняет любовников как перчатки. Вот так, смывая с себя вместе с пеной все сомнения, я принял единственно, как мне кажется, правильное решение: начинаю поиск своего счастья. И чего я зациклился на этом драконе? Мало, что ли, парней красивых? У меня даже жених есть. Нирэй отличный парень. Надо бы к нему присмотреться получше. Из моей груди вырвался горький смех. Пора заканчивать. Негромко напевая «не вешать нос, гардемарины...», выключил воду, обернул бедра полотенцем и пошёл на выход. К комнате зачесалось пострадавшее в неравной схватке место. Помянув недобрым словом одного хвостатого блюстителя порядка, начал рыться в поисках подходящей одежды. *** Когда я пришёл к месту сбора на экскурсию, там стоял какой-то нездоровый ажиотаж. Но, стоило мне подойти ближе к голдящим студентам, увидел презабавную картину. Мой Уголёк с косо надетым седлом и криво свисающим вальтрапом носился, наматывая круги, а за ним по пятам бегал дядька Мит, размахивая зажатой в кулаке уздечкой, и кричал ему вдогонку: – ДА ПОСТОЙ ЖЕ ТЫ, НЕПУТЁВЫЙ! ЛЮБОЙ УВАЖАЮЩИЙ СЕБЯ СКАКУН НОСИТ СБРУЮ! ВОТ ЖЕ ДУРЬЯ БАШКА! Студенты от смеха едва не катались по траве. Осёдланные для прогулки животные с интересом поглядывали на развернувшееся представление. Из толпы до меня долетали отдельные фразы: – Интересно, чей это крианс? – Красивый, правда? – Этот крианс из королевских конюшен вампиров. – Да ладно? – Точно тебе говорю. Видишь символ над правым задним копытом? Это знак владыки вампиров. Но тут Уголёк заложил очень крутой вираж, явно не рассчитав, и его начало заносить. Ближайшие к нему осёдланные басаны с клёкотом разбежались кто куда, а я решил, что пора вмешаться. Отошёл немного в сторону от толпы, чтобы привлекать поменьше внимания, и негромко позвал: – Уголё-оок, иди сюда, родной. Крианс затормозил, резко развернулся и помчался ко мне. Те, кто следили за ним, начали обеспокоено выкрикивать об опасности. Дядька Мит, увидев меня, облегченно вздохнул, утерев со лба пот, и спокойно направился в мою сторону, вызвав непонимание некоторых сердобольных студентов, которые ожидали от него как минимум героического спасения меня из-под копыт неадекватного крианса. А моя животинка, резво доскакав до своего хозяина, лихо припарковалась и подставила морду под ласки, блаженно зажмурившись. Со стороны студентов послышались возгласы: «Опять этот Ширад», «Каков хозяин, таков и питомец», «Ну Риан, во даёт!», «А мне он нравится! И крианс у него чудесный!» и тому подобные, но я на них не обращал внимание. – Риан, может, ты сам наденешь на него узду? – спросил подошедший дядька Мит. – А то я сладить с ним не могу. Уголёк оскалился на уздечку, всё также зажатую в кулаке конюха, и предупреждающе зарычал. – По-моему Уголёк против, – поделился я своими соображениями, старательно пряча улыбку. – Придётся ехать так. – Так? Ну, как знаешь, малец, – дядька Мит немного понаблюдал, как конюхи ловят басанов, и продолжил: – Ты, как будешь в Тере, обязательно зайди в местный трактир «Добрый гном», он хоть и не такой популярный, как «Радужный дракончик» и «Старый басан», но кормят там недорого и вкусно, да ещё и кондитер замечательный. Изыски всякие не делает, но рогалики у него – пальчики оближешь, – мечтательно закатил глаза к небу конюх. – Спасибо за совет, обязательно воспользуюсь. Нас прервал появившийся преподаватель с последними участниками экскурсии. Уголёк вёз меня с непередаваемым достоинством под восторженные ахи и завистливый скрежет зубов. К моему удивлению, с нами поехал Солмирен, и что-то мне подсказывает, не потому, что соскучился по красотам столицы. И ещё я заметил сильное недовольство и раздражение, скрытое за маской невозмутимости. Сам – скала, и только глазюки зло сверкают, причём в мою сторону. А я после вчерашнего поцелуя вообще стараюсь не смотреть в его сторону. Тера произвела на меня неизгладимое впечатление. Казалось, что я попал на выставку ледяных скульптур. Все здания были сделаны из какого-то светло-серого камня, который на солнце играл так красиво, что дух захватывало. И всё это великолепие гармонирует с живописными горами. Ездовых животных мы оставили в конюшнях у городских ворот, чтобы не спеша насладиться экскурсией. Нас поводили по главным улицам, рассказали историю города, ознакомили с памятными местами и даже сводили в местный храм. Мне до того понравилась Тера, что я бы не отказался здесь жить. Нам дали четыре часа свободного времени, чтобы мы смогли вдоволь побродить по городской площади и посетить таверны, но настоятельно не рекомендовали ходить по одиночке и тем более далеко уходить от места сбора, предусмотрительно нацепив на каждого браслеты-маячки. Выяснив, где находится «Добрый гном», потащил брата и остальных подкрепиться. Трактир встретил нас ароматными запахами, от которых живот сразу свело голодной судорогой. Еда тут была и впрямь вкусная и недорогая. Но я не собирался отсюда выходить, пока не попробую рогаликов. Прав был дядька Мит. Рогалики были необычайно ароматные и вкусные. Просто таяли во рту. Они напомнили мне круассаны. И в благодарность я заказал дядьке Миту целую корзину рогаликов с печёными булочками и какими-то фигульками, похожими на пахлаву.