Бестия (часть 2)

Орнакс Ширад. Остаток каникул мы провели дома: кто — залечивая раны, а кто — приводя в порядок нервы. Даню пришлось выхаживать. Парню сильно досталось. Его не спасала даже регенерация оборотней. Она начала работать только тогда, когда примчавшийся по вызову родителей семейный целитель влил в него с десяток различных зелий. Оказывается, ему в еду какую-то дрянь добавляли для её замедления. Вот уроды! Риан, если бы мог, обязательно высказался бы по этому поводу в обычной своей манере. Но он ещё дня три после возвращения находился под впечатлением от нашего приключения. Бесталл был сильно не в духе из-за того, что мы с Волаком пошли на поводу у переживательной натуры брата и отправились втроём за Даней, о чём высказался нам на следующий день. На что мы благоразумно кивали, ибо помешанный на безопасности Риана младший родитель совершенно не хотел слушать доводы разума о том, что это было просто стечение обстоятельств. Единственное, что смягчало его гнев, — вестник Волака о наших планах по посещению поселения уже бывшего даниного клана, который он успел отправить перед нашим отбытием. Притихший Ри старался лишний раз не попадаться Бесу на глаза, шмыгая мышью по дому. Почти всё своё время он проводил возле кровати Дани, меняя тому повязки и смазывая затягивающиеся раны очередной целебной гадостью, а если тот спал — в конюшне со своими питомцами. На третий день к нашей радости у парня сросся перелом, а от ран остались розовые шрамы, которые со временем обещали сойти на нет. Даже отец старался не раздражать обычно спокойного и улыбчивого супруга, по уровню угрозы сейчас больше напоминающего десяток разгневанных драконов, что уж говорить об остальных домочадцах. Меня самого пробирало что-то подозрительно похожее на священный ужас, когда я вспоминал громадного белого тигра, охваченного голубым пламенем. Меня не удивляет, что воргены так быстро сдались, а бывшие соклановцы Даната попрятались кто где, боясь вызвать гнев мощной зверюги, отбрасывающей немаленьких воргенов практически одной лапой. Немного поостыв, Бесталл сменил гнев на милость и помирился с мелким. Часа три они мирились. Точнее не так. Помирились они сразу, как только Ри смекнул, что буря миновала и ругать его больше не будут, и бросился на шею своему родителю, сбивчиво делясь переживаниями. А остальные два с половиной часа Бес тихо, но обстоятельно объяснял Риану, что он прежде, чем лезть куда-то, обязательно должен был сам отправить к ним вестника. Через два дня начиналась учеба, и родители намеревались препроводить нас туда лично на случай, если Даню попытаются вернуть. Слава Творцам, с нами не пойдут Эв со Стором. Они выражали большое желание присоединиться к нашему конвою, но отцы посчитали это излишним. Утром пришёл официальный ответ от местных властей на прошение усыновить Даната. В письме сообщалось, что чете Ширад и их приёмному сыну Данату Шираду надлежит завтра явиться в местную управу для подтверждения статуса и последующего считывания ауры для занесения в реестр учета населения. Даня, кажется, не верил своему счастью. Он долго держал в трясущихся от еле сдерживаемых эмоций руках ответ из управы и перечитывал его уже не первый раз, пока, наконец, не поднял ошеломленный взгляд на Валафара и растерянно произнес: — Вы дали мне своё родовое имя? — Ну, конечно! — тепло улыбнулся отец. — Ты теперь полноценный член нашей семьи. — Добро пожаловать в семью, Дань! — от двери раздался голос запыхавшегося Риана, который, услышав о положительном исходе дела с усыновлением, умчался в неизвестном направлении и теперь радостно помахивал бутылкой маарийского вина. Да, только мелкий у нас умеет добывать столь ценные трофеи без риска для жизни (родители, как хозяева дома, не считаются, хотя Молли маарийское им вручает только по праздникам). С торжественным видом вручив Валафару драгоценную бутылку, он кинулся обнимать новоприобретённого брата, который охал, но счастливо смеялся. — Тебе ещё рано, — непререкаемым тоном изрёк Бесталл, когда ребята подошли за бокалами, и добавил: — впрочем, как и Дане. — В честь такого события, думаю, по пару глотков им можно позволить, — мягко заметил Вал, видя, как вытянулось лицо у его младшего сына при словах супруга, — и сразу спать. Ага, это они ещё не знают, как пьяный Риан чудил в академии. И, дай Боги, не узнают. Мелкого тогда бы ни за что не подпустили к горячительному. Однако братец не стал возмущаться, только тоскливо вздохнул. Меня, честно говоря, удивила его покладистость. После небольшого семейного праздника нас погнали спать. Дане выделили пустующую доселе спальню рядом с комнатой Риана, чему последний очень обрадовался. За те три дня, что Данат вынужденно провел в постели одной из гостиных комнат, его теперь уже личную комнату привели в порядок и обставили, согласно пожеланиям парня. Зайдя к нему пожелать спокойной ночи и не найдя его в комнате, отправился к Ри. Как и ожидалось, Даня нашёлся там же. Они сидели на кровати и о чём-то разговаривали. Моё появление прервало беседу, и ребята переключились на меня. Оказывается, Данат рассказывал Риану всё, что знал о воргенах. Мы ухохатывались, когда Ри признался, что принял слово «ворген» за ругательство. Заходили родители, которые, как и я, не нашли Даню в его комнате, и, застав нас всех вместе, не удивились, и не стали разгонять. *** — Вот бы ещё того вкусного вина, — мечтательно протянул Даня после того, как мы во всех подробностях описали наше пребывание у орков, в гостях у семейства Рийз и ещё раз обсудили бой с воргенами. — Кто ж его тебе даст? — со вздохом ответил я. — Молли ни за что не расстанется больше, чем с одной бутылкой маарийского за раз. Даже Ри не под силу будет её уговорить. — О-оо! Так это было маарийское? Всегда мечтал попробовать! Я теперь ещё больше его захотел. А Риан тем временем пошерудил у себя под подушкой и с возгласом «Та-дам!» извлёк оттуда под нашими поражёнными взглядами вторую бутылку вина, поблескивая хитрющими глазами. Теперь понятно, почему он не возмущался. А я приписывал такое поведение последствиям недавних событий. — Ри, я говорил тебе, какой ты замечательный? — первым в себя пришёл Данат, со священным трепетом беря бутылку из рук брата. — Нет, но можешь начинать, — фыркнул в ответ маленький хитрец. Мы передавали по кругу бутылку, отпивая прямо из горла, и, стараясь не шуметь, говорили обо всём на свете. Даня впервые так открыто рассказывал о своей жизни до того, как встретил нас с Рианом, и я отчетливо понимал, какой груз упал с плеч парня. После половины бутылки настала очередь Риана жаловаться на жизнь. Он жаловался на «задолбавших» его адептов; на «хитрую мохнатую зверюгу»; на несправедливость в мире, на «облезлую ящерицу»; на Хакна Касса, после побудок которого чуть не стал «параноиком и заикой»; на двух придурков, из-за которых ходил как помеченная племенная кобыла; на «непонятных богов», которые дарят «непонятные подарки» и снова на двух придурков. Мы с Данатом согласно кивали, а я сидел и с совершенно глупой улыбкой слушал пьяные излияния обычно скрытного в этом плане мелкого, понимая, что влюбился мой братец, как пить дать, влюбился. Допивали вино мы с Даней уже вдвоём. Ри, выговорившись, тихо засопел, обняв подушку. *** Хорошо, перед сном догадался открыть на ночь окно и убрать бутылку, поскольку утром нас пришли будить родители, не дождавшись Даню к завтраку. Через час они втроём отбыли в управу, а я, ещё раз на всякий случай проветрив комнату, улёгся досыпать. Риан дрых сном младенца, и в доме стояла непривычная для этого времени суток тишина. Выползли мы где-то к обеду. Волак умчался по очередным делам. Родители с Даней ещё не вернулись, а Эв со Стором нашлись в библиотеке и при виде нас как-то уж больно радостно заухмылялись. — Что, похмелье, детвора? — добродушно усмехнулся Стор. Они с комфортом расположились на диване. — И как только узнали? — совершенно не удивившись, вздохнул Ри, и спустя мгновение пушистый ирбис развалился у Эва на коленях, подставляя ушастую голову под руки. Эх, я бы тоже не отказался от массажа. — Унюхали, — скосил на него глаз Стор и принялся теребить за хвост. — Линяешь, дружок, — продемонстрировал он клок шерсти кошачьей морде. Та фыркнула и отвернулась. — Чего фыркаешь? Сейчас чесать будем. Нечего пух по дому разносить. Орни, тащи чесалку. Ри пискнул и попытался удрать, но оборотни держали крепко, а предприимчивый Эвари ещё и надежно прихватил его за загривок. Дальнейшие разборки я уже не видел — ушёл за чесалкой, с которой у мелкого не сложились отношения с самого начала. Он даже пару раз её прятал, но, как сказал Стор, фиговый из него пока конспиратор. Когда я вернулся с нужным орудием труда, Риан, продолжавший до этого жалобно мяукать и заглядывать с мольбой в бесстыжие очи своим мучителям, не получив должного сочувствия, обречённо обмяк, закрыл глаза и отвернул морду к стенке. Как только брату удалось вырваться из железной хватки оборотней, он исчез из нашего поля зрения и не появлялся до прихода родителей. Выполз из своего укрытия только тогда, когда входная дверь распахнулась, впуская в дом Даню с отцами. Обиженный Риан за весь обед даже не взглянул в нашу сторону, но к вечеру он оттаял и снова стал самим собой. *** Наше появление под своеобразным конвоем вызвало смешки некоторых адептов. Кстати, не нас одних провожали родители, но именно наше появление вызвало такой интерес. Возможно из-за зверинца Риана, который следовал за ним по пятам просто с непередаваемым достоинством. Будто питомцы брата сопровождали не иначе, как самого императора. Даня был очень рад вниманию и заботе приёмных родителей, поэтому мы с Ри не возникали и не отстаивали свою самостоятельность. Риан, кажется, даже не меньше радовался их компании, чем Данат, и ему было абсолютно наплевать на реакцию окружающих. Он не отлипал от Беса добрые минут двадцать, уткнувшись носом тому в грудь. Мелкий откровенно балдел в родительских объятьях, совершенно не обращая внимание на пялящихся адептов. Хотя это же Риан... Риан Ширад. Я много думал о сложившейся ситуации между мной и двумя известными личностями и приходил к неутешительным выводам. Во-первых, я, оказывается, эгоист. Как собака на сене: сам не ам и другому не дам. Совсем не хочу выбирать между Кимом и Солмиреном. Хотя это не совсем верное высказывание. Выбор-то я свой знаю, но вот чувства мои по отношению к обоим парням не позволяют мне отдать предпочтение без остатка кому-то одному. Эти чувства немного разные, но одинаково сильные. Сам удивляюсь таким крамольным мыслям. Никогда бы не подумал, что попаду в подобную ситуацию. Однако озвучить свой выбор рано или поздно придётся. Вряд ли Ким предпочтёт долго находиться в неведении. И тогда ради уважения и справедливости по отношению к одному придётся душить свои чувства к другому, уничтожая часть своего сердца. А смогу ли я? Тихий и какой-то жалобный скулёж вырвался из груди помимо воли. Тапок, завозившись во сне, крепче прижался к моему боку. Уголёк ткнулся мне в ухо и ободряюще фыркнул, за что я благодарно провел рукой по его щеке. Лютя где-то добывал для поднятия моего настроения очередную тушку местного аналога зайца, которую я, как обычно, сдам кухарке. С недавнего времени Молли регулярно получала свежую дичь, что её несказанно радовало. А меня всё никак не покидали мысли о том, что мне, как никогда, не хочется в академию. Как представил, что меня там ожидает, сразу захотелось забрать документы и вернуться к Тину и Роби на Тейран, прихватив по возможности с собой друзей. Как известно, чем больше мы не хотим, чтобы что-то происходило, тем быстрее бежит время. Стоя в надёжных объятиях Беса перед входом на территорию академии, я уже подумывал плюнуть на всё и бросить учёбу, хоть и понимал, что моё поведение — чистой воды ребячество и где-то даже трусость. Собрав волю в кулак и насилу отлепившись от родительской груди, поплёлся за братьями к административному корпусу. Там мы быстро отыскали свои группы, и Орни покинул нас. Зато я попал в радостные объятия Фая и Сиэля, которые явно соскучились за каникулы. Дин обниматься не стал, но было видно, что и он очень рад снова нас видеть. Ким тоже воздержался от бурного приветствия, но украдкой взял меня за руку. Адепты стояли довольно тесно друг к другу, поэтому в толпе этого жеста заметно не было. А я, чувствуя тепло его ладони в своей, успокаивался. Мои душевные метания потихоньку сходили на нет, и все проблемы казались преувеличенными и даже надуманными. Ким смотрел на преподавателей, а на его лице блуждала счастливая улыбка. Получается, сейчас я сделал окончательный выбор, да? После приветственной речи ректора и беседы с куратором мы были совершенно свободны. Как раз направлялись в общежитие, когда меня окликнул знакомый голос: — Риан! Я обернулся и не поверил своим глазам. — Тин? Роби? Боги! Парни, что вы тут делаете?! Я с разбегу налетел на друзей, по которым сильно соскучился. После нашего с Даней перевода мы поддерживали переписку, но она не могла сравниться с живым общением. — Учимся мы теперь тут, — радостно пояснил Робур. — И ведь ни словом не обмолвились! Ребят, знакомьтесь, — развернулся я к остальным, пока гном с вампиром приветствовали Даньку. — В нашем полку прибыло. Это Тинар Сиотра и Робур Толли, наши с Даней друзья по Тейранской академии. А это Кимейес Рийз, Сиэль Миори, Дин Баттн и Фай Каэри. — Очень приятно, — в обычной своей манере сноба поприветствовал всех Тинар и добавил: — Только теперь Тинар и Робур Сиотра. Я подавился воздухом. — Во даёте! И давно? — этот факт никак не мог уложиться у меня в голове. А в письмах ни словом не обмолвились, конспираторы хреновы! Даже обидно... — Чуть больше недели, — смущённо ответил Роби. — Мы хотели сюрприз сделать, — виновато добавил он, глядя на меня. Да уж, сюрприз так сюрприз. — Давайте пойдём в ученический корпус и там спокойно поговорим, — внёс предложение Тин, заметив, что наша компания стала привлекать внимание. — Ну, рассказывайте, — начал я, когда мы расселись у нас в гостиной. — Это всё из-за тебя! — шутя выдал Роби, обличительно ткнув в меня пальцем, и, оценив мою вытянувшуюся моську, довольно добавил: — А кто меня соблазнил взглянуть на вампирьи клыки вблизи? — А причём тут это? — А при том. Когда Тин разозлился, ты отделался только демонстрацией своего зверя. — Только?! Он мне тогда чуть хвост не оторвал! — Пф, подумаешь, — пожал плечами гном. — А вот на счёт меня он обещал подумать и надумал... — Предложил руку и сердце? — задрав бровь, посмотрел на невозмутимого Тинара, не спешившего разбавить наш диалог своими репликами. Остальные внимательно слушали разговор, азартно поблескивая глазами и ухмыляясь. — Меня просто поставили перед фактом, — Робур сложил руки на груди, внимательно следя за моей реакцией. — Как это? — я не мог понять, как такой несерьёзный по моему мнению инцидент мог привести к подобным последствиям. — А вот так. В один прекрасный день Тин мне сообщил, что у него для меня две новости: хорошая и очень хорошая. И начал с хорошей — так я узнал, что со следующего семестра буду учиться в заведении, оплатить обучение в котором у моих родителей не хватило бы денег, даже если бы они работали круглыми сутками. А вот «очень хорошая новость» состояла в том, что он, Тинар Сиотра, берет меня в супруги. — Ещё скажи, что это была плохая новость, и ты был против, — подал голос вампир с намёком на некую угрозу в интонации. Я же рассеянно переводил взгляд с одного на другого, ожидая, что вот сейчас кто-нибудь из них пожалеет мои нервы и скажет, что это розыгрыш. Но никто ничего подобного так и не сказал. — Это было весьма, ммм...неожиданно, — тем временем продолжал гном, — но, нет, против я, определенно, не был. А потом начались сюрпризы. Оказалось, что наш вампир — принц. — Прости, что? — я не поверил своим ушам, всё больше убеждаясь, что сплю и всё это — бред моего замученного душевными метаниями подсознания. — Ага, он сын Князя вампиров, — Роби, кажется, получает кайф от моей шокированной моськи. Боги, мир сошёл с ума! Или это я? — Я внебрачный ребёнок, — уточнил Тин. — Погоди, — вмешался доселе молчавший Фай, — так Райзен — твой старший брат? — Сводный, — кивнул вампир. — Вот это фокус... — высказался я, с трудом переваривая полученную информацию. — Отец появился в моей жизни относительно недавно, — начал свой рассказ Тинар, а Роби принялся меня похлопывать по спине, приводя в чувство после эмоционального нокаута. — До своего первого совершеннолетия я жил с дедом, и у меня было крайне мало сведений о моих родителях. Моя мать, по его словам, бросила меня вскоре после рождения и исчезла в неизвестном направлении, а об отце то ли он не знал, то ли мне не говорил — это мне не ведомо. Так вот, когда мне исполнилось пятьдесят три года, в наш с дедом дом пожаловал сам Князь, вызвав недоумение у меня, а у деда ещё и еле сдерживаемое негодование. Князь тогда сказал, что не мог ранее объявить о своём отцовстве, поскольку опасался за мою жизнь, и что, хоть я и не являлся наследником, ревность его жены могла стать причиной моей гибели, ибо она не стала бы мириться с существованием бастарда. Теперь же Княгиня умерла при рождении второго ребёнка, и угрозы моей жизни больше не было. Несмотря на недовольство деда, он изначально настаивал на Дартерийской академии, но тут уже упёрся я, и ему ничего не оставалось, как смириться с моим выбором. — И, когда вас перевели, он решил всё-таки осчастливить папочку, — хмыкнул Робур. — И ведь осчастливил. Два раза. И меня заодно. Я-то от неожиданно свалившегося на меня счастья быстро отошёл, а вот Его Величество до сих пор не оклемались. — Он Роби не принял, да? — я сочувственно глянул на бравирующего гнома, старавшегося делать безразличный к сему обстоятельству вид. — Меня это мало волнует, — спокойно произнёс Тин и приобнял тут же расслабившегося супруга. — Дед одобрил мой выбор, а больше меня ничьё мнение не интересует. — А ты не боишься, что Князь может попытаться избавиться от неугодного зятя? — озвучил мои мысли Ким. — Может, но вряд ли станет. Не знаю, чем я ценен, но он старается со мной не конфликтовать. По крайней мере, я надеюсь, что он не хочет потерять сына. Я и так-то его не очень радостно принял в свою жизнь, а если с Роби что-нибудь случится... И он это понимает. Поорал, конечно, не без этого, но велел, чтоб без высших оценок ему на глаза не попадались. Оба,— закончил Тин под наш дружный смех. — Ещё выразил желание в ближайшем будущем познакомиться с моими родителями, а также сообщил, что на каникулах меня ждут занятия во дворце, — от последних слов гном даже поморщился. Ой, как я его понимаю! Я тоже не сильно в восторге от изящных искусств. — Вот, собственно, и все новости. А у вас что новенького? — А я вот обзавёлся ещё одним братиком, — лукаво улыбнулся я, наблюдая за сразу заулыбавшимися ребятами, которые наверняка представили себе младенца, а затем выдал: — Знакомьтесь, Данат Ширад, в простонародье Крепыш! — и довольный до безобразия произведённым эффектом минут пять наблюдал за метаморфозами на лицах друзей. — Даня? Твой брат — Даня?! О, какое единодушие! — Да, мой младший брат Даня! — я скорчил самую важную моську, какую только смог, и для убедительности еще покивал головой. — Вообще-то старший, — негромко поправил Данька. — Как это старший? Ничего подобного! Ты последний появился в семье, значит, младший, — железобетонная логика, знаю. — И всё же младший — ты. Я тебя старше на пять лет. Да и, прости, — он хмыкнул, — я с моими габаритами на младшего ну никак не тяну. — Эх, и тут несправедливость, — душераздирающе вздохнул я. — Это всё, конечно, замечательно, но мы дождёмся от вас объяснений или нет? — Ну, что ж... Ты старший, тебе и отдуваться, — коварно улыбнувшись, ткнул пальцем в Даню. *** Слух о том, что Даня теперь Ширад облетела академию в рекордные сроки. Только смысл этого события потерялся ещё где-то вначале, ибо до народа дошёл сам факт смены фамилии, а не причина. Попросту говоря, многие были убеждены, что мы поженились. Я как-то притомился объяснять, что Даню просто усыновили. В конце концов решил воспринимать всё с юмором и покорно принимал искренние поздравления и не очень. Многие поклонники Дани, судя по всему, были готовы меня придушить. По крайней мере, я часто натыкался на их испепеляющие взгляды. Да, если бы взглядом можно было убить, то я бы скоропостижно скончался и не один раз. Вся компания дружно ухохатывалась над ситуацией в целом и надо мной в частности. Но мне стало не до смеха, когда злой, как тысяча чертей, Солмирен влетел к нам в общую комнату, чуть не снеся Тамлина, которому не посчастливилось идти открывать дверь, и, схватив меня за грудки, стал ласково рычать, требуя объяснений, какая муха меня укусила жениться на оборотне. Я от неожиданности, пока мозг ещё не успел включиться, выдал ему всю требуемую информацию, а когда сообразил, перед кем оправдываюсь, дракон оправил на мне помятую им кофту, усадил мою тушку обратно в кресло, из которого выдернул и, видя, что по шкале озверелости моё состояние тихого бешенства скоро подойдёт к критическому значению, оперативно исчез из моего поля зрения. Я так и остался сидеть, открывая и закрывая рот, не в силах произнести ни звука от нахлынувшего возмущения. И это ещё не всё. Вскоре после него пришёл разбираться Нирэй и, пока не добился от нас заверений о абсолютной ложности слухов, не успокоился. Стоит ли говорить, что эти два товарища оставили после себя находившихся в комнате, кроме меня, Фая и Тамлина, ещё Даню и Дина, в полном ах... ах, в каком сильном удивлении? И это был только второй учебный день. Но на этом сюрпризы не закончились. На третий день учёбы у нашей группы по плану была боевая подготовка. Препод построил нас в шеренгу на плацу, дабы продемонстрировать поле деятельности новому коллеге, про которого он столько раз упоминал. И когда на горизонте показались наш куратор с новым преподавателем, я едва смог сдержать стон и даже не дернулся. Хотя очень хотелось, упав на колени, биться о землю челом и замаливать неизвестно какие грехи, за которые на меня столько всего свалилось. Рядом с магистром Соррайесом бодренько вышагивал Хакн Касс. Пока группу знакомили с ним, я размышлял, как мне теперь быть, и приходил к выводу, что, скорее всего, с этого дня мой образ, если не рассыплется вовсе, то претерпит сильные изменения. Адепты заметно оживились, когда им представили легендарного Хакна Касса. А тем временем боевики обсуждали, как будут нас делить. К этому времени наш куратор уже удалился. — Группа большая, соответственно, эффективность тренировок падает. Да Вы и сами это знаете. Я предлагаю нам поделить адептов на две подгруппы. Есть пожелания относительно студентов? — Да, пожалуй, — ответил Касс. — Видите ли, моя программа весьма жёсткая, её трудно осилить многим адептам. Обычно в свою группу я беру самых перспективных. Если позволите?.. — он вопросительно посмотрел на своего собеседника. Вежливый Хакн Касс — такого я ещё не видел. Однако... — Да, конечно. — Замечательно. Тогда я забираю адептов Нисха и Ширада. Адепты... — С недавних пор они оба Ширады, — уточнил боевик. — И я бы Вам не рекомендовал брать Риана Ширада, тем более если у Вас высокие требования к физической подготовке студентов. Риан, к сожалению, не относится к тем адептам, которые успешно осваивают боевые навыки. А вот Данат подаёт большие надежды. Также я мог бы Вам порекомендовать ещё нескольких студентов, если Вы не против моей помощи. В целом это неплохая группа. По мере тирады нашего боевика Касс все больше хмурился. А вот когда дело дошло до моей характеристики как бойца, складка между бровей разгладилась, а правая бровь вопросительно поползла вверх. Чтобы не встречаться взглядом со...кхм...слегка обескураженным бывшим куратором, прожигающим во мне дыру своим ясным взором, я завороженно уставился в потолок, всем своим видом демонстрируя, что это не про меня и, вообще, меня здесь нет. Мой детектор неприятностей, активировавшийся ещё тогда, когда мой «горячо любимый» бывший куратор показался в поле видимости, теперь вопил дурным голосом. И не зря. Из созерцательного транса меня вывела до боли знакомая реплика: — Адепт Ширад, шаг вперёд! У меня даже сомнений не возникло, кому именно адресовались эти слова. Я вздохнул, будто перед прыжком в воду, и ноги привычно выполнили команду. Большинство моих одногруппничков следили за происходящим с плохо скрываемым злорадством. — Значит, Вы у нас «отстающий студент, не справляющийся даже с базовыми приёмами, со слабой физической подготовкой и абсолютной необучаемостью»? — скептически разглядывая мою слегка напрягшуюся в нехорошем предчувствии фигуру, процитировал недавно озвученную характеристику магистр Касс. Я не спешил открывать рот, глядя на мир совершенно честными глазами. — Понятно, — так и не дождавшись от меня ответа, произнёс он. — Десять кругов по плацу для просветления ума и поднятия «обучаемости». Адепт Ширад, который Данат, шаг вперёд! Те, кого рекомендовал магистр Даррон, шаг вперед! Коллега, как Вы смотрите на то, чтобы организовать показательные бои. А по результатам поделим их? — Почему бы и нет? — ответил мой уже точно бывший препод, ведь, что на нас с Даней результаты боёв не распространяются, я был абсолютно уверен. — Вы ещё здесь? — вновь обратился ко мне магистр Касс. — Одиннадцать кругов. Ещё минута промедления, и число кругов увеличится. Многие студенты отнеслись весьма положительно к моему наказанию. Особенно радовался предводитель гоп-компании. Никакой товарищеской солидарности. Пока бежал, обдумывал своё положение и пришёл к выводу, что это даже к лучшему. Я устал на тренировках изображать из себя немочь, а потом прятаться с Даней в парке для спарринга. Так что жизнь хороша, а косые взгляды я уж как-нибудь переживу. Когда я добежал последний круг, неспарринговавшихся адептов осталось немного. Все они были отстающими, но преподаватели всё равно серьёзно просматривали их бой и не отпускали обидных шуточек. Всё-таки наши боевики молодцы. Я примостился неподалёку, наблюдая за последней парой. Магистр Даррон на меня то и дело поглядывал и хмурился. И не удивительно. Пробежав в среднем темпе одиннадцать кругов я почти не запыхался, хотя обычно на его занятиях «сдувался» уже на пятом. — Адепт Ширад, Вам особое приглашение нужно? — хмыкнул магистр Касс. Похоже, мои попытки прикинуться ветошью изрядно его веселили. Зная, что с ним лучше не спорить, не говоря ни слова, поднялся с травы, отряхнулся и двинулся к ещё не успевшей уйти паре. — Адепт Карс, составьте пару адепту Шираду, — привычно обратился к парню магистр Даррон. — Не стоит, я сам составлю ему пару, — слова Хакна Касса произвели ошеломляющий эффект, ибо Касс лично спарренговался с Даней, и все смогли оценить, чем это могло мне грозить. Студенты повскакивали со своих мест, даже те, кто изображал из себя умирающих. Магистр Даррон, кажется, потерял дар речи. Я тяжело вздохнул, предчувствуя, что меня опять будут валять мордой в пыли в воспитательных целях. Ким нервно о чём-то говорил с Даней. Сиэль с Дином перепугались. И только Даня выглядел невозмутимым, спокойно отвечая оборотню. — Вы всё-таки поаккуратнее с парнем, — попросил магистр Даррон. — Он, как я понял, слегка филонил. Но всё же... — Не волнуйтесь, ничего с ним не будет. Я вполне представляю, на что способен этот адепт. Повторилась примерно та же ситуация, что и в Тейранской академии. Касс нападал, я защищался, парируя, блокируя или контратакуя его — в зависимости от ситуации. Пару раз мне удалось достать противника, самому пропустив не так много ударов. Расту, однако. Я вошёл в раж, магистр тоже. Мы оба явно наслаждались поединком. Я демонстрировал свою вёрткость и гибкость, Касс — опыт и великолепное мастерство. Я всё ускорялся, надеясь, что мой противник устанет, но в какой-то момент заметил, что Касс для ускорения применяет магию. Мне, как полному универсалу, после полугода занятий было заметно, как изменились потоки в его ауре. Стало тяжеловато уклоняться от атак. Ложный выпад, который я смог просчитать только в последний момент, сменился точным ударом, но я уже не успевал от него уйти. Секундное промедление стоило мне поражения, но и валяться в пыли лицом не входило в мои планы, а потому окружил себя магическим щитом от физического урона, на который и наткнулся Касс. Бой был окончен. Да, нескоро ещё я смогу победить его. Как я и ожидал, мои настоящие навыки боя произвели впечатление. Зрители шокировано притихли. По периметру плаца я даже заметил ещё нескольких товарищей, наблюдавших за нами. Ну и фиг с ними. Эх, как есть хочется! Хакн Касс, кроме нас с Даней, отобрал ещё тех, кого рекомендовал Даррон и, ко всеобщему удивлению, Карса и ещё двух отстающих. Таким образом, нашему бывшему боевику достались подопечные в основном со средними успехами. — Ну, и зачем было притворяться? — с некоторой грустью в голосе спросил меня магистр Даррон, пока Касс терзал в спарринге очередного бедолагу, которого он отобрал себе в подгруппу. Мне даже стыдно стало — с таким немым укором на меня смотрел преподаватель. — Так получилось, — я виновато опустил голову. Магистр Даррон лишь покачал своей головой и отправился наблюдать за боем вблизи. *** Ничего удивительного, что ребята устроили мне форменный допрос. А я что? Я ничего! Меня не спрашивали, я и молчал — таков был мой ответ. Меня прозвали шпионом в тылу врага и ещё долго обсуждали физиономии наших одногруппников. Сами же одногруппники как-то приутихли, видимо, с таким мной связываться пока не спешили. Зато появилось много желающих проверить слухи, что я, оказывается, неплохой боец. Прессинг со стороны старшекурсников усилился. Их не останавливало ни наличие грозных друзей-защитников, ни принцы-демоны. Я старался игнорировать подобные провокации, не доводя дело до мордобития. Однако эти товарищи были очень настойчивыми и не оставляли попыток. В итоге не выдержали Даня с Кимом и оба с непередаваемым предвкушением и азартом на лицах ринулись бить им морды. К ним с весёлым гиканьем присоединились неподалёку находившиеся орки во главе с Йориком. Я тихо офигевал в сторонке. Что тут началось! В пылу драки прилетело даже кинувшимся разнимать драчунов преподавателям. Однако подоспевшие на шум Даррон и Касс, которые стали если не друзьями, то близкими знакомыми точно, поскольку их часто можно было встретить в компании друг друга, быстро навели порядок. Им были нипочём даже вошедшие в раж орки. Особо ретивых товарищей успокоили оглушающими и парализующими заклятиями. Провинившиеся студенты были отосланы к ректору с последующим наказанием. Им пришлось неделю убирать территорию без магии. И за эту неделю, надо сказать, они умудрились сдружиться. Один из драчунов-орков даже решил приударить за Даней. Он весьма шустро взялся за дело. Данька то и дело натыкался на его счастливую клыкастую физиономию, с которой тот преподносил моему братцу подарки. Крепыш далеко не всегда успевал среагировать, поскольку орк обычно появлялся внезапно и совершенно бесшумно, и, надо сказать, благодаря эффекту неожиданности практически все подарки были безропотно приняты. Но нежданно-негаданно объявился ещё один воздыхатель. Нирэй. Оказывается, он уже давно положил глаз на Даню, только подкатывал он ненавязчиво, всё ждал подходящего момента начать более активные ухаживания, а тут такой стимул... Я был в ауте, ведь все так напрягающие меня вопросы старшего принца принимал на свой счёт, а тот только посмеивался над моей реакцией. Теперь понятно почему. Данька и сам был обескуражен. Оказывается, он не замечал притязаний Нирэя. Но мне было не до Даниных кавалеров. На меня тоже наседали. Ким, не получив от ворот поворот, воодушевился и теперь старался как можно чаще быть рядом со мной. Буквально. Именно рядом, касаясь при каждой возможности. Это бесило Солмирена, которому совершенно не понравилось такое положение дел. Он стал очень вспыльчивым и агрессивным. В такие моменты мне становилось сильно не по себе. Возникало навязчивое желание их помирить, но подобные мысли мне казались смешными и нелепыми. Чем больше ярился дракон, тем откровенней оборотень заявлял на меня права. Сам же я пытался разобраться с тем сумбуром, что творился в моей душе. Иногда мне казалось, что я схожу с ума. Я запутался. Единственное, что не давало мне окончательно потеряться в мыслях и чувствах — выбор, который я сделал ещё дома, и решил действовать согласно ему, несмотря ни на что. Я выбрал Кима. С самого начала выбрал. Осознано. Рядом с оборотнем дракон не выдерживал никакой критики. Но также я осознавал, что хочу их обоих. И это было для меня самым страшным открытием. Я не знал, как с этим быть и постепенно начал скатываться в депрессию. Мой волк, похоже, это чувствовал и нервничал ещё больше. Они постоянно цапались между собой. Солмирен не желал отставать, а Ким ни в какую не собирался меня ему отдавать. Вот и грызлись. Их перебранки стали обыденностью, к которой все ребята уже привыкли, как и к тому, что драконий принц теперь часто проводит время с нашей компанией, и по большей части не обращали внимания. Он как-то незаметно влился в коллектив, и его на удивление приняли. Присутствие Солмирена раздражало только Кима и меня. Сиэль же с Гидэоном к моей досаде поддерживали дракона. Принцам так вообще было выгодно их общение. Правители обоих народов пытались сгладить прохладность в политических отношениях драконов и демонов, и складывающиеся дружеские отношения отпрысков правящих династий были только на пользу. Фай тоже не скучал. Ему со своим вампиром дел хватало. После того упорства, что проявил Райзен в борьбе за его внимание, фейчик ожидал если не предложения руки и сердца, то какого-нибудь письмеца или визита вежливости, но так и не дождался ни того, ни другого. Вампир просто пропал. Фей сначала переживал, но, увидев его в академии целым и невредимым, разозлился и стал не только игнорировать его, но и даже флиртовать с другими. Причем самое неприятное для Райзена было то, что Рыжик на полном серьёзе решил попытать счастье с другим, а не пытался позлить принца. О, как они выясняли отношения! По нашему блоку в буквальном смысле летали гром и молнии. Оказывается, не на шутку разъярённый фей — это страшная картина. Волосы дыбом, по прядям пробегают разряды, радужные прозрачные крылья за спиной. Бр-рр... Я, Даня, Роби с Тином и Тамлином закрылись от этих опасных товарищей в комнате последнего, поскольку она была ближе всего по пути срочной эвакуации из общей комнаты, повесили полог тишины и защитный контур. Эти красавцы общую комнату превратили в руины. Из целого были только двери, окна и стены. Всё, что осталось от мебели и вещей, наводило на мысль об апокалипсисе. Когда же мы рискнули высунуть носы из своего убежища, пред нами предстала следующая картина: горы обломков и обугленных предметов и посреди этого хаоса взъерошенный, но тихий и умиротворённый Фай, прижимающийся к вампиру, одежда которого до сих пор дымилась там, где еще не успела порваться. Как потом выяснилось, причина отсутствия каких-либо вестей от принца находилась с нами в комнате. Это Роби и Тин. У Райзена и так не сложились отношения с внезапно появившимся сводным братом, так ещё и этот брат после учебы пропал неизвестно куда, а потом объявился с мужем и заявлением, что переводится... В общем, пришлось наследному принцу изрядно побегать, ему было не до сердечных дел. И эту мысль он смог всё-таки донести до фея. Не сразу, конечно, но важен результат. А потери он обязался нам возместить. С того памятного дня счастливый Фай порхал бабочкой вокруг своего вампира и трещал почти без умолку. Райзен же стоически терпел, казалось даже, это доставляет ему удовольствие. До того рожа у него была довольная. Но при всём при этом Рыжик делал одно очень важное и нужное дело. Он активно способствовал налаживанию непростых отношений между братьями. И это не могло не радовать. Апофеозом всего происходящего стали разборки между принцем Михаэлем и Эриком Фиори. Да-да, я ничего не путаю. Белобрысая змеюка, как и Тин с Роби, после того, как узнал, что нас переводят, вознамерился последовать за любовью всей своей жизни, то бишь за моим братцем. Уговорив-таки своих благородных родственников на перевод, он с этого семестра тоже учился в Дартерийской академии. Когда я впервые его здесь увидел, то даже почти не удивился. После Касса и внезапных молодоженов у меня выработался некий иммунитет на неожиданные сюрпризы. А вот для Орни это было лёгким потрясением. Появление давнего конкурента подействовало на принца, как спусковой механизм. И если раньше он окучивал брата аккуратно и ненавязчиво, то сейчас парень взял, что называется, быка за рога. Несмотря на свою кажущуюся улыбчивость и мягкость, Михаэль оказался целеустремленным и несгибаемым танком. В конце первой недели учёбы мы с Даней не выдержали и сбежали от всех в ближайший городок. Я плюнул на изящные искусства и прогулял занятия. Мы, изрядно проголодавшись после марафона по городу, решили зайти в один из трактиров, коих здесь было немало. Но нас и там ожидал сюрприз...