the stars on our horizon

      Лань Сычжуй до этого был в клане Оуян только один раз с Ханьгуан Цзюнем. Горы, на которых возвышается клан, никак не изменились за это время.       Клан Оуян находится на вершине самой высокой горы Чжэньбы. Хоть подъем и не был таким долгим, как на горы Облачных Глубин, Сычжуй все равно мог видеть вдалеке огни Юньмэна.       У этого клана не было таких строгих правил, как в Облачных Глубинах, но Лань Сычжуй всегда пытался следовать правилам ордена, когда он отлучался, в какой-то мере пытался. Он мог легко сдаться под давлением других адептов.       Сегодня же Лань Сычжуй не мог уснуть, даже когда все огни на горе потушили. Сидя на крыше своих покоев, он смотрел на горизонт в поисках просвета между звезд.       Он сомневался, приглашать ли юного главу Ланьлин Цзинь участвовать в их авантюре. Как только они начали обмениваться письмами, стало ясно, что обязанности Цзинь Лина, как главы ордена, давили на него. Давление от старейшин — это всего лишь проявление их негативного отношения к нему, Сычжую. Он был приемным сыном Хангуан Цзюня, претендентом на пост главы ордена, что их совершенно не радовало, и никакие успехи в заклинательстве или учёбе не улучшали ситуацию.       А если бы они узнали о его родственных связях с кланом Вэнь, то кто знает, как бы они отреагировали в этом случае. Лань Сычжуй выкинул эту мысль из головы — это неприятные мысли, которыми он не хотел пока забивать голову.       Он задумался: был ли он достаточно прямолинеен в своем письме к Цзинь Лину. Он старался быть честным, как и во всех других письмах, но Цзинь Лин всегда довольно взволнованно реагировал на искренность. Глава ордена Цзян, как мог судить Сычжуй, имел примерно такой же характер.       Это путешествие было хорошей возможностью повидаться с другим юношей еще раз, пока сам Сычжуй не достиг совершеннолетия, и его обязанности не увеличились вдвое. Это было известно давно, но он все равно был расстроен. Он достал свой гуцинь из мешочка цянькунь.       Музицировать в Облачных Глубинах ночью было запрещено, даже если делать это тихо. Это правило было достаточно странным, если подумать. Зачем введено это правило, если есть предписание ложиться спать в девять?       Лань Сычжуй аккуратно провел по струнам. Он полагал, что раз уж он уже нарушил одно правило, то нарушение другого уже не так важно.

***

      Цзинь Лин достиг горы, на которой находился орден Оуян, когда луна еще не сделала своего круга на горизонте.       Орден Оуян был крошечным в сравнении с Пристанью Лотоса, даже несмотря на то, что они находились в нескольких ли друг от друга. Пролетая над маленькими группами зданий, он мог видеть весь орден, находясь не так уж и высоко.       Он услышал меланхоличные звуки гуциня, выделяющиеся на фоне ночной тишины.       Внизу, на крыше одного из многочисленных зданий, сидела фигура в белом, наклонённая над струнами инструмента. Цзинь Лин приземлялся медленно, боясь прервать песню.       Он подлетел достаточно близко, чтобы увидеть лицо юноши, не боясь быть замеченным. Он весьма выделялся из царящего вокруг спокойствия: его одежды колыхались на ветру, а меч нежно светился в ночном небе. Цзинь Лин не знал песню, которую играл юноша, а также не мог почувствовать никакой духовной силы. Возможно, это было что-то собственного сочинения или песня, которая не использовалась в заклинательстве.        Мелодия была мягкой, вдумчивой. Относительно простой, хотя Цзинь Лин не разбирался в музыке, хоть, как заклинатель, немного обучался игре на инструменте. Музыка, будучи одним из шести искусств, должна преподаваться всем адептам, но именно Орден Гусу развивал это искусство поколениями.       Пальцы Лань Сычжуя танцевали над струнами — мелодия медленно достигала кульминации, готовясь перейти во что-то более оптимистичное, радостное. Казалось, что два созвездия двигались навстречу друг к другу в такт его мелодии. В темноте ночи Цзинь Лин думал, что если поднимет голову, то увидит танцующие звезды над собой.       Музыка остановилась, и тишина ночи оглушила. Цзинь Лин почувствовал внутри себя пустоту.       Лань Сычжуй с улыбкой смотрел на Цзинь Лина. Ком застрял в горле от осознания, что его заметили. Он подлетел ближе к другому юноше и спрыгнул с меча. Сычжуй убрал гуцинь назад в мешочек и поднялся. Улыбка юноши в белом озарила Чжэньбу.       Цзинь Лин сразу заметил, что Лань Сычжуй стал выше. Последний раз, при встрече в Башне Кои, они были примерно одного роста, однако за несколько месяцев Сычжуй заметно подрос.       Его лицо стало изящней. Длиннее. Он выглядел взрослее, подростковый период прошел, но это было все то же спокойное лицо, те же добрые глаза. Хотя Лань Сычжуй и был старше самого Цзинь Лина, и они были примерно одного роста, казалось, что своего юношеского расцвета он достиг только сейчас. Цзинь Лин понял, что Лань Сычжуй стал взрослым, возможно, скоро он будет переведен из статуса младшего заклинателя. Возможно, он уже был переведен.       По какой-то причине эта мысль заставила его чувствовать себя как-то неуверенно.       — Ты смог, — сказал Сычжуй, в его голосе звучал неприкрытый восторг. Цзинь Лин отвел взгляд: из-за этой улыбки он не мог смотреть Сычжую в глаза.       — Конечно, — Цзинь Лин убрал меч в ножны. — Я хочу довести это дело до конца.        — А разве ты не должен уже спать? Ты, получается, нарушаешь правила ордена.       Лань Сычжуй смущенно засмеялся:        — Ах, ну… Я не мог уснуть. Я беспокоился, что у тебя не получится. Чженьба довольно далеко от Ланьлина.       Лань Сычжуй имел такую особенность: говорить довольно смущающие вещи прямо и невозмутимо, что чересчур волновало Цзинь Лина. Его лицо вспыхнуло, и он надеялся, что это не было заметно из-за ночной темноты.       – Т-ты, — заикнулся Цзинь Лин. — Не будь идиотом! Что это за отговорка такая, уже далеко за полночь!       — Ох, правда?       — Я думал мы выходим рано утром. Ты будешь очень уставшим!       — Все нормально.       — Нет, не нормально! — Цзинь Лин указал пальцем на ошарашенное лицо юноши. — Лучше бы поберег себя! Кто будет прикрывать тебя, если ты поранишься?       Лань Сычжуй моргнул. На мгновение он выглядел захваченным врасплох, но после снова улыбнулся:        — Все хорошо. У меня ведь есть ты, чтобы прикрывать мне спину, не так ли?       Слова застряли в горле, Цзинь Лин опять потерял дар речи и растерялся. В один прекрасный день Лань Сычжуй его убьет — убьет такими вот словами.       Цзинь Лин сделал глубокий успокаивающий вдох.       — Я-я… — он прочистил горло. — Конечно.       — Сычжуй, чт-… ты все еще не спишь?       Лань Цзинъи взбирался на крышу, его глаза слипались. Затуманенный взгляд сфокусировался на Цзинь Лине, и как только он понял, кто перед ним, он замер от удивления.       — Молодая госпожа!       Цзинь Лин проскрипел зубами, он не знал, что разозлило его больше, прозвище или то, что их прервали.       — Не зови меня так! — Лань Цзинъи засмеялся. Забравшись на крышу и отряхнув от пыли одежду, он одарил Цзинь Лина мерзкой ухмылкой.       — Но молодая госпожа — это молодая госпожа, — дразнился Лань Цзинъи, — как я могу звать тебя как-то по-другому, это же будет враньем? Но, вау, ты и правда пришел! Я проспорил Цзычжэню — теперь я должен ему одну серебряную, спасибо большое.       Все мысли Цзинь Лина о самоконтроле вылетели из головы после этих слов.       — Ты проспорил против меня?!       — Хэй, все, что мы имели — это слова Сычжуя, так что без обид, молодая госпожа. Судя по тому, что я слышал, ты был безумно занят последние несколько месяцев, — адепт ордена Лань прищурился, посмотрев на Цзинь Лина, — а когда я последний раз тебя видел? Четыре, пять, шесть месяцев назад?       Лань Сычжуй вздохнул:        — Мы были в Башне Кои два месяца назад, Цзинъи. Именно тогда виделись с Цзинь Лином, помнишь?       — Что? Серьезно? — фыркнул Лань Цзинъи. — Твоя память безупречная в такие моменты, да?       Возможно, это всего лишь воображение Цзинь Лина, но он увидел небольшой румянец на щеках Сычжуя перед тем, как тот прочистил горло и мельком взглянул на Цзинь Лина. Ну, или что-то сродни румянцу. Если бы это был кто-то другой, а не Лань Сычжуй, то такой взгляд можно было бы описать, как раздраженный.       — Мы должны лечь спать, — решительно сказал Лань Сычжуй, — мы не можем шуметь ночью.       Лань Цзинъи проигнорировал всю решимость Сычжуя:        — Что?! Хэй, кричал не я, а Цзинь Лин.       Цзинь Лин нахмурился, сжав руки в кулаки.        — Не я!       — Вот видишь, опять! Сычжуй, скажи ему, чтобы он прекратил кричать!       — Эмм… Ну… — Лань Цзинъи громко вздохнул, упирая руки в бока.       — Сычжуй, тот факт, что он глава ордена, не значит, что ему нельзя делать выговоры! Прекрати быть таким мягким по отношению к нему! — руки Цзинь Лина дернулись в желании придушить юношу.       — Ты… — он почти напрыгнул на юношу, но был остановлен Лань Сычжуем, вставшим между ними.       — Спокойно, — Сычжуй положил руки на плечи обоих юношей, подталкивая их к разным концам крыши, — такими темпами мы перебудим всех в ордене. Цзинъи, иди к себе в комнату.       Лань Цзинъи пробурчал что-то невнятное себе под нос и спрыгнул с крыши во двор. Прежде чем уйти, он еще раз взглянул на двух адептов, стоявших на крыше.       — А где будет спать молодая госпожа?       Цзинь Лин немного беспокоился о том, что рука Лань Сычжуя все еще лежала на его плече.       — Он может остаться в моей комнате, — сказал Лань Сычжуй, — а я буду спать на полу.       Цзинь Лин озадаченно нахмурился.        — Что? Но я пришел позже. Я буду спать на полу, я даже взял спальник.       — Я тоже взял один.       — О боже, — уходя, пробурчал Лань Цзинъи, — да, да, а я иду спать. Повеселитесь там.       Как только Лань Цзинъи ушел, Цзинь Лин украдкой взглянул в сторону.       Лань Сычжуй все еще стоял очень близко, смотря на то место, где стоял Лань Цзинъи, со странным, нечитаемым лицом. Поймав взгляд Цзинь Лина, он улыбнулся.       — Ну что, пошли?

***

      В конце концов, на кровати устроился Цзинь Лин. Чтобы убедить его, понадобились только грустные глаза и мягкие уговоры — этого он уже вытерпеть не смог.       Иначе это было бы простой невежливостью. Позже Сычжуй потушил лампу в углу комнаты. Цзинь Лин не мог уснуть, и все, что ему оставалось — это смотреть в потолок и слушать дыхание другого юноши.       Он взглянул на Сычжуя: в мягком свете луны было видно только черты его лица.       Цзинь Лин не понимал, почему чувствует себя так по-другому. Он уже спал рядом с Сычжуем во время ночных охот. Может быть, это чувство было из-за нехватки звуков природы, или сопения Цзинъи, но эта ночевка в закрытой комнате ощущалась совсем по-другому.       Каким-то образом в середине своих размышлений он уснул.       Первое, что он увидел, как только открыл глаза, была яркая улыбка Лань Сычжуя, стоящего над ним.       — Доброе утро, — сказал юноша в белых одеждах теплым-теплым голосом, — как ты спал?       Где-то в глубине души маленькая частичка Цзинь Лина подумала, что это лучший способ просыпаться по утрам, и он бы хотел так просыпаться всю оставшуюся жизнь.

***

      Оуян Цзычжэнь был рад видеть Цзинь Лина, сероволосый юноша счастливо получил свою серебряную от Лань Цзинъи. Цзинь Лин вытерпел это, зная, что любая реакция спровоцирует издевательства Цзинъи.       Они собрались в комнате Цзычжэня для планирования дальнейших действий. Оуян Цзычжэнь развернул карту.       — Итак, мы здесь, — юноша указал на красную точку на карте.       Для Цзинь Лина карта выглядела знакомо — все-таки Юньмэн, находящийся в нескольких ли отсюда, был его вторым домом. Было странным: находиться так близко к ордену, и не навестить его по какому-то предлогу. Палец Цзычжэня опустился на юг и остановился в долине посреди внутренней части горного хребта. В горах была только одна яркая красная точка:        — И мы направляемся сюда.       Цзинь Лин вытянул шею, прищурившись:        — Это там гора бессмертной?       — Что? Нет! Это же не так просто, — Оуян Цзычжэнь постучал по точке, — это многоступенчатый план, разве Лань Сычжуй не сказал тебе?       Лань Сычжуй застенчиво улыбнулся:        —Я не объяснял эту часть детально, — сказал он, — и не хотел делиться этой информацией на случай, если бы письмо перехватили.       — Хмм… справедливо, — Оуян Цзычжэнь скрестил руки на груди, глядя прямо Цзинь Лину в глаза, — честно говоря, у нас нет ни одной идеи о том, где эта гора может быть.       — …Что? — Цзинь Лин слышал, как его голос повышается, Цзычжэнь поднял руки в защитном жесте.       — Подожди. Послушай, такая информация, как место нахождение таких легендарных бессмертных, как БаоШань-Саньжень, искалась многими. Конечно же, ее не так просто найти, иначе бы весь мир уже бы все знал, — Цзычжэнь указал на долины окружающие точки, — если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что гора бессмертной где-то на этом хребте. Но даже так, это очень большая площадь для поиска, несмотря на наши мечи. А учитывая, что она скрыта, попасть туда с воздуха невозможно.       Цзинь Лин сдержал вздох, скрещивая руки на груди. Сычжуй не шутил, когда сказал, что эта зацепка может ни к чему и не привести.       — Хорошо, — пробормотал он, — что такого важного в этом месте? Как ты его нашел, и какие преимущества дает нам твоя информация перед другими искателями бессмертной?       Оуян Цзычжэня чуть не трясло от восторга.       — О, а это уже интересней, — сказал он с едва сдерживаемым ликованием. Он широко усмехнулся, — видишь ли, благодаря Сун Ланю, у нас есть кое-какая очень секретная информация, которой нет ни у кого!       — Я думал, он не помнит, где находится гора?       — Он и не помнит. Однако он был другом Сяо Синчэня, и они много разговаривали. Знаешь ли ты человека по имени Янь Лин Даожэнь?       По какой-то причине оно звучало знакомо для Цзинь Лина, но он не мог вспомнить, где он его слышал. Он помотал головой.       — Он был первым учеником БаоШань-Саньжень, который покинул гору, — нахмурился Цзычжэня, наклонив голову набок, — подожди, ты привел Учителя Вэя?       Смена темы была очень резкой. Цзинь Лин мог только изумленно смотреть на юношу.       — Зачем мне брать его с собой? Если бы его кто-то и привел, разве не эти двое? — Цзинь Лин указал на двух адептов Лань. Лань Цзинъи смущенно почесал подбородок, пока Сычжуй нервно улыбался. Бессмысленно для них обоих.       — Э-э? Я знаю, что Учитель Вэй близок с Хангуан Цзюнем, но он разве не из ордена Цзян?       А вот это была тема, которой Цзинь Лин не хотел касаться совсем. Он кинул взгляд на Лань Сычжуя, и тот мягко покашлял, привлекая внимание Оуян Цзычжэнь.       — Ах… — щеки Лань Сычжуя покраснели.       — Ну, Цзычжэнь, на самом деле Учитель Вэй и Хангуан Цзюнь… они… видишь ли, на самом деле они… уехали… — юноша выглядел взволнованно, умоляюще смотря на Лань Цзинъи. Он громко выдохнул, упирая руки в бока, выглядел тот сердито.       — Ребята, вы такие маленькие. Просто скажите это! Учитель Вэй и Хангуан Цзюнь, они, — лицо Лань Цзинъи покраснело, но он сумел преодолеть смущение, — они. Они сбежали! Очень давно! Они… судя по их письмам, они где-то на востоке…       Оуян Цзычжэнь уставился на Лань Цзинъи, широко раскрыв рот. Цзинь Лин застонал и прикрыл глаза, ожидая неизбежного приступа паники.       — Хах, — к всеобщему удивлению, Цзычжэнь оступился, не выглядя при этом особо удивленным.       Цзинь Лин недоверчиво уставился на юношу, два адепта Лань выглядели сбитыми с толку.       — Ты… не выглядишь особо удивленным, — первым заговорить решился Лань Сычжуй. Оуян Цзычжэнь немного задумался.       — Нет… это имеет некий смысл, — Цзычжэнь скрестил руки и прикрыл глаза, проницательно кивая, — вот почему Хангуан Цзюнь не хотел оставлять Учителя Вэя, и та ситуация с налобной лентой, и в лодке, — возбуждение мальчика нарастало. Он правда весьма был внимателен, — это же так очевидно! И как только мы не заметили?!       — Я заметил! — хмыкнул Лань Цзинъи. — Это же все лежало на поверхности! Многозначительные взгляды, самопожертвование при спасении, какое напряжение! У них происходило все, о чем написано в рома…       — Так, ладно, мы сходим с темы, — прервал Лань Сычжуй, нервно поглядывая на Цзинь Лина. У главы Ордена Цзинь опять начали трястись руки, как будто ему снова не терпелось броситься через стол, чтобы задушить Лань Цзинъи, — Цзычжэнь, при чем тут Учитель Вэй вообще?       Оуян Цзычжэнь выпрямился:        — А, точно. Ну, я просто подумал, что иметь Учителя Вэя неподалеку в таком-то путешествии было бы полезно. Он же сын одного из учеников БаоШань-Саньжень, так ведь?       Цзинь Лин мало чего знал о жизни Вэй Усяня до того, как тот стал Старейшиной Илин, но он помнил, что в детстве слышал слухи, что Вэй Усянь был внебрачным сыном его, Цзинь Лина, дедушки и какой-то женщины. Судя по тому, как его дядя наказал слуг Пристани Лотоса за эти разговоры, это была явно запретная тема, поэтому Цзинь Лин и не спрашивал.       — Я… Наверное… — пробубнил Цзинь Лин. Оуян Цзычжэнь кивнул.       — Видите ли, Янь Лин Даожэнь точно мертв. И никто не знает, почему именно он сошел с ума или когда именно он умер. Но, когда я разговаривал с Сун Ланем, он упоминал, что Сяо Синчэнь отсылался на Янь Лин Даожэня под другим именем — Сюй Лусянь. Это, буквально, случайно сорвалось с языка, так что это точно что-то важное, — Оуян Цзычжэнь указал на свернутый свиток, лежащий рядом с картой, — сорок лет назад, в маленькой деревушке на юге, из-за разбушевавшихся призраков, был замечен всплеск негативной энергии. Там было совершено преступление.       Цзинь Лин уставился на маленькую красную точку на карте, чувствуя себя странно неуютно.       — И? — сказал он. — Что за преступление?       — Это было убийство матери, — Оуян Цзычжэнь посмотрел на них торжественно, его лицо стало серьезным, — а преступником был Сюй Лусянь.