Всё как у людей

      — Ты слышал новости? Кажется, правительство решило открыть границы с южными городами. Теперь можно будет перемещаться по стране, может быть, даже увидеть солнце, море!       — Да ну, брось. Они каждый год решают это сделать. И каждый год выставляют ряд ограничений. То по здоровью, то по уровню заработка не проходим… Мне уже даже не интересно, какой бред они придумают в этот раз.       — Какой ты зануда! А я верю, что на этот раз все будет хорошо! Я наконец поеду в отпуск! Ты представляешь, я не был на море больше десяти лет! Я так скучаю по этим видам! Моя тетка работает в сфере туризма, она нашла мне хороший вариант. Отель, море — и очень дешево!..       Не знаю, как давно у меня появилась привычка слушать чужие разговоры, вылавливать из них информацию, выписывать ее в маленький старый блокнот, но факт остается фактом. Каждый день перед работой я отправляюсь в кофейню в соседнем квартале и молча слушаю. Всегда занимаю столик у окна, заказываю чашку капучино и просто жду новую информацию. В ней смысла намного меньше, чем в чем-либо, но она помогает отвлечься. Я чувствую себя детективом. Кажется, это стало моей маленькой игрой.       Я снова провел острым карандашом по бумаге, выписывая вырванные из контекста фразы. Я объединял их линиями и стрелками с предыдущими записями, строил теории в своей голове. Я чувствовал будто открываю огромную тайну человечества. Загадку вселенной. Заговор против людей. Но стоило только игре закончиться — все снова теряло смысл. Я снова возвращался в реальность, снова чувствовал, как тяжелый груз человеческой сущности тянет меня к неизбежному серому финалу…       — Я не знаю, что ты натворил, но начальство… начальство тебя ненавидит, скажу прямо. А вот причина не совсем ясна.       Седовласый мужчина сорока пяти лет, чью физиономию я видел за всю жизнь не так уж и часто, стоял у окна, сжав в зубах фильтр от давно выкуренной сигареты. В кабинетах запрещено курить даже главам отделов, но сколько я себя помню, этот мужчина не представляет жизни без порции никотина и табачного дыма каждые десять минут. В старом здании, до того как наша компания стала расти, он сидел в своем прокуренном кабинете с всегда зажженной сигаретой в зубах. Нервный мужчина, всегда кусал и иногда даже пожевывал фильтр. Его одежда часто была покрыта разводами от пепла, а на некоторых рубашках даже красовались маленькие круглые дырочки. Он и сигареты — единое целое.       Он развернулся и в три шага преодолел расстояние от окна до меня, замершего у двери. Смотрел мне прямо в лицо, стараясь выискать хоть каплю эмоций, которые люди обычно испытывают в такие моменты. Страх, удивление или, может, недопонимание. Все то, что имеет смысл в таких ситуациях для такого, как он. Для нормального человека, не сломленного бесконечной депрессией.       — Тебе совсем наплевать — почему? Не интересна причина, по которой тебя сюда вызвали? Причина, по которой начальство готово тебя уничтожить?       Я молча опустил голову и лишь пожал плечами. Нет, конечно, он не был прав. Мне не наплевать, но я не уверен, что есть какой-либо смысл в лишних вопросах. Я просто буду слушать все, что он скажет, ведь иначе он не вызвал бы меня сюда. Конечно, ненависть начальства по неясной причине — это удивительно, особенно если учитывать, что за все время работы у меня лишь одно замечание за опоздание и неплохой средний результат. Я никогда не был плохим сотрудником, потому что иметь плохие результаты на работе — это тоже своего рода бессмыслица.       Он снова отступил, медленно отошел к окну. Я больше не чувствовал на себе его взгляд; слышал шорох бесконечной кипы бумаг на его столе, тихое ворчание и даже некоторый злорадный смешок, вот только я никак не смог истолковать значение последнего. Он не ненавидел меня, я думаю, и не был бы рад моему увольнению. Да и об увольнении мне сказали бы сразу, поползли бы слухи в отделе. Но ничего этого не было.       Громкий звук удара пятерней о стол заставил меня поднять взгляд и уставиться на босса. Его лицо искажалось не совсем ясной мне гримасой: смесь непонятной радости и ехидства. Я перевел взгляд на его руку, что врезалась в стол несколько мгновений назад, присмотрелся. Яркая ламинированная бумажка, похожая на пропуск. Ну, судя по слухам, такие пропуска выдавали спецслужбам и высокопоставленным чиновникам для выезда из северной части страны. Но я никогда не видел их в живую.       — Догадаешься сам, или дать подсказку? — снова подал голос начальник, поднимая тот самый кусок бумаги в пластике над головой и медленно его раскачивая, словно флаг. — Окей, я понял тебя. — Не дождавшись ответа, он протянул карточку в мою сторону. Его улыбка стала настолько широкой, что, казалось, еще немного — и она попросту разорвет к чертям его лицо на две не особо ровные части.       Я медленно подошел к столу и, взяв в руки протянутую карту, вчитался. Пестрая бумажка действительно оказалась официальным документом, позволяющим проезд на территорию южной курортной зоны. Он также включал в себя бесплатную бронь хорошего отеля, питание, перелет, и много чего еще, но удивило меня не это. И не то, что такой пропуск в принципе существует. Меня удивило то, что в пропуске было указано мое имя, а также дата вылета.       — Такие шутки не имеют смысла. Все знают, что существование подобного рода пропусков это чистой воды…       — …правда! — перебил меня начальник и протянул следом белый конверт. На нем не было марок, не было подписей — ничего, кроме одной круглой печати с мордой льва. В таких конвертах, опять же по слухам, доставляли важные письма от правительства или же тайных правительственных организаций. И это было далеко не письмо счастья. Многие получившие подобного рода письма не возвращались. Потому письма и считали слухами. Их боялись. Даже если кто-то их и видел — об этом не распространялись.       Я молча сел в кресло перед столом босса, оставив пропуск на столе, и медленно открыл конверт. Было бы очень смешно, окажись там сибирская язва или какая-либо иная смертельная болезнь. Розыгрыш бы удался на славу. Босс отошел к окну и отвернулся. По слухам, есть некоторые правила для тех, кто видел конверт. Его нельзя прощупывать, его нельзя вскрывать, нельзя видеть содержимое конверта никому, кроме владельца. В противном случае… случится что-то невообразимое. В самом ужасном смысле слова.       «Вы были выбраны нашей организацией для участия в программе «Дельта». В конверте находится отслеживающий трекер-браслет, который Вы должны будете носить все время участия в программе. К конверту приложен пропуск на Ваше имя. Отказ от участия в программе влечет за собой уголовную ответственность. Приятного полета!»       Сердце рухнуло в пятки. Этот шрифт, запрещенный к использованию во всех печатных изданиях: красные буквы, чередующиеся с черными знаками препинания на белой бумаге. Это то, о чем говорят слухи. Это те знаки отличия, по которым опознают тех, кого нельзя называть. Организация, занимающаяся экспериментами над людьми, уничтожающая людей во имя правительства.       «Организация L» — гласила подпись внизу страницы, заверяющая подлинность бумаги. Никто не знал точного названия организации, да и подделка писем строго запрещена. Людей, кто пытались это сделать, уничтожают. Ну, я так слышал.       — Не понимаю… — тихо проговорил я, затолкав письмо обратно в конверт. Браслет-трекер уже красовался на моей руке, но я спрятал его под рукав толстовки. Не хватало еще, чтоб кто-либо узнал о том, что я связан с этой организацией или еще что. — Это все не имеет никакого смысла!       Я подорвался с места и, схватив со стола пропуск, быстро покинул кабинет босса. Резкой перемены настроения не было, однако я знаю своего начальника. Я знаю, что его интерес ему важнее жизни, а потому он будет первым, кто станет расспрашивать о содержимом конверта. А в его исчезновении, и тем более смерти, нет совершенно никакого смысла.       Я не стал задерживаться на работе в этот раз. Даже не стал рассматривать серое небо, слушать дождь и ветер. Я отправился домой раньше времени. Я несся по улицам, расталкивая плечами людей, не останавливаясь, чтоб извиниться. Я мчался по лужам, плевав на остающиеся на штанах грязные капли. Я переходил дорогу в неположенных местах, бежал на красный, сжимая в руках сумку с заветным конвертом. И честно говоря, я сам не понимал, что это может значить. Что значит это письмо, этот браслет, этот пропуск. Что за программа «Дельта» и почему они выбрали меня. Я совсем ничего не понимал, но мчался домой изо всех сил. Не чтобы рассказать сожителю, не чтобы порадовать своим отсутствием всех соседей. И даже не для того, чтоб искать информацию об этом в сети. Даже если захочу — я не найду ничего. Это секретная организация. Это секретные данные. А я — далеко не секретный агент.