Привыкание

Санкт-Петербург, 11 сентября 2015 год

Фильм: Девять жизней. В главной роли: Арсений Попов. Актёр, блять. Первая — монотонная, осознанная, правильная. Словно, девственная. У Арса есть девушка, верные друзья, диплом из университета, планы на будущее, цель: стать востребованым артистом, желание: впитывать в себя жадный и восхищенный взгляд публики. Вторая — странная, дикая, залезающая ледянным воздухом под рёбра, меняющая самого Попова изнутри и выводящая наружу всех его демонов. Порочная. В ней нет места логике и надежде. Только необъяснимые поступки, стрёмная работа, нехватка денег, палёный алкоголь и… Антон. Арсению трудно сказать, кто Шастун: то ли лучик света в тёмной пещере, то ли тупик в этой самой пещере, из которой не выбраться. Билет в один конец. Третья — брюнет теряется, пытаясь подобрать ей лакончиное определение. В голову приходит лишь — одноразовая и, наверно, пугающая. Будто в американском фильме про наркоманов. Всё начинается с невинных «да за один раз ничего не случится», «это простая травка» или «ради веселья иногда можно», а потом щелчок, и ты уже валяешься в грязном, дешёвом мотеле и не помнишь, как здесь оказался. — Почему номер в таком ужасном состоянии? — насупившись, спрашивает менеджер мотеля. — Я доплачу — спокойно и коротко отвечает Попов. — А с мини баром что? — метая стрелы из глаз, продолжает мужчина. Снова чёткое: выпал из тумбочки и разбился. И Арс бросает деньги на стойку и просто уходит. Не мельтешит, не спешит, не медлит специально, ровно, без эмоций. Никак.

***

Антон поздно вернулся вчера домой, и нога ныла всю ёбаную ночь, но, на удивление, на нем это не сказалось. Он ощущал себя абсолютно бодрым, свежим, но…неполноценным. Странно. Вот так восемнадцатилетний умный красивый парень может ощущать себя недособранным. Такая реакция была вызвана отсутствием Арсения в универе. Младший так запутался в своих чувствах к Попову, их было слишком много, и все они были такие разные. Антон был уверен лишь в одном: если бы ему сейчас сказали, что брюнет придет сегодня в универ, он бы ждал его в этом кабинете весь ебучий день, не сдвигаясь с места. Но Арс не придёт… Говорят, заболел. Шастун не знает верить или нет, но он не пойдёт к нему. Слишком страшно, что опять не застанет, а воображение махом нарисует самые изощренные картины утех старшего в данный момент. — Антон, Земля вызывает, приём — стебётся Дима рядом и когда видит, что друг обратил на него внимание, продолжает — Всё в силе? Ты ведь идёшь с нами сегодня? — Конечно — тут же легко отвечает Шаст, прижимает Иру к себе сильнее и прислоняется носом к макушке, вдыхая аромат. Лёгкая струйка лавандовых духов. Не то. Но Антон привыкнет. Ко всему привыкаешь.

***

О четвёртой жизни Арсений думает, сидя в вагончике поезда в метро. Брюнет подмечает, что люди сторонятся его. Дело не во внешнем виде. Попов смог привести себя в порядок в туалете мотеля. Сейчас же его могла выдать лишь не по погоде лёгкая куртка. Не в поведение. Парень спокойно сидел, положив голову на спинку кресла и чуть прикрыв глаза. А в энергетике, которую он излучал. Это поразительно, но окружающие каждой клеточкой тела ощущают подобное. Арсений сам понимал, что он сейчас словно кладбище, пункт между жизнью и смертью. У людей всегда спирает дыхание на кладбище и даже просто рядом с ним, до покалывания в сердце хочется поскорее уйти. Уйти и не оборачиваться. Арсений едет к дому и снова ловит флэшбеки из жизни американских подростков-наркоманов, показанных в драматических фильмах. Такой же помятый после ночи в захудалом мотеле, без телефона, сидит в сером вагончике метро, где каждому на тебя срать с высокой колокольни. Но всё же существует одно, что сейчас отличает Попова от этих отбросов общества. Они погрязли в этом омуте навсегда, а Арс чётко для себя решил он едет выбираться. Едет в четвёртую жизнь. Быстро забежав домой, брюнет хватает немного денег (потом придумает, как заполнить недостачу). Сейчас ему нужен хотя бы кнопочный телефон, стоит позвонить Серёже и объясниться. — Серж, привет. Прости, что не ответил вчера. Потом подъеду, расскажу в чем дело — шустро начал Арс. — Ну ты и придурок — лишь облегченно выдохнул в трубку друг — Ты головой своей думаешь?! Ты не понимаешь, как «телефон абонента выключен или находится вне зоне действия сети» на протяжении половины суток пугает?! — Матвиенко всегда быстро закипал, но и так же быстро остывал — Ладно, что с тебя взять. В университете я тебя отмазал, сказал, что ты заболел. Сам подъеду после занятий — уже более дружелюбный голос донёсся из трубки. — Спасибо — вымученно ответил Попов и положил трубку. И тут случилось просто невозможное. Вселенная будто оценила, как Арс справился со всем резко навалившимся на него дерьмом и решила вознаградить его. Призом стал звонок: — Доброе утро. Вы Арсений Попов? Я не ошиблась? —  задал ему вопрос хорошо поставленный женский голос. — Нет, всё верно — ответил Арс. Глубоко внутри него почему-то начала теплеть надежда на что-то светлое. — Отлично. Меня зовут Татьяна Васильевна Доронина. Я действующий художественный руководитель и директор Московского Художественного академического театра имени А. П. Чехова. Мне о вас недавно передали, и я бы очень хотела познакомиться с вами лично. Сможете подъехать к полудню послезавтра? — видно было, что женщина очень занята. — Да, конечно — Арсений сразу понял: либо он сейчас ответит быстро и чётко, либо пойдёт нахуй. Второй вариант его категорически не устраивал. — Буду ждать — и трубку моментально сбросили.

***

Попов собирает чемоданы, билет на самолёт уже куплен. Процесс запущен, теперь только вперёд. Арсений понимает, что ему это необходимо, чтобы не сломаться. Брюнет запутался в себе с концами, ему нужна смена обстановки, чтобы наконец перестать себя на время вытаскивать из кокона, а раз и навсегда стать бабочкой. В дверь постучали… — Привет — произнёс Серёжа и так и замер на пороге, заметив идущие полным ходом сборы — Это ты мне хотел рассказать? — Не совсем, но это в том числе. Но ты проходи. Чай, кофе? — Кажется, сегодня виски — усмехается Матвиенко — и я серьёзно. Арсений уходит заваривать чай, вовремя вспомнив, что друг за рулём. — Ну дак что? — Серёже не терпится узнать, что же все-таки происходит. — Вообщем… Вчера у меня произошёл небольшой срыв, и я понял, что так больше не можно продолжаться. С уходом Алёны я будто живу не подходящей мне жизнью. Я решил, что сменю место работы и немного профильтрую свою жизнь… уберу из неё одного человека. — Это того студента? Антон, вроде бы — сразу в лоб бьёт друг, он по-другому и не умеет. — А…ага — запинается Арс. От услышанного имени сводит челюсть. Хочется выть зверем. Не желая останавливаться на болезненном аспекте, продолжает — А буквально сразу после твоего звонка меня позвали в театр в Москву. — Ты серьёзно сейчас? — в изумлении произносит Матвиенко. — Это плохо? — теряется Попов. — Ты гонишь что ли?! Это замечательно. Я так за тебя переживал последнее время. Слишком много всего и сразу на тебя навалилось — друг подлетел к Арсению и заключил в крепких объятиях. Это было не похоже на Серёжу, сентиментальность не для него. Но сегодня Попову объятия как никогда раньше нужны, и он ему их даст. Брюнет утыкается в шею Матвиенко и из последних сил пытается сдержать подступившие слезы. Друг уехал после обсуждения ещё пары насущных вопросов, а Арс никак не мог отговорить себя от одной мысли. Ладно, как там пелось в попсовой песни: Это его последняя слабость.

***

Антон и Ира сидели на мягком диванчике в доме одногруппника и целовались. Они уже успели и пригубить алкоголь, и насмотреться на плавные движения друг друга, которые срастались в непринуждённый танец, и даже сыграть в заезженную «Правда или действие». Шастуну не было плохо, но все равно как будто чего-то не хватало, и из-за этого сосало под ложечкой. — Я люблю тебя — спокойно произнёс Шаст, когда между их губами появилось чуть заметное расстояние. — Нет, не любишь — так же спокойно отозвалась в ответ девушка. Антон вскипел. Он ожидал от Кузнецовой сейчас что-то похожее на: Ты недостаточно показываешь заботу или ты мало вручал мне подарков. Но вместо этого… — Если бы любил, не смог бы сказать об этом с такой лёгкостью. Так что, скорее всего, ты любишь. Просто объектом твоих чувств являюсь не я — выждав небольшую паузу, продолжила Ира — Я не знаю, что же заставило тебя сейчас прижиматься ко мне здесь, вместо того, чтобы кутаться в её или его объятиях — одногруппница щелкала его как орехи, зная на что именно следует надавить. — Всё сложно — пряча свое красное лицо в собственных ладонях, пытался оправдаться парень. Скорее перед самим собой, а не перед девушкой. Не получалось… — Представь, что это твой последний день с этим человеком. Стало проще. То-то же — внимательно следя за взглядом Антона, строго высказалась Кузнецова. Шастуна накрыло будто волной. Волной моря по имени Арсений Попов. Дальше она увидела как парень будто на иголках подскочил с дивана и бросился к выходу, кинув быстрое «Спасибо большое». Антон бежал в сторону дома Арсения, забив на всё, кажется, даже на факт: человеку нужно дышать, чтобы жить. Сейчас шатену жить позволяет нихера не кислород. Парень звонил Попову, но глухо. Мигание фар, вспышка, удар об асфальт… Я понял, что настанет день, и я умру. А перед тем, как мне умереть, произойдут две вещи: первое — я пожалею обо всей свой жизни. Второе — мне захочется пережить всю жизнь заново, и после этого я умру. (Реквием по мечте)

***

Арсений лениво ждёт самолёт в аэропорту. Из головы не выходит всё та же глупая песня: Идёте под венец, а я к успеху. Перед этим он не удержался и заехал на вечеринку студентов универа и все-таки откопал Антона. Не поговорить, просто посмотреть. Окончательно убедиться. Поцелуй Шаста с милой блондинкой сделал свое дело. Убедил. Шатену без него будет лучше. А Попов обязан позволить ему быть счастливым. Смущали лишь пару звонков на свой телефон от парня, но скорее всего пустяки. А тут бац и 911… — Ало — нажал ватными руками на «принять» Арсений. — Добрый вечер. Извините за беспокойство. Это скорая помощь. Ваш, вроде бы, ученик попал в аварию. Вы последний человек, чей номер он набирал. Можете ли вы подъехать? У Арсения в голове взорвалась петарда. Сердце будто съебало из его груди насовсем. Конечности перестали слушаться, даже язык онемел. — Антон — одними губами мимо трубки прошептал Арс.