Прощение
8 марта 2022 г., 12:39
Примечания:
Q: Думал ли ты о возможности простить Вэй Усяня?
Q: Почему ты сразу не убил Вей У Сяня, когда понял, что он в теле Мо? Соскучился по братишке и вашим перепалкам?
*Поздняя Крыса — время с 00.00 до 01.00, из-за того, что час Крысы находился на стыке суток, то делился на Раннюю Крысу до полуночи, и Позднюю - от полуночи до часу.
**Час Быка - время с 01.00 до 03.00
Засиживаясь допоздна за заботами о делах клана, Цзян Чэн не слишком любил полуночное время. Поздняя Крыса*, если заставала его за бумагами, редко приносила что-то, кроме тягостных мыслей. В основном, о прошлом. И никого обычно не было поблизости: советники к этому времени расходились по своим покоям, а пара слуг, которые ожидали распоряжений господина за порогом малого зала, не в счёт. Впрочем, час Быка** тоже не баловал.
Оставаясь в одиночестве, Цзян Чэну сложнее было сопротивляться памяти, которая кусалась не хуже ядовитой змеи. Забавно, думалось ему, для того, кто носил титул Мастера трёх ядов, сравнивать свою боль со змеями. Но иначе думать как-то не получалось.
Образы прошлого то и дело преследовали его, особенно часто в первые годы после гибели Яньли. И хорошие, и не очень, они напоминали о себе. Ровно так же, как черты постепенно взрослеющего Цзинь Лина или очищенная от крови Чэньцин, добытая им на могильном холме во время осады и хранящаяся в обвешанной талисманами шкатулке в его покоях. Наверное, последняя ранила даже больше всего, ведь в считанные дни Цзян Чэн потерял последних близких людей. И обоих так и не успел, не сумел защитить, разрываемый сражением, а ранее — долгом главы и подковёрными играми стервятников, так же называвших себя главами кланов.
И Чэньцин же вызывала непонимание. Иногда острое до боли в груди — почему случилось именно так? И сожаление: он не успел спросить, что происходит, ведь и сам не знал, как. Чуял, что что-то нечисто, но всякий раз праздные шатания Вэй Усяня по Пристани Лотоса и городу выводили его из себя, а потом… Потом стало поздно.
Вслед за сожалением и непониманием приходила злость.
Народ судачил — он шисюна ненавидел лютой ненавистью, считал виновным в смерти сестры, бедах, постигших Пристань Лотоса. Цзян Чэн даже не собирался объяснять или оправдываться. Что другим знать о том, что жжёт главу Цзян изнутри? Никто, кроме а-цзе и Вэй Усяня знать и не хотел.
Всё это маячило рядом с ним сейчас, накатывали злость, раздражение и обида, в эти мгновения особенно сильно раздирая его душу.
Там, в одной из комнат постоялого двора, сидел схваченный Вэй Усянь. Сомнений не было. Вернулся каким-то неведомым чудом.
И можно снова посмотреть в эти глаза на расстоянии вытянутой руки.
