Жизненно необходим...

***

— Ну и как вам живётся вдвоём? — Цзянь строит хитрую морду, отчищая апельсин от остатков кожуры. Чжэнси, на коленях которого развалился белобрысый демон, тупо втыкает в телефон. — Не живём мы, блять, вместе, — обозленно ответил Рыжик, пытаясь достать до корзины фруктов, не слезая с койки. — Этот долбоеб умудрился разъебашить затылок в хлам и рёбра сломать. Мы лежим в одной палате, и я бы с радостью отсюда съебался, — лис дотянулся до мандарина. — Я бы не был так уверен… — хмыкнул И, жуя цитрусовый и задумчиво рассматривая лиса. — Хули вылупился? Он на моём хвосте уснул, чё я сделаю? — грубо гаркнул Рыжий, пытаясь очистить одной рукой мандарин. — Ёбаные цитрусовые! — фрукт полетел назад в корзину. — А я чего? Я ничего, — Цзянь улыбается и достаёт тот мандарин из корзины. — Почистить? — белобрысый издевается. — Иди на хуй, — Шань показал средний палец, опираясь спиной на стену и на демона. «Вот дурной, в девять засыпает…» — Мо возмущается, глядя на спящую рожу Тяня. За три дня он выучил все привычки этого идиота. Демон — существо природное, если можно это так назвать. Ложиться с закатом, встаёт с рассветом, спит чутко. Причём без Рыжего под боком ему с какого-то хуя не спится. И не то, чтобы лиса волновали тяневские проблемы… Им так выгодно. Он служит подушкой наглому демону. Тот чистит Шаню фрукты и довольный таскает еду из больничной столовой. Лис цыкает, но соглашается укладывать эту копну волос цвета воронового крыла. Демон, прожигая оборотня кошачьим взглядом, застёгивает ему пуговицы на рубашке и, словно Мо девушка какая-то, держит двери. Выгодно, но всё же бесит. Рыжий усмехается, глядя на это спящее сумасшествие, и нащупывает в кармане толстовки маркер — Цзянь горел желанием расписаться на гипсе. В рыжей башке родилась дурная идея. Шань открыл чёрный маркер и наклонился над демоном. — Средь темени вечера лисенок решил пошалить? — заинтересованно глянул на него И, пытаясь разглядеть, что Мо собрался сотворить. — Заткнись, — на «отвали» ответил Шань и, убрав чужую чёлку с лица, старательно, но все равно коряво стал выводить английские буквы. На чужом лбу постепенно вывелась корявенькая надпись «Goat*». Мо усмехнулся, глядя на спящую морду демона. Хоть он и козёл. Но милый козёл. Шань всё ещё горит желанием проехать трактором по своей башке за такие мысли. Левая рука с маркером на автомате потянулась к чужой щеке. Уже сомневаясь в собственном психическом здоровье, Шань вывел корявенькое «Nice» на белоснежной щеке демона. Неожиданно лис почувствовал ледяные руки на талии. — Татуаж закончен? — демон приоткрыл один глаз, прожигая Мо насквозь своим, уже ставшим таким же, как лыба, исключительно «тяневским», кошачьим взглядом. «Сука, он не спал?!» — Бля, пусти! У тебя не руки, а льдышки какие-то, — лис попытался вырваться из цепкой хватки. — Нет уж, погоди. Ты расписался, я тоже хочу, — Тянь расплылся в улыбке, роняя Мо на себя и ловко перехватывая маркер из чужой перемотанной руки. Демон опрокинул лиса на кровать, нависая сверху. — Ну и кто же я на этот раз? Дурак? Или баран? — Никто, мать твою. Отвали от меня, — Шань закрыл чужое лицо левой рукой, не желая, чтобы на лице красовался автограф Хэ. — Никто? Какая честь, — пожал плечами Тянь, наплевав на руку и одним движением расписался на лбу Мо. — Смотри, видишь подпись? — Хэ открыл фронтальную камеру на телефоне и показал Мо его же отражение. — Если есть подпись — значит моё, — демон нахально ухмыльнулся и улёгся на Шаня. — Иди ты на хер, собственник, блять, — рыжий несильно огрел демона ногой по спине. — И вообще, слезь с меня, я два ебаных часа ждал, пока твоя башка рогатая выспится. — Ты такой тёплый, я ещё полежать хочу, — не обращая внимания на удары, Хэ обнял Шаня, уткнувшись носом в шею. — Да блять, жаворонок ты рогатый! По утрам тебе не спится значит! А как в восемь вечера, так сразу в кровать, блять, надо, козлина! — Ты уж определись, кто я, козлина или жаворонок рогатый, — усмехнулся Тянь, прикрывая глаза. — И знай, кем бы не был, все равно твой. — Ты свой собственный, — Шань несильно хлопнул по чужой шее. — Мне такое бедствие ходячее нахер не сдалось. — Знаете, мы пожалуй пойдём, — Цзянь, всё это время смотревший на это представление, поднялся и пошёл к выходу. — Чжань СиСи, пошли, я не хочу смотреть, как они тут воркуют. — Что?! Да это вы, сука, воркуете! — принялся возмущаться Шань. Скулы в светлых веснушках залились слабеньким румянцем. — Хорош орать, я уснуть пытаюсь, — Тянь поднял голову. Чёлка упала на темные-темные глаза, кошачий взгляд, который вновь прожигает Шаня. Глаза словно гипнотизируют. Как же сложно не утонуть в этих бездонных озёрах космоса. — Хватит ты уже на меня, блять, так смотреть! — Мо отпихнул чужое лицо. — Реально, слезай с меня, придурок! — Я не виноват, что у нас разные биоритмы, — в ответ на все отпихивания Мо Хэ лишь удобнее уложил свою голову. — Биохуитмы! Слезай с меня, я хочу сходить столовую! — наплевав на больное состояние рук, Мо от души приложил демону по шее. — Я понять не могу, почему тебе не спится на подушке?! — С травмой, как у меня, нельзя спать на твёрдом, а лучше вообще не спать на затылке, — Хэ поднял голову, потирая шею. — В больницах подушки ужасные, а ты удобный. — Во-первых, я, блять, не лежанка. Во-вторых, ты можешь взять подушку из дома. А в-третьих, как ты раньше-то спал?! — Я могу подстраиваться под любой режим, но пока валяюсь тут без дела, можно спать в своё удовольствие. Тем более из-за повреждений головы меня чаще клонит в сон. Дома у меня тоже подушка жёсткая. Ну, а ещё мне нравится спать на тебе, — Тянь подтянул к себе одеяло и укрылся с головой. — Ты ведь сам не против, — Тянь улыбнулся. — С чего ты это взял?! — хмыкнул Шань, двигая демона ниже, чтобы эти ебаные рога не утыкались в подбородок. — Если бы тебе правда не нравилось, я бы уже валялся на полу с фингалом. А так ты побурчишь, как недовольный котик и всё, — Хэ пожал плечами, положив голову на бок. — Ты можешь как угодно орать, отрицать и прочее, но сам факт придётся признать. Ты любишь обниматься со мной, любишь зарываться рукой в мои волосы, перебирая пряди, любишь смотреть в глаза, любишь лежать вот так в обнимочку, многое любишь. — Вот ведь еблан. Шань разозлился, отворачиваясь в сторону. Он даже не понимает кому это сказал. Этому идиоту или себе, который как бы странно не было, но в каком-то смысле с тем уёбком согласен. Он бесится, когда Хэ лыбится своей фирменной, но счастливая улыбка демона заставляет сердце совершать такие пируэты, что аж в дрожь бросает. Его трясёт. От прикосновений к шеи. От тёплых и нежных объятий Тяня. И какой же пиздец. Ему не по себе от того, что это так очевидно. Хэ Тянь умная сволочь. Не водитесь взрослые и дети с демонами. Они гадкие, противные, но умные, что даже и возразить нечем. Отрицать и только отрицать. — Ладно, я порядочно выспался, — вдруг Хэ поднял голову, откидывая чёлку. — Малыш Мо, пошли смотреть на звёзды? — Хэ Тянь, я понимаю, что у тебя мозг поплыл, но не на столько же. Мы в больнице, придурок, кто нас отсюда выпустит? — Шань мельком глянул в окно, цепляя взглядом кусочек звёздного неба. — А мы и не пойдём никуда из больницы. Только на крышу, — ухмыльнулся демон, поднимаясь с кровати. — Ложился бы лучше спать, дурак рогатый. Уже одиннадцать ночи. — Мо Гуаньшань, — Хэ наклонился над лисом. Надпись на лбу засверкала в лунном свете, — я хочу сходить и посмотреть на звезды с тобой, прямо сейчас. Отказы не принимаются. А не пойдёшь — сам понесу. Шань даже не нашёл, что сказать. Демон слишком эффектно смотрится в лунном блеске. Эта убранная назад чёлка, проникновенный взгляд, блестящих тёмными-тёмными огоньками глаз, нагло рассматривающий глубины чужой души. Блять. — Только не надолго, — лис отводит взгляд, поднимаясь следом за Тянем. По привычке прячет алые щёки, отворачиваясь от демона, и пытается успокоить сердце, которое опять зарядило громким гулом в уши. — Возможно, — Тянь усмехнулся, натягивая свитер. — Помочь? — демон обнял Шаня за шею, уткнувшись носом в потаённую ямочку, и стал застегивать верхние пуговицы чужой рубашки. Шань хотел ответить какой-нибудь колкостью. Скинуть с себя чужие наглые руки. Мучиться, но застегнуть рубашку самому. Но, по самому себе непонятным причинам, просто откинул голову назад, позволяя застегнуть себе рубашку. — Не понимаю, зачем ты спрашиваешь, если всё равно делаешь так, как хочешь? — Не знаю, вроде так принято: для вида спросить, а потом сделать, как тебе хочется, — откровенно заявил Хэ, застегнув последнюю пуговку, и обнял за талию. — Хэ Тянь, ты… — рыжий наклонился и попытался глянуть ему в глаза. — Бля, пошли уже смотреть на твоё небо, звёздный ты придурок. — Мне показалось или ты обозвал меня каким-то ласковым прозвищем? — Тянь по-кошачьи улыбнулся и потёрся носом о чужую шею. — Тебе всегда, блять, хуйня какая-то кажется, — Шань хмыкнул, но демона не отпихнул. — Единственный, кем я тебя могу «ласково» обозвать могу — это кошак. Огромный наглый кошак, который вечно ко мне лезет, трётся об меня, как об чесалку, и везде оставляет свою шерсть, — Шань провёл по чужой башке, от чего на руке остались пара чужих волосков. — Котик? Мне нравится, — Хэ сжал руки по сильнее и поднял Шаня над полом. — Какой нахуй котик?! Чёрт, отпусти меня! — Мо вяло стал сопротивляться, а потом и вовсе затих, стоило только Тяню уложить его на своё плечо и ласково почесать одно из рыжих ушек. Пиздец. Просто пиздец. Так он реагирует только на прикосновения Хэ. Только ему позволено так бесцеремонно застёгивать рубашки на лисе. Обнимать, несмотря на чёткое «нельзя». Укладывать на плечи и тащить к каким-то ебеням. Чесать уши, от чего Шань становится послушным и тихим. Он уже смирился с тем, как странно, какими-то точками, но всё же плавно, повернулось их общение к такому. Тёплому, личному и тайному, это сумасшествие только их двоих. Больше никто не знает о самых тайных привычках друг друга. Больше никому не позволяется пользоваться Шанем как подушкой, а Тянем как прислугой. Больше никому нельзя поправлять эту хуй-знает-как-уложенную чёлку или застегивать рубашки Шаню. Больше никому не разрешено так по-собственнически обнимать лиса. Больше никому не разрешено закрываться носом в чужие тёмные волосы и вдыхать этот аромат. Они поднимаются на крышу, Хэ ловко обманывает автоматический дверной замок, просовывая туда долларовую купюру. А Шань впервые задумывается об этом всём дерьме. Вдруг в голове возникло недалекое прошлое. Тянь ведь был типичным дамским угодником. Да и сейчас вряд ли что-то изменилось. Вдруг по рёбрам прошлось какое-то колющее и бурлящее. Неприятная теплота. Словно раскаленное масло в ребра залили. Шань перехватился, пытаясь приобнять Хэ за шею. В нём заклокотала ревность. — Малыш Мо, смотри, какая красота на небе, — Тянь остановился спустя пару шагов. Рыжий лишь мельком глянул на небо, ещё сильнее сжимая демона в объятиях. Ему нахер этот космос не сдался. У него есть своё собственное небо, пускай и немного меньше, но ничуть не хуже. Космос в глазах Хэ Тяня такой, что и целая вселенная не сравнится. — Рыжик, ты чего? — брюнет осторожно почесал чужой бритый затылок. — Ничего, смотри давай на свои звёзды, пока я спать не хочу, — Шань смог улечься по-удобнее в чужих руках, не желая слезть. — Да сдались они мне эти звезды… — Хэ устало улыбнулся и уселся на пол. — Идиот, тогда зачем ты меня тогда сюда потащил?! — Шань позволил себе на пару секунд отпустить Хэ и глянуть тому в глаза. — С тобой хотел побыть, — ничего не скрывая, уставился в ответ в рыжие глаза Тянь. — Бля… — рыжий протёр рукой по лицу, прикрывая глаза. — Мы с тобой и так всё время вместе, мало тебе что ли? — Очень, — ответил Тянь, падая на спину. — Тебе же нельзя лежать на затылке, — издевательски сказал Шань, поворачиваясь на спину и укладываясь на Хэ поудобнее. — Ради такой красоты можно, — с какой-то зачарованной интонацией вздохнул Тянь, разглядывая чернеющую даль с ярко искрящимися созвездиями. — Если будешь мне завтра жаловаться, что у тебя опять все болит, я тебя добью, — выдохнул Мо, всё же взглянув на небо, распростершее свои объятья бесконечности. — Не холодно? — демон сложил руки на чужой талии. — Не еби мозг, — Шань позволил себе улыбку и положил свои руки поверх чужих. В голове что-то щёлкнуло и резко разрешило все странные чувства и эмоции. Наверное, нет такого нецензурного слова, которое могло бы описать всю эту ебедень. Но Мо пытается найти в своей голове его, чтобы всё же описать то, что между ними происходит. А на уме только: «ебать, ты в этого дьявола влюблён». Лис совсем не привык отрицать очевидное. «Я ебанулся…» — Хэ Тянь, твои глаза подобны космосу, ты знаешь? — Братец Мо, тебя тянет сегодня на романтику. Когда ты успел удариться головой? — демон моргнул, пытаясь вспомнить отражение собственного лица в зеркале. Про глаза ему такого ещё не говорили. — От тебя заразился долбоебизмом, — лис ещё раз улыбнулся, беря чужую руку в свои. — Не думал, что сотрясение мозга заразно, — Тянь ласково провёл большим пальцем по чужой ладони. — Я не о том, дебил, — хмыкнул рыжий, пытаясь понять, что за созвездие в крайнем левом углу. — Тогда я совсем запутался. — Я, мать её, про любовь, придурок… — выдохнул Шань, закрывая глаза. Он не умеет читать людей как книги. Не знает, что у них в душе. И часто ошибается. Но конкретно сейчас это явно не ошибка. Тянь сам полез к нему. Приставал и лип как пиявка. Добился того, что Мо уже ни дня без этой рожи прожить не может. — Ты обидно шутишь, братец Мо, — спустя время грустно выдохнул Тянь, сжимая чужую руку чуть сильнее. — Бля, — Шань повернулся на живот, окончательно убедившись в своих догадках, — я похож на клоуна? — рыжий обнял Хэ, укладывая руку в гипсе рядом. — Вот теперь живи с этим знанием. И только посмей кому-нибудь ляпнуть, — Шань бесцеремонно расстегнул чужую кофту и залез внутрь. «Раз, два, три» — лис стал считать секунды до того времени, как Хэ очнется от некого ступора. И когда наступает двадцать первая секунда, демон резко поднимается, заставляя Мо сесть на чужие колени и смотреть прямо в глаза. — Лисёнок, я… — демон закрывает очи, сливающиеся с небом. Скулы слабо окрашиваются в алый, — … люблю тебя. Шань беззвучно усмехается, глядя на этот цирк: «Он смутился?!» — Я знаю, придурок ты мой, — левая ладонь в бинтах скользит к чужой щеке, мягко поглаживая. — Пошли спать, влюблённая скотина, — лис скинул чужую чёлку на глаза Тяню. — А сам-то? Псинка влюблённая, — Хэ приоткрыл глаза. — Завались. Если завтра поднимешься в шесть — вьебу, — Мо зевнул, укладываясь на руках чуть удобнее. — Значит, не поднимусь, — Хэ потрепал рыжие волосы и последовал вниз к палате. Лис усмехнулся, поправляя повязку на чужой башке. И как так получилось, что он не может жить без этого придурка? Никто не знает.