Red Begonias

Ким снова просыпается с жуткой головной болью, потому что не мог половину ночи уснуть из-за болей во всём теле и навязчивых «звоночков» о том, что пришло время пополнить организм парочкой таблеток. Тэхён вспоминает тот день, когда его не в первый, но в последний раз забрали с передозировкой. Он тогда находился, наверное, на четвёртой стадии употребления и третьей стадии наркомании. Употреблял скорее ради того, чтобы просто употребить — это он понял спустя почти месяц, существуя абсолютно чистым. Первое время в больнице его сопровождали постоянные галлюцинации и непрекращающееся, сводящее с ума чувство страха. Неделю в стационаре он провёл под внутривенными введениями полиинного солевого раствора, чтобы восстановить электролитический баланс. После начали вводить витамины и минералы, а также работа с психологами, но потом всё резко оборвалось, когда его запихали в машину и привезли сюда. Находясь в больнице, он всё ещё не находил в себе желания лечиться и точно планировал, выйдя на свободу, вернуться в этот мир вновь. И, видимо, его мать это тоже понимала, раз теперь он здесь — полумёртвый, почти синий и с отвратительными болями в голове и суставах, зато не имеющий никакого доступа к веществам. Открывает глаза, а Аксель всё также сидит на своём месте, читая книгу. Аксель словно запрограммированный, потому что встаёт ровно в определённое время, успевая при этом перед тренировками заняться любимым делом. Тэхён же к этому режиму привыкнуть не может. На многое влияет и его изнемождённый зависимостью организм, который сейчас хочет просто отключиться от всего мира и существовать где-то за пределами Вселенной в полном умиротворении. Ему не хочется вставать, умываться, потреблять пищу, выслушивать лекции о том, куда стоит бить для летального исхода, а потом держать в руках оружие на протяжении двух с половиной часов. Ему хочется лечь и не проснуться, чтобы не испытывать боль и безысходность. Из этого места хочется бежать со всех ног, потому что оно отвергает всем, что тут происходит. Он ещё не окунулся и не понял Академию полностью, но он точно знает, что не хочет убивать. Он однажды взялся за убийство одного человека, взялся за убийство самого себя, и ему совсем не хочется нести на плечах груз из человеческих трупов. Переборов все свои пессимистичные мысли, он всё же делает рутинные дела, направляясь в столовую. — Кстати, что вчера Юнги делал в нашей комнате? — неожиданно даже для себя спрашивает Тэхён, плетясь рядом с Акселем. Тот дёргает густой тёмной бровью, мельком поворачиваясь в его сторону. — Просил сделать перевязку, потому что Девон рядом не было. — пожимает плечами Аксель. Тэхён мнется, полный сомнений, и даже не знает действительно ему это интересно, но вопрос задаёт: — А он и Девон… — Они двойняшки. — перебивает Аксель. — Но если уже планируешь преуспеть за Девон, то должен сказать, что конкуренция большая. — ухмыляется Аксель, но говорит абсолютно серьёзно. — Я не собирался. Простой интерес. — отвечает Тэхён честно. Последнее, о чём сейчас может позволить себе думать Тэхён — это то, как конкурировать с остальными людьми ради любви Девон. Он больше заинтересован в состоянии своих суставов, которые в скором времени скрошатся в порошок. В столовой был всё тот же гул, присущий обычным дням в Академии. Намджун сегодня не отличался желанием поговорить или поведать какие-нибудь ужасающие «тайны». Однако в какой-то момент ложка звонко примостилась на край тарелки, и тот с задумчивым видом повернулся к Тэхёну. — Слышал, ты вчера делал перевязку Юнги. — внезапно говорит парень. — Ну да. — пожимает плечами Ким, пихая в рот кашу и слегка повернувшись в сторону собеседника. — Девон попросила о помощи. Дальше Намджун выяснять не собирается, и Ким не совсем понимает смысл вопроса. Кажется, что время сегодня бежит куда медленней, словно сломанная стрелка часов, доживающая свой срок. Даже люди сегодня кажутся более спокойными, а их движения размеренными. После трапезы остаётся около двадцати минут до начала урока с мистером Аддерли. Мысль о том, что придётся слушать о наиболее выгодных местах для убийств, заставляет внутренности болезненно скрутиться в тугой узел. Подобное в какой-то степени интересно, однако не тогда, когда об этом говорят с целью обучить. Тэхён с детства любил смотреть документальные фильмы об убийствах, серийниках и обо всём, что касается криминала, однако это было лишь для того, чтобы прочно закрепить в своей голове мысль о том, что это абсолютно отвратно и неправильно. Это было для того, чтобы разделить мир на чёрное и белое: чёрное — плохо, белое — хорошо. Тэхён цепляет Чимина, спрашивая о том, где находится медпункт, потому что в комнату из палаты его гнали в бреду. Единственное, что удалось ему запомнить — это бесконечные бетонные коридоры. Чимин соглашается без особого энтузиазма, но и одолжение не делает. Пока они вышагивают по коридорам, Чимин с задумчивым видом останавливается, глядя куда-то вверх. — Странно. — произносит он, двигаясь с места быстрее, чем шёл до этого, и Ким нагоняет его. — Что именно? — Странно, что Юнги не побрезгал перевязкой. Он не особо доверяет людям, кроме Девон. Тэхён вздёргивает брови, не зная что ответить, потому только продолжает слушать размышления Пака. — Возможно, что это из-за того, что ты новенький и у тебя пока нет корыстных целей. — кивает он скорее себе. — А Девон он почему доверяет? Они ведь в любом случае соперники, так? — Они близнецы. Их привезли сюда, когда двоим было по десять. Ни Юнги, ни Девон не считают друг друга соперниками. — А ты общаешься с ним? — Честно сказать, я сторонюсь. О нём много слухов ходит, и это оставило отпечаток на мне с тех пор, как я пришёл, поэтому даже не пытался найти с ним контакт. Сплетни я не поддерживаю, однако поговаривают о том, как жестоко он отомстил, и на задания он выезжает чаще, чем многие из носителей амариллиса. Дальше Чимин рассказывает о том, что Девон — это вечный спутник Мина, который сохраняет в нём хоть долю человечности. И, как говорил сам Юнги, не будь её рядом, то он бы уподобился дикому зверю, по венам которого бежали лишь выдрессированные годами инстинкты. — Говоря по правде, многим здесь чужды обычные человеческие потребности и чувства. Я попал сюда, когда мне было тринадцать, и за эти годы я уже уподобился сухарю, многое я не понимаю и не знаю что происходит за пределами Академии. — спокойно и тихо поговаривает Чимин, когда они подходят к двери медпункта. Чимин говорит, что ему нужно уходить и оставляет Кима, когда тот стоит перед металлической дверью. Рядом нет амбалов, которые стояли около них до этого. Он стучит, и дверь открывается. — Здравствуйте. — говорит Тэхён, заходя в помещение, на что доктор лишь смотрит из-под оправы очков, кивая. — Есть какие-то жалобы, ученик 325? — Мне бы витаминки. — саркастично выплёвывает Тэхён. — В каком смысле? Говори имя и фамилию. — строго поговаривает доктор, открывая книжку и хватаясь за ручку. — Ученик 325, Ким Тэхён. У меня наркотическая зависимость. Мне нужно восстановить иммунитет. Пару минут тот стучит склянками в шкафу, перебирая лекарства. — Приходи каждый день. Я буду выдавать тебе дневную норму. — Хорошо. Ким получает таблетки на сегодня, часть из них выпивает в кабинете, а дальше двигается прямиком к мистеру Аддерли. Он успешно доходит до аудитории, даже не заблудившись и не опоздав. Однако направляясь к своему месту, он видит, что его занял Томас. Ему такой расклад не нравится, и у него никогда не было такого, чтобы уступать человеку, который для него не представляет никакого авторитета. Ким медленно двигается к парте позади всего класса, запихав руки в карманы формы, расправляет плечи и смотрит сверху вниз, встречаясь с наглым взглядом парня, развалившегося на его месте. Он стоит в упор, сохраняя молчание. — И че ты встал? — грубо и резко подаёт голос Томас, дёргая подбородком. — Встань. — твёрдо говорит Ким. — Я хочу сидеть здесь. Что ты мне сделаешь, наркоша? — шипит тот. Ким привык за все годы жизни не реагировать на выпады сверстников, поэтому пропускает попытки оскорбить мимо ушей. — Встань. — повторяет. — Ты меня не услышал? Я хочу сидеть здесь. — Мне плевать. Встань. — Тэхён никогда не был многословен с людьми, подобными Томасу. Тот, не видя никакой реакции, вскакивает с места, толкая руками в грудь. — Это, блять, моё место! — вскрикивает парень. Тэхён встряхивает руками те места, которые тронули руки Томаса. Волна боли, окутавшая тело, пробудила в нём злость и агрессию. Он унаследовал от отца то, как легко можно загореться, словно спичка, а от матери — терпение. И два этих противоречивых фактора жрали его изнутри всю жизнь, борясь друг с другом и не давая выхода эмоциям. Ким чувствовал злость и досаду, но терпение заставляло тлеть внутри углями. Иногда Тэхён скрывался. Иногда Тэхён выбирал наркотики. Ким сам не понимает, когда он успел зарядить костлявым кулаком в нос парнишки, заставив того повалиться на парту и залить кровью металлическое покрытие. А когда осознал, то уже не мог остановиться под натиском собственного превосходства. Он ненавидел таких задиристых придурков, мнящих о себе слишком много, позволяющих себе слишком много. Он не любил тех, кто позволял распускать руки от малейшей досады. Он не любил тех, кто трогал его без согласия и рвался в бой с целью возвыситься в чужих глазах. Тэхён всегда считал, что решают поступки. Достойные поступки. Отец любил лишний раз накричать на персонал в забегаловке или таксиста, который приехал на пару минут позже ожидаемого. Он любил заливать о своем превосходстве над остальными, не замечая того, что даже не песчинка в бездонном океане, а грязь из-под ногтя. Он обожал ставить себя выше остальных и говорить, что будь он на их месте, то сделал бы всё в тысячу раз лучше, хотя на деле каждая его яичница приобретала вкус жженного дерьма с избытком соли. Тэхён ненавидел всех, кто был похож на его отца, потому что в нем не было ни капли света и достоинства. Тэхён заносит кулак над окровавленным лицом, но останавливается, когда тяжёлая книга с силой ударяется о стол. Их никто и не думал разнимать, боясь и наблюдая. — Вот так вы встречаете меня, когда я иду сюда с целью внести знания в ваши головы? — спокойно произносит мистер Аддерли. — Крайне оскорбительно, ибо сегодня у меня не было желания видеть подобное. Тэхён слышит его, но почему-то ему кажется обязательным опустить занесённый минутой ранее кулак на лицо Томаса. Это ощущение прожигает изнутри, а Ким отнюдь не хочет быть прожженным, поэтому делает то, что чувствует и слышит хруст, не ощущая сожаления. Он хватает парня за грудки, пока есть силы, что оставил всплеск адреналина и скидывает его на пол, садясь на свое место. Тэхён чувствует. Чувствует то, как взгляды блуждают по нему, чувствует их страх и опасения, пока вытирает кровь с рук о собственную форму. Он поднимает затуманенный взгляд на учителя, который смотрит на лежащего на полу Томаса. — Вызови лекаря. — приказывает тот. Тэхён лишь фыркает со смеху, с такой же усмешкой глядя на мистера Аддерли. — Я не стану. — пожимает плечами. — Ты хочешь, чтобы он здесь скончался? — мистер Аддерли определённо хочет сыграть на кимовом сочувствии, но его чувства далеки от подобного. — Возможно. — твёрдо отвечает Ким. — Тогда начнём урок. Итак, области для ножевых ранений. На прошлом уроке мы говорили о голове, шее и грудной клетке. — это не то, что Тэхён ожидал от профессора, однако внимание не обращает. — Сегодня поговорим о характере нанесённых травм. Быть может, кто-то из вас знает? — он пробегается взглядом по каждому из учеников, однако не видит никакой реакции на его слова, поэтому после короткого вздоха продолжает. — Есть два типа ранения: глубокое и поверхностное. При глубоком проникновении и последующей выемки орудия смерть наступает в течение нескольких секунд. При поверхностном ранении органа с оставленным острием ножа смерть наступит в течение нескольких минут. Но должен предупредить, что даже при проникающем ранении сердца, в некоторых случаях, противник сохраняет способность активно действовать в течении нескольких минут, однако из-за обильной кровопотери умирает быстро. Думаю, вы поняли. — он поджимает губы, разворачиваясь спиной к ученикам и идёт к стенду, предоставив их взору плакат с анатомией человеческого тела. Класс находился в полной тишине, а кимова ярость, которая раскалённой лавой билась о внутренности, начала утихать. Тревожные звоночки тут же подали сигнал о том, что парень рядом с ним может действительно умереть. Но для Тэхёна перешагнуть через собственную гордость, граничащую с откровенной трусостью, было чем-то невозможным. Его такому не научили, потому что за содеянное отец никогда не извинялся, хотя порой по его взгляду можно было понять, что он ощущает вину. Это были крайне редкие случаи, когда его лицо выражало что-то помимо злости и презрения, однако всё же случалось. Из-за этого Тэхён также не мог извиниться перед кем-либо, когда действительно чувствовал себя виноватым и прекрасно понимал причину. Одно дело, конечно, когда бормочешь «извините», наступив случайном человеку на ногу, но другое, когда вкладываешь в это слово настоящие чувства и смысл. Тэхён всё ещё время от времени поглядывал на Томаса, лежащего рядом, чья грудь продолжала вздыматься, что дарило хоть какое-то успокоение. Ким молился, чтобы тот дотянул до конца урока, и тогда он поможет ему. Тогда он доволочит его до медпункта, чтобы лишний раз помозолить глаза лекарю, который, судя по его взгляду и манере общения, не особо полюбил Тэхёна. На фоне продолжал говорить мистер Аддерли, а парень находился полностью погруженный в свои мысли, потому что от утренней взбучки мозг отказывался воспринимать что-либо ещё, кроме лежащего на полу Томаса. — Ученик 325, вы знаете? — Тэхён от неожиданности дёрнулся, прекратив грызть ногти. Требовательный взгляд профессора сверлил в его лбу дырку, пока Ким пытался вспомнить хоть часть вопроса. — Что? — Может ли человек скончаться от удара ножом в области бедра? Ваш ответ. Тэхён открывает рот, раздумывая. — Может. — отвечает коротко, за что в обычной школе получил бы жёсткий комментарий по поводу излишней краткости ответа. — Какова причина? — Потеря крови, полагаю. — пожимает плечами, стараясь сохранить безмятежный вид. — Верно. Ранение любого характера в районе бедра будет опасно, так как в бедре находится бедренная артерия, а на всём её протяжении находятся ветви. Даже если ваше острие просто заденет бедренную артерию, то противнику сопротивляться и жить останется недолго, если срочно не предпринять меры. Наносите удар посередине бедра ближе к тазу, либо ближе к внутренней стороне. — после этих слов он улыбается и потирает друг о друга ладони, продолжая говорить. Когда урок подходит к концу, Тэхён дожидается, когда все выйдут из помещения, хоть каждый из них и продолжает оборачиваться, что не может не раздражать. Однако один злобный взгляд на каждого, и они тут же рассасываются. Мистер Аддерли только смотрит краем взгляда, копошась в бумагах, пока Ким раздумывает над тем, как дотащить парня до медпункта, потому что для Тэхёна это будет нелегко. — Уборщицу вызвать не забудьте. Хоть глаза учеников и привыкшие к последствиям бойни, я этого видеть не желаю. — добавляет мужчина, не глядя на Кима. — Хорошо. — Тэхён на самом деле понятия не имеет где можно найти уборщицу, поэтому скорее всего проигнорирует просьбу. Он вошкается с парнем довольно продолжительное время, не зная как поднять. Расслабленное тело вызывает определённые сложности, потому что даже руки кажутся тяжёлыми. Проще было волочить его по полу, но в Тэхёне проснулась человечность, а тащить кого-то за руки — как-то совсем не по-человечески, что ли. Он не жалел о содеянном даже когда думал о том, что у парня может быть сломан нос или скулы, но начал жалеть, когда вес тела начал давить так, что ноги подкашивало. И какой чёрт просил его бить до отключки? Хватило бы просто одного удара для профилактики, чтобы зазнавшиеся мозги встали на своё положенное место. Пока Тэхён бормотал проклятия под нос, по которому уже начали стекать капельки пота, он не заметил присутствия Юнги в главном зале, который выглядел вымотано. На бледном лице горели пунцовые щёки, а с волос падали капли пота, будто его облили водой. Тэхён, наверное, выглядел сейчас также, пока Мин заинтересованно разглядывал сложившуюся картину. — Не попросишь помощи? — опираясь на стоящую рядом колонну, произнёс тёмноволосый, сложив руки. Тэхён измученно посмотрел на него, поджав губы. Он чувствовал, что скоро сам свалится, и даже не мог представить, как потащит его ещё хоть десяток шагов, поэтому молчаливо кивает. Юнги отталкивается плечом, медленно подходя и берёт всю ношу на себя, хотя Тэхён продолжает удерживать Томаса, но отпускает, когда Мин чуть толкает его и с лёгкостью закидывает на плечо, хотя тот кажется куда более тяжёлым, чем сам Юнги. Тэхён подавляет в себе удивления, просто волочась рядом и разминает ноющее тело, вдыхая полной грудью и наслаждаясь. — И как это получилось? — спрашивает Мин, и в его голосе слышится напряжение, что выдаёт тяжесть парня на плече. Тэхён не отвечает, потому что бежит по другую сторону, так как тушка начинает сваливаться, что значительно замедляет и осложняет ход, поэтому он удерживает Томаса. — Не знаю…он просто меня разозлил. — Неплохо он тебя разозлил, видимо. — усмехается парень. — У меня тоже проблемы с агрессией и контролем на собой, однако в этом месте как раз не терпяся особо сопереживающие и терпеливые. — В каком смысле? — Скоро тебе часто придётся драться и защищаться, чтобы не оказаться внизу пищевой цепочки, Тэхён. Они доходят до медпункта, где их встречает всё тот же врач, презрительно глядя на парней. — Даже не буду интересоваться. — отвечает мужчина, указывая пальцем на кровать. Юнги укладывает туда парня, идя к выходу. И пока лекарь идёт к кровати, Ким берёт со стола одну из баночек с лекарствами, закидывая её в штаны. Мин только вскидывает бровь, но молчит. — Вы двое, — резко начинает мужчина, оборачиваясь, — глаза мне начинает раздражать своим видом уже. — Приятно слышать, мистер Тровато. — с отчётливой усмешкой в голосе бросает Юнги, выходя из помещения. Тэхён следует за ним. — Советую поторопиться. Мистер Селла не одобрит опозданий на своё занятие. — темноволосый не оборачивается и ускоряет шаг. Тэхён в спешке бежит к себе в комнату, думая над тем, куда спрятать то, что он украл без каких-то проблем. Он всё же закидывает это под тумбу, не беспокоясь о том, что это найдут. Толстый слой пыли сказал о многом ещё в самом начале. Он переодевается, натягивая на себя удобную форму, не беспокоясь о внешнем виде. Он опоздал. Именно поэтому десятки глаз смотрели на него. Ему было неприятно стоять у всех на виду, когда всё внимание обращено к его персоне. Но он пытается держаться стойко и смотреть мистеру Селла прямо в глаза. — Ещё одно опоздание, и ты испортишь моё мнение о тебе навсегда. — басит мужчина. — О! Не беспокойтесь, мистер Селла, я подарю ему наручные часы, чтобы он впредь был более пунктуальным. — наигранно щебечет Люк. Ещё бы язык показал, придурок. Мистер Селла на подобное высказывание лишь указывает парню пальцем на площадку, и тот без слов понимает. Тэхён подходит к новеньким, так как они стоят отдельно. — Сегодня я хочу увидеть поединок Люка Белчера и, — он останавливается, глядя на толпу, — Мин Юнги. — его голос звучит с какой-то заговорческой интонацией. Юнги выходит из толпы, разминая плечи и чуть морщится на солнце. Несмотря на невысокий рост, выглядит достойно. Девон также выходит за ним вперёд, что-то говоря и слегка ударив пару раз по плечу. Она выглядит обеспокоенной. Люк смотрит с явной ненавистью, и это можно понять по его сжатым кулакам и крайне напряжённой челюсти. Юнги же даже не смотрит, лишь время от времени бросает на того безразличные взгляды, пока мистер Селла возводит руку с пистолетом вверх. Как только гремит выстрел, Люк делает выпад вперёд, скалясь и как бы пугая Юнги, но это не идёт ему на руку, потому что темноволосый в мгновение двигается навстречу и ударяет быстрым движением в шею, выбивая кислород. Из толпы слышатся выкрики. Юнги тем временем подходит к активным действиям, но вскоре Люк приходит в себя и не уступает ему. Они изводят друг друга на протяжении десяти минут, давят на болевые точки, то и дело попадая по свежим ранам на спинах. Вскоре терпение мистера Селлы кончается, и он делает ещё один выстрел, от чего Ким дёргается. Парни отступают друг от друга на несколько широких шагов. — Валите с площадки, два инвалида! Смотреть тошно. — рычит мужчина, намекая на их недавние раны. Парни расходятся и скрываются в толпе. Тэхён наблюдает за этим около двух часов. Так бьются около двадцати пар, а очередь тем вернём доходит до Девон, которой достался парень, чей рост около 180 сантиметров. Тэхён судорожно вздыхает, понятия не имея, как эти бои могут быть справедливыми. Однако та выглядит абсолютно уверенной в себе. Девон первая наносит удар, однако он оказывается совсем незначительным, но пока соперник занят этим отвлекающим маневром, она ударяет пяткой по ноге и перехватывает руку, заворачивая ладонь и нажимая на неё. Парень падает на колени, а она седлает его со спины, коленом прижимая голову к поверхности площадки. Тэхёново удивление не передать словами, потому что хрупкая на вид девушка справляется с парнем буквально за минуту. Раздаётся выстрел. Мистер Селла кивает, разворачиваясь теперь уже к наблюдающим. — Это было показательное занятие. Вы увидели то, как обычно проходят тренировки. В следующий раз приступим к теории, однако не думайте, что вам придётся так сладко. Как только некоторых из вас примут в Академию, можете попрощаться со спокойной жизнью, тряпки. Тэхён не понимает такой необходимости в оскорблениях, однако следует за остальными, уходя с занятия и с облегчением вдыхая. Мистер Селла своим пристрастием к обзывательствам слишком сильно напоминает отца, чем в последствии вызывает агрессию. К концу дня Тэхён валится с ног и сам не замечает как ему удаётся заснуть так быстро. Тэхён слышит, как под ногами что-то противно хлюпает, а руки неприятно жжёт. Костяшки, кажется, в порошок. Он слышит собственное дыхание и стук быстро бьющегося сердца, сопровождаемый болью в районе груди. Деталей не видно, лишь еле уловимые ощущения, далёкие от всего, кроме боли, которая неприятно проносится по телу мелкими спазмами. Тэхён слышит хруст и приглушенные стоны. На короткое мгновение он видит лицо Томаса, когда его рука наносит удар. Он просыпается с колотящимся сердцем, будто загнанным в клетку. Широко распахнутые глаза осматривают комнату, и такие же широко распахнутые глаза смотрят на него с соседней кровати. — Кошмары? — спрашивает Аксель. — Ага. — отвечает Ким, смачивая горло. — Бывает. — Аксель возвращается к чтению. Ким сидит за столом, раздумывая о том, почему никто не собирается разбираться с тем, что он сделал с Томасом. Место парня пустует, и никто не задаётся вопросом о том, куда он делся, а более того, никто не собирается этого объяснять. Не должны ли его побить плётью на площади в окружении всей Академии? Ничего лучше Тэхён не находит, чем в толпе найти Юнги. Ким забивается в угол, рассматривая каждого учащегося. Перед глазами стоит образ Юнги, и когда тот попадается на глаза, Ким утягивает парня. Это был глупый и спонтанный поступок, потому что Мин заворачивает ему руку, уводя в противоположную сторону от «общежития», пихая того в тёмную подсобку с швабрами. — Какого хрена ты делаешь? — агрессивно шипит Мин, пока Ким морщится от боли. — Я хотел поговорить. — скулит Тэхён, и Юнги снижает пыл, ослабив хватку. Ким потирает запястье трясущейся рукой, тревожность заставляет дрожать всем телом и часто-часто дышать. — Не делай так больше. — с толикой угрозы говорит Мин, а Тэ только кивает. Тэхён не придурок, сам понял, что больше так не сделает. — О чём ты хотел поговорить? — Меня накажут за то, что я сделал? — За то, что избил того парня? — ухмыляется Юнги, будто услышал шутку. Тэхён из-за такой реакции хмурится, но кивает. — Нет. Директора Академии за естественный отбор, пока вы не нарушаете определённые правила. Если тебя убьют в этих стенах, то максимум, что они сделают — это отправят тебя на стол к мистеру Аддерли для научных исследований. Тем более недавно прибывшие не имеют никакого веса. — обыденным тоном говорит Юнги, а потом протягивает руку, заводя её за кимову спину и открывает дверь подсобки, кивая в сторону выхода. Ким разворачивается, вытирая мокрые от тревоги и непонятного страха ладони о штанину, направляясь в сторону комнат. Им было велено вернуться в свои комнаты и переодеться в спортивную форму. Мысль о том, что сейчас Тэхёну придётся заняться спортом впервые за несколько лет, очень пугает. Конечно он не разучился бегать, ведь часто приходилось убегать с места встречи с дилером, однако он знает, что на большее не способен. Люди делают удивительные вещи под действием адреналина в крови, однако в основной части своей жизни Тэхён смахивает на тряпичную куклу, о которой давно позабыли, и она доживает свой срок где-то на пыльном чердаке. Именно так чувствует себя Тэхён: уставшим, ненужным и запылившимся. Забытым. Ким заходит в комнату в спешке, потому что до этого забежал в кабинет к мистеру Тровато, чтобы забрать лекарства и видит перед собой Акселя, на котором одежда сидит очень хорошо, потому его тело само по себе в прекрасной форме, однако в случае Тэхёна она висит, ибо Ким — натуральный скелет, обтянутый кожей, напоминающий пергаментную бумагу. Аксель не особо разговорчив. Часто он просто смотрит в потолок и раздумывает, не пытаясь и слова сказать, что очень нравится Киму, потому что он не выносит чересчур навязчивых людей. Ему кажется, будто они хотят заговорить с ним только из-за личных целей и выгоды, как это делали дружки отчима. С тех пор у него неприязнь к тем, кто задаёт слишком много вопросов, когда они не обязательны и слишком много информации о себе, когда Тэхён и не желает что-либо узнать. Для Кима куда более интересно молчать и не думать ни о чём, чем тратить время на бесконечные разговоры. Тэхён выходит следом за Акселем, который активно направляется к выходу. Сегодня пасмурный день, поэтому снаружи не так жарко, как было вчера, чему Ким рад. Серые облака плотным полотном перекрывают небо, не давая возможности солнечным лучам пробиться. Мистер Селла уже ждёт около площадки, сложив руки на широкой мускулистой груди. Толпа становится рядом, прекращая все свои разговоры. — Итак, маршрут тот же. Жалеть никого не стану. Даже недавно прибывших, которым будет явно тяжело. Даже если вы там сдохните, то хотя бы что-то сможете рассказать в Аду. — он улыбается, но, кажется, совсем не умеет этого делать, потому что больше скалится, будто дикий зверь. Ким дёргает плечами от неприятных ощущений и забравшегося под одежду прохладного ветра. — Давайте, двигайтесь! Живо! Толпа ускоренным шагом идёт к металлическим воротам, которые постепенно открываются. Тэхён наблюдает и вздрагивает, когда слышит рядом знакомый голос. — Мистер Селла всегда сопровождает нас, когда поступают новенькие, — начинает парень. — он любит стрелять по ногам в случае отставания, но ты не бойся, он не попадёт. — Тэ нервно поднимает голову, чтобы пересечься с взглядом Кима, видя его ухмылку и просто молча кивает, хотя внутри всё скручивает от самого настоящего страха. Около забора с железной проволокой тут же начинают лаять собаки, немецкие овчарки, скалясь и склоняясь к земле, приняв атакующую стойку. Ким только бросает косой взгляд, не желая пересекаться ни с одной из них. Позади раздаётся выстрел, и толпа двигается с места, начиная бежать лёгким бегом. Тэхён трогается тоже, стараясь игнорировать боль в суставах. За пределами всё выглядит довольно неплохо, не так хмуро, как внутри. За пределами обычная природа и кроны высоких деревьев, смотрящие высоко в небо, чётко протоптанная учениками дорожка и трава сочного зелёного цвета. Здесь даже дышится легче, хоть это всё ещё остаётся огражденной от остального мира территорией, а свободой и не пахнет, но вполне можно себе это представить. Раньше Ким не испытывал тёплых чувств к лесам и полям, потому что отец похоронил его любовь к местам, где люди обычно получают отдых и покой. Отец же превращал каждую вылазку в нравоучения и бесконечные осуждения по любому поводу, даже самому незначительному. Тэхён забывал брызгаться спреем от комаров, поэтому на охоте часто шлёпал себя по укушенным местам и чесался. Отца раздражали любые звуки, а больше раздражали звуки, которые издавал сам Ким. Он не мог этого объяснить и не старался измениться, предпочитая срываться. «Вечно у тебя всё через задницу!» — кричал отец, пока Тэ боялся, что тот в этот миг просто его пристрелит. И лучше бы он пристрелил, чем Тэхён вырос тем, кем он вырос. Спортивные и привыкшие к нагрузкам старшие бежали легко, словно порхающие бабочки по воздуху, однако Тэхён представлял из себя полную противоположность. Он пробежал не так много и сдулся быстрее всех, волоча тяжёлые ноги, которые уже совсем не хотели держать уставшее ноющее тело. Большинство бежало далеко впереди, но Ким всё ещё мог видеть их силуэты. Только недавно прибывшие тащились позади, словно кучка дурачков, которые только вчера научились ходить. Одна только Шарлотта выбилась вперёд, и её тонкие ноги то и дело мелькали друг за другом, в то время как тэхёновы лёгкие хотели распрощаться и ужасно жгли. Тэхён честно старался держаться изо всех сил, думал, что, возможно, от страха быть униженным в глазах других, у него откроется какая-нибудь третья чакра, и он вдруг побежит так, будто всю жизнь этим занимался. И чакра действительно открылась, когда рядом с его ногой резким скачком вверх поднялась земля, а мистер Селла нагнал их на машине и громко кричал о том, чтобы они, чёртовы сопляки, ускорили свой черепаший шаг. От внезапного выстрела и последующего страха Ким ускорился, а в кровь пошёл выброс адреналина, заставив ноги двигаться активнее и на небольшой промежуток позабыть о боли, атакующей всё тело. Деревья сменяли друг друга так, что в глазах стало рябить. Лёгкие горели, будто внутри разрасталось пламя, а во рту появился металлический привкус. Тэхён бежал просто потому, что ноги продолжали двигаться, но он знал, что стоит ему остановиться, то он тут же рухнет и никогда больше не встанет. Большинство учеников уже давно прибежали и стояли около площадки, разминаясь и продолжая разогревать мышцы. Тэхён взглядом нашёл Акселя, когда прибежал самым последним. Ему сейчас действительно кажется, что после такого он больше не живой. Ноги гудят, тело ноет, а голова кружится. Он шатается, готовый свалиться навзничь. — Попей воды. — говорит Аксель, подошедший с компанией ребят, которые в свою очередь пошли к остальным недавно прибывшим, чтобы предложить воды. Ребята охотно её приняли, делая жадные глотки, как и сам Тэхён. — Я Алиша. — говорит девушка. Её смуглая матовая кожа почти светится на солнце. Тэхён представляется всем остальным: Максу, Дэниелю и Блэр. В целом они кажутся хорошими ребятами. Громкий голос мистера Селлы приказывает идти обратно в здание. В помещении холодно, но это только к лучшему, потому что кимово тело горит, а приятная прохлада только идёт на руку. Тэхён расправляет плечи. — Новички, сюда! Мистер Селла подзывает их к череде висящих груш, чьи крепления поскрипывают и качаются из стороны в сторону. — Первое время единственное, что вы будете делать — это отрабатывать удары, потому что в бою они должны быть чёткими, иначе вы травмируете не только соперника, но и себя. Все становятся около мишеней, дожидаясь следующих распоряжений. Старшие ученики заняты отрабатыванием ударов и боевых приемов в стороне. — Когда вы бьёте грушу, ноги должны быть в постоянном движении. При прямом ударе, бейте быстро на вытянутую руку. Движения должны быть резкими, затем плавными в одну и ту же точку. Мистер Селла в течение часа подходил к каждому и тяжело вздыхал, не забывая и напоминать о том, какие они бездарности. Тэхён для себя подметил, что его поведение доходит до смешного. Так они провели около двух часов, из-за чего к концу занятия Ким перестал чувствовать руки и ноги. Он был полностью измотан. Сейчас к его подавленному психологическому состоянию добавилась слабость во всём теле после изнурительных тренировок. Тэхён идёт в столовую, его мысли полностью посвящены боли во всем теле. Он медленно плетётся к своему месту, пока его нос заполняет запах еды. Удивительно, что у Академии достаточно финансов, чтобы разместить герб на каждом шагу в здании, но недостаточно, чтобы завозить нормальную еду. Либо поварам платят настолько плохо, что они отыгрываются на желудках учеников. В какой-то момент он чувствует толчок в спину, а после жидкость и неприятная масса медленно скатывается вниз, цепляя ткань и делая её тяжелее. — Ох, мне так жаль. — Люк, стоящий позади, корчит сожалеющую морду, надув губы и сложив брови. — По-моему, я говорил тебе, что превращу твою жизнь в дерьмо. — его лицо принимает обычное выражение, и парень толкает Кима плечом, проходя дальше. Кима удивляет то, насколько Люка оскорбила пара малозначительных фраз. Он бы сейчас мог расстроиться, что не успел вступить в Академию, а уже нажил врага-антагониста, однако сил нет, поэтому он игнорирует взгляды, обращенные на него, садясь на своё место. — Он ублюдок. — канстантирует факт Чимин, тяжело вздыхая. Тэхёну не хочется отвечать, поэтому он просто берёт в руку ложку, хоть к горлу и подступает рвота. К вечеру Ким увидел, что некоторые ученики гуляют за пределами здания, поэтому думает, что тоже имеет право немного проветриться, чтобы очистить разум. Много херни произошло: он избил парня до потери сознания, нажил себе врага и вообще просто устал. Он принимает вечернюю дозу витаминов, выходя за дверь и вздрагивает, видя Юнги, опирающегося о дверной косяк. Черноволосый стоит с леденцом во рту, Ким замечает, что леденец яблочный и его снова воротит. Организм никак не хочет усваивать пищу и что-либо связанное с ней. — Идём. — говорит Юнги, разворачиваясь. Ким устал выслушивать чужие приказы ещё с занятия с мистером Селла, поэтому закатывает глаза и плетётся следом. У него на спине так и остался сегодняшний обед Люка, который успел за это время засохнуть непонятной мерзкой кляксой. Они идут по коридору, выходя на улицу, где сейчас присутствует приятная прохлада. Ким подставляет лицо лёгкому ветру. — Тебе нужно помыться. — говорит Юнги, смотря прямо в глаза, пока они стоят и смотрят на угасающее солнце. Ким хмурится, подтягивая к носу свою форму. Неужели от него так несёт? — Нет, с тобой всё нормально. Ты ведь выполняешь задание директоров, да? — Ким кивает. — Успел сегодня что-нибудь стащить? — Ким отрицательно мотает головой. — Я не планировал сегодня что-либо делать. — Что же, жаль. — У тебя есть идеи? — спрашивает Тэхён, и энтузиазм начинает в нём просыпаться. — Типа того. Компания Люка ходит в душевую последней, и они оставляют одежду на входе. — Мин смотрит на него внимательно, будто пытается уследить за ходом мыслей на кимовом лице. — Поможешь мне стащить шмотки Люка? — прыскает Тэхён, не веря своей догадке, потому что это похоже на какое-то ребячество, которое совсем не присуще образу Юнги. Однако расползающаяся заговорческая ухмылка на лице темноволосого говорит за него. — Именно. — парень вытаскивает палочку изо рта, бросая её на землю. Вода приятно обволакивает тело, что позволяет хоть немного расслабиться напряжённым забитым мышцам. Даже наступает какая-то слабость, от чего начинает кружиться голова. Тэхён подставляет лицо под струи, думая о том, как стащить вещи. Это не звучит чем-то сложным, если пойдёт по плану, а если не пойдёт, то это не уменьшит его желание сделать то, что задумано. Он сидит в комнате, стряхивая с себя воду и прислушивается к звукам в коридоре. Компания Люка достаточно шумная, поэтому будет сложно их не заметить. Аксель как всегда увлечённо читает, ничего не замечая вокруг себя, поэтому когда Ким выходит в коридор, тот ничего вслед не спрашивает. Юнги идёт навстречу с леденцом во рту, снова. — Идём. — командует темноволосый. — Я, кстати, кое-что ещё придумал. — Что? — хмурится Ким, идя рядом. Юнги поворачивается с серьёзным выражением лица, кривя губы в ухмылке. — Узнаешь. За дверью слышно, как множество капель воды в унисон бьются о пол, поэтому парни без страха, но аккуратно открывают дверь, просовываю голову. Их взгляду открываются голые задницы и красно-фиолетовая рассечённая спина Люка. Одежда находится намного ближе к парням, чем рассчитывалось, поэтому незамеченным Ким вряд ли сможет провернуть это дело. Однако азарт в нем был заложен с рождения. Сейчас у него глаза блестят от предвкушения, и он действует, не предупредив Мина, пока тот идёт сторожить. — Чего ты взъелся на того парня, Люк? — спрашивает один из парней, пока они все синхронно мылят свои головы. — Не знаю. Бесит он меня. — презрительно фыркает Люк. Тэхён выжидает момент и быстро проскальзывает к стене, где развешана форма. — Кажется, я видел чью-то тень. — неожиданно говорит парень с сомнением в голосе. — Да какая разница, Джек. — устало вздыхает Люк. Ким ухмыляется, думая над тем, чтобы тот лучше прислушался к своему дружку. Тэхён к этому времени собирает всю форму, которую видит, вместе с полотенцами и также тенью проскальзывает к выходу. — Дело сделано. — ухмыляется Ким, обращаясь к Юнги, и они двигаются обратно к своим комнатам. Тэхён подбегает к своей двери, когда слышит голос Юнги: — Зови Акселя. Парень прячет все вещи под кровать, дёргая Акселя. Тот смотрит незаинтересованно, однако выходит с Кимом, стоя около своей комнаты в ожидании. Все ученики выстраиваются в две линии по обеим сторонам, выжидая. Спустя пять минут шесть голых парней, сверкая мокрыми задницами, бегут по коридору, прикрываясь руками. Один Люк без смущения, но со вселенской яркостью топает в одних берцах, пока его ноздри вздымаются настолько, что на них можно улететь в космос. Гул и хохот поднимаются в сию же минуту, а аплодисменты содрогают бетонные стены. — Я найду того, кто сделал это, и ему, блять, придёт конец! — злобно кричит Люк, двигаясь дальше по коридору. — С таким маленьким членом я бы не разбрасывалась угрозами, малыш Люк. — насмешливо говорит Девон, вышедшая из толпы на шаг. Когда «парад» подходит к концу и парни залетают в свои комнаты, Юнги, оставшийся стоять также, как и Тэхён, подмигивает, поворачивая во рту леденец. Ким слегка улыбается и кивает, заходя к себе в комнату. — Что это за хрень была? — прыскает со смеху Аксель, глядя на Кима. — Это всё план Юнги. — Неплохо. — умехается Аксель, ложась в постель. Проснувшись на следующий день, совесть продолжала грызть изнутри за то, что он сделал с Томасом. Он не может совладать и игнорировать его, поэтому в голову приходит только мысль о том, чтобы наведаться к парню. Ему бы не хотелось наживать ещё больше чокнутых врагов, поэтому во время небольшого перерыва он уверенным шагом направляется к мистеру Тровато. Вышагивая по холодному кафелю, он со второго этажа замечает, как на территорию Академии заезжает череда чёрных машин, что вызывает вопросы, однако у Кима нет времени и возможности на то, чтобы утолить собственное любопытство. Он не будет вмешиваться в дела директоров, пока это не касается его самого. Так будет лучше, разумней и правильней. Тэхён как раз перед собой видит идущего по коридору мистера Тровато и быстро нагоняет мужчину, чем заставляет его вздрогнуть и гневно посмотреть на Кима. - Я бы хотел увидеть Томаса. - говорит Тэхён, и мужчина жестом показывает, чтобы парень следовал за нимм. Мистер Тровато открывает дверь, расположенную рядом с его кабинетом, и Ким неуверенно шагает внутрь. Он мгновенно пересекается со взглядом Томаса, переполненным презрением и ненавистью. У парня на носу кровавые бинты и синяки на скулах. Тэхён мнется, не зная что делать, поэтому только переступает с ноги на ногу, пока тот жуёт пищу так, словно грызёт самого Кима сейчас. - Я хотел извиниться. - Ты опозорил меня. - шипит светловолосый, глядя волком. Тэхён подходит к краю кровати, стоя у ног Томаса. - Да, извини. Я не должен был тебя избивать. Парень продолжает жевать, а потом встаёт. Он встаёт, подобно хищнику, медленно подходя к Тэхёну, пока последний застывает на своём месте. Ещё шаг, и парень плюёт Киму пережёванную пищу в лицо. Противная масса стекает по бровям и носу, добираясь до губ. Ким утирает это дерьмо рукавом. - Я прикончу тебя сразу, как только выйду отсюда, мудак. - угрожает Томас, плюхаясь обратно на постель. Единственное, что выносит из этой ситуации для себя Тэхён, так это то, что Томас - ёбанный придурок без пути назад. Тэхёну всегда было достаточно легко увлечься чем-либо, поэтому он даже не понял в какой момент под его кроватью накопилась куча украденных вещей, а неделя подошла к концу. Воровство пробуждает у него интерес, а с целью существовать, как оказалось, куда проще. Он успел позабыть что такое двигаться к чему-то, а не проводить дни в бесконечном круговороте дерьма и отсутствии смысла. Его тело всё ещё болит, а после тренировок с мистером Селла и Джоном, боль уже невозможно игнорировать и глушить самовнушением, но он держит у себя в голове то, что это обязательно должно привести его к определённому результату. К тому же, мистер Усман мужик хороший, так как у него нет никаких разграничений среди учащихся, но и с дерьмом мешать всех и каждого у него тоже привычки нет. Мистер Селла этим похвастаться не может. Он так и продолжал обзывать и гнобить их, хоть к этому вполне можно привыкнуть. Пятница успешно подошла к концу, а все ученики принялись собираться на ужин. Тэхён в компании Намджуна и Чимина идут по коридору, пока Пак что-то бурчит сквозь зубы в своей привычной манере — пассивно-агрессивной. Видимо, он чем-то явно недоволен, но Ким никак не может вслушаться, потому что думает о своём. Сегодняшний вечер, вроде, особенный. — Ты готов отчитаться перед директорами? — неожиданно появляется Оливия. Она стала другой. Адаптация прошла успешно, судя по всему. И это, безусловно, заслуга мистера Усмана, ведь именно он подтолкнул её к новой компании, из-за чего она теперь выглядит более уверенной. — Да, готов. А ты? — Тэхён улыбается ей, глядя сверху вниз на светлую макушку. — Наверное. — Не бойся. Уверен, всё пройдёт отлично. — Оливия улыбается и кивает, возвращаясь к своей компании. — Милая девчонка. — говорит Намджун, и Тэ уже хочет с ним согласиться, но тот вставляет: — Жаль, что таким здесь вряд ли место найдётся. Тэхён начинает злиться, потому что он устал слушать печальные прогнозы Кима, которые ещё ни разу не заканчивались чем-то хорошим. — С чего бы? — фыркает он. — Тэхён, я в Академии почти с пелёнок, как и Юнги с Девон. Вижу людей насквозь, чую за версту. Мой глаз заточился настолько, что перешёл в чистую интуицию. — чуть остановившись, шипит Намджун и щурит глаза. Тэхён не знает что ему ответить, поэтому продолжает идти с возмущением, застывшим на лице. — Недавно прибывшим ученикам Академии, которые ещё не успели продемонстрировать свои способности, подойти к кабинету директоров. — неожиданно говорит голос мисс Митчелл из колонок. — И, приказ: ученики, своровавшие форму, должны принести её сегодня до девяти часов вечера в наши руки, иначе мы устроим массовый обыск по комнатам. В том случае, если собственность Академии не будет возвращена, мы накажем каждого учащегося со всей жестокостью. Тэхён не может воздержаться от довольной ухмылки, пока сидит за столом. Время кажется бесконечным, пока он идёт к назначенному месту. Теперь он идёт со всем барахлом в руках, стараясь нести аккуратно и не смять листы, в карманах брянчат таблетки и патроны. Он подошёл либо первым, либо последним, потому что рядом никого нет, кроме стоящего у двери амбала. Тот стучит в дверь, которая спустя несколько секунд открывается. Перед ним стоит тот мужчина с идеальной укладкой, блестящей от количества геля. Мисс Митчелл и ещё несколько важных людей сидят за столом. — Так, это у нас…- говорит мужчина в возрасте, закручивая пальцами кончики седых усов, всматриваясь в номерной знак на форме Кима. — Ким Тэхён. — Рада видеть тебя. — неискренне говорит мисс Митчелл. Глаза каждого из директоров смотрят на вещи в его слегка дрожащих от волнения руках. — Можешь начинать. Тэхён громко сглатывает и собирает все свои силы. — Как же вы назвали меня, мисс Митчелл? Ах да, наркоман с наклонностями клептомании. — едко ухмыляется Ким. — Это комплект новых патронов двенадцатого калибра. Я украл их в среду после урока у мистера Усмана, он долго ругался. Так ведь, мистер Усман? Мистер Усман довольно ухмыляется. — Это листы, которые я стащил у вас из-под носа в понедельник со стола, мисс Митчелл. — он кладёт их на стол под внимательным взглядом женщины. — Передавайте «привет» мистеру Тровато. — говорит парень, положив на стол баночку таблеток. — Это, как вы, наверное, поняли, вещи тех учеников, которые бегали голышом по коридорам Академии. А вот это медицинские инструменты из кабинета мистера Аддерли, которые я успел стащить сегодня. — заканчивает Ким, сложив руки за спиной. — Понятия не имею, впечатлило ли это вас, прошёл ли я дальше. Мне насрать. — он показательно кланяется под молчание директоров. — Могу я идти? После одобрительного кивка мисс Митчелл, Тэхён разворачивается «на каблуках» и стучит по двери, чтобы ему открыли. В своей комнате засыпает с чувством выполненного долга, ощущая даже некоторое умиротворение и нейтрально отвечает на вопросы Акселя. Утро субботы начинается с уборки здания. Несмотря на наличие уборщиц, ученики делают куда больше. Изначально каждый убирает свою комнату, а потом их просто разгоняет по помещениям куратор. Сегодня, видимо, в качестве куратора выступает мистер Усман. Он каждому назначает своё место. - Итак, все недавно прибывшие идут на стрельбище, а вместе с ними Девон, Юнги, Аксель, Дебора и Маркус. Тэхён, полностью провонявший хлоркой, вытирает пот со лба и следует за остальными. Они привычно спускаются вниз и заходят в прохладное помещение. - В чём заключается ваша задача: вылизать здесь каждый дюйм и прочистить оружия. Девон, Дебора, я надеюсь на вас. Объясните тут новеньким всё. - говорит мистер Усман, направляясь к выходу, - Стрелять запрещено. Юнги, для тебя говорю. - мужчина показывает указательным на Мина, и тот в защитном жесте вскидывает обе руки вверх. Парни лениво принимаются за уборку, а новенькие следуют за Девон и Деборой на оружейный склад. Перед Тэхёном открывается множество разных пушек любого вида и размера, которые развешаны вдоль тёмных стен и висят бережно, словно музейные экспонаты. Девон и Дебора принимаются за объяснение того, как нужно разбирать огнестрельное оружие. На это требуется достаточно много сил, так как механизмы очень упругие и тяжёлые, поэтому в первый раз даётся сложно. Оливии помогает Дебора, потому что девчонка не в состоянии сделать это самостоятельно. Девон же наблюдает за остальными и сама берётся за дело. В какой-то момент девушка со стуком опускает на металлический стол два одинаковых пистолета и смотрит на Дебору с вызовом. - На время? - спрашивает Дебора, понимая без слов. - Конечно. - ухмыляется Девон, обходя стол с другой стороны и кладёт перед собой пистолет. - Тэхён, считай от трёх до нуля. Тэхён слушается, считая, и, как только он говорит "ноль", девушки хвастаются за оружия и быстрыми отчётливыми движениями разбирают их за считанные секунды. - Сучка! - наигранно-оскорбленно ахает Дебора и толкает Девон бедром. Внезапно со стороны входа раздаются хлопки в ладоши, где появляются парни. Юнги снова стоит с леденцом. - Боже мой, Девон, Дебора, это было просто...- начинает Юнги, но девушка его перебивает. - "Восхитительно" ты хотел сказать? - хлопает глазами Девон и угрожающе смотрит. - Нет, моя бабушка быстрее бы справилась. - фыркает Мин. Девон закатывает глаза, мотая головой. - Когда-нибудь у тебя язык отсохнет шутить такие шутки. Сам-то что можешь? - с вызовом смотрит Аоки, перебрасывая пистолет к Юнги. Мин смотрит на него как на кусок дерьма и морщится. - Что за ребячество? - говорит парень. - Аксель, Маркус, выберете мне что-нибудь посложнее. - Нарцисс. - вздыхает Дебора, пока остальные продолжают чистить и наблюдать, временами перешёптываясь. - Снайперская винтовка Barret 82A1. - с гордостью приподносит серую матовую бандуру Маркус, поставив на стол, и Мин не возражает. Дебора находит секундомер, пока Мин разбирает оружие до конца. - Готов? - спрашивает Дебора с довольным выражением лица, пока Мин стоит с абсолютным отсутствием эмоций и смакует леденец во рту. Как только парень кивает, девушка жмёт на кнопку и начинается отсчёт. Время идёт, в то время как в глазах Тэхёна миновы венистые руки пролетают размытыми полосами, а все части на винтовке только и успевают щёлкать. Тэхён наблюдает за тем, как мышцы на руках напрягаются, а кончики пальцев бледнеют от усилий. И вот Мин резким движением возносит руки над головой, дав понять, что он закончил. - Двадцать пять секунд ровно. - говорит Дебора, стараясь скрыть эмоции. - За эти двадцать пять секунд в экстренной ситуации тебя бы убили. - продолжает гнуть своё Девон и смотрит на Мина. - В экстренных ситуациях находятся только люди, по которым я стреляю. - отвечает тем же Юнги, и Девон только вздыхает. - Иди работай, нарцисс. - Он тебя уделал. - кричит вслед Маркус, и парни покидают помещение. Тэхён и подумать не мог, что уборка в тире займёт столько времени. Руки пропахли маслом и хлоркой, плюсом ко всему чертовски устали. С этими делами он позабыл о том, что ему даже не сказали, попал ли он в Академию, либо же ему придётся выбиваться в "топ" следующие несколько месяцев. - Ничего не украл, надеюсь. - грозно, но шуточно говорит мистер Усман, а Ким ему только устало улыбается, идя наверх. Они всей компанией разбредаются по своим комнатам, в которых тоже воняет хлоркой, от чего голова идёт кругом. Тэхён валится на кровать, не ощущая ход времени, и, кажется, он только прилёг, как громкий голос мисс Митчелл объявил о построении на площади. Огромным потоком недовольные ученики плетутся к выходу. Вечер сегодня душный и довольно тёплый, поэтому стоять оказывается ещё хуже, чем Ким это представлял. - Как вы все знаете и помните, эта неделя для прибывших учеников была вступительной. Совет директоров принял решение, что в Академию принимаются Томас Хоупберн, Джон Тёрнер и Ким Тэхён. - сердце Кима ухает как от облегчения, так и от боли за Оливию, которой придётся бороться за жизнь. Однако сказать точно, хорошо ли попасть сюда и закрепиться в этом тяжёлом мрачном месте, очень сложно. Это достаточно спорная вещь, но рядом стоящие ребята хлопают его по плечам и теребят его волосы, поздравляя. У Тэхёна в ушах гудит. - Аксель! - в толпе он находит знакомую макушку, двигаясь к ней. - Аксель? - Эй, всё в порядке? - спрашивает внезапно появившийся Юнги, положив Тэхёну на плечу руку и выводя из толпы. - Слышишь меня? - Да...да, слышу. - Тэхён моргает несколько раз, не в силах принять для себя то, что теперь он прикреплён к этому месту и он такая же его часть, как каждый здесь. Он успел забыть о шрамах. Он успел забыть руки учеников, которые полностью усеяны мелкими бугристыми чертами от кончиков до самой шеи. Он забыл о том, как кровь лилась струями на площади во время наказания. Он успел забыть о том, как попал в это место, как он лежал на полу в той тёмной машине в собственной рвоте, связанный по рукам и ногам. Он успел забыть уроки мистера Аддерли, где он рассказывает наиболее выгодные места для летального исхода. Хотя, может, он не забыл, а стрессующий от новой обстановки мозг пытался всеми силами защититься и заблокироваться, не давая понять и анализировать. Тэхён хочет защитить Оливию, предложить её кандидатуру вместо своей, но правильно ли это будет? Правильно ли будет позволить ей остаться в этом жестоком и неизвестном месте? А правильно ли будет позволить ей бороться за то, чтобы остаться в этом месте? Тэхён не знает. Он лежит на кровати, повернувшись к стене, когда Аксель слабо трогает его плечо. Тэхён вздрагивает и поворачивается, вопросительно глядя на парня. - По субботам мы ходим на вылазки, чтобы проветриться. Ты идёшь? - тихо говорит Аксель. Тэхён недолго думает и соглашается, поднимаясь. Они идут к главному входу, выходя и видя ту же огромную толпу учеников, которвя направляется к воротам. - Эй! Открой ворота! - кричит Люк мужчине, сидящему в небольшой каморке. Огромные металлические сооружения открываются, и вся толпа идёт в сторону леса по тропе. Тэхён двигается к Чимину, который идёт рядом с Намджуном, Девон и Юнги с гитарой. - Даже не знаю поздравить тебя или нет. - печально ухмыляется Пак, смотря под ноги. - Я тоже не знаю. - честно отвечает Ким, подняв голову. - Кстати, откуда у Юнги гитара? - О...это всё мистер Хилл. Он завозит сюда продукты, детей иногда, а вместе с тем и всякую хрень для нас, которую мы заказываем раз в пару месяцев. Таким образом он набивает себе цену, чтобы после нашего выпуска мы делали какую-нибудь грязную работу. - После выпуска? - Да. По исполнению двадцати лет нас выпускают на волю, однако своей жизни у нас никогда и не будет. Это как пожизненное заключение. Всю жизнь ты будешь им обязан. - вздыхает Чимин. Они останавливаются на поляне среди окружающих её деревьев. Здесь множество углей от прошлых костров, и несколько ребят принимаются разжигать новый. Тэхён таскается рядом с Чимином, и когда последний присаживается на упавшее дерево, Ким делает то же самое. Здесь спокойно под стрекот сверчков и треск горячего пламени. Звёзды на небе рисуют бесконечные узоры, каких не было видно в городе. Ким дышит полной грудью, при этом ощущая себя подавленным и выжатым. Тэхён смотрит, как народ медленно собирается рядом с сидящим на камне Юнги, который ищет что-то в трухлявой тетрадке, а Девон перебрасывается короткими фразами с подошедшими девушками. По другую сторону собираются ребята помладше, в том числе Оливия и Алан. Тэхён не замечает, как прожигает девочку внимательным взглядом, а она оборачивается. Тэхён выпрямляет спину и растягивает губы в слабой улыбке, а она отвечает ему такой же слабой и натянутой как струны на гитаре Юнги. После этого Алан её по-дружески приобнимает за плечо, что-то говоря, и она отвлекается. Чуть поодаль сидит недовольная компания Люка в окружении десятка учеников, но основная часть, кажется, готовится слушать Юнги. В треске костра раздаются первые скромные задатки знакомой песни, но вскоре каждый узнает её, начиная подпевать. Первой подпевает Девон, прикрыв глаза и положив голову на плечо Юнги, а дальше подхватывают все. Ким тоже не может сдержаться, покачиваясь из стороны в сторону и выговаривая слова. Он помнит, как будучи ребёнком, его мать всегда напевала эту песню, которую часто крутили по телевизору. Она готовила вкусные панкейки, когда ей ещё не было плевать, пока она, возможно, не была настолько травмирована и хранила в себе надежду на спокойную жизнь. "California dreamin" напоминала о надежде, которая давно испарилась, пожухла, как и листва в этой самой песне. "California dreamin" пробуждала тепло внутри, но при этом напоминала о безысходности. Ещё пара песен, и все начали расходиться по группам поменьше. Кто-то лежал на траве, глядя в звёздное небо, кто-то громко смеялся, кто-то кричал. Тэхён же сидит около костра, грея руки и наблюдая за подвижными языками пламени. Чимин ушёл куда-то с какой-то Лекси, предупредив напоследок, но Тэхён будто и не слышал. - Задумался? - спокойно спрашивает Юнги, усевшись рядом. Ким кивает, продолжая смотреть на костёр. - Что будет с Оливией, если она так и не сможет пробиться сюда? Юнги тяжело вздыхает, разминая шею и будто оттягивает момент. - 99% её убьют. - говорит он честно. Тэхёна передёргивает. - А оставшийся 1%? - Используют в своих целях, если посчитают выгодным. Тэхён сейчас понимает то, насколько же херово быть в трезвом уме. Мир действительно кажется проще, когда ты под кайфом, будто сложить два и два. Когда ты под кайфом тебя ничто не волнует. Волнует только то, сколько звёздочек перед глазами появится, если зажмуриться посильнее. Как же, блять, просто жить, когда ты под кайфом. - Знаешь, может это и к лучшему, если её убьют. - говорит Юнги, ворочая в руке бутылку с водкой и отпивает. - Я знаю о чём говорю. И я бы хотел, чтобы мне пулю в лоб пустили ещё в самом начале, чем переживать это дерьмо. И это ещё я привыкший, я другого мира почти не видел, но она...ей будет тяжело. Будет тяжело, если она добрая, справедливая, милая и наивная. - Почему? - Тэхён осекается, понимая, что вопрос глупый. Юнги хмыкает, запуская руку в волосы. - Потому что мы делаем чертовски страшные вещи, Тэхён. - ухмыляется Мин, глядя своими глазами цвета воронова крыла, которые горят то ли от лёгкого опьянения, то ли отражая блеск луны. - И потому что с нами делают чертовски страшные вещи. Спустя какое-то время все возвращаются в Академию, и внутри снова становится тяжело.