Red Begonias

Тэхён ненавидит осень. Она всегда обманчива. Она может радовать своей погодой, которая на вид нейтральна, однако стоит выйти на улицу и солнце омерзительно печёт, будто хочет сжечь твою кожу, а холодной воздух в это время пробить лёгкие. Ким терпеть не может контрасты, потому что это было в его матери. Она состояла из контрастов целиком и полностью. Была словно чёртов хамелеон, меняя шкуру от ситуации к ситуации. Утром перед школой будила лёгким поцелуем в лоб, мягко очерчивая контур лица тёплой ладонью, но стоило появиться разъярённому отцу, то она либо примыкала к нему, сжигая того взглядом, впитывая отцовскую ненависть и деля на двоих, либо настойчиво строила из себя глухонемую, закрывая глаза на всё. Временами она действительно закрывала глаза, смыкая веки вместе, будто бы не хотела видеть, потому что смотреть было больно. А может, она закрывала глаза, чтобы потом не разгребать увиденное, и чтобы тяжёлый груз вины не следовал за ней по пятам вместе с тэхёновым взглядом. Ох, как же она ненавидела, не выносила его взгляд. Всегда пыталась спрятаться от него, не пересекаться, игнорировать. Когда Ким буровил её взглядом, сидя перед тарелкой с хлопьями, чтобы она лицезрела его вечно разбитые губы с паутинками ноющих трещин, мать просто глядела только перед собой, давая иногда увидеть ту борьбу, которую ведёт где-то внутри себя. Тэхёну же достаточно было понимать, что она чувствует. Чувствует то, с каким укором он на неё смотрит, почти с осязаемой болью, тугим сгустком шествующим по комнате, желающим задавить до хрипа в лёгких и сломанных костей. И он наслаждался. Наслаждался тем, что в этом доме тяжко не только ему. Возможно, она не могла пересекаться с его глазами потому, что кимовы глаза отчётливо напоминали её. Серые, уставшие, с тёмными крапинками и будто бы чёрной рябью на воде, что расходились во все стороны из-за упавшего на гладь листка. Возможно, потому что она видела его глазами себя со стороны, и ей было по-настоящему, до абсолютного отвращения тошно. Однако в силу своего характера, единственное, на что она была способна — это игнорировать. Вечно игнорировать проблемы, которые почти приняли человеческий облик, хватая за конечности: скандалы, которыми их дом был полон и, кажется, готов был взлететь ввысь от напряжения, спертым воздухом собравшись в каждой комнате; унижения, которые были единственным проявлением щедрости мужа; Тэхёна. И из всего этого усерднее всех она игнорировала именно собственного сына, которого тяжело вынашивала девять месяцев, терпела жуткие боли и мечтала. Мечтала, что всё будет хорошо, что будет так, как у всех: обычные будни, уют, тепло, весёлые праздники и бытовые проблемы. Проблемы: закончилось молоко в холодильнике, Тэхён получил двойку, чужая собака пробежалась по недавно высаженным цветам. Но проблемы оказались куда хуже, а она точно не была к ним готова. Мечты, к слову, отозвались лишь яркой противоположностью, сломав в ней всё от кричащей безысходности. Вскоре Тэхён перестал сам на неё смотреть, что пробудило в ней колющее в пальцах беспокойство. Он перестал волком глядеть на отчима, перестал пытаться уколоть её взглядом. Он просто больше не смотрел, закрывая собственные глаза волосами, уставившись в тарелку перед собой и игнорируя. Поменялся местами с матерью, перестав слышать и реагировать. Лениво выдёргивал руку из её хватки, будто она была вцепившейся в штанину кошкой; отмахивался от её прикосновений, будто вокруг него кружила надоедливая муха, мешая пребывать в своём пространстве, состоящем из разбитого телефона и наушников в ушах — поглубже, погромче, звонче, чтобы не слышать. Не тянулся за тем, чтобы рассказать хоть что-то, отвечая «да», «нет» или «не знаю». И тогда она поняла, что случилось нечто плохое. Ощутила, как стало на одну проблему больше, которая давила на плечи своим весом. И, как оказалось, была права в своём беспокойстве. Тэхён чувствовал себя чёртовой марионеткой. Сначала казалось, что ощущение пришло в ногу с его официальным поступлением в Академию, и это действительно было так. Всё будто перевернулось с ног на голову, потому что занятий стало больше, тренировки стали ещё более утомительными для слабого организма, а контроль увеличился. Подъем в 6 утра, пять минут на утреннюю рутину и улица. Холодная, продрогшая и уже такая привычная улица. Это носило название «дисциплина». Прошёл ровно месяц с тестирующей недели, а Тэхён будто оказался в какой-то параллельной вселенной. И так, стоя за пределами железного забора, готовый к пробежке по октябрьской прохладе, два амбала в форме во главе с мистером Селла по очереди окатывали каждого водой. Внутри всё сжалось и напряглось по выработанному рефлексу, когда рядом стоящего Акселя окатили ледяной водой. Это значило, что отвратительно скоро очередь дойдёт до самого Кима. Аксель не подавал виду о дискомфорте, несмотря на то, что холодный осенний ветер то и дело ударял по голому телу, он лишь упрямо смотрел вперёд, смаргивая капли с глаз. И Тэхён охотно брал с него пример, однако всё же не удержавшись от того, чтобы сделать рваный вдох и выдох, когда остывающего тела коснулась вода. Он старался не издавать лишних звуков, чтобы не привлекать внимание мистера Селлы, который расхаживал перед ними в облегающей мощное тело футболке. В этом одеянии он был похож на огромную неотесанную скалу, такой же был и характером. Тэхён сделал дрожащий выдох, сжимая руки до белых костяшек. Из сомнительно приятного было лишь то, что боли в теле значительно поубавилось, пришёл аппетит и крепкий сон. Сон был крепким, — хоть и не значительной степени, — только из-за колоссальных нагрузок, приносящих такую усталость, что к концу дня он просто валился с ног и засыпал за считанные секунды. Мистер Тровато, врач, добавил ему ещё каких-то таблеток. И, заглянув относительно недавно в зеркало, Ким обнаружил, что прыщей на осунувшемся лице стало значительно меньше. И если раньше они покрывали большую часть его щёк, то сейчас их было немного, зато чёрные круги под глазами уходить никуда не собирались. И на то было много причин, первые из которых — стресс и нехватка сна. Как только раздался громкий хлопок, тело само развернулось и выбежало на тропу, следуя выученнному маршруту. Спустя пять минут вдалеке раздался гул мотора, что говорило о том, что мистер Селла двинулся вслед за ними. Тэхён перестал отставать от основной массы, потому что плестись в заднице уже гордость не позволяла, говоря где-то на краю сознания голосом мистера Селлы: «Грёбанный тюлень, ты здесь уже месяц, а всё ещё не можешь успеть за остальными!». А ещё противный взгляд Томаса заставлял двигаться быстрее и упорнее, потому что от него исходило нечто опасное, нечто, говорящее, что если сейчас они останутся на едине, то Томас накинется на него, подобный дикой псине и воткнёт ему в шею лезвие, предварительно прокрутив десяток раз. Такой исход событий Кима не радовал, поэтому он старался держаться ближе к остальным. Кожу продолжал исполосывать ветер, пахнущий увядающим летом и пробуждая стаю мурашек под кожей. Несколько недель назад, когда это только началось, Тэхён заработал лёгкую простуду, из-за чего мистер Тровато ещё раз напомнил ему своим будничным тоном о том, что лицо Тэхёна изрядно ему надоело. С Юнги они не общались, потому что тот в мгновение стал напряжённым, упорно к чему-то готовясь. Намджун сказал, что его готовят к какому-то заданию, и его организм активизировался, делая упор только на мышечную работу и меткость попадания, хотя с ними, кажется, давно уже всё в полном порядке. По кимовым скромным наблюдениям, Юнги попадал куда хотел и когда хотел. Доказательством были огромные бреши в одних и тех же местах металлической, сделанные намеренно. Более того, он с несколькими ребятами стали пропадать в лесу. Как говорил Чимин, там они стреляли по мишеням в движении, потому что от стоящих в одном месте на расстоянии не более семидесяти метров толку не было. Этого было просто недостаточно, и Тэхён боялся подумать почему. — Ты стал неплохо бегать. — внезапно появившаяся рядом Девон заставила вздрогнуть и выбросить мысли из головы. Непонятно как она тут оказалась, потому что всегда бежала в десятке первых. — Спасибо. — бромотал Ким, стараясь не сбивать дыхание. Вскоре с ними поравнялась и Дебора. У Девон с недавнего времени в волосах стала красоваться какая-то чёрная матовая шпилька с металлической бабочкой на конце, без которой Ким не видел её уже очень давно. Вопросов не задавал, потому что она ей была к лицу и придавала какого-то шарма. Девочки и в жестокой Академии девочки, наверное. Ким продолжал бежать, хоть и лёгкие уже знатно припекало, а во рту присутствовал привкус металла, который стал уже привычным. Останавливаться было непозволительно, иначе палач в обличии мистера Селлы будет с упоением рисовать тебе Ад вокруг. Он с лёгкой завистью косился на девушек, которым разрешалось надевать майки перед пробежкой, чем не могла похвастаться мужская половина, — им можно было натянуть только штаны и тяжёлые берцы. Заканчивая маршрут, мистер Селла пронёсся с огромной скоростью на своём байке. В голову каждый раз закрадывалась одна и та же мысль о том, как было бы задорно, если в какой-то момент из своего подгоняющего ора, он вдруг врезался бы в дерево или налетел на камень, навернувшись. Тэхён позволил бы себе даже громко прыснуть в кулак. И почему-то эта картина каждый раз вызывала в нём желание растянуть губы в улыбке, но он каждый раз оставлял этот порыв лишь в своей голове. — Тебе что, пришло какое-то хорошее известие? Мамочка соизволила забрать из садика, а, Ким? — язвительно сказал Люк, потому что лёгкая улыбка всё же на этот раз вырвалась и не осталась незамеченной. Удивительно, но этот придурок так и не оставил попыток измываться каждый раз, как только Ким появлялся у него на глазах. — А тебя? — насмешливо отреагировал Тэхён, зыркнув в сторону парня. Это уже стало своего рода ритуалом, не имеющим никакого значения и логического завершения: этот придурок рявкает, а Тэхён ему отвечает уже чисто автоматически. Дальше не заходило. — Заткнитесь нахрен! — голос мистера Селлы заставил выпрямить спину и расправить плечи, ускоряя шаг. После разминки им нужно было незамедлительно, но по команде, приложиться к земле и начать отжиматься так, чтобы касаться кончиком носа сырой земли. Мистер Селла, несмотря на свой крайне омерзительный характер, всё-таки давал некоторые поблажки, отмечая про себя то, что новенькие точно не смогут уподобиться старшим. Но главной закон всё же был: в стойку упасть нужно было синхронно. И не дай Боже, если кто-то опоздает хоть на долю секунды, цепкий взгляд тренера всегда находил виновника и, выводя к себе, несколько раз ударял палкой по рёбрам. Тэхён, конечно, не мог не отхватить однажды, зато уши теперь всегда были востро. И после этого самого раза он больше не пытался заработать новой порции побоев, чтобы не зализывать раны следующие несколько недель. У него прошлые ещё полностью не сошли, красуясь синевато-серыми пятнами на смуглой коже. От земли под напряжёнными пальцами исходит прохлада, которая остужает уже разгорячённое тело. Осень создаёт контрасты, которые так неприятны Тэхёну. Им разрешается остановиться, и галочкой он отмечает про себя то, что сделал это последним из новеньких, тут же ловя желчный взгляд со стороны Томаса. Ким нихрена не понимает, потому что, похоже, он отчётливо даёт знать, что соревнуется с ним. И это видно по каждому его взгляду, когда он вырывается вперёд на пробежке, когда смотрит испепеляюще на поединках и злорадствует каждый раз, когда Тэхёну приходится особенно жестокий удар. Его это давно стало напрягать, но сейчас это кристально чистое раздражение и злость, что хочется стереть эту морду в чёртов порошок, потому что его нервы и так на пределе. Он не привык жить вот так: не отдаваться собственным потребностям каждый раз, как того захочет привыкший организм; бороться с собой, чтобы выдержать постоянные побои на тренировках. И нет, Ким отнюдь себя не жалеет и не жалуется, просто самосовершенствование, — хоть и вынужденное, — забирает много сил и энергии, он выкладывается на полную катушку, всё ещё до конца не понимая для чего именно. И игнорировать неизвестность под ногами, когда ты будто стоишь на краю обрыва, тоже очень сложно. И куда проще бы было, если чёртов идиот не старался каждый чёртов раз прожечь дырку в затылке. Ким хоть и перенял терпение от матери, но похвастать его переизбытком также не может. Приступы агрессии, перешедшие от отца и выработанные в ходе воспитания, — вот чем может точно похвастаться Тэхён, если идиот впереди так и будет поглядывать краем глаза и «случайно» поднимать пыль ногами перед кимовым лицом. Тэхён не может обещать, что не сорвётся ещё раз и не раскрошит ему морду. Но может пообещать, что это будет последний раз. Тэхён кашляет, выбивая из лёгких пыль, которой успел знатно наглотаться и покидает стойку, встав на колени, потому что прозвучала команда о завершении упражнения. Все поднялись разом, кроме одного человека в первом ряду — Мин Юнги. Он словно не слышал ничего вокруг, продолжая яростными рывками подниматься и опускаться так, что мышцы под светлой кожей ходили ходуном, будто там было целое логово кишащих змей. Раз. Два. Три. Хрен знает, сколько времени прошло с того момента, как все уставились на парня, который словно не отжимался, а витал где-то в воздухе, — настолько лёгкими казались его движения. — Хорош понтоваться, малыш. — противный голос Люка донёсся из толпы. И Юнги, сделав ещё отжимание, наконец поднялся, игнорируя «визг» за спиной. — Белчер, штрафные пятьдесят отжиманий за то, что рот открыл без разрешения. — строго пробасил мистер Селла. Спустя две недели простых ударов по скромной, совсем не возражающей груше, мистер Селла пустил вход простейшие приёмы самообороны. Сам он никогда не касался учеников, не берясь за то, чтобы наглядно объяснять каждому, — просто не видел смысла, наверное. Поэтому он отвечал лишь за теоритическую часть и жёсткую оценку действий, подкрепляемых орами о том, каких неспособных ни на что тряпок тащат сюда из года в год. Его претензии не совсем были ясны, ведь совершенно очевидно было то, что в основном здесь сброд грустных и потасканных жизнью, либо тех, у кого просто не было выбора. К слову, раз уж он выучился в Красных Бегониях, то и сам был сбродом с улицы или почти, однако прошедшие года пеленой упали на глаза, поэтому он так и исходил пренебрежением и брезгливостью, именно поэтому к практической части всегда прилагались старшие. Он приставлял к каждому новенькому более умелого бойца, чтобы тот в свою очередь укладывал на лопатки каждый раз. И, сказать честно, эти ребята не были скупы на раздачу. Всё чаще Киму казалось, что многие просто отыгрываются на них, слабых и неумелых идиотов, которые в натренированных руках болтались подобно марионеткам. — Боль — это главный путь к мастерству. — мистер Селла, видимо, считал необходимым агрессивно повторять это как мантру каждые три тренировки. И Ким с радостью затыкал бы его кулаком по лицу, но самоубийцей он не был, поэтому даже не смотрел в его сторону, лишь мысленно закатывая глаза. Иногда они даже отдавали давящей болью во лбу. Тэхён, основательно размявшись и разогрев мышцы, стоял в ожидании того, кто в этот раз прошибёт ему голову ударом или уложит на спину так, что все позвонки разом хрустнут, как по струнке. Пока основная часть, старшие, дрались между собой, полностью увлеченные и утопающие в какофонии ударов и лёгких выкриков, мистер Селла резкими и размашистыми шагами оказался около стоящих новичков, пройдясь по тем своим фирменным взглядом. Тэхён мог бы поклясться, что если бы те вдруг материализовались, то вся доблестная семёрка уже лежала на полу с вонжёнными по центру лба ножами. И остаётся только радоваться, что такое вряд ли произойдёт. Вышагивая из стороны в сторону, мистер Селла начал свою «лекцию»: — Допустим, что на вас напали в помещении. Такое часто встречается на заданиях, потому что директора не скупы на трупы детишек, поэтому зачастую отправляют на подобное испытание недавно прибывших в качестве пушечного мяса. Выйдете живыми — замечательно, сдохните — тоже замечательно. Уловили? — спрашивает он, заискивающе глядя в их красные от натуги лица. — Что вы будете делать, зажатые в маленьком помещении с, вероятно, кучкой людей? Скорее всего они будут давить вас, а права на размашистые действия отсутствуют. — он, не дожидаясь ответа, продолжил, — Поэтому движения должны быть резкими и чёткими. Вы должны понимать куда бьёте и зачем. Эта информация мало что давала, потому что к пониманию даже близко не шло. Ким за эти месяцы успел частично влиться в суть и работу, однако картинка настойчиво отказывала рисоваться. Из всех видов боев он знал только те, что когда-то видел в заурядных боевиках: либо без разбору машут кулаками, попадая точно в цель, либо дерутся мастерски, что Киму даже близко повторить не удалось бы. По крайне мере сейчас, потому что старшие как раз таки могли вытворять подобные штуки, нагоняющие страх, — Тэхён умолял Бога, чтобы однажды ему не выдвинули кого-то из них в качестве соперника. В ближайшее время, разумеется, потому что практика даёт плоды, оттого он надеется, что и сам когда-то научится так драться. Если, конечно, не сдохнет к тому времени. — Вас о чести и достоинстве спрашивать в бою не станут, поэтому можно бить коленом в пах, а дальше нанести кулаком удар в висок. Травма будет сильная, но можете переломать свои хрупкие пальчики. А чтобы избежать этого, то необходимо бить костяшками. Эй! Юнги, подойди-ка ко мне! — зовёт мужчина, на что парень первые секунды не реагирует, занятый партнёром, но когда перебрасывает парня через себя, хорошенько приложив к полу, уверенным шагом направляется в их сторону. Встаёт рядом с тренером, сложив руки за спиной и ждёт указаний, уперев взгляд куда-то мимо. В целом он выглядит напряжённым и нервным, что можно понять по резким движениям и бегающим желвакам. Мистер Селла подзывает к себе ещё шестерых ребят, в том числе и девушек, среди которых есть Дебора. — Всё по старинке. Проведите небольшой гайд по простым, но эффективным приёмам. — говорит мистер Селла, прикусывая зубочистку и уходит. Дебора двигается к Оливии, Мэйсон идёт к Томасу. Тэхён помнит некоторое «дружелюбие» со стороны Мэйсона, потому что их с ним всё-таки связывают наркотики, почти одно прошлое, но после того раза они почти не пересекались. От наблюдений Кима отвлекает голос Юнги, прозвучавший совсем близко к уху, до ярко ощутимого дыхания на коже: — Выходит, ты остался без напарника. М? Тэхён вздрагивает, резко разворачиваясь и следуя за Мином, который отошёл на дистанцию от остальных пар. — Итак, в схватке можно ударить кулаком в горло. Бьёшь резко, неожиданно и чётко. Горло не такая крепкая часть тела, как голова, поэтому для тебя последствий не будет. — далее Мин просит встать в стойку, протянув к нему руку и одним движением её выворачивает, от чего Тэхён изгибается от боли. Другим движением Юнги перехватывает ладонь и давит вниз, придерживая пальцами так, чтобы Ким упал на колени. Тэхён от некоторого шока не может даже и звука из себя выдавить, кроме тяжёлого пыхтения. — Удар. — говорит Юнги, прикладывая кулак к горлу, но не ударяя. После этого они прорабатывают некоторые приёмы несколько раз, в том числе и локтевые, и все из них Тэхён усваивает вполне хорошо, хоть и не с первого раза выходит что-то сносное. Спустя два часа изнурительных ударов и даже падений Юнги говорит: — Теперь будешь бить ты, но учти, что я стану сопротивляться. Бей как хочешь, даже те приёмы и удары, про которые мы не говорили. Начали! — Тэхён опять дёргается, когда Мин достаточно громко выкрикивает последнюю команду. Тэхён заносит кулак, собираясь нанести удар, но при этом старается не чувствовать угрызений совести за нанесённый ущерб. С него пот бился как из ручья, в то время как Юнги за всё время, проведённое с ним, смог обсохнуть и принять обычный цвет кожи вместо красного. Юнги ловко перехватывает кимову тощую ручёнку, разворачивая и зажимая шею локтем. — Ты чертовски предсказуем, Тэхён. — шепчет Юнги позади, пока Ким брыкается и старается вылезти из цепких рук, но в итоге Мин сам отпускает, становясь в стойку. Следующие пятнадцать минут Тэхён дёргается и старается сделать хоть что-то, подобный живой рыбе на раскалённой сковороде. Юнги вновь укладывает парня, прижав голову к холодному полу. — Ты всё ещё предсказуем. Хорош дурачиться, сделай что-нибудь. — говорит черноволосый, а Ким думает, что была не была: отталкивается руками, прокатываясь между ног Юнги и заряжает голенью ровно в пах. Совесть моментально ударяет в мозг, словно молот, пока Мин корячится на полу. — Твою мать. — рвано пыхтит парень, всё также на полу. Ким тут же опускается рядом, пока вокруг слышны редкие хлопки в ладоши. — Извини. — виновато шепчет Ким, состроив самую сожалеющую рожу на свете. — Ничего. Это было…неожиданно, но на тренировках такое лучше не проворачивай. — отвечает Юнги, распластав руки. — Он тебя уделал, братец. — издевательски прыскает Девон, протягивая руку лежащему на полу брату. — Иди в задницу, а? Нашлась тут сестричка. — фыркает Юнги, прыгая на одном месте, чтобы снять боль, пока Тэ продолжает виновато глядеть. — Это было неплохо. Его из новеньких до этого по яйцам никто не бил. — обращается к Тэхёну Девон, улыбаясь и похлопывая по спине. Ким думает, что гордиться тут нечем. Спустя несколько минут они двигаются к кулерам с водой, присаживаясь на скамью. К ним подходят Дебора, Аксель со своей небольшой компанией и Астор с Мэйсоном. Некоторые из них начинают шутить о случившемся, а остальные посмеиваются, на что Мин никак не реагирует, продолжая пить воду и смотреть в одну точку. — Н-да, вот и зарождение великого и ужасного…- внезапно появившийся Люк со своей шайкой переводит взгляд на Тэхёна. — Как там тебя звать? — Ким молчит на этот выпад, продолжая буровить взглядом тупую светлокурую черепушку. — Кто тебе разрешал подходить к нам, Белчер? — почти выплевывает Девон, поправляя волосы и встав с места. — У-у-у, — тянет Люк, глядя на неё сверху, — хорошие сиськи, Девон. — он тянет руки к её груди, гадко ухмыляясь. Аоки ударяет того по «щупальцам». Тэхён чувствует, что начинает пахнуть жареным и напрягается, пока Юнги прыскает в пластмассовый стаканчик, а его крепкие плечи содрагаются в беззвучном смехе. — Ну-ну, чего ты? Я знаю, тебе нравится. Знаю, что перед твоими глазами я, когда ты мастурбируешь. — выдаёт он это мерзко. Так, что на языке будто появляется противный налёт, который хочется поскорее сплюнуть. Тэхён снова оборачивается к Мину, который расслабленно сидит и смотрит в ответ. Ким посылает взгляд, а-ля: «ты будешь что-нибудь с этим делать?» Юнги в ответ лишь лениво отмахивается. В следующий момент Люк грубо хватается рукой за её грудь. Мгновение. Грёбанное мгновение. — Да ладно, подруга, он того не сто… — Дебора говорит быстро, но не успевает, когда волосы Аоки рассыпаются ручейками по хрупким плечам, а острие шпильки, — как выяснилось, оно чертовски, дьявольски острое, — пригвождает руку Белчера к деревянной скамье. Изумлённые охи и ахи разносятся по помещению вместе с оглушающим, полным боли криком Люка, пока Дебора просто отворачивается. О, она определенно знала, что так будет. Глаза Юнги тем временем расширяются, и смесь ярости и разочарования вырисовывается на его лице, а смятый в ничто стакан летит в урну со скоростью света. Парень дёргается с места, но снова садится, закрыв лицо руками. — Тупая сука! Какого хрена? — орёт Люк. В это время капли крови собираются в углубление, где только что воткнулась её шпилька. Вот Тэхён и понял, зачем именно необходим этот аксессуар. — Ещё раз выдашь подобное — заработаешь вторую дыру, но рядом со своими яйцами. — шипит Девон прямо в ухо, без жалости выдёргивая оружие из руки и вытирая о спину Люка, стоящего на коленях. Тот при этом издаёт ещё один крик и дышит сквозь зубы. — Дура, меня готовили к заданию! — гневно кричит парень. — О? Правда? — с наигранным сожалением спрашивает девушка, а потом её лицо меняется в ту же секунду, пока двое из шайки Люка крутятся возле него, будто куры-наседки. — Я знаю, идиот. Поэтому и проткнула твою грёбанную руку, чтобы тебя перестали готовить. Брать тебя на рейд одного из крупнейших наркокартелей — полная херня, потому что ты тупой, Люк. — Твою мать, Девон, заткнись. — устало говорит Мин, но при этом старается сдержать почти осязаемое раздражение. — Ты, нахрен, не должна была говорить это здесь. Ты, блять, не должна была делать сквозную дыру в руке этого идиота, идя наперекор директорам! И, в конце концов, ты знаешь о конфиденциальности, черт возьми! — взрывается парень, ударяя по висящей рядом груше. — Тебе выпишут наказание, потому что эта дрянь настучит директорам! — он агрессивно тычет пальцем на Люка, пока тот в свою очередь довольно улыбается. Все продолжают стоять в напряжённой атмосфере. Киму даже кажется, что она способна раздавить своим напряжением. — Я знаю, умник! И я выдержу это чёртово наказание. — Девон тоже вспылила. — Да ладно, ребята, вы… — встревает Дебора. — Не мешай, Дебора! — одновременно вскрикивают близнецы. Мин отводит сестру в сторону, где они продолжают ругаться друг с другом, подобные двум львам, сошедшимся в бою. Вот-вот и перегрызут друг другу глотки, несмотря на родственную связь. — Может, нужно вмешаться? — спрашивает Тэхён с сомнением. — Не-а, сами разберутся. Они же… — говорит Аксель, когда разъярённый крик Юнги проносится по помещению, после чего несчастная груша схватывает ещё один удар. — близнецы… — растерянно заканчивает он, глядя в их сторону. — Эта стервозная сучка получит по заслугам. — шипит рядом Люк, на что Тэхён закатывает глаза, а Дебора уверенным шагом идёт в его сторону, из-за чего на его лице мелькает растерянность, а потом и гримаса боли, потому что Уитмор вцепилась в его руку и с пристрастием надавила на совсем свежую рану. — Ты бы закрыл уже свою пасть. — цедит она и возвращается на своё место, обращая свой взгляд на брата и сестру, которые продолжают эмоционально выяснять отношения. Тэхён в это время старается вылезти из состояния глубочайшего шока. Девон двигается к ним уверенными шагами, закрепляя волосы обратно, со злостью в чистом виде на лице. Юнги с таким же лицом идёт сзади, проводя руками по нему с такой силой, что остаются красные следы. С их приближением приходит и ощущение смерча титанических размеров, который, — ещё немного, — и снесёт всё к чертям. — У тебя проблемы, Аоки, да? — издевательски щебечет Люк, на что Девон с остальными приковывают взгляды к его персоне. Тэхён удивляется тому, насколько непробиваема бывает человеческая тупость. Тупость Белчера сравнима только с одной из теорий о Вселенной — видимо, постоянно расширяется. Девон дёргает тонкой бровью, пока на её губах растягивается ядовитая ухмылка, а она медленно ступает ближе. — Во-первых, пошёл в задницу. Проблемы только у тебя, ибо ты теперь бесполезен. — она щурит глаза, — Во-вторых, чисто к твоему сведению: когда я мастурбирую, в моих мыслях есть только я. Очередная волна смешков проносится по тёмному помещению, когда они все идут к выходу. Дальше день идёт как обычно. Им рассказывают о уязвимых местах в теле человека, от чего всё ещё воротит, а потом они стреляют. Там тоже атмосфера достаточно напряжённая. У кого-то из-за того, что они стали свидетелями ссоры и дырявой руки Люка, у кого-то по иным причинам. У Кима, кажется, всё сразу, потому что ещё и грёбанный Томас сверлит его взглядом так, что в кожа чешется. — Что произошло между близнецами сегодня? — тихо спрашивает Чимин, когда мистер Усман даёт им передышку между выстрелами. Тэхён думает, что было бы некрасиво рассказывать о том, что, по-сути, его никак не касается, хоть всё изначально набирало обороты именно из-за него. Поэтому он думает, но всё же отвечает: — Люк опять до меня докопался, а потом встряла Девон, проткнула ему руку своей…заколкой. — он потирает виски, мотая головой, будто пытается отогнать мысли. — Понял. Полная задница, да? — спрашивает Пак, слабо ухмыляясь. Тэхён на него смотрит и кивает, после чего они сидят в тишине. Солнце с приходом осени перестаёт сильно задерживаться в небе, разливаясь алыми волнами облаков. Они сидят в столовой, занимаясь своим ужином молча, после чего голос мужчины из колонок гласит: — Ученица 122, Девон Аоки, после ужина немедленно подойти к кабинету директоров. — голос пропадает, а все в мгновение замолкают и погружают столовую в тишину. Аоки встаёт изо стола, размашистым шагом направляясь к выходу. Юнги первые несколько секунд сидит на своём месте, но в итоге срывается и идёт следом. — Пиздец. — говорит сидящий рядом Намджун. И да, это, наверное, пиздец. Тэхён не хотел бы видеть ещё раз то, как кого-то будут высекать плетьями на площади до того момента, пока кровь не начнёт литься реками. Зрелище неприятное, а ещё более неприятно будет, если ребят станет двое. Он сам не успел уловить момент, когда сорвался со своего места. Не понял толком, что будет делать, когда доберётся до Юнги. — Тэхён, подожди! — крикнул Аксель. Ким не послушал. Тёмные и, к сожалению, уже знакомые коридоры мельками один за другим, пока Тэхён нёсся к кабинету. Он не успел, потому что Девон уже зашла, а подошва Мина мелькнула после. Дверь закрылась. Тэхён остановился. Ким вляпался в дерьмо. И что делать? Следовало бы уйти, чтобы самому не перепало, но он продолжает стоять в трёх-четырёх метрах от двери, стараясь отогнать от себя рой мыслей. Резкий удар металлической двери о стену отвлёк парня. Ким в тысячный раз за этот день вздрогнул, часто моргая глазами. Повернул голову. Юнги в этот момент яростно ударил кулаком по стене. До слуха донеслось тяжёлое дыхание. — Блять. — процедил Юнги, прикладываясь спиной к бетонной стене и на мгновение прикрыв веки, но тут же устремив глаза в сторону застывшего Кима. Ну всё, Тэхён доигрался и линять некуда. А так, вроде бы, хотелось. Уйти можно и сейчас, но это было бы глупо, поэтому он продолжил стоять, дожидаясь непонятно чего. Мин резкими шагами пошёл по коридору, полностью игнорируя присутствие Кима. Но чёрт дёрнул за язык. — Всё нормально? — твою мать, Тэхён полный кретин. Юнги развернулся так резко, что Ким и не понял, как он оказался в катастрофической близости. В этот момент Тэхён почувствовал себя ничтожным и мелким, будто таракан под надвигающимся ботинком. — О, у меня всё шикарно. — рука Мина прибилась где-то рядом с шевелюрой Тэхёна. Глаза Юнги блестят так, будто в них тысяча петард и в то же время абсолютная тьма, отражающая кимово испуганное лицо. Тэхёну бы его видеть, чтобы ощутить себя ещё более ничтожным. — Какая тебе вообще разница? Кимово сердце ухнуло в пятки, а на своём месте оставило тянущую пустоту, густую как мёд и высасывающую всю кровь, потому что Тэхён почувствовал, как она отлила от лица. — Я подумал, что… — начал было Ким, но внезапный тихий смех с хрипотцой сбил его с мысли. — А ты не думай больше, окей? Вот и договорились. — Юнги похлопал его по плечу и оттолкнулся от стены, сжав челюсти. Тэхён вздохнул полной грудью. — Юнги? — появившейся из поворота Аксель вылетел как пуля. Юнги было отмахнулся, но тот продолжил, — Всё. — Не сейчас, Аксель. — твёрдо прервал Мин, продолжая идти. — Юнги… — настойчиво повторил Аксель, желая продолжить. — Твою мать, Аксель! Я же сказал: не сейчас! — парень пронёсся ураганом мимо соседа, скрываясь за углом. Аксель тоже застыл на пару секунд в смятении. Ким стоял вжатый в стенку, как и минутой ранее, разве что дышалось легче. — Идём уже. — вздохнул Аксель, и Тэхён пошёл, наконец отлипнув. — К нему иногда лучше не лезть. — сказал парень, лёжа на своей кровати в темноте. — Я понял уже. — ответил Тэхён. Для себя он понял, что лучше к нему больше никогда не подходить. Что-то в Юнги было такое, что высасывало из Кима абсолютно всё. Тэхён даже не понял, что в итоге от него осталось, но Юнги явно забрал сегодня вечером уверенность, силы и пару сантиметров роста, пожалуй, потому что такой мелочью он себя не чувствовал давно. Поёжившись от неприятных ощущений, он наконец провалился в крепкий сон, но такой же беспокойный как и большинство из них.