Red Begonias

Тэхён, лёжа в своей кровати и глядя в потолок, вслушиваясь в бесконечный поток яро ударяющихся о крышу капель, понял насколько сильно устал. Он, конечно, ощущал усталость каждый чёртов день от того, как забиваются мышцы после тренировок, трещит голова от лекций об убийствах и всего прочего, чего в его жизни стало до ненормального много. Более того, после каждой тренировки мистера Селлы с каким-нибудь вышедшим из себя старшим, Киму кажется, что он раз за разом получает сотрясение мозга, но каждый раз ему дают понять, что это не имеет значения. Тэхён в свою очередь успокаивает себя тем, что всё ещё жив. Хоть иногда ему и закрадывается мысль о том, что лучше было бы наоборот. Как, например, сейчас. Ему бы хотелось просто не проснуться на утро, остаться в этом умиротворении навечно, вслушиваясь в беспокойный ветер за окном, угрожающий своим буйством снести Академию к чёртовой матери. У «чёртовой матери» Академии самое место, пожалуй. Говоря о матери, — Тэхён почти отвык о ней думать. Шла середина октября, а он ни разу не слышал о ней вестей, хоть это и было вполне обоснованно, однако нечто детское и весьма эгоистичное в кимовом нутре твердило, что если бы захотела, то смогла найти. Да, он знает, что если она даже попытается вмешаться в то, что сделала, то её убьют в тот же день, если не в первые два часа. Он знает, конечно же. Но люди ведь могут всё, если захотят? Она и сама это говорила. Он вообще слышал много раз эту фразу: от отца, от школьного психолога, от лечащего врача, от мистера Селлы в том числе. Он слышал это от него, когда Люк ботинком вдаливал его шейные позвонки в твёрдый пол до красно-черных пятен в глазах, до утробного хрипящего звука из объятой пламенем глотки и, в конце концов, до предобморочного состояния, когда перед глазами начали являться какие-то непонятные порождения галлюцинаций. Хотя он думал, что, возможно, это были и не галлюцинации вовсе, — хрен знает, — но в какой-то момент ему показалось, что Юнги, который обычно был погружён в работу целиком и полностью, посмотрел на него тошнотворно жалостливым взглядом. Этот взгляд был ему совершенно не к лицу, от этого Киму он ещё больше не понравился. Ким почти буквально воспламенялся, вспоминая эти лисьи глаза с толикой сожаления. И когда тэхёновы глаза до боли закатились под корку черепа, а сил отбиваться уже не осталось, мистер Селла прогремел, будто где-то вдалеке, хотя он размыто видел его лицо в сорока сантиметрах от своего: «Ты бы мог выбраться, если бы захотел». Ну, а то он не хотел! Всегда мечтал о том, чтобы его до полусмерти душили подошвой берцы на холодном полу. Не все старшие были настолько снисходительны как Юнги, к сожалению, хотя тот тоже немногим отличался, но по крайней мере действительно пытался донести хоть немного информации и показать приёмы. Возможно, он просто не гнилой мудак, хотя после случая с Девон, Тэхён опять-таки откровенно по-детски почувствовал обиду. Всегда неприятно получать «пощёчину» по лицу, когда идёшь только лишь с благими намерениями. И как бы Ким не пытался оправдать тот «бум» эмоций в тёмном коридоре перед дверями директоров, ему всё равно было обидно, будто это имело хоть какое-то значение. Тэхён нахмурился, поджимая подбитые губы. В течение этих двух недель, в которые он осознал, что совсем скоро близятся поединки на повышение ранга, его и без того хреновая нервная система пошла к чёрту, потому что он всячески пытался найти объект, на который он мог бы перенести свою злость. Это была и мать, и Юнги, и Люк, и сам Тэхён. Ему просто необходимо было постоянно молчаливо отыгрываться на ком-то, ощущать огромный спектр негативных эмоций, лишь бы те не тлели внутри. Он всё чаще стал напоминать себе глупого обозлённого ребёнка с недостатком внимания, и от этого ему становилось ещё более противно. Аксель спокойно спал на противоположной кровати, время от времени освещаемый вспышками молнии в небе. Выглядел совершенно умиротворённым, а Киму было завидно, потому что сам он не мог отделаться от волнения и тревоги, вызванные предстоящими «соревнованиями». Он не мог сказать, что был хоть немного готов, ибо всё ещё оставался слабым. Тэхён точно не сможет сравниться со старшими. И хоть он уже был зачислен в Академию, ему всё же не хотелось облажаться. Перед самим собой. Ким потянулся дрожащей рукой к ноющей шее, на которой были жестокие неаккуратные кровоподтёки, и ощутил явную боль. Он также потерял возможность нормально разговаривать, в основном шипя как змея, но мистер Тровато сказал, что ничего не страшного там нет и спустя неделю-две он сможет голосить вновь. Прогноз не оказался достаточно успокаивающим, потому что морда Люка каждый раз принимала горделивое выражение, когда он видел Тэхёна. И ему, наверное, было чем гордиться, потому что он всё равно смог отвесить Киму настолько сильно, несмотря на больную руку, что была заслугой Девон, которая временами вступалась за Тэхёна. Киму было проще промолчать в ответ на выпады придурка, чем показать ущерб, который он нанёс. Была бы у него возможность скрыть синяки, он бы и их ни за что в жизни не продемонстрировал. Тэхён проснулся с тем же дискомфортом во рту, встретившись с сочувствующим взглядом своего соседа. За эти пару дней с инцидента с Белчером, он достиг какой-то определённой отметки раздражения на весь окружающий мир. По этой причине он еле воздержался от закатывания глаз, вернув их на свое место прежде, чем они успели болезненно свалить под надбровные дуги. Аксель, вероятно, всего лишь беспокоился. Хрен знает, может зрелище было настолько жалким. Плевать. — Всё ещё хреново себя чувствуешь? Боже, кто бы знал, как Тэхён ненавидит подтверждать свою слабость и уязвимость. — Типа того. — прошипел Тэхён, не утаив чересчур недовольную ухмылку. Он пошёл в сторону раковины, принявшись за утреннюю рутину. Тэхён почти развернулся на сто восемьдесят градусов с самым озлобленным выражением лица, когда Намджун спросил: — Совсем плохо, да? Да, простой интерес, но от этого у Кима скоро голова разорвётся. Каждому нужно было напомнить о том, что он облажался на глазах у всех, кто был в помещении. Тэхён не смог удержать разочарованно-нервный выдох из груди. Тэхён вообще мало что мог удержать в своей жизни, кроме наркозависимости. — Вероятно. — прошипел Тэхён, плюхнувшись на своё место, подобный мешку. Раздражение продолжало разрастаться в геометрической прогрессии, поэтому он принялся за завтрак с таким упорством, чтобы скорее уйти. — Ого, ведёшь себя как Юнги. — шутливо заметил Намджун, слегка толкая Тэхёна в бок. Еда, которую парень яростно пережёвывал, резко встала поперёк горла. Стало больно, Ким поморщился, поворачиваясь к нему лицом. — Чего? Тэхён мог бы продать свою душу, чтобы не слышать собственное жалкое шипение, вместо обычного голоса. Ким даже понял, что его голос был чертовски хорош, и если он не вернётся к нему, — Тэхён клянётся, — он сделает с Белчером то же самое, чтобы они вдвоём звучали как чёртовы железяки, годные лишь на металлолом. — Ведёшь себя как Юнги. — пожал плечами Ким, ухмылясь, — Если проявляешь к нему какое-то внимание, когда он в дерьмовом состоянии, его ноздри раздуваются также яростно, как твои. А ещё он весь будто покрывается иголками, становясь ещё более раздражительным, чем обычно. Тэхён молчал несколько секунд, переваривая всю информацию, слегка сбитый с толку. — Хочешь сказать, что я выгляжу дерьмово? — выдавил Ким. — А что греха таить? Да. — просто ответил Намджун, пихая ложку в рот. Тэхён не принял его слова близко к сердцу, даже немного расслабившись, но в ту же секунду ощутил, что чего-то явно не хватает. Да, кто-то определённо должен был заткнуть Намджуна прежде, чем он успел сказать о дерьмовом тэхёновом виде. — А где Чимин? — неожиданно хрипнул Тэхён, смотря на Кима. — О, Чимина отправили на задание с несколькими ребятами. Не знаю когда они прибудут обратно. Тэхён кивнул. Странно, потому что они с Чимином довольно много общались, но он ни разу не обмолвился о своём отъезде. И они начали общаться с того дня, как Тэхён кинулся вслед за Мином, ибо после этого Чимин в своей сдержанной манере отчитал его за столь импульсивный поступок. Настороженность Пака относительно Юнги заинтересовала Тэхёна не меньше, чем сам характер парня. Но по какой-то причине Чимин даже близко не пытался объяснить своей реакции на него, а Ким никогда не отличался тем, чтобы излишне лезть с расспросами. Он считает, что если ему не соизволили что-то объяснить, то это имеет определённые причины, пока не касается особенно важных аспектов его жизни. Тэхён встаёт изо стола, когда последняя ложка была съедена. Ему инстинктивно хочется втянуть шею поглубже и прикрыть её руками, потому что достаточное количество взглядов сопровождают его до самого выхода, так как встал он самым первым. Он почти подпрыгивает на ходу от злости и поглощающего раздражения, которая плещется в нём океанами, задевая внутренние органы и заставляя их скручиваться в неприятный комок внутри. Ощущение непрекращающейся ломоты в шее заставляет насторожиться, пока он резкими шагами направляется обратно в комнату, чтобы надеть форму, а потом выйти на улицу и снова снять, потому непременно начнутся обливания ледяной водой, вгоняющий в ступор и панику одновременно. Всё по расписанию. И Ким готов приложиться головой от негодования, потому что его просто всё напрягает и бесит. Его бесит, что чёртов Люк почти сломал ему шею, но мистер Селла и пальцем не повёл, пока Тэхён действительно не остался в шаге от того, чтобы отправиться в мир иной, хотя ему и говорили, что никому не составит труда убить его при желании. Он не был готов к тому, что всё настолько буквально. На улице настоящее месиво из грязи после ночного ливня, берцы упорно проваливаются в вязкую землю, хлюпая. Тэхён разминает шею, пытаясь избавиться от ноющих ощущений, пока вышагивает к привычной линии построения за воротами. Он идёт достаточно быстро, но при этом размеренно, чтобы успевать за остальной массой людей, когда кто-то небрежно пихает его плечом. Нечто, что жжется, готовое разорвать Тэхёна и всех окружающих за одно, подобно гранате, напоминает о себе где-то внутри. Ким крепче сжимает кулаки и челюсти, глядя в спину парня впереди. Ну, конечно же это Томас. Любимый Томас, напрашивающийся на то, чтобы последние минуты его никчёмного существования украл именно Ким Тэхён. Если бы кто-то знал, насколько он на взводе последнюю неделю, то, вероятно, ужаснулся бы тому, как можно держать в себе такое многотонное напряжение. Хотя, наверное, все его друзья, — если частые разговоры и нахождение в одной «стайке» можно назвать дружбой, — понимали, ибо к нему никто не подходил, как это было обычно. Аксель обычно шёл вместе с Кимом, так как они стояли рядом, но и он не мелькал на горизонте. Стоя перед мистером Селлой, они ждали своей очереди, всё ещё нервничая. — Вы не должны знать, что такое слабость, поэтому любые ее признаки должны быть исключены. — гремит мистер Селла, расхаживая от одной стороны к другой, мелькая перед глазами слишком часто, будто надоедливая муха по утрам, не дающая спать своим жужжанием. Тэхён едва удержался от того, чтобы скорчиться из-за нового прилива раздражения. — Вы не должны обращать внимание на то, что вам холодно, голодно и так далее. Какая ещё чепуха там существует? — Ким прикрывает глаза, скрипнув зубами. Будто этот идиот не знает о человеческой физиологии и потребностях. Хренов идиот не понимает, что нельзя заставить человека не ощущать холод, тем более когда разгар осени. Можно его закалить, но полностью от ощущений не избавиться. Дыхание резко закупоривается где-то в горле, когда ледяная вода вводит его тело в состояние замедления, будто на короткое мгновение все органы замедляют ход, но также через секунду начинают упорно работать и разгонять кровь по венам. Тэхён громко выдыхает через рот, покрываясь мурашками. — Что, холодно, триста двадцать пятый? — тут же усмехается мистер Селла, стоя сейчас абсолютно сухим, хоть и в одной футболке. Резкое желание плюнуть мужчине в лицо прерывается рациональным ходом мыслей, хотя Ким сомневается, что это надолго. Когда-нибудь Тэхён действительно плюнет ему в рожу, не думая о последствиях. Когда-нибудь запас терпения, щедро подаренный матерью при рождении, иссякнет окончательно. Сейчас Ким может позволить себе только дерзкий взгляд, брошенный тренеру прямо в глаза. Он расправляет плечи, глядя перед собой как положено и ждёт приказа бежать. Тэхёну интересно, насколько он поменялся, кроме того, что кожа стала лучше. Набрал ли он в весе? Вполне вероятно, однако о болезненной худобе всё ещё кричат торчащие как штыки рёбра под тонкой кожей. Стал ли он лучше? Вероятно, хоть иногда он спрашивает себя о том, что если бы ему предложили дозу чего угодно, то отказался бы он? И, нет, не отказался бы. Мысли о парочке малышек в особенно тяжёлые дни всё ещё закрадываются в голову, напоминая о временах на свободе. Своеобразной, конечно, свободе, потому что он всегда был заложником; заложником отцовского воспитания; заложником материнских манипуляций; заложником собственной зависимости. Но наркозависимость хотя бы была его собственным выбором, несмотря на то, что не светила ничем хорошим, однако он это прекрасно знал и всё равно добился того, к чему пришёл. Но осознавал ли масштабы ущерба для собственной жизни? Определённо нет, иначе сейчас не стоял бы здесь, проданный своей же матерью кучке каких-то болванов с сомнительными целями и садистскими наклонностями ради того, что перевоспитывать, высечь из него зависимость любой ценой. И срать она хотела на то, что здесь людей высекают на площади, неожиданно метнувшись в чёртовы средневековья. Удивительно, но всё дерьмо его текущего положения взяло начало с наркотиков. Хотя, наркозависимость тоже была вытекающей проблемой из проблем ещё более крупных и старых. Настоящее — это просто вытекающее из того дерьма, которым Ким был щедро награждён с детства. Если бы его отец не стал тираном, то была бы жизнь Тэхёна нормальной? Если бы его мать взяла себя в руки и не нашла такого же идиота, то были бы они обычной семьёй? А если бы Тэхён был рассудительнее и чуть менее отчаянным, то закончил бы школу с успехом и пошёл в университет? Если бы он прислушался к советам врачей ещё в свои пятнадцать, когда всё было не так неотвратимо, то стоял бы он здесь вдали от остального мира? Если бы, если бы, если бы. Не имеет значения никакой другой расклад событий, потому что он уже здесь, — бежит с остальной группой по тому же маршруту, зная зачем, но вряд ли понимая хоть на половину. Лёгкие всё также жгут, но Тэхён не может понять усталость это или гнев, скопленный внутри плавленым железом. Ким просто видит на своём пути Томаса и грязь, — такую густую, вязкую, тёмную грязь, — и нагоняет, задевает плечом, вводя парня в заблуждение, а потом еле заметно выставляет ногу. Шлепок позади до чёртиков очаровательный в своём звучании, а злые ругательства — сущее искусство, натуральный мёд для ушей, сказка на ночь от заботливой мамы для ребёнка. Ким довольно ухмыляется под лёгкий гул продолжающих бежать учеников, потому что останавливаться не положено, а в груди перестаёт гореть. Где-то приглушается мотор мотоцикла, сопровождаемый криками мистера Селлы о никчёмности Томаса, о том, что даже человек без ног бегал бы в разы лучше. И это, наверное, единственное, с чем Ким мог бы согласиться из всех реплик тренера, которые были в его арсенале. Иногда даже казалось, что кроме огромного запаса оскорблений и грозных рявканий там больше ничего не было. Тэхён, который наконец получил какую-то долю спокойствия от собственных подлых действий, расслабился, продолжая бежать. Но бывают моменты, когда приходит резкий дискомфорт и что-то вроде паники, а ноги начинает колоть вместе с передёргиваниями, будто ты увидел нечто мерзкое прямо в своей тарелке. И как только Ким уловил это чувство, кто-то с силой толкнул его в спину, однако он удержал равновесие и злобно развернулся. Как только поворот на сто восемьдесят градусов был совершён, резкая боль в районе левой скулы расплылась отчётливыми пульсациями, вскоре притихнув, как это обычно бывает при ударе в лицо. Томас наваливается на него сзади, и Ким валится на землю, ощущая липкую грязь голой спиной. И непонятное для него чувство, но отдалённо знакомое, расползается по всему телу, подобное стаду мурашек. Жажда кровопролития прямо здесь и прямо сейчас — вот чего желает кимово нутро до скрипа в зубах и ярких вспышек в глазах. — Уёбок, я знаю, что это был ты! — рычит над ним Томас, давя своим весом сверху на худой живот и впиваясь пальцами в плечи. Тэхён же едва не смеётся от удовольствия, подобный сумасшедшему, потому что ему реально хочется подраться. — А что я сделал, а? — насмешливо сипит Ким, игнорируя собственный скрипучий голос, ядовито ухмыляясь. Ребята пробегают мимо, косясь на них, но не вмешиваясь. Где-то позади слышится приближающаяся ругань мистера Селлы, но Ким не успевает над этим подумать, потому что Томас возводит кулак прямо над его лицом, и он имеет буквально секунду, чтобы отклонится и услышать, как парень шлёпает рукой грязь, при этом заставив собственные пальцы хрустнуть. Подобие смешка вырывается из больной кимовой глотки, когда он принимает один из приёмов, чтобы поменять позиции. Какая-то часть Кима сказала бы, что это неправильно, но она покорно молчит под надзором преисполненной агрессией и азартом другой части, которая сейчас явно занимает позицию повыше. Тэхён бы не трогал его, если бы не все эти почти до ебланства тупые взгляды, пропитанные неприязнью, пыль в его лицо, угрожающие оскалы. Мудак сам напросился, а Тэхён никогда не был скуп на правосудие. Они начали одаривать друг друга ударами почти в равной степени, и Ким игнорировал кровь, стекающую из носа вниз по подбородку, грязь, налипшую на волосы и попадающую в рот и глаза, от чего начали слезиться глаза. Всё тело было в грязи, будто извалянный в панировке кусок курицы. Неприятно, но плевать. Это именно то, что Тэхён хотел и искал, но понял только сейчас, когда его собственная губа болела и кровоточила, как и нос, а скулы вообще не ощущались, будто в какой-то момент их убрали, словно они никогда и не существовали. Он понял это тогда, когда лицо Томаса было почти в таком же состоянии. Неизвестно, остановились бы они до того, как один из них вырубил бы другого, но мистер Селла в своей привычной манере абсолютной ярости заорал кому-то, чтобы из разняли. У Тэхёна в ушах был лишь шум собственной крови, а всё остальное где-то далеко за пределами, пока чужие руки не подцепили и с силой не оттащили от Томаса, который тоже готов был кинуться обратно в схватку, но также был в плену рук Акселя, который хмурился, сводя тёмные брови к переносице. Тэхён вывернулся из знакомой хватки, вытирая кровь тыльной стороной руки и сплёвывая кровавые слюни. — Грёбаный урод, я ещё доберусь до тебя! — начал бросаться угрозами Томас, сжимая окровавленные зубы. Тэхёну ничего не хотелось говорить, потому что его чёртов голос испортил бв весь сок ситуации, хотя хотелось плюнуть чем-то колким, чтобы парень захлебнулся собственной яростью и возмущением. Это бы скрасило кимов день окончательно. — Вы знаете, что такое ди-сци-пли-на, кретины грёбанные? — проорал мистер Селла, придерживая байк и стреляя в них глазами. — Драться нужно, но на моём занятии только тогда, когда я скажу. Тогда, когда я, мать вашу, захочу, чтобы вы превратили свои тупые рожи в месиво! Тэхёну почему-то откровенно хотелось смеяться. Это было облегчение, схожее с оргазмом, будто все мышцы разом расслабились. — Уберите этих недоумков. Я не хочу, чтобы они несли чертову грязь в мой зал. Пусть валят, нахрен, в душевую и к Троватто! Юнги, Аксель, сопроводите идиотов. — сказал мистер Селла и рванул со своего места к остальным. Они шли в тишине, прерываемой только тяжёлым дыханием Томаса и хлюпаньем грязи под ногами. Аксель и Юнги перекинулись парой фраз, расходясь в помещении в разные стороны. Мин пошёл с Тэхёном. — Пиздец, Тэхён, какого хрена? — фыркнул внезапно Юнги. — Тебе что, не хватило Люка в прошлый раз? Воспоминание об этом дерьме спустило Кима с небес на землю, будто тот оборвал ему крылья и скинул с самой верхушки Олимпа. Злость снова начала бурлить в жилах Кима, грозясь проскочить волдырями на коже. Они зашли в душевую, когда в Тэхёне снова проснулось желание известись дерьмом, поэтому он даже не подумал, прежде чем ляпнуть: — Учи свою сестрёнку, Юнги. — ядовито. По-змеиному, будто гадюка зашипела. Тэхён успел дойти до одного из кранов, потянувшись, но его резко развернул черноволосый, и лопатки больно ударились о кафель. Взгляд, пробирающий и жгучий, был почти осязаем. Если бы он мог выйти за пределы минов глазниц, то полоснул бы языком пламени по коже, оставив после себя только кости. — Ни слова о Девон, Ким, ни слова. — процедил Юнги, а Тэхён сфокусировался на том, как широкая рука расположилась на его шее, вдавлимая чуть сильнее, чем нужно. — Не думай, что можешь не сдерживать свои агрессивные порывы. Тэхён едко ухмыльнулся, подпитываемый напряжением, которое стало гуще, чем грозовые тучи этой ночью. — А мне кажется, что агрессивные порывы не способен сдерживать не только я. — прошипел Тэхён, глядя из-под ресниц и намекая на случай перед дверями директоров, — Точно уверен, что можешь предъявлять мне такое? — спросил Тэхён как-то даже слишком приторно, но злобно, медленно оборачивая тонкие пальцы вокруг запястья Мина. Его кожа такая же ледяная как и пальцы, которые, кажется, не планируют разжаться хоть немного. Желваки заходили на бледном лице Юнги, и он опустил взгляд на пальцы Кима. Тэхён подумал о том, что в последнее время его шее уделяется слишком большое количество внимания и стоит ли ему беспокоиться по этому поводу. — Твою мать, у меня сейчас встанет от такой картины. — гаркнули со стороны входа, и оба парня переметнули своё внимание туда. — Чего тебе, Астор? — лениво спросил Юнги у стоящего Хайлиго, что совершенно не вязалось со сжатой рукой, в какой-то степени перекрывающей кислород, на которую стекали капли крови. А картина действительно странная: два голых наполовину парня стоят в чрезмерной близости друг к другу. — Селла сказал поторопиться и привести этих двоих обратно. — объяснил голубоглазый, вытягивая шею. — А где Аксель с этим? — небрежно спросил Астор. — Они в другой душевой. Парень кивнул и оттолкнулся от проёма, выходя из помещения. Взгляд тёмных глаз вернулся к кимовым серым. Тэхён растянул разбитые губы в подобии усмешки. — Может, отпустишь меня уже? Юнги отдёрнул руку в мгновение и оттолкнулся, снимая штаны по пути, потому что пока вытягивал Тэхёна из передряги, сам успел вымазаться. Ким выдохнул. Интересно, что какое-то время назад Тэхён злился на Мина из-за случая в коридоре, но теперь сам был не в силах удерживать дерьмо в пределах собственного организма. Это будто передалось воздушно-капельным путём. Или, может, атмосфера тут такая — накаляющая. Ким включил воду, ощущая себя клубком оголённых нервов и выдохнул, подставляя лицо под струи горячей воды, потому что холодная ему теперь не особо нравится. Холодную он получает каждое утро, чтобы «избавиться от чувства холода, ибо это слабость организма, очередная ненужная брешь» — так говорил мистер Селла, от чего его хочется запихать в чёртову морозильную камеру, окатывая ледяной водой с кубиками льда каждые сутки. Что-то подсказывало ему, надоедливым шёпотом скребя стенки черепа, что от этой терпкой злости он избавится не скоро. — Сиди здесь, я принесу комплект новой формы. — приказал Юнги, внимательно осматривая несколько секунд. От такого тона тут же захотелось сделать всё с точностью наоборот, чему Ким сам удивился и до боли закусил губу, раздумывая. Он себя не узнавал. Тэхён раньше не ощущал такого раздражения, будто его изнутри вылизывали языки жидкости с максимальным количеством токсичности. Хотя, возможно, это и есть его настоящий характер, когда он не находится под «чем-то». На свободе он думал, что злой только из-за отходняков, но, видимо, это было не так. В голову закралась мысль о том, что было бы неплохо хотя бы марихуану покурить. Совсем немного, чтобы забыться и не гложить себя бесконечными раздумьями о том, какого хрена он здесь делает и что будет дальше. Просто расслабиться, дать мозгу передышку, чтобы все мысли вышли из него с дымом. — Блять. — резко выдохнул Ким, прикладываясь затылком к стене и проводя рукой по лицу, понимая, что в подбитой скуле проснулась боль. Ким получил ещё одну порцию замечаний от мистера Тровато, когда переступил порог его кабинета. Он посмотрел из-под оправы своих очков так, будто Ким был самой большой в его жизни занозой в заднице или третьей ногой, которая болталась просто так, но не помогала в ходьбе. Однако Тэхён действительно привык к таким взглядами со стороны мужчины, что, в общем-то и подтверждает его исключительно частое пребывание в стенах этого кабинета. Юнги следовал по пятам со скучающим выражением лица, граничащим с раздражением, которое Ким, казалось, ощущал собственной кожей, будто тысяча мелких иголок воткнулась ему прямо в затылок. Это навязчивое желание сделать так, чтобы кто-то ещё злился, всё никак не могло опуститься обратно на дно его души, где ему и было место, — в абсолютно беспроглядной пучине под тоннами обломков. Тэхён тяжело вздохнул, ведь уже успел вывести из себя Томаса, получив по лицу, однако это было не более, чем валяние в грязи, если смотреть трезво. Подбили друг другу носы, но ничего стоящего для удовлетворения. Это самое удовлетворение он получил лишь на тот короткий промежуток от момента, когда поставил подножку, и до душевой. Внимание на вошедших никто не обратил, кроме мистера Селлы, который стоял в ожидание Кима рядом с Томасом, уставившимся в пол, будто нашкодивший ребёнок. Тренер шевельнул мощной челюстью, приняв максимально презрительное выражение лица, словно увидел не Тэхёна, а кусок дерьма на ножках. Хотя, скорее так он и видел каждого ученика, не принимая их за людей. — Становитесь в планку. — строго пробасил мужчина, убрав руки за спину и вытаскивая секундомер. Тэхён послушался, также как и Томас, выполняя то, что сказано. Было бы странным, если бы мистер Селла просто продолжил давать им ежедневные упражнения, не проявляя при этом своих садистических наклонностей, поэтому в следующую секунду обжигающий удар тонкой и заострённой к концу палкой заставил прошипеть что-то невнятное и сжать покрепче челюсти. На какое-то мгновение звуки любой деятельности прекратились, однако снова возобновились в ту же секунду, которая от тупой боли в спине стала для Тэхёна целой вечностью. — Дисциплина — это главное правило любого успешного солдата! — прорычал мужчина, расхаживая из стороны в сторону. — И нарушать её во время того, как вас ей обучают — высшая форма неповиновения. После этих слов ещё один удар пришёлся и Тэхёну, и Томасу по плечам. Унижаться не было в его планах, потому что он достаточно унижался за пределами Академии, поэтому Ким был чётко настроен не обращать внимание на маленькие проблемы извне, концентрируясь только на собственных напряжённых мышцах. — Как я уже говорил: драться вы будете тогда, когда я отдам приказ. Каждое ваше непослушание будет караться вот этим. — ещё один удар пришёлся тяжелее прежних. Тэхён подумал, что мистер Селла явно не может похвастаться лёгкой рукой. Наверное, каждое семя так и осталось бы гнить в земле, если бы он вдруг решил посадить небольшой огород. Боль медленным пульсациями расползалась по спине, будто кто-то не спеша капал акварель в чистую воду. Приблизительно час спустя мистер Селла завершил свои пытки, полностью удовлетворенный неудобствами, которые причинил за это время. Тэхёну к концу показалось, что стало тяжело дышать. Возможно, причиной тому была побитая спина, которая не давала полностью наполнить лёгкие кислородом. Тэхён стоял, ожидая своего партнёра, который должен был усугубить ситуацию ещё в пару тысяч раз. Старшие действительно любили издеваться, а учитывая мир в котором Ким вырос, ему начинало казаться, что склонность к садизму просыпается с возрастом. — Сегодня я не стану тебя жалеть. — неожиданно произнёс голос позади, но Ким только медленно развернулся, потому что сделать это быстро с удивлённым выражением лица не позволяла травмированная после стычки с Люком шея. Тэхён посмотрел в глаза стоящему рядом Юнги, небрежно вытирающим руки о полотенце и сверлящим в его лице дырку. Парень был раздражён, угрюм и агрессивен, что гарантировало Киму порванную задницу. Как только Тэхён принял стойку, минова рука обернулась вокруг запястья и спустя ещё пару еле уловимых движений приложила спиной к полу. Киму оставалось только принять унизительные избиения с честью и попытаться сделать хоть что-то менее жалкое, чем лежать под ногами Юнги, ведь он не мог с ним тягаться, — это очевидно. — Ты безнадёжен. — ухмыльнулся Юнги, вытирая пот со лба. Его лицо было вполне довольным, что означало то, что пар был выпущен удачно. — Спасибо. — прохрипел Тэхён, поднимаясь на ноги и разворачиваясь, чтобы поднять тренировочную кофту и отправиться в душевую. Следующим было занятие с мистером Аддерли, где можно было не бояться за собственную безопасность. По крайней мере потому, что мужчина не отдаёт приказы бить друг друга до потери пульса, хоть и продолжает говорить о уязвимых точках в человеческом теле. — Ты действуешь импульсивно. — говорит Оливия, появившаяся непонятно откуда. Тэхён растягивает ноющие губы в ухмылке, смотря краем глаза. Он не успел понять, когда она вдруг стала достаточно взрослой, что начала говорить столь уверенно, задрав вверх тонкий подбородок. — Почему? — Потому что ты делаешь всё для того, чтобы тебя в конечном итоге убили. — пожимает она плечами, мельком взглянув на парня. — За меня не беспокойся, Оливия. У тебя как дела обстоят? Девчонка задумалась на какое-то время, подбирая слова. — Ну, я думаю, что неплохо. Алан обучает меня вечерами, чтобы я могла показать достойные результаты. Эта кровавая бойня ведь близится, а я не хочу умирать. А единственный способ не умереть — это попасть в Академию. Тэхён заметил страх на лице девочки, от чего волна негодования вновь разлилась по его венам. Почему ребёнок тринадцати лет должен думать о том, как не умереть? — Слушай, Оливия, я считаю, что у тебя всё получится. — заявил парень настолько решительно, насколько позволяли его несчастные связки. — Не знаю. Надеюсь. — Нет-нет, — Тэхён свёл брови к переносице, закрывая ей проход и положив руку на плечо. — Ты должна верить и знать, что у тебя всё получится. — Ким не смог уловить момент, когда стал чёртовым мотиватором, потому что сам он в себя никогда не верил. Даже не пытался что-то предпринять в своей жизни, чтобы изменить её в лучшую сторону. — Хорошо. — она хлопнула глазами, и они зашли в кабинет. Мистер Аддерли преподносил информацию в своей обычной манере: говорить о том, как убивать людей, но делать это так, словно рассказываешь рецепт яичницы. — Использование яда — это самое удобное оружие для ликвидации объекта во все времена. Так было раньше, так и остаётся по сей день. Более того, на данный момент технологии позволяют нам создавать яды для любого человека отдельно, реагирующие исключительно на физиологию определённого объекта. Удобно, не правда ли? — как и бывает всегда, мистер Аддерли восхищённо улыбнулся, будто маленький ребёнок увидел подтверждение существования Санты. — Однако, многие данные засекречены спецслужбами, и я дал руку на отсечение, если расскажу больше, чем дозволено. Мужчина потратил ещё какое-то время на длинное предисловие, после чего всё-таки подошёл к основному. Тэхён невольно выпрямил спину, потому что ему стало по-настоящему интересно. — Итак, мой любимый яд — это сакситоксин. Главное преимущество в том, что его фактически невозможно обнаружить. Даже химическая экспертиза не выявит его следов. Изначально сакситоксин добывали из моллюсков, которые накапливали его в себе, но позже учёные смогли выработать яд лабораторным путем. Также его называют TZ. Для летального исхода в течении нескольких секунд достаточно лишь 0,2 миллиграммов. Он вызывает паралич. Возможно, если кого-то из вас направят в агенты спецслужб, то вы будете часто иметь дело с этим опасным малышом. — улыбнулся мистер Аддерли, дёргая край своего халата. — Извините, а разве мы не можем сами выбрать своё направление? — спросил рыжеволосый парень, Джейкоб. Мистер Аддерли смотрел на него пару секунд с нечитаемым выражением лица, а после встряхнул головой. — Что? Конечно вы не можете! Если «верховные» решат, что вас стоит отправить в горячую точку, то вас отправят в горячую точку. — он сказал это так, словно это само собой разумеющееся. Тэхён тяжело вздохнул, уронив голову в руки, но тут же пожалел об этом, потому что скула предательски заныла. Этот день его чертовски вымотал, и он ещё и выяснил, что злость затрачивает слишком много энергии. А он злился целый день, а до этого ещё череду дней. Время близилось к семи часам, когда он сидел за ужином и колупался в своей тарелке, бездумно глядя на неё и время от времени потирая болючие синяки и шишки на лице. Спина тоже ныла от случая к случаю: вздохнешь слишком глубоко — ощущение, будто позвонки вышли из своего привычного строя, выдохнешь слишком резко — сошлись обратно. — Ты только и успеваешь драться я, смотрю. — вальяжно подаёт голос Намджун, закидывая в рот ложку. Тэхён пожимает плечами, не смотря на парня. — Так получается. — Нервничаешь? Тэхён аккуратно вбирает в лёгкие воздух, раздумывая над тем, стоит ли признаться. — Да. Думаю, я недостаточно хорош, чтобы повысить ранг. Не то чтобы это моя цель, я просто не хочу облажаться. И вот тишина. Тэхён поворачивает голову в сторону своего товарища, не понимая причины молчания. И вот теперь этот взгляд, — чуть прищуренные глаза, выражающие какую-то идею, недостаточно лишь лампочки над головой и вскинутого вверх пальца. Тэхён перестал жевать, щурясь в ответ. — Что? — Боишься провалить, значит? — Ну, нет. Я просто думаю, что недостаточно умелый. И не хочется, чтобы мне раскрошили лицо за считанные секунды. Намджун изогнул бровь, а его губы дрогнули в лёгкой ухмылке. — Я могу помочь тебе. — уверенно заявил парень, уронив широкую ладонь на кимову спину, провоцируя вспышку боли. — О, не стоит. Знаешь… — Нет, серьёзно. Почему нет? Я слышал, что Селла часто отправляет тебе в помощники Мина. Я попрошу его, чтобы он тренировал тебя время от времени. Тэхён захлебнулся воздухом, потому что не хотел такого расположения дел. Вообще-то, он вполне был уверен, что ему помощь не требуется. Просто чуть больше практики и упорства, но без того, чтобы кого-либо напрягать. Он никогда не любил быть обузой, потому что всю жизнь его убеждали в том, что именно ей он и является, поэтому всякая помощь казалась для него тем, что мгновенно превращалась в долг. А быть в долгу ему тоже никогда не нравилось, потому что за долги в «прошлой жизни» ему сильно доставалось. — Не нужно, Намджун. Я в этом не нуждаюсь. — Дело не в нужде, Тэхён. Ты ведь не хочешь ходить с раскрошенным лицом, верно? А время поджимает. — Ким уставился на этого чёртового манипулятора, который снова обострил его тревожность. — Я просто попрошу его. — Что? Но тогда почему не ты? Мы с ним, знаешь ли, не очень ладим в последнее время. — Юнги почти душил его. — Он не захочет, и я не хочу. — Во-первых, я не специализируюсь на боях. Да, я хорош, конечно же. — самодовольно протянул парень, демонстрируя ямочку на щеке. — Но он в этом профи. Даже Чонгук бы доказал, потому что Юнги какое-то время… Ну занимались они вместе. Тэхён ещё раз обратил внимание на то, насколько Намджун болтлив. Это не было чем-то плохим — просто очевидный факт. Возможно, у него было столько мыслей в крайне умной голове, что необходимо было какие-то вещи отсеивать путём высказывания вслух в разговоре. — Чонгук? — О да, славный малый, но в прошлом году его перенаправили кое-куда. — Намджун задумался. — И да, я договорюсь с Юнги. Ему правда несложно, а я предпочитаю, чтобы мои товарищи были товарищами друг с другом. — заверил Намджун, глядя очень и очень проницательно, что Тэхён невольно съежился. Но также он съежился от осознания того, что парень, кажется, не отступит. А даже если Тэхён попытается его убедить и подойдёт к цели, то со своей болтливостью Намджун всё равно обмолвится Юнги о своём желании. Тэхён снова уронил голову в руки, прислушиваясь к шуму в ушах и думая над тем, какого хрена Чимин отсутствовал так не вовремя. Пак, похоже, был единственным человеком, который мог хоть как-то повлиять на намерения Намджуна, затыкая время от времени и выполняя функцию «тормозов». Тэхён, удручённый собственными мыслями и сомнениями, не заметил, как Намджун смылся, а после понял, что и Мина на своём месте нет. Поэтому уронил голову в очередной раз и слишком тяжело вздохнул — спина дала о себе знать новыми спазмами. — Намджун не отстанет от тебя. — вдруг пробормотал Аксель на соседкой койке сонным голосом. Тэхён снова вздохнул, глядя в темноту ночной комнаты. — Знаю. — обречённо. Тэхён смотрел вслед удаляющейся спине Юнги, который вышагивал нервной походкой с матовой винтовкой на перевес. Тэхён сидел на скамье в то время, как Усман дал им пару минут на передышку. Звуки стрельбы не давали голове расслабиться, шея всё ещё ныла в пару с побитой спиной. Мистер Селла вновь читал им подобие нотаций вперемешку с осуждением и привычными оскорблениями, каждый раз одаривая Тэхёна каким-то особенным презрительным взглядом. Ким не особо мог согласиться с тем, что заслужил подобное, но успокаивался, когда этот же взгляд мужчина переводил и на Томаса, который не переставал недовольно фыркать. Юнги развернулся, шествуя обратно к мистеру Усману и становясь рядом с ним. Тэхён мог слышать о чём они говорят в перерывах между выстрелами. — Юнги, получишь по лицу, если не отойдёшь. — предупредил Джон, глядя крайне осуждающим взглядом. — Такие вещи нужно просить у Хилла, а не у меня. У меня можно попросить только пулю в лоб, ты знаешь. — криво ухмыльнулся мужчина. — Да ладно, Джон. Одну. — Юнги не звучал умоляюще. Скорее так, будто знал, что всё равно получит то, о чём просит. Мистер Усман какое-то время сверлил парня напротив глазами, будто пытался вскрыть ему черепушку. — Ладно. Но принеси результат лучше, чем обычно. Удиви меня. Понял? Парень раскинул руки, качая головой, показывая крайне расслабленную позу. — Я профи. Джон ткнул его в бок, осуждая. А потом Ким оледенел, потому что взгляд тренера метнулся к нему. — Поднимай задницу, сынок, и иди стреляй. Тэхён прочистил горло, кивая. — Конечно, сэр. — его голос продолжал быть скрипучим. Мин быстро окинул его взглядом через плечо и отвернулся обратно. Ким размял мышцы, направляясь к положенному месту, натянул наушники и встал в стойку, целясь. Результаты заметно улучшились, а его попадания уже перестали быть временной удачей. Это был натренированный опыт, а Усман определенно умел учить, показывать и объяснять. Часы стрельбы не казались ему вечностью, а стрелять действительно нравилось, несмотря на ноющие мышцы в конце тренировки. Здесь он получал удовлетворение, потому что видел результат и совсем не задумывался над тем, зачем ему вообще могли понадобиться эти навыки. 𝐃𝐚𝐲: 𝟏. 𝐓𝐢𝐦𝐞: 𝟐𝟎:𝟏𝟓. Тэхён сидел на кровати, читая первый том «Войны и Мира» Толстого, который одолжил ему Аксель. Данным чтивом Тэхён был не особо увлечён, имея интерес лишь к незнакомым именам, которые казались ему странными, собственно, как и всё до сего момента невиданное. Глаза слипались, а раздражение нарастало из-за того, что бесконечно приходилось возвращаться к сноскам с переводами французских диалогов, которых там было немалое количество. В своей школе он изучал испанский, поэтому с французским тесных отношений не имел. Приложив пальцы к переносице, прикрыл уставшие глаза, замечая боль от нажатия. Ким, наверное, представлял из себя огромную ноющую болячку, потому что его руки были в синяках из-за крепких хваток Юнги и ему подобных, спина из-за мистера Селлы и частых падений, ноги по тем же причинам, а шея всё ещё помнила грубую подошву белчерской берцы, — чёрт бы его побрал. — Тэхён. — голос вырвал его из раздумий, а намджунова голова предстала перед взором с ухмыляющейся гримасой. — Переодевайся. Аксель даже отложил в сторону книгу, которую читал последние два дня. Какая-то антиутопия двадцатого века. На его лице появился вопрос. — Даже не спрашивай. — прохрипел-простонал Тэхён, не собираясь спорить с Кимом. — Я сам расскажу. — встрял Намджун, поправляя очки. Тэхён только сейчас заметил их наличие. Возможно, потому что раньше на нём их действительно не было. — Юнги теперь будет тренировать Тэхёна в свободное время. Густые тёмные брови Акселя взметнулись вверх. — Надеюсь, что не как Чона. — насмешливо фыркнул Аксель, что удивило Кима, а его голова на мгновение застряла в вороте, потому что Джун ответил ему тем же, явно понимая о чём речь. — Сути не меняет. Чонгук всё равно стал достойным бойцом. Тэхён уставился на парней, закончив шнуровать обувь, и Намджун без слов вышел за дверь, ожидая, что Ким последует за ним. Ким, конечно, последовал. — Как ты уговорил его? — спросил Тэхён, идя в ногу с широкими шагами товарища. Ким покачал головой. — Мне не пришлось. — Он просто согласился? — Ага. Вопросы зарождались со скоростью кроликов на ферме. Холод ударил сначала по лицу, а потом и вовсе проник под одежду, когда они начали огибать здания, следуя к площади, где они обычно отжимались по утрам. Юнги уже дожидался на месте с задумчиво-недовольным выражением лица, сложив голые руки на груди. Тэхёну стало холодней от вида лёгкой футболки, которая слегка развевалась от ветра на миновом теле. Когда этот самый взгляд Юнги перешёл на Тэхёна, тот ощутил ярое чувство защищаться. — Я не просил его, а ты мог отказаться. — внезапно прохрипел он, злясь на Люка за отсутствие нормального голоса. Подобными жалкими звуками он априори не мог звучать уверенно. — Я люблю помогать людям. — просто ответил Намджун, при этом в речи проскользнули явные нотки самодовольства. — Брось, ты помогаешь их убивать. — фыркнул Мин. — Выбора нет. — неожиданно серьёзно процедил Намджун, забираясь на одну из площадок для боев и небрежно плюхаясь на задницу. Тэхёну показалось, что вокруг похолодало ещё на пару градусов. — Неприятно, да? — ухмыльнулся Мин, бросая резкий взгляд в сторону друга. — Не могу поверить, что у тебя в арсенале было единственное желание, а ты потратил его на это. — парень сделал неоднозначный жест рукой в воздухе, будто стараясь выцепить оттуда подходящее определение. — Это было твоё желание? — скептично спросил Ким, глядя на Джуна. — Ну да, как видишь. — Какие цели ты преследуешь? — с подозрением прохрипел Тэхён, уперев руки в бока. Тот снова расцвел улыбкой, отказываясь отвечать, поэтому Тэхён нехотя переключился на Мина, у которого понимания на лице было чуть-чуть побольше. Этот вывод он сделал по тому, как продолжительно Мин сверлил хитрую рожу взглядом, а потом медленно переключился на Тэхёна, продолжая хмуриться. — А ты согласился? — Во-первых, желание есть желание. Оно не невыполнимо и совсем не переходит границ нормы. — лениво начал Мин, откупоривая бутылку с водой. — Во-вторых, мне действительно несложно. Бить-то будут не меня. — самоуверенно. Ким вспыхнул. — В-третьих, я люблю дрессировать. Тем более, языкастых мальчишек. Они молча сверлили друг друга взглядом на протяжении семи долгих секунд, пока Намджун не хлопнул в ладоши. Этот звук показался взрывоопасным в тишине, будто от одного хлопка здесь разнесет к чертям всю местность, а в воздух поднимутся клубы пыли, поэтому Ким вернулся в реальность чуть раньше Юнги, который не обратил на него внимание, пока Тэхён не повернулся в сторону источника звука. — За работу! — с ожиданием прикрикнул Намджун. — Чимин вернётся и выпотрошит тебя. — пробурчал Тэхён, теперь ожидая действий от Юнги. Они встали на небольшую резиновую кладку среди асфальта, встречаясь твердыми нечитаемыми взглядами. — Бей и блокируй. — единственное, что сказал Юнги, прежде чем окунуться в омут избиений Тэхёна. Он не бил сильно, не бил кулаками, — он дурачил, опрокидывал и зажимал, заставляя Кима агрессивно вырываться и злобно шипеть и пыхтеть. Тэхён принял совершенно дикое выражение лица, а серые глаза словно блеснули ртутью, — дотронься и умрёшь от ядовитых паров. Мина это не насторожило, не озадачило и не взволновало. Ситуация была только в его крепких руках и юрких уверенных движениях. И в очередной раз, когда Юнги обернул свои ноги вокруг кимовой талии, а шея угодила в сгиб бледных локтей, Тэхён сжал челюсти и понял, что обязан отплатить ему. Когда-нибудь. Уложить на лопатки и придавить — когда-нибудь. Это решение было твёрдым и чётким, будто Ким вписался в кирпичную стену с разбегу. — Разозлись уже и покажи на что способен. — прошипел Мин прямо в ухо и опалил кожу горячим дыханием, пока тот пытался вывернуться из хватки. Ничего не вышло. Мин сам отпустил, а Тэхён откатился и встал на ноги, тяжело дыша и вытирая испарины со лба. — У нас есть правила? — сглатывая, спросил Тэхён и наблюдал за тем, как черноволосый разминает шею. — Нет. — уверенно ответил Юнги, становясь в стойку. Тэхён сделал выпад вперёд, резко сдал назад, а потом поднял ногу, целясь ближе к пупку, чтобы ударить по мочевому, но Мин перехватил его, снова роняя на спину тем, что неожиданно задрал ногу парня ещё выше резким движением. Тэхён обречённо выдохнул, слыша как пульсирует кровь в ушах и уронил голову, закрыв глаза. — На сегодня хватит. Я не планировал делать из своих яиц отбивную. — монотонно произнёс Юнги, глядя сверху. — Не собирался я бить тебя по яйцам. — фыркнул Тэхён, принимая сидячее положение. — Да? Твоя нога другое сказала. — Мин многозначительно перевёл взгляд вниз. Тэхён ещё раз фыркнул. — Ты сказал, что нет никаких правил. Тем не менее, не сдались мне твои яйца. Послышался хриплый смех и лёгкие хлопки в ладоши. Намджун не спеша двигался к ним. — Тем не менее, по яйцам бить подло. Не слышал о мужской солидарности? — едко пролепетал Юнги, делая глоток воды. — Не в твоём отношении. — съязвил Тэхён неожиданно даже для себя самого. Ну в самом деле! Тэхён полагал, что суть заключается в обучении, практике и демонстрации, а его просто валяли по площадке на протяжении часа. — Ты не оставил ему шансов. — заявил Намджун. Юнги закатил глаза, снимая потную футболку. — Там было без вариантов. Настала очередь Тэхёна закатывать глаза. Мудак. Намджун всё ещё тихо посмеивался, о чем свидетельствовали его трясущиеся плечи. Мудаки.