DEAR FUCKING DIARY

31-ое января, 2010 год Походу вы можете меня блять поздравить: я НАКОНЕЦ-ТО не лоховской девственник! Игги подбросил меня к дому Энджи Зарго, сказал что мне надо перепихнуться, потому что я постоянно пиздецки злой. Я не знал, жалеть мне эту сучку или же отплевываться. Она просто перед всеми раздвигает свои ноги. Может она зависимый от секса подросток или еще какое дерьмо. Она вела себя так, словно это все равно что съесть завтрак. Одежду она не снимала (спасибо блять) и я просто спустил свои джинсы до колен. Я подрочил себе чтобы у меня встал, не смотря на нее, она блять мерзкая и жирная. Типа реально жирная. Да, думаю что мне ее жаль: парни просто используют ее как дырку, прямо как я. Как же блин всрато. Я надел гондон и когда не мог кончить, я просто притворился. Она даже не заметила ебаной разницы. Когда я высунул, я отвернулся чтобы снять гондон, чтобы она не увидела что он пустой и засунул член обратно в трусы: он уже становился мягким. Думаю, теснота вокруг моего члена была приятной и я продолжал думать о самой горячей гейской порнушке, что я смотрел но она продолжала говорить и стонать, и отвлекала меня. Если я гей, отец из меня всю душу выбьет. Блять, да он наверное убьет меня. Может это просто какая-то тупая стадия и я ее перерасту. Типа какое-то экспериментальное подростковое дерьмо. Я слыхал о таком. Наверное, просто надо встретить нужную девушку, в смысле, вы видели девушек здесь? Кучка шалав. 9-ое февраля, 2010 год Он понятия не имеет, где, блять, находится. Он в парке, в дерьмовом пригороде, который он не узнает, и воздух пахнет, что ж, по-другому. Называйте это инстинктом, но он знает, что это не Южная Сторона, и знает, что никогда тут раньше не был. Когда он поворачивается, то видит перед собой Йена. — Откуда ты, блять, высрался? — Оттуда, — Йен указывает на дорогу у каких-то ветхих домов. — Где мы, блять? — Лонг-Бич, — говорит Йен, словно Микки должен знать об этом. — Лонг-Бич типа как в Калифорнии? — спрашивает он, повышая тон. — Ага, я живу здесь, Мик. — Но мы всегда в Чикаго, на Южной Стороне, — он хмурится, осматривая окружение и двигается к парковой скамейке. — Бля, мне присесть надо. — Я знаю, но это хорошая перемена, да? — спрашивает Йен, следуя за ним. Он опускается на грязную скамейку и Йен плюхается рядом с ним. Солнце садится, и начинает холодать. — Да, наверное. Просто неожиданно, вот и все. Йен вытаскивает сигарету и поджигает ее, делая затяжку и протягивая ее Микки с ухмылкой на лице. — Ты чего такой счастливый, Веснушка? — Устроился на работу официантом. — Кто, блять, нанимает тринадцатилетку? — Ну, там я и куча нелегальных иммигрантов. Но менеджер классный чувак, он отдает мне лишние деньги в конце моих смен. — Нахуя он это делает? — спрашивает он с перекошенным лицом. Микки не доверяет людям. Если все звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, так обычно и есть. Зачем какому-то еблану, который нанимает нелегальных иммигрантов и платит им наличными в обход, давать лишние деньги ребенку? Что-то тут не сходится. — Может, он просто хороший человек, Мик. Не всем же мудаками быть. — Тебе нужно уже, блять, повзрослеть, Йен. Все вокруг – мудаки. — Что ж, по крайней мере теперь у меня есть деньги и я могу помогать Фионе со счетами. Он делает последнюю затяжку и тушит сигарету об скамейку, прежде чем выкинуть окурок в траву. Около минуты они сидят в тишине. Он хочет рассказать кому-нибудь о Энджи Зарго. Ну, может, не все рассказать. А может и все. Так что он просто выпаливает, как есть. — Я трахнул девушку. Он смотрит ровно прямо, не решаясь посмотреть на Йена и оценить его реакцию. Затем он понимает, как же тупо он это сказал: «я трахнул ДЕВУШКУ». Потому что кого еще он бы трахнул? Уж точно не парня. Йен долгое время не находится с ответом. — Это… Отлично, Микки. Тебе… Тебе… Понравилось? — Это че еще за вопрос такой тупой? Конечно понравилось, я ведь намочил свой член, да? Он звучит агрессивно, раздраженно и зло. Потирая свой лоб, он задумывается, нахуй вообще поднял эту тему. Йен поднимается и отходит на пару шагов. Такое чувство, словно он зол или обижен на него. — Эй, чувак, не завидуй, ты и глазом моргнуть не успеешь, как будешь трахать какую-нибудь девушку. Тебе почти четырнадцать. Игги было четырнадцать. Йен ничего не говорит и все еще не поворачивается. Он встает и подходит к нему. — Если честно? Было не очень. Она просто лежала и стонала, пытаясь звучать как порно-звезда. Это, вообще-то, пиздец, как отвлекало. Столько ожиданий, но это было ебаным разочарованием. — Да? Может, просто человек не тот? — поворачивается Йен и смотрит на него. Он нервничает и выглядит испуганным, и для Микки это лишено всякого смысла. Йен продолжает. — Говорят, что секс лучше с тем, кого ты любишь. Он толкает Йена плечом. — Ты такая, блять, размазня, Йен. Тебе стоило быть девчонкой: сеял бы тут всю свою романтическую хрень. Он ухмыляется Йену, потому что просто хочет, чтобы он перестал вести себя странно и улыбался, смеялся и был чертовски счастливым. Но Йен просто смотрит на него полными решительности глазами, словно готовится к борьбе. — Что? Ты имеешь в виду то, что я педик? Так ты хотел меня назвать, да, Мик? — Чего блять? Нет, я просто имел ввиду, что ты дурак. Чувствительный и прочее дерьмо. — А что, если я педик? Что тогда, Мик? Он чувствует, что из воздуха словно разом исчезает весь кислород. Неожиданно его голова начинает пульсировать, руки потеют, как и его спина. Блять, он горит, чувствуя, как жар от шеи поднимается к щекам. Йен пристально смотрит на него, напрягшись всем телом, готовый, возможно, драться или бежать. Может, он думает, что краснота на его лице – это злость, а не страх и смущение, что на самом деле так и есть. Куча мыслей носится у него в голове, и все слишком быстрые, чтобы зацепиться хотя бы за одну. Время идет, а они просто смотрят друг на друга. Он не готов поделиться с Йеном своим секретом. Это бы сделало его реальным: произнести его вслух. Но он также не хочет ранить Йена: «блять, Йен – гей? Какого хуя?! Я уже это знал?». У него чувство, как будто он шокирован не так сильно, как должен. Может потому, что он знал? Или подозревал? Может, узнал тогда, когда они боролись и Йен пригвоздил его к полу. То, как Йен на него смотрел. Он убежал из-за того, что увидел в его глазах? Или из-за того, что почувствовал? Микки отходит на шаг назад. Он не может все это переварить. Это, блять, слишком. Он смотрит в землю, когда, наконец, говорит: — Мистер Митчелл педик. Мне похуй, если и ты – тоже, — он набирается смелости, чтобы снова поднять глаза. — Ты педик? Йен смотрит вниз и переминается с ноги на ногу, все еще взвешивая свои варианты. — Да, Мик, думаю, что да. Я еще ничего не делал, но да, я так думаю. Микки не может поверить, что Йену еще даже четырнадцати нет, а он уже знает, кто он, и может говорить об этом вслух, не стыдясь. Он знает, что страх в глазах Йена – это страх быть отвергнутым. Он знает это, потому что это тоже самый глубочайший его страх. Он не отвергнет Йена. — Все норм, — говорит он. — Еще одна сижка есть? — Да, — говорит Йен, вытаскивая сигарету из своего верхнего кармана. На его лице, наконец, расплывается улыбка. 21-ое марта, 2010 год Сегодня я пришел повидаться с Миссис Фокс. Так давно ее не видел. Я плохо себя чувствовал из-за того, что не приходил к ней, потому что если бы не она, у меня бы не было моей художки, скорее всего у меня бы не было шанса выбраться отсюда. Она обняла меня и заплакала: ага, настоящими блять слезами. Узнал, что она позванивала Мистеру М и проверяла делаю ли я свои домашние задания и не бросил ли я рисовать. Я показал ей свой скетчбук и она все время улыбалась, и задавала вопросы о каждом рисунке. Она спросила кто был рыжим мальчиком, так что я просто сказал что это друг и что у него хорошее лицо для рисования. Я рассказал ей, что мне сложно поддерживать свои оценки на уровне «удовлетворительно», так что она сказала, что может заниматься со мной раз в неделю после школы. Сначала я сказал нет, но потом я подумал о том как сложно мне заниматься дома и так я могу делать все свое дерьмо, а отец даже не узнает. Так что я все еще буду оставаться после школы по понедельникам с Мистером М, и теперь буду ходить к Миссис Фокс по четвергам. Я не знаю, почему они помогают такому куску дерьма с Южной Стороны как я, но я пиздец благодарен. Теперь когда я становлюсь старше я понимаю, скольким я им обязан. Эти два учителя которые получают ебаные копейки тратят свое время на то, чтобы помогать мне бесплатно!! Мне нужно запомнить это. Они заботятся обо мне больше, чем моя собственная сраная семья. 14-ое мая, 2010 год После школы, пока я рисовал, Мистер М спросил может ли он просмотреть мои последние рисунки в скетчбуке, и я очевидно не мог отказать. Но потом он спросил меня о Йене. Я сказал, что это друг с района, который переехал в другой район и перешел в другую школу. Мистер М сказал «по тому как ты его рисуешь, видно, что он для тебя что-то значит. Рисунки с ним у тебя лучшие». Угадайте, что я спизданул дальше? Я реально блять (вообще нахуй не шучу сейчас) сказанул «он гей как и вы». Типа чем я блять думал???? Мистер М просто посмеялся, как будто ничего смешнее он в жизни не слышал. Спросил волнует ли это меня или нет, и сказал что я могу поговорить с ним об этом, если нужно. Я просто сказал что это меня не беспокоит (он и Йен) и что все норм. Почувствовал себя таким взрослым из-за того, что не сорвался. С оценками все отлично. Почти всегда получаю «хорошо» с тех пор, как мне стала помогать Миссис Фокс и я на днях даже получил «отлично» по математике. Походу, я не такой уж и тупой как говорил отец. О и чуть не забыл, Мистер М хочет чтобы я отправил картину Йена на какой-то модный художественный конкурс. Победитель получает пятьсот долларов, а картину вывешивают в какой-то галерее. Мистер М сказал что со всем разберется так что я сказал «почему бы блять нет?!». 3-е июля, 2010 год Господи блять боже меня едва не арестовали. Отец заставил нас с Игги поехать за наркотой с ним, и на обратном пути мы остановились чтобы заправиться, купить еды и все такое. Мы с Иггсом пошли в магаз чтобы закупиться едой, и полиция блять появилась из ниоткуда и начала обыскивать машину. Мы с Иггсом вышли через заднюю дверь магаза и убежали. Отца арестовали и он блять будет очень зол. Мы только траву взяли, и то ее не много было но его точно все равно снова засадят. А это кошмар, потому что нам-то жить надо. Игги продолжит продавать оружие и наркоту с братьями, но нам с Мэнди скорее всего придется воровать какую-нибудь херню типа еды. Тупой ублюдок Терри! Этому всему лучше не подпортить мои оценки. Хотя это и неплохо будет, пожить в покое и в ебаной тишине и не беспокоиться о том, что мне надерут задницу. 18-ое сентября, 2010 год Я ВЫИГРАЛ ебаный художественный конкурс. Пятьсот долларов! Завтра Мистер М отвезет меня за чеком, мое фото разместят в какой-то местной газете (спасибо блять иисусу что их никто не читает) а мою картину повесят в какой-то картинной галерее в центре города на месяц. Мистер М сказал что я могу продать ее, если хочу. Чтобы выручить больше денег. Часть меня хочет этого, а другая часть нет. Это моя самая лучшая картина и я типа хочу оставить ее у себя на подольше. Это блять че за нытье? Я ее недели рисовал. Наверное мне стоит потратить деньги на еду и прочее дерьмо раз Терри какое-то время будет за решеткой, но в пизду, не собираюсь! Открою себе банковский счет и положу деньги туда, чтобы никто (особенно злоебучий Терри) не добрался до них своими грязными ручонками. Деньги мне понадобятся, когда я пойду в колледж. Может я смогу зарабатывать на своем рисовании, знаете карьеру из этого сделать или типа того. Быть художником, как говорит Йен. 21-ое сентября, 2010 год Микки идет по открытому баскетбольному полю к Йену, который, похоже, выполняет какую-то тренировку: бегает по ступенькам трибун в своей ROTC-форме. Он сразу же понимает, что это где-то в Лонг-Бич, что он снова на домашней территории Йена. В первый раз, когда он увидел Йена в своей ROTC-форме пару недель назад, он просто пялился. Возможно, с открытым ртом. Йен выглядел старше, и это ему шло. Может, знание того, что Йен был в старшей школе, заставило его не думать о нем, как о ребенке. Было чувство, словно их разница в возрасте сокращалась: в старшей школе они оба были подростками. Ему не понравилось, что он также заметил, как плечи Йена становились шире, а мускулы играли под его облегающей футболкой. Он знает, что не должен замечать подобное дерьмо, но его глаза все равно жадно это поглощают. Прямо сейчас, шагая вверх по трибунам, его взгляд бродит по телу Йена: из-за пота футболка прилипла к его торсу, демонстрируя выделяющийся пресс. Микки садится и закидывает одну ногу на скамейку, когда Йен опирается руками о колени, пытаясь перевести дух. — Че как, Солдат? – спрашивает он, удивленный своей дразнящей интонацией. — Довольно-таки нихуево, Мик. Что насчет тебя? Микки думает, сможет ли он держать себя в руках. Он хочет. Он хочет впечатлить Йена. Он откидывается на свои руки и поднимает голову, чтобы посмотреть на Йена, который сейчас делает растяжку. — Я никогда не говорил тебе, но пару месяцев назад я отправлял картину на художественный конкурс. Он делает паузу для драматического эффекта. Йен понимает, что Микки хочет сказать что-то важное и перестает растягиваться, садясь на скамейку рядом с Микки. — И? — подталкивает он, округляя глаза в ожидании. — И я, блять, выиграл. Пятьсот долларов. Он дерзко играет бровями и кусает нижнюю губу, чтобы не дать глупой улыбке расползтись на его лице. — Ты, блять, серьезно? Говорил же тебе, что ты хорош, Микки. Мои поздравления, чувак. Что ты будешь делать с деньгами? Энтузиазм Йена заразителен, и он позволяет себе улыбнуться и насладиться моментом. — Я открыл счет в банке. Положил все туда. Это на колледж. Не хотел просрать их на травку или бухло. — Мик, я так горжусь тобой. Ты выберешься. Однажды ты станешь знаменитым художником, я знаю это. — Солдат, единственное, что я, наверное, когда-либо нарисую – это дом. Он шутит, но как только слова слетают с его губ, он волнуется, что это может стать правдой и его улыбка угасает. — Ни за что, блять, Микки! У тебя сейчас одни «хорошо» в школе: ты получишь эту стипендию. Эй, а что за картина была? Микки чувствует, как жар приливает к щекам, и он отворачивается, чтобы постараться взять себя в руки. — Картина тебя, вообще-то. — Ты прикалываешься надо мной, Мик? Люди увидят картину, на которой нарисован я? — Видимо, да, Веснушка. — Хотел бы я это увидеть. — Я тоже этого бы хотел. Йен встает и снимает свою потную футболку. Пару секунд Микки просто пялится. Он знает, что во рту стало сухо, может, он даже облизывает свои губы. Йен копается в своем рюкзаке и вытаскивает оттуда другую футболку, надевая ее. У Микки возникает ощущение, словно его тело живет отдельно от него самого: ему нравится то, что нравится, и насчет этого у него твердые, блять, мнения. Если он чувствует, как кровь приливает к его члену, и он это игнорирует, это все еще считается? Микки ставит ногу обратно на землю, убирая ее со скамейки, чтобы сесть нормально и наклониться вперед, скрывая то, что происходит против его желания. Ему нужно, чтобы Йен отвлекся и говорил. — Ну и, как школа? Как работа? — спрашивает он, надеясь, что Йен расскажет ему что-нибудь интересное. Йен опускается рядом с ним. Слишком близко. — Что ж… Мне кажется, что я кое с кем встречаюсь. — Какого хуя? С кем? В голосе Микки злоба, потому что он действительно зол. Он, блять, в ярости, и эта ярость смешана с… С ревностью? Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Он встает, потому что не знает, что делать с адреналином, который бешено циркулирует по его венам. Йен выглядит испуганно, так что он делает попытки успокоить себя и садится обратно. — Микки, это потому, что я гей? Если из-за этого ты чувствуешь себя некомфортно, то я могу не рассказывать. — Не, все норм. Я просто удивился. Ну так, кто он? – спрашивает он, желая и одновременно не желая знать ответ. — Мы просто переспали пару раз, немного целовались и дрочили друг другу. И делали минеты. — И тебе понравилось? Ты точно гей? У Микки пиздец, как кружится голова. Он не сосредоточен больше ни на чем, кроме как на том, что Йен (который почти на два года младше него) отсосал другому парню. У него в глотке был член мужика, и он, наверное, проглотил его сперму. — Да, мне понравилось. Стопроцентный гей. — Ну так, блять, кто это? Один из твоих школьных друзей? Этот парень Эдди, о котором ты говорил? — Бля, нет, он натуральнее некуда. Не, это мой босс – Дерек. И Микки нахуй взрывается. Он даже не понимает, что говорит, он просто знает, что хочет убить этого ублюдка. Йен говорит «он не педофил, Мик» и «успокойся, Микки», и другую тупую херню. Он хватает Йена за футболку и притягивает его к себе, так, что между их лицами остаются сантиметры. — Это, блять, ненормально. Он тобой пользуется. — А тебе-то что? – осмеливается спросить в ответ Йен, не разрывая зрительного контакта. — А мне-то что? Иди нахуй, Йен. Он грубо отталкивает Йена и уходит. 16-ое октября, 2010 год Прошла неделя с тех пор, как Йен во сне мне рассказал что перепихнулся со своим педо-боссом и я не могу перестать думать об этом. Я знаю, что это только сны, я блять не тупой: не важно насколько реальными они кажутся, я знаю что это не так. Тогда почему у меня внутри есть это болезненное чувство, что Йен нуждается во мне? Что где-то там в мире, Йен – живой, дышащий человек, который нуждается в чьей-либо защите. К тому же я все еще охуительно зол, и даже не знаю почему. Мне нужно жить своей жизнью. Я только и разговариваю, что с Мэнди, Игги, Мистером М и Миссис Фокс. Я не хочу иметь ничего общего с этими ебланами из школы, но может все же стоит? Блять да кого я обманываю, я злюсь просто потому что у меня не хватает смелости сделать то же, что сделал Йен. У меня нет смелости на то, чтобы найти себе парня которого я могу трахнуть или который мне отсосет. Я слишком ссыклив чтобы даже понять, кто я. Все еще прячусь от отца. 27-ое октября, 2010 год Я сделал это, я блять сделал это. Я чувствую себя по-другому. Как будто могу пробежать марафон или подняться на гору или еще какое-нибудь дерьмо. Я ездил в Бойстаун* и пошел в клуб с фейковым удостоверением личности. По началу я испугался всех этих мужиков трущихся друг об друга на танцполе, даже увидел одного чувака, который дрочил прямо там перед всеми. Я сел у бара и заказал себе виски, которые сняли мое напряжение. Я пиздец как нервничал. Первые два мужика которые подошли ко мне были слишком старые, так что я сказал им отъебаться. Потом чувак который выглядел где-то на двадцать пять купил мне выпить и мы начали разговаривать. Я не особо люблю говорить, но он спросил не хочу ли я пойти с ним в подсобку, так что я сказал да. Когда мы шли туда я и не думал, что зайду в настоящее блять живое порно! Мужики там трахались!! В смысле было довольно темно но видеть можно было, и слышать, и чуять секс. На минуту я запаниковал и почти ушел, но потом он спросил «могу ли я тебе отсосать?» и это было тем чего я хотел. Он был горячим: под метр восемьдесят и поджарый. Светлые волосы и голубые глаза, выглядел немного как серфер. Он толкнул меня к стене, опустился на колени и вытащил мой член. У меня уже почти встал, так что когда он приступил к делу я был тверд как камень. Я смотрел, как его губы обхватывают мой член и едва от этого не кончил. Если я поднимал взгляд, я видел как два парня трахаются в конце комнаты. Я был так блять возбужден, а затем чувак который мне отсасывал начал гладить пальцем мою дырку и я не смог остановиться: я так сильно кончил прямо ему в рот, и он проглотил это и это было дико горячо. Потом настало время меняться местами. Он типа толкнул меня вниз и я попытался думать о каждой порнухе, которую смотрел. Член этого парня был больше моего, не прямо огромный, но толстый. Мне не понравилось это так же сильно как принимать но все равно понравилось. Может если бы в конце он не долбился мне в горло так сильно: пару раз я чуть не сблевнул. Пока я делал это я думал о Йене, как может выглядеть его член, или какой он на вкус, или как ощущается. Чувак кончил мне в рот, и я с трудом все проглотил, сперма была такой густой. Не знаю, чего я ожидал. В следующий раз когда я пойду туда, я думаю что хочу трахнуть кого-нибудь. Еще не готов к тому, чтобы выебали меня. Не уверен, что я доверю какому-то случайному чуваку свой первый раз, но я думаю что трахать самому мне понравится. Этот минет был в тысячу раз лучше чем минет с Энджелой и секс с Энджи вместе взятые. Это ощущалось… Правильным. 30-е ноября, 2010 год Они в доках, и уже поздно: может, около полуночи. Место тихое, они не видели никого за те тридцать минут, пока ходили и рассматривали лодки. Микки знает, что где-то здесь должен быть охранник, но может парень просто уснул. Они разговаривали о самом разнообразном дерьме: школа, семья, ROTC Йена, художка Микки. Просто наверстывали упущенное. Что он действительно хотел спросить, так это трахнул ли Йен своего босса. Со времени их ссоры никто из них не поднимал эту тему. Микки изучает Йена, чтобы увидеть, изменился ли он: первый секс с мужиком тебя же точно изменит? Он знает, что да, изменит. Изменит его. Но если Йен это и сделал, то свои карты раскрывать не собирается. Микки провел слишком много времени, думая о том, трахает ли Йен или трахают его. Почти столько же времени, сколько он раздумывал о том, что бы предпочел, предпочтет, он сам. Может, он найдет ответ на этот вопрос методом проб и ошибок. Хотя то количество раз, когда он засовывал в себя пальцы, чтобы кончить, на что-то ему намекает. Но будут ли ощущения теми же самыми, если вместо пальцев будет что-то побольше, тот же член? — Мик, у меня косяк есть. Хочешь забраться на эту лодку и покурить его? — Все это сраное время у тебя был косяк, и я слышу о нем только сейчас? — дразнит он. Йен просто смеется над ним. Не важно, насколько дерьмовым он становится: Йен не воспринимает его всерьез. Вообще-то, похоже, что он думает об этом как о чем-то милом и Микки не знает, что чувствует насчет этого. Они вскарабкиваются на лодку: она большая и очень неплохая. На ее конце они находят огромный диван, такой же большой, как кровать. Они стаскивают с него водонепроницаемый чехол и ложатся, смотря на звезды. Он ждет, пока Йен поджигает косяк и затягивается, прежде чем нетерпеливо протянуть руку. С первой же затяжкой он расслабляется, зная, как ему сейчас будет хорошо. — Ты никогда не думал о том, что, возможно, наша жизнь станет лучше? — спрашивает он, с улыбкой поворачивая голову и отдавая Йену косяк. — Конечно, Микки. Свою жизнь я не просру, так же, как и ты свою, — шепчет Йен в ответ. Травка превращает их в мягкотелых сучек. Внезапно Микки чувствует себя свободным, безрассудным, спокойным и довольным, и все в одно и то же время. Одним плавным движением он садится и седлает Йена, который реагирует слишком медленно: из-за кайфа он хихикает, когда Микки уже сидит на нем сверху. Он забирает косяк обратно. — На переднем сиденье, — говорит он и глубоко вдыхает. Склонившись над Йеном, он смотрит в эти округлившиеся от шока глаза и на с готовностью приоткрытый рот. Микки едва ли позволяет их губам коснуться, выдыхая дым в ждущие губы Йена. Он выпрямляется, все еще сидя на Йене, а удовлетворенная улыбка появляется у него на лице. Нет, она больше, чем удовлетворенная: она нахальная. Но Йен не улыбается в ответ, вместо этого он не сводит глаз с Микки: взгляд блуждает по всему его лицу, останавливаясь на губах, а затем спускается вниз, к его торсу, и снова к глазам. В тот момент Микки понимает (или просто перестает отрицать), что он хочет Йена. Своего лучшего друга. Может, он любит его? Он точно его хочет. И не только на физическом уровне, нет, это не так просто. Микки слезает с Йена и встает, не говоря ни слова. Он подходит к краю лодки и смотрит на воду. Стоя спиной к Йену, не поворачиваясь, он говорит: — Я не хочу, чтобы ты встречался с Дереком. Он слушает, как Йен встает, а затем теплая рука опускается на заднюю часть его шеи. В ответ его сердце бешено стучит о ребра. — Хорошо, не буду, — едва слышно шепчет Йен. Микки медленно поворачивается, боясь смотреть Йену в глаза. Длинные руки обвиваются вокруг него, притягивая в объятие, но это не просто объятие: Йен его держит. Теперь Йен выше, и он закапывается носом в его шею. Единственный звук – их тяжелое дыхание. Одна рука Йена обвивает его за талию, а другая перемещается на его шею: большой палец нежно поглаживает кожу через волосы. Затем Микки чувствует, как Йен оставляет мягкий, нежный поцелуй на его шее. Он немного влажный, так что он знает, что губы Йена приоткрыты и прижаты к его коже. И он хочет… Ему нужно сказать Йену, что он гей. Потому что это правда… Он гей… Он скажет ему… 30-е ноября, 2010 год Сейчас пять утра и я блять проснулся слишком рано. Мне нужно знать что произошло, я хочу обратно. Блять, у меня почти что гипервентиляция*, и я так потел пока спал, что мои простыни сырые. Блять, это ощущалось так реально. Всегда так реально. ПОЧЕМУ ЭТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ РЕАЛЬНЫМ????? Почему Йен не может быть реальным? Я блять сумасшедший, да? Со мной что-то настолько не так что единственные отношения, единственные хорошие отношения которые у меня могут быть, у меня в голове!! Я больше блять не знаю что делать. Прошло уже четыре года. Мне придется сказать кому-то, да? Может, меня в психушку запрячут? И что еще хуже, сегодня блять Терри выпускают из тюрьмы. Придется быть внимательнее. Я становлюсь очень неосторожным когда его тут нет: оставляю повсюду рисунки и выношу свои картины, чтобы высыхали. Не могу дождаться дня когда выберусь из этого ублюдского места. Меньше чем через два года меня уже может не быть здесь. Просто нужно хорошо учиться и держаться подальше от неприятностей. Йен поцеловал меня. В мою шею.